Проклятые (гет)

Северус аппарировал в назначенное место чуть раньше, чем было оговорено — ему нужно было успокоиться — статья во французской газете вывела его из себя. Небольшой парк перед домом был как нельзя кстати — Снэйп решил пройтись по ухоженным дорожкам — снег еще не тронул их.

Хотя на дворе было Рождество, зима совсем не ощущалась — лишь иногда порывистый ветер, срывающий с верхушек деревьев слабые желто-коричневые листья, напоминал о том, что прошел еще один год.

Год, который на многое открыл Северусу глаза, но подарил еще больше загадок и тревог о сыне. Мастер зелий все еще ловил себя на мысли, что то ли он совсем не знает своего сына, то ли Эжен за последние пять лет изменился просто кардинально, и, увы, не в лучшую сторону.

У Северуса никак не укладывалось в голове, что его сын оказался таким жестоким — невозможно было адекватно оценить поступок Эжена в последний перед каникулами день, когда юноша едва не покалечил студента, пусть тот и не явил себя образцом такта, воспитания и морали. Но все же действия сына поразили Снэйпа: неужели тот взял самое худшее из примера жизни отца — Пожирателя смерти?

Нет, это просто возраст, — говорил он себе, — первое увлечение девушкой и естественная подростковая реакция на попытку задеть юношескую, нет — даже мужскую гордость, плохо сказав о даме сердца. Но ответная реакция! Как можно было применять магическую силу против слова, пусть и грубого? Ведь я учил его быть сдержанным, и он никогда не реагировал на подобные провокации…

Еще один вопрос также не давал покоя Снэйпу — откуда Эжен знает, как накладывать невербальный Crucio? Тяга сына к черной магии никогда раньше не пугала отца, но сейчас — Снэйп отдавал себе отчет, что сын уже превзошел его — то, что Эжен знает и умеет в свои шестнадцать лет, Северус постиг к восемнадцати или гораздо позже, и то многому учился, уже состоя на службе у Темного Лорда.

Природу такого всплеска силы Северус постичь не мог — такой мощью могли обладать латенты во времена Основателей, но на сегодняшний день это являлось не более чем легендой.

Но больше всего Снэйпа волновала смерть Эрика Сантэни и то, что за несколько минут до трагедии с юношей общался Эжен. Северус не сомневался, что причина смерти юноши — не более чем ложный след.

Именно желание выяснить истинную причину гибели Эрика и привело Северуса в дом на окраине Марселя, где жил заместитель начальника Аврората Франции Пьер Дюваль. С этим человеком Снэйпа свел Дамблдор, которому Мастер зелий незамедлительно рассказал о том, что случилось на праздновании Рождества в доме Миремонов.

Подняв голову вверх и посмотрев на расположение солнца, Снэйп направился к двери дома. Северус не знал, с каким камнем на сердце он выйдет из этого дома почти полдня спустя — именно столько времени займет разговор Снэйпа и Пьера Дюваля.

* * *

Эжен вернулся домой вместе с матерью за день до окончания каникул, чтобы успеть собрать вещи и еще раз проверить, что он выполнил все домашние работы. Снэйп старший остался во Франции еще на неделю из-за конференции, поэтому в первую неделю занятий Зелий не было, а вместо них добавились в расписание дополнительные уроки Трансфигурации и Зашиты, чему были рады почти все студенты, кроме Эжена, разумеется. Крестный не сводил с юного Снэйпа своего внимательного взгляда, а после одного из уроков попросил задержаться для разговора.

— Как прошли каникулы, Северус?

— Все отлично, Гарри. Я люблю бывать во Франции.

— Но раньше ты не был преисполнен желанием ездить туда, насколько я помню. Но, впрочем, мне показалось или ты чем-то очень обеспокоен? Что-то случилось в поездке? Хочешь о чем-то поговорить?

Эжен посмотрел в глаза крестному. Легилименция не была сильной стороной Гарри Поттера, но, возможно, в данный момент этих знаний и не требовалось — настолько часто вокруг Эжена стали происходить странные события.

— Разве родители не сказали тебе?

— О чем?

Короткий пересказ крестника о загадочной смерти французского юноши вызывал у Гарри такое сильное чувство тревоги, которое он не испытывал со времен второй магической войны. Поттер не смог выдавить из себя ни слова — он лишь крепко обнял юношу.

— А отец со мной больше так и не поговорил до нашего с мамой отъезда назад в Англию, — наконец выдавил Эжен. — Когда к вечеру Рождества отец вернулся, они с мамой очень долго что-то обсуждали, но, видимо, отец наложил заклинание Muffliato, ибо я не смог разобрать ни слова. И позже, как ни пытался… после той загадочной смерти Эрика отец на меня даже толком не посмотрел ни разу. Но ведь я этого не делал, Гарри!

— Успокойся, Северус. Я поговорю с ним. Ты должен понять чувства отца: он столько лет занимался шпионажем на две стороны. Эта война против Темного Лорда очень тяжело далась нам всем.

— А это тут причем? — вздернул голову Эжен и отпрянул от Поттера. — Это была ваша война, ваши переживания. И тебе тогда было столько же лет, сколько мне сейчас. Однако, у тебя были друзья, крестный, хоть и недолго, Дамблдор… да весь мир тебя любил, что бы ты ни делал и как бы себя ни вел! Да, ты рос без родителей, но все равно чувствовал их любовь. А мой отец рядом, но он не любит меня. Я для него лишь наследник, который не должен уронить имени Снэйпа в глазах общества!

Гарри тяжело вздохнул и провел ладонью вниз по лицу, будто массируя усталые глаза и болящие виски. Затем, положив руки на плечи крестника, и, тщательно подбирая слова, он сказал:

— Конечно же, это не так, Северус. Отец любит тебя больше жизни. Ты никогда не должен в этом сомневаться, никогда. И… я тебе не отец, но ты всегда можешь прийти ко мне и обсудить все, что тебе хочется. Я выслушаю и пойму тебя со свой любовью, на которую способен.

— Вот бы и от отца услышать такие слова, Гарри, — ответил юноша и ушел.

Угрюмо плетясь по замку на следующий урок Трансфигурации Эжен снова мысленно вернулся к происшествию на каникулах. Обвинений в его сторону не было в итоге ни со стороны властей, ни со стороны отца, что безусловно, отчасти радовало. Однако, не замечать накапливающиеся ненормальности в виде смертей случайных людей, которые просто разговаривают с ним, Эжен уже не мог и решил действовать решительней.

— Профессор Грейнджер, могу ли я с вами поговорить?

Гермиона все еще отчитывала двоих студентов Рэйвенкло за их невнимательность на уроках, и не сразу поняла, что в классе остался еще кто-то.

— Извините, Вы найдете для меня несколько минут для разговора? — повторил свой вопрос Эжен, подходя ближе.

— Мистер Снэйп? У вас остались вопросы по уроку или домашнему заданию? — Гермиона была удивлена, что сын Снейпа к ней обратился. В последние полгода он, конечно, не стремился превзойти кого-то в Трансфигурации, но его усилий хватало с лихвой, чтобы быть одним из лучших студентов пятого курса, и Гермиона не сомневалась, что Снэйп-младший успешно сдаст OWL.

— Нет, профессор Грейнджер. Я хочу спросить вас, — перебирая слова про себя, Эжен хотел задать максимум в одной просьбе, — знаете ли вы что-то о латентах, природе появления сквибов, а так же о том, что случилось в мире в момент моего рождения?

— Ох…, — выдохнула Гермиона. — Ваш вопрос явно не относится к моему предмету, впрочем, я уверена, что вы задали его мне по иным причинам. Уверена, что, будучи весьма начитанным молодым человеком, вы и без меня смогли прочесть в книгах, которые вам доступны о латентах и сквибах.

Эжен уловил искру в глазах Гермионы и едва уловимую улыбку на ее губах.

— Что же до момента вашего рождения, когда несколько человек почувствовали слабость… я так же не сомневаюсь, что раз вы задаете мне такие вопросы, то вы как-то связали все это вместе. Так?

Увидев едва заметный кивок головы юноши, Гермиона спросила:

— Вы думаете, что вы — латент, мистер Снейп? Поэтому в момент вашего рождения произошли эти инциденты с незнакомыми вам людьми в разных странах?

— Да, у меня сложилось именно такое впечатление, — ответил Эжен и начал рассуждать гораздо смелее, поняв, что Гермиона Грейнджер не станет увиливать от ответов на его вопросы. — Не знаю, говорили ли об этом с вами мои родители или крестный, но недавно я стал замечать, что в определенные моменты, скажем так — нестабильности моих эмоций или даже без оных, я могу колдовать невербально довольно сильную магию. К тому же, не только я заметил, что иногда я могу заставить других людей делать то, что я очень хочу.

Гермиона внимательно смотрела на сына Снэйпа и не могла не почувствовать его тревогу и волнение.

— Эжен, вы — сын довольно сильного мага, который является одним из потомков Салазара Слизерина. К тому же, ваш пубертатный возраст способствует резким всплесками и эмоций, и магии. Это нормально. Со всеми такое случается, когда тебе шестнадцать лет.

— Когда вы или Гарри Поттер были в моем возрасте, рядом с вами тоже умирали люди просто потому, что вы с ними заговорили? — выпалил Эжен. Реакция профессора Грейнджер красноречиво ответила на его вопрос. Так же, он понял, что она знает о происшествии во Франции в отличие от крестного.

— У вас есть причины полагать, что именно вы являетесь причиной смерти Эрика Сантэни?

— Я не знаю, — по-детски уставившись глазами в пол, ответил он. — Но я боюсь, что это так. Отец не говорит мне ничего на эту тему, будто все в порядке, и это была просто случайная смерть молодого человека. Но я чувствую, что он встревожен, отчего еще больше отдалился от меня.

Гермиона присела на край стола, скрестив руки на груди. Этот мальчик очень напоминал ей сейчас Гарри и как тому пришлось нелегко винить себя во многих смертях.

— Вы же проработали в Отделе Тайн пятнадцать лет, профессор, — продолжил Эжен уже смелее. — И ваш муж Рональд Уизли до сих пор работает Аврором. Может быть, вы могли бы узнать побольше для меня обо всем, о чем что мы сейчас говорили?

Юноша смотрел прямо в глаза Гермионе. Стоит ли просить ее сохранить в тайне их разговор? Или это бессмысленно, и она все равно откажет?

— Я подумаю, что можно сделать, Эжен, — после продолжительной паузы ответила она.

* * *

Северус решил, что по возвращении в Хогвартс сразу же пойдет к Дамблдору. Однако он совсем забыл про свой день рождения. Хоть это и был четверг, Вивьен отпросила на вечер Эжена, чтобы скромно отпраздновать в семейном кругу день рождения мужа.

— Виггор целый день старается ради этого, а ты говоришь, что тебе срочно надо в Хогвартс? — не унималась Вивьен, когда Снэйп сообщил ей, что не хочет отмечать. — Я и Гарри позвала…

— Вив, мне срочно надо увидеть Дамблдора. Это очень важно. Важней моего дня рождения точно.

Спор продолжался еще полчаса, пока Вивьен не вышла из себя:

— Северус Алан Снэйп! Я крайне возмущена твоим поведением. В последнее время ты снова стал таким же холодным и отстраненным, каким был во время войны. И это вижу не только я. Особенно тебя не хватает сыну. Есть прекрасный повод собраться семьей, чтобы все мы снова ощутили себя любимыми, а тебе важней встреча с Дамблдором? Что важней твоей семьи, Северус?

Он хотел возразить, но вспомнив несколько разговоров с Поттером об Эжене, передумал.

— Ничего. Ты права, встреча подождет, — и он улыбнулся как смог. — Так что там готовит Виггор?

Семейный ужин прошел спокойно, хотя Северус все это время пытался осторожно задавать себе вопрос: а знает ли он своего сына вообще? Снэйпу казалось, что он воспитывал сына как следует, но услышал от того упреки в недостатке любви, понимания и внимания как такового, а так же в излишнем давлении. Он был уверен, что Эжен не сомневается в любви отца и знает, что тому просто сложно проявлять эмоции или чувства: долгая игра двойного шпиона не могла не повлиять на Северуса в этих аспектах жизни.

Хотя прошло уже шестнадцать лет после войны, и едва ли сейчас он имеет права на такие жалкие оправдания.

— Я был уверен, что ты еще не спишь, — в комнату вошел Гарри и сел в кресло напротив Снэйпа. — О чем задумался?

— Ты был прав, когда говорил мне, что мой сын нуждается во мне гораздо больше, чем, как оказалось, я ему даю, — почти шепотом ответил Северус. — В свете последних событий во Франции, уверен, что эта нужда стала еще сильней. Он ведь поделился с тобой о случившемся?

— Да. Он вновь встревожен, что ты с ним холоден. Не рассказываешь ему ничего… Что ты узнал у Пьера Дюваля?

Снэйп резко поднял глаза на Гарри, открыл рот для ответа, но затем передумал.

— Северус, я твой друг, — осторожно продолжил Поттер, — и твой сын мне не чужой, как и вся твоя семья. Пожалуйста, поговори со мной, чтобы я смог помочь вам.

Снэйп поднялся из кресла, подошел к горящему камину и стал пальцем водить по кирпичной кладке, будто стирая пыль. Не отводя взгляда от пламени, он сказал:

— Пьер сказал мне, что кровоизлияние в мозг, от которого умер Эрик, было вызвано резкой потерей магии. Всей магии. Словно дементоры научились высасывать из людей не только счастье, но и саму магию. И что этот случай — не единственный за последние шестнадцать лет. Только в ноябре 1998 года не было смертей. Однако, ты тогда едва не разбился, упав с метлы во время матча по Квиддичу, и еще три человека вскоре после того, как пришли в себя обнаружили, что в них больше нет магии. Они стали сквибами.

Гарри повернул голову в сторону Мастера Зелий так резко, что услышал, как в шее хрустнул позвонок.

— Он считает, что появление на свет твоего сына — тому причина?

Северус кивнул.

— Эжен… я не знаю, надо ли ему говорить об этом. Сначала я должен всё выяснить. Всё до мельчайших деталей, прежде чем говорить с сыном.

— Мы выясним, Северус, — Гарри тоже подошел к камину и уставился в пламя. — Я попрошу Гермиону помочь. Она многое знает и работала в Отделе Тайн много лет — возможно, там будет какая-то информация. Я ни за что не поверю, что Эжен виноват в том, что происходит.

— С Эриком точно нет. Дюваль сказал, что они не нашли никаких следов воздействия какой-либо магии на погибшего мальчика. Однако Эжен осознанно наложил невербальное Crucio на Сорренса.

Поттер закашлялся — то ли от дыма камина, то ли от услышанного.

— Альбус решил не предавать это огласке. Сорренс лежит в больнице Святого Мунго без памяти. Шеддоуз уверен, что у парня необратимые повреждения нервной системы, и он вряд ли когда-нибудь снова будет прежним.

— Ты не говорил Эжену об этом? — спросил Гарри, и воздух от напряженного разговора, казалось, затрещал, как дрова в камине.

— Нет и не собираюсь. Пока что, — Снэйп снова сел в кресло, откинув голову назад, и прикрыл глаза. Гарри видел, как на его лице ходят желваки — Северус пытался держать свои мысли и эмоции под контролем. — Ну так и что ты мне посоветуешь? Чем ты сможешь мне помочь в данный момент, Гарри?

— Послушай, Северус, — Гарри присел на корточки рядом с Мастером Зелий и взял его руку в свою. — Он твой сын. Долгожданная радость твоей измученной жизни. И он нуждается в твоей поддержке и любви. Тем более что кроме случая с Сорренсом, нет никаких доказательств его причастности, или тем более, вины. Ты должен помочь ему всем чем можешь, — словами и действием, — показать сыну, как ты его любишь.

— Я не готов доверять ему на сто процентов. Он был пойман на лжи, он ездил к Малфоям на тайную встречу, и чтобы на нее попасть подлил сонного зелья в чай матери. Как я могу ему доверять после такого? — голос Снэйпа оставался очень тихим, но в нем звучала сталь. Он был крайне рассержен. — Я не учил его лгать мне, а он…

— Всего лишь подросток, — перехватил Поттер. — Вспомни меня в его возрасте. Я был невыносим. Но меня все равно любили. Даже ты в тот тяжелый период изменил ко мне свое отношение. Неужели в твоей душе не найдется толика понимания и любви к собственному сыну, попавшему в водоворот таких неприятных совпадений и происшествий?

Снэйп резко встал из кресла, и Гарри едва не упал.

— Я хочу, чтобы ты следил за ним в школе. Приглядывай по карте Мародеров что ли. Куда он ходит, с кем, о чем говорит. Если это буду делать я, он сразу заметит.

— Если он узнает, это только оттолкнет его от тебя ещё больше. И от меня, — грустно ответил Поттер, но, увидев выражение лица Снэйпа, добавил — Хорошо, я пригляжу за ним. А ты держи меня в курсе.

* * *

Северус в итоге решил не спешить с визитом к Дамблдору, пока на руках не будет хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. И следующие несколько недель после уроков Снэйп почти не выходил из своего кабинета в Хогвартсе, а также каждый вечер через каминную сеть посещал все свои владения, оставшиеся от отца, в поисках информации. Он сделал несколько десятков запросов и обращений по всей Европе в разные инстанции Министерств магии, в библиотеки и архивы. Он искал любые сведения, которые помогли бы выяснить, что же произошло со всем миром в момент рождения Эжена.

Но все полученные сведения не помогали. Большая часть ответов содержала догадки и уже известные Северусу данные о латентах, но эту теорию он едва ли готов был принять, так как зафиксированных случаев появления латентов было всего три, и последний более пятисот лет назад.

Негодуя от того, что время было потрачено зря, Снэйп решил поискать связь между пострадавшими от рождения Эжена людьми. Задокументированы были десять случаев в тот день: пять в Англии (двое из них — это сам Северус и Гарри), один в Шотландии, два во Франции и два в США. Но все, что удалось успеть выяснить: что эти люди не были друг другу прямыми родственниками, а трое так вообще были магглорожденными.

На дворе уже был конец марта, но нужных сведений так и не удалось получить. В итоге Северус решил соединить все собранные ниточки воедино, поэтому он еще раз обратился к Пьеру Дювалю и написал ему письмо:

Уважаемый месье Дюваль,

Прошу вас оказать мне еще одну услугу и воспользоваться вашими связями в магическом обществе Франции: не могли бы вы побольше узнать, существует ли какая-либо связь (родственная, деловая, криминальная или любая иная) между Эриком Сантэни, погибшем в это Рождество, и тех двух магов, пострадавших ещё в 1998 году (Сидони Дюваль и Арман Лефевр)?

Жду вашего ответа.

С благодарностью,

Северус Алан Снэйп

За завтраком в пятницу перед грядущими короткими пасхальными каникулами в начале апреля к Северусу и Гарри подсела Гермиона.

— Нужно поговорить. Нам троим.

— Нам не о чем говорить, — тут же резко ответил Поттер.

— В чем дело, профессор Грейнджер? — спросил Снэйп.

— Не здесь и не сейчас. Но это касается твоего сына, Северус, — ответила Гермиона. — Считаю, что нам всем нужно вечером собраться у Дамблдора и все обсудить.

Мужчины переглянулись и, молча кивнув, продолжили трапезу.

Эжен украдкой поглядывал на стол преподавателей и не мог не заметить, что отец, крестный и профессор Трансфигурации о чем-то говорят, но услышать хоть слово было невозможно — утренние беседы студентов в Большом зале создавали такой гвалт, что даже соседа не всегда можно было расслышать.

— Северус, как твои успехи в древних рунах? — спросила его Мари, опоздавшая на завтрак. — Профессор Бабблинг что-то насела на тебя в последний месяц.

— Я немного расслабился, видимо, — ответил юноша, — и последние несколько переводов были не столько выдающимися, как она привыкла. А как твоя защита от темных сил? Все еще не получаются разбивающие заклятия?

Мари отрицательно покачала головой.

— Хочешь, я попрошу крестного о дополнительных занятиях с тобой? Эти чары точно будут на OWLs.

Девушка улыбнулась ему.

— Ты и сам можешь мне в этом помочь, Северус. После уроков на восьмом этаже?

Эжен тоже улыбнулся и закивал.

Заколдованный колокол оповестил, что первый урок начнется через десять минут, и слизеринцы, собирая сумки, потянулись к выходу из Большого зала на историю магии.

Последним уроком были чары и Эжен, первым покинув класс, уже ждал Мари, прогуливаясь по коридору. «Надо бы найти тут пустой класс и оборудовать его для практики защитных заклятий», — думал он про себя, проходя туда-сюда мимо гобелена Варнавы Вздрюченного. «И манекенов туда придется трансфигурировать, чтобы было на ком тренироваться». И тут справа от него на пустой стене появилась дверь, которой до этого не было.

— О, ты нашел пустой класс? Здорово! — услышал он радостный голос Мари, которая, слегка оттолкнув юношу, дёрнула за ручку и вошла внутрь.

— Нет, я нашел выручай-комнату, — ответил Эжен. — Кажется, Хогвартс не против того, чтобы я помогал тебе с защитными заклинаниями.

Выручай-комната создала все необходимое для практики защиты от темных сил. Манекены, маты вдоль стен и на полу, книги.

— Итак. Разбивающие чары? — провозгласил Эжен, доставая палочку и направляя ее на манекена. — Reducto!

Манекен рассыпался в мгновение.

— Ух ты! — воодушевлённо воскликнула Мари. — А теперь научи меня так же их разбивать!

Эжен снова и снова терпеливо показывал Мари движения палочкой, подробно описывал каждый свой шаг и пояснял, на чем надо концентрироваться, чтобы получилось мощное заклинание. Через два часа девушке удалось разнести манекена в пыль с первой попытки.

— Ура! — запрыгала она от радости. — Спасибо тебе, Северус, большое!

И Мари внезапно подскочила к юноше, обвила его руками и поцеловала.

* * *

Два часа назад

После последнего урока Снэйп, Гарри и Гермиона направились в кабинет Дамблдора на встречу. Альбус сидел в своем кресле и что-то читал, когда трое преподавателей зашли в помещение. Он улыбнулся и пригласил их присесть. Повисла пауза — мужчины смотрели на Гермиону: именно она была инициатором встречи.

— Не уверена, в курсе ли вы, но вскоре после начала семестра, после моего урока, Эжен спросил, не могу ли я кое-что для него узнать.

Увидев, как у Снэйпа и Гарри удивленно приподнялись брови, она поняла, что для всех это стало сюрпризом.

— Так вот, Эжен попросил меня выяснить, прослеживается ли какая-то связь между тем, что случилось в момент его рождения, а также на Рождество во Франции.

Гермиона подняла с пола свою сумку и начала вытаскивать оттуда какие-то листы пергамента, дневник и книгу. Видимо, она волновалась, потому что, стараясь сделать это как можно быстрее, у нее наоборот все получалось неловко: то дневник никак не хотел вылезать из сумки, то листы разлетались.

— Пока миссис Уизли воюет с бумагами, я расскажу, что удалось узнать за это время, — прервал неловкую ситуацию Снэйп. — Как вы знаете, после смерти Эрика Сантэни у меня была аудиенция у начальника штаба Авроров Франции. Он любезно поделился со мной фактами, которые не были опубликованы в прессе.

— Юный Эрик умер вследствие потери всей магии? — предположил Дамблдор, и Снэйп утвердительно кивнул.

— Также, пару недель назад, я снова написал Пьеру, и буквально пару часов назад от него пришел ответ.

Северус потянулся во внутренний карман мантии, чтобы достать письмо, но в это время Гермиона, наконец, победив неукротимые бумаги, начала свой рассказ.

— Как вы помните, вскоре после завершения войны я поступала на работу в Отдел Тайн Министерства Магии. После короткого просмотра моих бумаг меня отправили пройти проверку с сывороткой правды. Так вот, пока я шла к нужному мне кабинету, один из кабинетов на моем пути был приоткрыт — оттуда доносились голоса двух человек, они ругались. Я услышала обрывок разговора, в котором прозвучала часть разбитого одним из сотрудников пророчества…

Гарри демонстративно закатил глаза.

— Сейчас же после просьбы Эжена мне удалось найти ту запись, о которой спорили два сотрудника Отдела Тайн. Звучало оно так: Нет места смерти там, где нет души. Ибо сущность зла есть сила, а сила переходит... Тот, кто будет проклят знанием, и случаем получит память предка, возродит в себе помимо воли зло великое. Так же там были цифры, которые я тогда расшифровала неверно и сделала неверные выводы.

Никто не произнес ни слова, даже Гарри.

— Кроме того, я попросила Рона и своих бывших коллег проверить кое-что, — продолжила Гермиона, игнорируя нервные движения Поттера. — Эжен просил меня проверить, прослеживается ли какая-то связь между датой его рождения, латентами и сквибами, о которых он читал, а к первым себя причислил.

— Латенты — это древние сказки, не подтвержденные ничем кроме упоминаний об их якобы могуществе в разных околонаучных изданиях, — выдал Снэйп.

— Возможно, — парировала Гермиона. — Однако получив данные, которые для меня собрали коллеги и Рон, я их проанализировала.

Она сделала глубокий вдох и зачитала запись из своего дневника:

— Так вот, я проверила записи о магических аномалиях, подобной той, что случилась в момент рождения Эжена. С момента первых записей и до конца XIX века подобные аномалии случались всего три раза и раз в триста-пятьсот лет. И последним был случай Дрогана Малфоя аж в середине XVII века. Однако, в XX веке эти аномалии были зафиксированы аж трижды: когда родился Том Риддл, затем когда родился Гарри, и когда родился Эжен. Я уверена, что это не случайности, а закономерности.

Гермиона замолчала, вопросительно глядя на остальных и ожидая, что они что-то ответят. Первым отозвался Снэйп.

— Давайте я зачитаю вам ответ Пьера Дюваля, — он развернул письмо. — Я запросил у него, прослеживаются ли какие-то связи — любые — между магами из Франции, которые пострадали в той или иной степени от этих магических аномалий начиная с момента рождения моего сына. Вот что Пьер ответил:

Сидони Дюваль, 1968 г.р., полностью утратила магию в 2001 году. По генеалогическим записям является дальней потомственной линией Хаффлпафф (через бабку по материнской линии). Арман Лефевр, 1971 г.р., перенёс полную потерю магической силы в 2003 году. Согласно архивам, его родословная восходит к Слизерину через побочную ветвь, осевшую во Франции в XII веке; Эрик Сантэни, 1994 г.р., умер от кровоизлияния в мозг, вызванный мгновенной утратой всей магической силы в 2014 году. По генеалогическим записям является последним косвенным потомком Хельги Хаффлпафф (через Хепзиду Смит, убитую примерно в 1946-1947 году Томом Риддлом).

— Я же говорила, что это — не совпадение! Все пострадавшие в той или иной мере являются потомками Основателей Хогвартса, — выпалила на одном дыхании Гермиона.

— Но при чем тут Эжен? — нашелся Гарри. — В этих записях нет ни слова о его хоть какой-либо причастности кроме самого его рождения!

Ища поддержку своей мысли, Поттер сначала посмотрел на Снэйпа, затем на Дамблдора.

Старый маг некоторое время молчал.

— Совсем недавно — буквально на днях — я узнал, что в 1998 году Том Риддл убил Геллерта Гриндевальда в Нурменгарде.

— Зачем? — спросил Снэйп.

— Он искал Старшую или Бузинную палочку, как ее называют.

— Искал что, простите? — переспросила Гермиона. — И как это связано с Эженом и нашим, можно сказать, расследованием?

— Вы хотите сказать, что Темный Лорд искал Дары Смерти? — спросил Снэйп и лицо его скривилось в недоверии. — Но ведь это же сказка про трех братьев…

— Нет, Северус, это правда. И мы с Геллертом в свое время сблизились друг с другом, разыскивая их.