Ночное Сияние (джен)

Остальные члены семьи Октавии тоже оказались неплохими драконами. Даже самая младшая из королевской кладки — Изумруд, оказалась не шумной, орущей катастрофой, а более-менее спокойным дракончиком, разве что слишком наивным. Это даже по мордочке было видно, ну, или с самой Октавией что-то не так, кто знает?

Единственным кто не слишком радушно принял нового члена семьи была Кармин, её тётя и правительница Далины Света. Октавия и не добивалась признания с её стороны, зачем? Тем более причины не любить племянницу у Кармин была — Октавия своим присутствием лишний раз напоминала о том, что сделала предыдущая правительница — обрекла на страдания Сердолика, её брата.

Спустя два дня из больничного крыла выписали Тёрна, и Октавия встречала его у главного входа. Сумрачный Призрак продолжал выглядить каким-то грустным, а кончик его хвоста дёргался.

— Ты чего такой нервный? Вроде выписываешься из больничного крыла, а не наоборот! — попытка пошутить была неудачной и Октавия дала себе слово больше не пытаться шутить.

Однако Тёрн хихикнул, видно подбадривая, даже если шутка его и задела.

Двое приятелей полетели навстречу неизвестности. Ну, вернее только Октавия, которая доверилась своему проводнику, убеждая себя, что он не предаст. Она ожидала от каждого подвоха, но от Тёрна мало того, что не ожидаешь предательства, глянув на эту милаху, такая мысль даже в голову не придёт.

— Так... А как этот Остров выглядит? — решила начать беседу Ночное Сияние, дабы не лететь в неловком молчании.

— О, он очень красивый! — оживился Тёрн. — Там деревья с разноцветной листвой, но теперь я знаю, что такое во всём Скрытом мире... Ещё блестящая вода, но в отличии от остальных рек и озёр подземного мира — у нас вода ещё и разноцветная!

— Да, наверно, это красиво, — согласилась Октавия. — А как зовут твоих родителей?

— Отец Сыч, а мать Песчана.

— А при чём тут сова? — удивилась драконица, действительно странное имя.

— У него жёлтые глаза, как у совы.

Только после пояснения Октавия вспомнила, что одну из её сестёр зовут Сова по такой же причине — ярко-жёлтые глаза как у некоторых из этих птиц.

Дальше темы для разговора больше в голову не лезли. Что ещё спросить? Причину отлёта он рассказал, про сам Остров тоже...

— И всё же... почему ты так странно начал себя вести? — напрямую спросила она.

— Как... В смысле, почему странно?

— В прямом! В последнее время ты грустный, хотя до того, как ты предложил отвести меня на Остров — сиял, как солнышко.

— Да ничего такого... Личное, — он отвёл взгляд.

— У тебя... перепалки с родителями? — это первое, что пришло Октавии на ум.

Тёрн отрицательно покачал головой.

— Ты сделал что-то плохое, и тебя не простили?

Она упорно дожидалась ответа, хоть жеста! И Тёрн кивнул:

— Мне там будут не рады. Поэтому... эх... Я просто приведу тебя, а сам полечу куда глаза глядят.

— А что ты сделал?

— Ужасную вещь... я не хочу это вспоминать, но даже во снах стало являться!

— Я не могу помочь?

Тёрн снова отрицательно покачал головой, а его взгляд стал таким печальным, словно у маленького дракончика, который поранился. Как его приободрить? Цветы же ему не подарить, он не драконица!

— Я точно-точно ничего не могу сделать? Например, поговорить с твоими родителями или...

— Нет! — вдруг очень громко возразил дракон. — Мне не будет прощения! Никогда! Никогда...

— Да чтоже ты такое сделал-то, а? — Октавия перечисляла в голове, какие могут быть серьёзные проступки.

Воровство, может быть. Но что тогда нужно украсть, если Тёрну не ведать прощения? Что ещё? Враньё, но опять-таки, что нужно было держать в тайне, если Тёрн даже улетел из родного дома? А убийство?.. Нет, такой дракон, как Тёрн, не способен на такое! Или способен?

Октавия посмотрела на приятеля искоса. Что же ты сделал, Тёрн?