Оракул непрошеным (гет)

— Курица, давай сегодня по-простому? Читателю уже надоело въезжать в ситуации. Душа просит ясности.

— Зачем?

— Просто. Пиши, как есть, без заходов.

— Ок, — выжидательно молчит.

— Вот что у тебя следующее?

— Ординаторская. Ночная смена. Дремлющие врачи. У кухонной тумбы двое пьют чай.

— Принято. Поехали.

Ординаторская в районной больнице. Ночная смена. Кемарящие на диванчиках дежурные врачи. У небольшой кухонной тумбы двое пьют горячий крепкий чай.

— И чем ты смазываешь?

— Перо? Как чем? Копчиковым жиром, — буркнул дежурный врач.

— Это прошлый век! Ты вообще из какого? — собеседница шумно прихлебнула из чашки.

— Из восьмого.

— Чего? Какого восьмого? Тебе сколько? — Кура потянулась за сушкой в маленькой пиале у стены.

— Восьмого до вашей эры, — в голосе врача слышалась робкая надежда, что собеседница поймет.

— Тю-у-у... Кератиновый спрей — вот решение! Я вообще беру из серии “Лошадиная сила”. Там и термозащита, и все дела.

— Зачем термозащита?

Курица недоуменно посмотрела на старшее поколение.

— Кто из нас парит в облаках на ярком солнце? Я или орел?

Эфон не успел ответить, раздался тревожный сигнал. На дисплее загорелся вызов первой категории.

— Наш пациент, — орел похлопал интерна по плечу. — Кура, по коням!

Птицы подхватили сумки и устремились на выход.

Полная луна тревожно освещала достаточно мрачную картину. У высокой прибрежной скалы несколько разъяренных мужичков и баб держали вырывающегося исполина. Эфон с первого взгляда узнал Delirium tremens. Волосы огромного, атлетически сложенного громилы, были мокры, черные кудри залепляли глаза, одежды были облеваны. Кура подозрительно косилась на темное пятно на штанах бедолаги. Орел, поймав ее взгляд, утвердительно кивнул головой.

— Фиксируем его! — принял решение тут же.

Люди вокруг как-то сразу признали в нем авторитета. Ещё бы! С его почти пятиметровым размахом крыльев он был самым внушительным хирургом в нашей больничке.

И хотя его клюв и когти за годы работы приобрели невероятную точность и хладнокровие, в последнее время он все чаще ассистировал из-за своих неповоротливых крыльев. Но советы и диагнозы его были предельно точны. Хищник как никак.

Побежали за местным кузнецом. Буйного пациента пришлось приковывать к скале. Пока суть да дело, бригада врачей решила опросить местных о сути инцидента.

Оказалось, что буйнопомешанным был сам Прометей. Только не в той версии, в которой он принес людям огонь. А в той, где битые файлы привели к тому, что “герой” спустил с Олимпа огненную воду. С чем и познакомил, к сожалению, человечество. Мужички, было, обрадовались. Бабы завыли. Но потом часть мужиков стала частенько избивать титана, поскольку и сам он любил приложиться к беленькой, учиняя в селениях непотребства. Откуда его только не выгоняли. Выгоняли и отсюда. И вот, спустя почти три тысячи лет, внезапный психоз на почве резкого прекращения приема горячительного стал причиной вызова бригады врачей.

Наконец Эфону удалось осмотреть пациента. Пульс был слабый, сознание путанное, гигант всё еще пытался вывернуться, но кузнец неплохо знал свое дело — фиксация была будь здоров! Привет МакМерфи!

Кура уже умело ставила капельницу с солевым раствором.

Внезапно новый позыв рвоты вызвал судороги. Едва глянув на с трудом удержавшуюся в вене иглу, Эфон нахмурился, разглядев темно-бурый цвет выходящих масс.

— Готовься оперировать! — сказал он резко.

Интерн также оценила оттенок блевоты. Кровь! Внутреннее кровотечение.

Действия стали четкими и спорыми. Пока Эфон слетал за кейсом с инструментами, она подготовила брюшину к полостному разрезу. Пора было определяться с анестезией. Замерев на секунду с иглой у вены, она с беспокойством смотрела в лицо титана. Потом аккуратно ввела препарат.

Прометей на секунду пришел в себя:

— Вот и Керы слетелись за мной... — пробормотал он и упал в медикаментозное забытье.

Вернулся Эфон и начал командовать.

— Я слежу за давлением, ты работаешь в поле.

Сделала разрез. Так и есть. Варикозное кровотечение на фоне портальной гипертензии. Так. Сосредоточиться. Всё, как учили. Страшно не было. Наоборот, когти будто сами знали, что делать. Клюв помогал. Эфон одобрительно кивал, краем глаза наблюдая за состоянием пациента. Остановил Куру только в моменте, чтобы рассмотреть печень. “Цирроз проворнее меня в этой реальности”, — мрачно заключил он про себя. А для коллеги добавил:

— Ты знаешь, что значит “Прометей”?

— Неа.

— Мыслящий прежде. Жаль только...- он не договорил.

Мифическая регенерация печени здесь почему-то перестала действовать. И пожал устало плечами.

Позже, когда они с Курой заполняли документы, написал в заключении: “Рекомендую трансплантацию печени. Консультация гепатолога и психиатра.”