Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

Дождь снова пришёл. Не ливень, как тогда, а мелкий, затяжной — тот, что заставляет город замолкать и уходить в себя. Эми сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как капли ползут по стеклу.

Скетчбук лежал рядом, открытый на той самой странице.

Она смотрела на рисунок уже, наверное, в сотый раз. Две руки, почти соприкасающиеся — её и его. На бордюре, без сцены, без софитов. Просто Ник и Эми.

Ей было семнадцать, когда она впервые увидела его.

Не на сцене, не на улице — в коридоре школы. Он бежал куда-то, как всегда, с гитарой за спиной, и случайно задел её плечом. Извинился на ходу — быстро, почти не глядя. А она осталась стоять, провожая взглядом синюю вспышку волос и красные кеды, мелькавшие в толпе.

Она тогда подумала: «Он как ветер. Никогда не останавливается».

С тех пор прошло три года. Ветер не стих.

Она перевернула страницу.

Второй рисунок — тот самый, который она никогда никому не показывала. Сцена. Софиты. Она с микрофоном. И он смотрит на неё — так, как никогда не смотрел в жизни.

Эми вздохнула и откинулась на подушку.

Когда она впервые поняла, что поёт? Наверное, лет в пятнадцать. Дома, когда никто не слышал. Просто включила радио и подпела — и вдруг поняла, что голос звучит. Не идеально, не профессионально, но... красиво. Ей самой понравилось. А потом она представила, что кто-то слушает — и горло перехватило. Страх пришёл не сразу. Сначала было просто стеснение. Потом — паника. Потом — привычка молчать.

Никто не знал. Даже Ник.

Особенно Ник.

Она перелистнула ещё.

Третий рисунок — тот, что она показала ему в коридоре. Сцена, софиты, две фигуры. И третья — с розовыми волосами — на сцене. Рядом с ним.

Она хотела сказать ему тогда. По-настоящему. Не про песни — про другое. Про то, что он значит для неё больше, чем все песни вместе. Про то, что каждый раз, когда он играет, у неё сердце сбивается с ритма, как у тех, про кого говорила Салли. Про то, что она рисует его уже три года — и ни один рисунок не передаёт того, что она чувствует.

Но телефон зазвонил. И момент ушёл.

Эми закрыла скетчбук и прижала его к груди.

Сколько раз она пыталась? Три? Четыре?

В первый раз — ещё до шоу талантов. Он играл у фонтана, она сидела рядом и хотела сказать. Но он вдруг вскочил — «О, смотри, мороженое!» — и побежал к ларьку. Она осталась с открытым ртом и невысказанными словами.

Во второй — на скамейке, когда он записался на прослушивание ради неё. Она сказала: «Я люблю тебя», — но он не расслышал. А она не повторила.

В третий — в коридоре. С рисунком. Почти получилось.

В четвёртый — на крыльце, когда он сказал: «Я замечаю. Просто медленно». И она взяла его за руку. И он сжал её ладонь в ответ.

Может, этого достаточно? Может, не нужны слова?

Она встала, подошла к зеркалу. Из отражения смотрела девушка с розовыми волосами и уставшими, но тёплыми глазами.

— Я — Эми, — сказала она вслух. — Я рисую. Я помогаю друзьям. Я... пою. Иногда. Когда никто не слышит.

Она замолчала, прислушиваясь к звуку собственного голоса. Потом продолжила — тише:

— И я люблю одного дурака с гитарой. Уже три года. И он, кажется, только начинает догадываться.

Она усмехнулась своему отражению. Отражение усмехнулось в ответ.

Дождь за окном стих. Солнце пробилось сквозь тучи — позднее, осеннее, но всё ещё тёплое.

Когда-нибудь она скажет ему. Не сейчас — сейчас он не готов, и она это знает. Но когда-нибудь. Может, после концерта. Может, на том же крыльце. Может, вообще без слов — просто споёт. И он наконец услышит.

Она открыла скетчбук на чистой странице и начала рисовать. На этот раз — не сцену. Просто крыльцо. Просто закат. Просто две руки, которые наконец встретились.

А внизу, мелким-мелким почерком, написала то, что никогда не говорила вслух:

«Когда-нибудь ты услышишь. Я подожду».

И закрыла скетчбук. И улыбнулась.