Улыбка сквозь тьму (гет)

Коридор казался бесконечным.

Тамила бежала, не разбирая дороги.

Но постепенно она заметила нечто странное.

Её собственные шаги перестали звучать.

Она всё ещё двигалась, но слышала только одно.

Тук.

Тук.

Тук.

Стук трости.

Размеренный.

Неспешный.

Совсем близко.

Она резко обернулась.

Пусто.

Тусклый свет пробивался сквозь трещины в стенах.

Никого.

И всё же ощущение чужого взгляда не исчезало.

Внезапно где-то наверху с треском включился старый радиоприёмник.

Из динамика донёсся знакомый голос:

— Добрый вечер… Передача начинается.

По дому прокатился тихий смех.

Не громкий.

Не истеричный.

А спокойный — такой, словно хозяин этого места знал каждую её мысль.

Тамила бросилась к лестнице.

Ступени под ногами скрипели.

Одна из них проломилась, и она едва удержала равновесие.

Когда подняла голову…

На верхней площадке уже стоял Аластор.

Неподвижно.

Его силуэт почти сливался с темнотой.

Только алые глаза и неизменная улыбка были отчётливо видны.

— Ты снова пришла ко мне сама, — произнёс он тихо.

Она отступила.

Лестница за её спиной медленно начала исчезать в густой тени.

Пути назад больше не было.

Аластор медленно спустился на одну ступень.

Потом ещё на одну.

Он не торопился.

Будто хотел, чтобы страх сделал за него половину работы.

— Знаешь… — сказал он почти шёпотом. — Раньше я охотился, чтобы закончить всё быстро.

Он сделал ещё шаг.

— Теперь я понял, что тишина между нашими встречами говорит гораздо громче любого крика.

Радио зашипело.

По всему дому одновременно открылись старые двери.

За каждой из них была непроглядная темнота.

Из неё доносились лишь слабые отголоски помех и далёкий, искажённый смех.

Тамила прижалась к стене.

Она понимала, что любой выбор может привести прямо к нему.

Аластор остановился в нескольких шагах.

И впервые за всё время он не поднял трость.

Он лишь протянул руку вперёд.

— Беги, если хочешь, — сказал он с той же спокойной улыбкой. — Но помни…

Он слегка наклонил голову.

— …я умею ждать дольше, чем ты умеешь бояться.

В доме снова наступила абсолютная тишина.

А затем погас последний луч света.

Во мраке остались только две алые точки его глаз и размеренный звук трости, который становился всё ближе.

Тук.

Тук.

Тук.

И снова началась долгая, мрачная охота, где самым страшным было не то, что скрывалось в темноте, а то, что темнота никогда не оставалась пустой.