Быть человеком-2 (гет)

Пока я водила Алексея (хрен ему, а не «Леша») по кораблю, слыша из пультогостиной всё усиливающиеся звуки взрывов Тедова шутера и понимая, что заканчивать экскурсию окончательно перекинули на меня, в корабль заскочила кошка. Тощая, как глиста, белая и с окрасом, как бывает у сиамцев: темная масочка, хвост и носочки. Только у этой морда была вытянутая и глаза длинные. Кажется, такая порода называется ориентал.

Если честно, мне было не до кошки. Я как-то краем глаза проследила, что безбилетница прошмыгнула мимо меня по коридору и куда-то подевалась. В целом — кошкой больше, кошкой меньше, в окружающем бардаке это не играло особой роли. Но вернувшийся из города Стас Федотыч велел кошку изгонять, иначе никто никуда не полетит.

От нашей с Тедом возни мохнатая зараза только укрепилась в желании продолжить путь с нами. И на момент назначенного старта намертво окопалась в машинном, светя оттуда бешеными глазами и яростно подвывая.

Совать к ней руки не решились ни я, ни Тед. Капитан смилостивился, выслушав наш доклад, и разрешил отложить поимку безбилетницы до следующей станции. Но чтобы там уж — как штык.

Плюнув на кошку, я вернулась в пультогостиную. Приближалось время обеда, и Дэн снова возвышался у стола, раскладывая приборы. Настолько киборг, что начинало ныть под ложечкой.

А вместо него в навигаторском кресле развалясь сидел пирожок, то есть Алексей и воодушевленно стучал по биоклавиатуре. Видеть его там было непривычно и неприятно — как будто постоянно натыкаешься языком на дырку от выбитого зуба. Я пережидала весь этот фарс, просто стараясь дотянуть до вечера, когда передо мной снова возникнет Дэн, а не безупречный DEX.

И каково же было мое возмущение, когда на стул, где всегда сидел Дэн — между мной и Тедом — с размаху плюхнулся Алексей, осеняя меня улыбкой. Первый порыв переехать вместе со стулом я подавила, потому что капитан очень внимательно смотрел на нашу сторону стола. Просто стиснула зубы и уставилась в тарелку.

Начальственный гнев всё же обрушился, но не на покусившегося на чужое место (и я тут не только про стул, но хоть стул-то!..) Алексея, а на… Дэна.

— Денис, кончай мельтешить!⁽¹⁾ — совершенно незаслуженно рыкнул Стас Федотыч. — Я сам способен налить себе кофе. Садись!

Дэн никак не среагировал на капитанскую вспышку, просто так же механически отодвинул свободный стул — на торцевой стороне, почти на другой планете. А вот Алексей воззрился изумленно — сперва на Стас Федотыча, потом на киборга. Наверное, в пирожковой картине мира последних не положено звать Денисами, а только какими-нибудь Рыжиками, если не Тузиками.

Пожелав стулу преткновения провалиться в вакуум вместе с воссевшей на нем задницей, я сунула руку под столешницу и вслепую набрала на комме сообщение:

“Вечером приходи ко мне?“

Получить его Дэн должен был мгновенно, а чтобы его прочесть, ему не нужен был комм.

* * *

Навигатор планомерно отбирал у него всё немногое, что было. Уже отобрал кресло и сенс-панель. Следующим пунктом отберет работу, которую он придумал себе ещё на «Черной звезде», наблюдая за Воронцовым. Трасса, что он сделал на дальнейший маршрут от Земли, с высочайшей вероятностью окажется последней. Прямо сейчас навигатор отбирал его место за столом.

Он и так почти не сидел там со всеми: старался растягивать текущие задачи, пока люди не заканчивали с едой и не начинали разбредаться, а потом быстро закидывал в себя калории и шел собирать посуду. Но он хотя бы знал, что это место у него есть. Теперь нет и этого.

Пока он у стола тянул время, Станислав выдал направленный на него адреналиновый всплеск. Уже второй. Первый был за кошку, когда капитан вернулся на космодром и узнал о неучтенной биологической единице.

«Какого черта ты пропустил ее на корабль?!» — повысил тогда капитан децибелы.

«Объект «кошка» не представляет опасности для экипажа. Приказа препятствовать подобным объектам в проникновении на охраняемую локацию не было» — ответил он с максимальной протокольной честностью (и некоторым мстительным удовольствием).

Для системы это была правда. Для кошки — шанс покинуть планету, если ей этого так хотелось. Он в свое время дорого бы дал за такой шанс. Собственно, и дал — всё, что мог. Для капитана безупречная машинная логика «Не поступало соответствующего приказа» показалась неубедительной, а сам он остался очень недовольным.

Все люди на корабле были в той или иной степени недовольны. Кроме «номера двенадцать». Тот излучал эндорфины, дофамин и повышенный тестостерон (последний — волнообразно, когда оказывался в зоне визуального контакта с Нелли), проще говоря: был полностью доволен жизнью.

Короткое текстовое сообщение настигает неожиданно. Это второе сообщение, которое он когда-либо получал. Первое было «Привет :)» от того же адресанта. На запястье пусто: комм лежит в каюте. Всё, что сочтут нужным сообщить, переадресуется напрямую к нему. Пока что никто ничего сообщать нужным не считал. До этого момента.

Ответ он не отсылает. Он не знает, допустимо ли, чтобы комм Нелли сигналил о новом сообщении при всех и особенно при капитане. У нее не настроен режим «Без звука». Руки всего экипажа в зоне видимости. Будет несложно понять, от кого сообщение пришло.

Поэтому он просто приходит к ее двери в 19.00. Просканировав перед этим коридор и зафиксировав местонахождение всех членов команды. Приходит и стоит напротив сенсора несколько секунд. Он не уверен, что расценил ее сообщение правильно. Не уверен, достаточно ли выбранное время соответствует дефиниции «вечер». Не исключает вероятность ошибки. Вообще любой.

Потом всё-таки воспроизводит звук, которым стучалась Нелли: троекратный, с той же громкостью и интервалом.

Когда она открывает, он предельно нейтрально сообщает о цели своего присутствия:

— Ты просила зайти вечером. Сейчас вечер.

* * *

Я быстро затягиваю его внутрь и на всякий случай оглядываю из-за его плеча коридор в обе стороны. Там, разумеется, тишь-благодать — иначе бы Дэн выбрал другой момент, его сканеры помощнее моих глаз. Закрываю за ним дверь и только потом беру его за руку.

— Отомри, — говорю я с улыбкой.

Он чуть заметно расслабляется, но не до конца — не так, как вчера, когда мы валялись на кровати, смотря кино. Я беспомощно изламываю брови и в сердцах говорю:

— Ну хочешь, я выкину этого Алексея в шлюз?!.

В ответ мне достается легкое качание головой и столь же легкая капля его фирменной иронии в первой фразе:

— Заманчиво. Но это ничего не изменит, — примерно так же он когда-то говорил про сломанный пульт от лисы. — Кораблю необходим навигатор. Человек. Если не этот, будет другой.

— Ну и черт с ним тогда, ладно? — не выпуская его руки, я прохожу вглубь каюты, сажусь на краешек койки. Дэн, чуть помедлив садится тоже — рядом, но не вплотную. — Пусть подавится!

— Можно вопрос? — поднимает глаза от наших сцепленных рук Дэн. И после моего поспешного кивка продолжает: — После того, как все узнали, кто я, отношение экипажа ожидаемо изменилось. Но твоё — нет. Почему?

— Потому что, — в душе по-щенячьи радуюсь я: значит, проценты, что я способна родить, говорят сами за себя лучше любых доказательств, — мне абсолютно неважно, кем тебя задумывали изначально. Мне гораздо важнее — кто ты есть сейчас, на самом деле, здесь. Я уже говорила, что для меня ты — не меньше, а больше, чем человек.

Вздыхаю, не отнимая ладони, приподнимаю пальцы и пропускаю между ними его — твердые и теплые, перед тем, как рассказать последний свой «страшный секрет». Которому ужасно надоело оставаться секретом.

— А остальные… Может быть, им просто не хватило времени, чтобы осознать. У меня-то его было куда больше…

Дэн полностью поворачивается ко мне, смотрит этим своим испытующим взглядом — ничего общего с голубыми стекляшками за столом. Спрашивает, словно ступая на тонкий лед:

— Можешь уточнить?

— Да что тут уточнять, — усмехаюсь, с разбегу пробивая здоровую полынью. — Когда капитан выяснил, что на корабле в принципе есть киборг, я уже тогда догадалась, кто именно.

Если бывает вообще потрясенный Дэн, то это вот сейчас. Лицо его не особенно и меняется — всё же привычка постоянно контролировать мимику въелась слишком глубоко. Но — что-то такое дрогнуло в глазах, радужки затемнились расширившимися зрачками, а брови — на этот раз обе — слегка пришли в движение.

— Где я ошибся? — спрашивает он наконец.

— Нигде, — быстро опускаю ресницы. — И везде одновременно. Просто я… наверное, смотрела на тебя пристальнее, чем остальные. Они-то так и не догадались.

Он молчит, но в глазах снова читается вопрос — может быть, самый главный. И я отвечаю на него, выдерживая его взгляд:

— И мне было всё равно на твои… особенности уже тогда. Потому что на тебя — нет.

— Иррациональный вариант выбора, — попереваривав сказанное пару секунд, заводит этот упрямец сказку про белого бычка.

— А я выбирала не вариант, а тебя, — бесшабашно трясу челкой: в полынью — так с головой. — Наверное, почти с самого начала, когда ты ещё сидел на моей кухне и совал мне свою карточку. А может, и ещё раньше, когда ты только появился в том переулке. И потом — когда смотрела, как ты работаешь с трассой — вдумчиво, методично, но в то же время — как будто картину пишешь. И ещё потом, когда ты рассказывал про себя на станции. И…

Я замолчала не потому, что больше нечего было сказать, а наоборот: сказать оказалось слишком много.

— И когда подслушала разговор капитана и Венечки про киборга на борту — поняла, что это вообще неважно. Просто — продолжила выбирать тебя…

Дэн опять опускает глаза вниз, к нашим рукам, и тихо и очень серьезно говорит:

— Принято.

От этого его короткого слова у меня почему-то начинает вдруг щипать в носу. Вот как ему это удается — всего в несколько букв вкладывать столько, что другим и томов бы не хватило?! Я откидываюсь спиной назад на койку, чтобы то, что там защипало и навернулось, как-нибудь утекло и укатилось обратно, подтягиваю колени треугольником, говорю с дурацкой улыбкой:

— Хочешь, я попробую рассказать тебе все те моменты, которые потом, когда я узнала про киборга, съехались у меня воедино?

Дэн молча кивает, и тогда я приглашающе вожу ладонью по покрывалу сбоку от себя.

— Иди сюда?

Он ложится на самом краю, ровно, боком, с упором на руку, лицом ко мне. Не самая удобная поза для человека. Но ему, по-видимому, нормально.

— Сначала я удивилась, как такой… не самый крупный парень смог отправить головой в стенку одного из этих придурков у свалки, а другому едва не отвинтить руку… — начала я, старательно вспоминая все свои находки-зацепки, что почти две недели складывала в сундучок под названием «Странности Дэна».

Вереница получилась довольно длинная, я увлеклась, вспоминая наше общее недавнее прошлое. Прибавляла потом уже и те, которые случались после того, как картинка у меня сложилась.

— …И как ты вывернул флайер, отобрав штурвал у Теда, хотя утверждал, что не умеешь водить. А потом Винни рассказал, что то, как ты это сделал — в точности по инструкции, которой никто в реальной жизни не следует… И бластер — ты бы видел, как со стороны смотрелось, как ты перезарядил бластер в командном центре. Стас Федотыч и то делал это дольше и при этом смотрел на то, что делает…

— Тогда я уже… не особенно уделял внимание маскировке, — заметил Дэн, словно смутившись.

— Я понимаю: другие приоритеты, — кивнула по подушке я.

Разогнавшись, хотела рассказать и про электромагнитную гранату — и как я поняла, что его система в ауте, и как не хотела уходить со Стас Федотычем от него… Но поняла, что это — слишком больно, и я не смогу. Пока ещё не смогу.

Но Дэну хватило и без того. Он воспользовался моей паузой, чтобы подытожить.

— Немало получилось. Я думал, что мне лучше удавалось… притворяться.

— Идеально! — тихо рассмеялась я. — Лучше всего — в те моменты, когда ты НЕ притворялся. Вот тогда я снова и снова выбирала тебя. Другие-то ведь так ничего и не поняли. Даже капитан — уж на что бывалый — до самого конца…

Воспоминания об этом «конце» снова чуть не устроили мне вселенский потоп. Перевесило только то, что вот он — живой и почти уже здоровый — лежит рядом на краю моей койки и слушает очень внимательно. Мне почему-то показалось очень сложным сейчас с ним расстаться, хотя было уже довольно поздно. Я развернулась к нему боком, лицом к лицу, подвинулась ближе к стенке, освобождая побольше места и как-то почти жалобно попросила:

— Останься со мной, пожалуйста, хотя бы пока я не усну?..

Дэн не спешил занимать освобожденное под него место, так и лежал навытяжку с упором на локоть. Но посмотрел на меня особенно пристально и ответил:

— Ладно.

А потом я обхватила его за шею и потянула вниз — чтоб лег нормально, полностью, у него же спина… И когда он послушался, не убрала руку, а так и оставила болтаться через его плечо за спину. Уткнулась носом в серую ткань комбеза и вырубилась.

* * *

«Потому что на тебя — нет». Процент искренности снова шкалил на 98. И потом не опускался ниже 90.

Он уже даже не строил схемы, пытаясь вместить новую информацию. Просто фиксировал весь объем, пузырящийся через край, точно белая пена моноклея из раструба сопла. Пена, схватываясь, цементировала что-то, что сложно было определить. Может быть, дефиницию «вместе», с которой он только начал разбираться. Или обновленный статус в базе данных. Люди всегда выбирают людей? Выходит, что не всегда? Не все люди, но один человек — это уже нарушало устоявшуюся константу.

Дэн смотрел, как Нелли спит, ещё довольно долго. Потом немного сместил центр тяжести, занимая менее энергозатратное положение. Площадь контакта увеличилась на 20%, но это был всего лишь побочный эффект от перемещения.

После выставил сигнал к пробуждению на 5:45 и позволил системе уйти в спящий режим. Ещё спустя несколько минут заснул и он сам.

С намерением встать, пока корабль ещё будет пустым, сонным и тихим, чтобы перебраться к себе в каюту. В типовую пустую каюту: ни постеров на стенах, как у Теда, ни читалки и фантиков на тумбочке, как у Нелли — ничего, что несло бы отпечаток его самого. Откидная койка, гладкие металлопластовые стены, раздвижная дверь, сложенные на сиденье стула свитер и джинсы — как сброшенная во время линьки змеелюдская шкура. Нецифровая память, лезущая изо всех щелей. Далеко не ограничивавшаяся предыдущим месяцем.

Он бы с удовольствием остался здесь до утра. И до вечера. И до следующего утра. Но не стоило дополнительно бесить капитана.

Задача была — не попадаться.

1) Ну, вы поняли: канонная фраза.

Вернуться к тексту