Мой любимый мятеж (джен)

Слова ударили по барабанным перепонкам Ила сильнее, чем взрыв маны в закрытом помещении.

Снаружи он замер, превратившись в нелепую статую бродяги с открытым ртом. Лицевые мышцы расслабились до состояния полного идиотизма, нарисованная углем улыбка казалась теперь просто дефектом кожи. Но внутри черепной коробки произошел микровзрыв сверхновой.

Синапсы защелкали со скоростью света. Карта Империи развернулась перед внутренним взором — не плоская бумага с городами, а трехмерная модель потоков магии, плотности населения и маршрутов патрулей.

Столица.

Они хотят зайти через парадный вход? Безумцы. Южный тракт перекрыт тремя кольцами кордонов. Восточный канал контролируется водяными элементалями Короны. Западные катакомбы… Западные.

Мертвые Земли. Старый Город. Место, где двенадцать лет назад Великая Чистка закончилась массовым жертвоприношением магов-ренегатов. Земля там до сих пор фонит так, что птицы падают замертво на подлете. Серые Плащи обходят руины десятой дорогой — слишком много аномалий для их приборов, да и дурная слава пугает новобранцев. Идеальная слепая зона. Ил представил себе маршрут: из Гиблых топей через Выжженный Урочищ к Спящим Холмам, затем резкий нырок под землю через систему древних акведуков прямо в дренажную сеть Императорского холма. Выход — в винных погребах дворца. Его личных погребах.

Губы Тирана сами собой начали растягиваться. Сначала медленно, преодолевая сопротивление нарисованной маски, затем все быстрее. Уголь смазался окончательно, обнажая настоящую линию рта. Ил улыбнулся Ризе прямо в лицо — широко, открыто, абсолютно детской, обезоруживающей улыбкой. В ней было столько чистого, незамутненного счастья от удачно решенной задачки, что это выглядело жутко.

Риза моргнула. Ее челюсть чуть заметно напряглась, желваки заходили ходуном. Она едва слышно скрипнула зубами от злости. Этот блаженный только что высмеивал их план смерти, а теперь скалится так, будто она предложила ему конфету.

— Он пускает слюни от восторга при слове «столица», — раздался из темноты сухой, как осенний лист, голос Найри. Эльфийка даже не вышла на свет, но ее презрение ощущалось физически. — Девочка, ты уверена, что мы свергаем нужного тирана? Кажется, наш дедушка сам давно нуждается в свержении разума. Считать, что этот гриб сможет предложить план лучше нашего…

Ил счастливо выдохнул. Звук был похож на шипение спускающегося воздушного шарика.

— План! — воскликнул он, всплеснув руками так радостно, что лунный мох во внутреннем кармане испуганно мигнул лиловым. — О, у меня есть план получше вашей скучной болтовни!

Он шагнул ближе к костру, театрально раскинув руки. Бреннан инстинктивно перехватил ложку за самый конец, превращая ее в дубинку.

— Мы не пойдем там, где ходят люди! — пропел Ил, пританцовывая на месте. Магия вокруг него начала искриться мелкими фиолетовыми разрядами, реагируя на возбуждение хозяина. — Там заставы, посты и зануды! Где земля превратилась в золу, я вас сквозь пустоши проведу!

Бреннан издал низкий горловой рык:

— Совать голову в Мертвые Земли? Это верная гибель. Там нет воды, нет еды, а радиационный фон сжигает легкие за сутки. Даже контрабандисты боятся тех мест.

— Да! — радостно подпрыгнул Ил, хлопая в ладоши. — Так и есть! Верная смерть без сомненья! Но теперь-то вы взяли меня! Лучший маг современности, гений поэтической деконструкции проведет вас сквозь мертвые пустоши! Прямо в шелковую спальню самого тирана! Через его личный сортир, если пожелаете, там отличная вентиляция!

Найри в тени расхохоталась. Это был короткий, лающий звук, полный искреннего веселья убийцы, наблюдающей за цирком уродов.

— Сквозь сортир! — повторила она, давясь смехом. — Я хочу видеть лицо капитана Серых Плащей, когда он найдет на своем рабочем столе доклад о прорыве канализации в тронный зал. Риза, он точно псих.

Отряд загудел. Торбин начал бормотать расчеты провианта на переход через пустыню, Эзра схватился за голову, утверждая, что эпос пишется кровью, а не дерьмом, а Бреннан просто смотрел на Ила взглядом человека, всерьез обдумывающего эвтаназию всей группы. Никто не воспринимал слова блаженного всерьез. Для них он оставался опасным, непредсказуемым, но все же юродивым.

Риза лишь тяжело вздохнула и устало отмахнулась рукой, словно прогоняя назойливую муху.

— Хватит. Просто… хватит, дед. У тебя лихорадка от болотной воды. Если хочешь умереть в кислотной ванне Мертвых Земель — иди вперед, мы тебя держать не будем.

Но Ил перестал прыгать. Он резко сбавил тон. Смех исчез из глаз, сменившись острым, пронзительным льдом. Он сделал плавный, скользящий шаг к Ризе, вторгаясь в ее личное пространство так бесцеремонно, что Бреннан дернулся вперед, но замер, увидев выражение лица их проводника.

Ил наклонился к самому уху девушки. От него пахло грозой, мокрой псиной и почему-то свежей типографской краской. Заговорщический шепот прозвучал громче крика:

— Ты боишься призраков, крошка де Мортейн? Не бойся старых костей. Бояться стоит открытых дверей. Есть тропинка сквозь Старый Город, где фундаменты жрут саму вечность. Там фонари поедают беспечность. Стены плачут стеклянной трухой, но зато там прохлада и… покой. Ни один министерский ублюдок не поставил там турникет. Только призраки гниют. И те, кого уже почти нет.

Последние слова он произнес с нажимом, глядя ей прямо в зрачки.

Улыбка сползла с лица Ризы мгновенно. Карамельные глаза расширились. Вся кровь отлила от ее щек, делая шрам на брови еще белее. Она знала эти стихи. Не эти конкретные слова, но эту манеру говорить о смерти — легкую, певучую, выворачивающую душу наизнанку. Именно так отец рассказывал ей сказки на ночь, пытаясь объяснить природу магии Лэрима.

Так никогда не говорят банальностей. Когда безумец упоминает «тех, кого почти нет», имея в виду поход через зону массового магического распада, это перестает быть бредом. Это становится техническим заданием.

Она сделала крошечный, судорожный вдох. Отшатнулась от Ила, врезавшись спиной в ствол ольхи. Теперь она смотрела на него не как на шута. Как на хищника, который только что показал зубы.

— Он знает путь, — тихо сказала Риза в наступившей тишине. Голос ее дрогнул. — Он действительно знает дорогу мимо постов.

Эзра нервно сглотнул:

— Дорога через кладбище, где живут духи имперских палачей? Ребят, может, все-таки попробуем канализацию?

Торбин достал свой абак и начал быстро-быстро переставлять костяшки, шевеля губами.

— Вероятность гибели девяносто четыре процента… Нет, девяносто шесть, ветер восточный… Но экономия на взятках стражникам составит около восьмидесяти золотых! Эффективность растет вместе с риском! Я должен просчитать угол падения солнечных лучей на барометр…

Бреннан переводил взгляд с побледневшей Ризы на приплясывающего Ила. Рыцарская честь боролась в нем с инстинктом самосохранения и проигрывала.

— Если это ловушка… — начал он хрипло.

— Если это ловушка, то самая красивая из всех, что я видела, — перебила его Найри, наконец выходя из тени полностью. Она подошла к огню, присела на корточки и протянула ладони к пламени, грея тонкие пальцы. — А девочка права. Дедуля говорит складно. Слишком складно для того, кто ест лягушек.

Она подняла свои ядовито-зеленые глаза на Ила. Взгляд стал холодным, оценивающим, профессиональным.

— Докажи, — бросила эльфийка. — Перестань петь про сортиры. Покажи нам, что ты стоишь нашей смерти.