Бермудский треугольник. (гет)

Прошло три дня. Ни тролль, ни Гриндевальд в окрестностях Хогвартса больше не появлялись. Расследование хэллоуинского дела как-то заглохло само собой. Гриффиндорцам не понравилось вмешательство Тома, а Тому категорически не нравилось, что Гермиона позволила втянуть себя в эту авантюру. Хуже всего пришлось Ориону Блэку. Вальбурга, узнав об его участии в поисках тайного хода, довольно категорично высказалась об умственных способностях тех, кто «растрачивает время по пустякам». Единственный из Блэков, кто поддержал Ориона, был Алфрад, но и он умудрился нарваться на нравоучение от сестры, когда попытался вступиться за кузена. Для себя же Гермиона решила, что учёба важнее поисков неведомых врагов, и она не собирается рисковать местом в школе.

Было утро среды, и первым стояли сдвоенные чары с Когтевраном. Профессор Брук объявлял результаты эссе про свойства воды:

— И так. Мисс Фоули — весьма впечатляет, однако вы не отразили замороженное состояние объекта исследования. Мистер Поттер — признаюсь, несколько разочарован. Мистер Флинт — могло быть и лучше. Когтевран — как всегда на высоте. Мисс Уорен — ожидаемо «превосходно». Вы очень точно подметили все агрегатные метаморфозы столь сложного объекта, и как они влияют на применяемые к нему чары. Однако.., — сделав паузу, профессор перевёл взгляд на Гермиону. — Всех превзошла мисс Далтон. Её невероятно глубокое погружение в проблему, всесторонний анализ не могут оставить равнодушным никого! И поэтому, помимо заслуженного «превосходно» вы зарабатываете дополнительные десять баллов своему факультету!

Под громкие аплодисменты гриффиндорцев, Гермиона, краснея, уткнулась в учебник.

По окончании урока, уже на выходе она чуть не налетела на Миртл Уоррен, замешкавшуюся в дверях.

— Что, слава глаза застит? — огрызнулась когтевранка. — Смотри куда идёшь!

— Нечего тормозить! — не спасовала Гермиона.

— Признайся, — сверкая стёклами очков, Уоррен вперила в неё яростный взгляд: — это брат отдал тебе своё эссе?

— Что за чушь?!

— Ага. Чушь. Вы так дружно сидели в библиотеке! Если бы не он, не было бы у тебя не то что «превосходно», «выше ожидаемого» не заработала бы! Гриффиндорская зазнайка!

— Не мели языком, Уоррен, — уперев руки в бока, угрожающе проговорила Энн. — Гермиона лучшая на курсе — и это знают все, смирись уже! И то, что брат ей помогает с учёбой — в этом нет ничего плохого. А вот завидовать другим — это мерзко.

— Кому это я завидую? Этому вороньему гнезду на голове? Ещё чего! — фыркнула Миртл и зашагала прочь.

— Не обращай внимания, — приобняв Гермиону, проговорила Юфимия. — Энн права — это просто зависть.

— А я и не обращаю.., — хмуро ответила Гермиона. Всё-таки волосы по-прежнему оставались её больной темой, хотя с тех пор, как она познакомилась с магией, справляться с ними стало намного проще.

Об инциденте на чарах Гермиона постаралась забыть, хотя, судя по косым взглядам Миртл Уоррен, та всё никак не могла успокоиться и принять, что кто-то обошёл её в учёбе.

К пятнице Гермиона всё-таки не удержалась и прочитала, как Том смог открыть ту комнату. И надо же было именно в тот момент, когда она делилась результатами своих изысканий с мальчиками, рядом оказаться Хагриду:

— Так в замке есть комната для животных? — тут же оживился великан.

— Была, — строго поправила его Гермиона.

— Э-э-э, ну да, была... А где она?

— Хагрид, зачем тебе это знать? — скрестив руки на груди, Гермиона вперила в него строгий взгляд — совсем как мисс Лингтом из приюта.

— Э-э-э... не зачем.., а вдруг пригодится...

В тот же день, после ужина, великан крадучись и воровато оглядываясь направился в сторону подземелий.

— Вот, чёрт! — не сдержалась Гермиона, провожая взглядом широченную спину.

— Ты чего? — просил Долгопупс.

— Хагрид, — скривилась Гермиона.

— Он, что — в подземелья пошёл?

— Похоже, да.

— Считаешь, он хочет завести очередную зверушку? — сразу понял что к чему Трэверс.

— Даже думать об этом не хочу! — тяжко вздохнула Гермиона, представив Дружка в школе. Или дракончика. Или львёнка, о котором грезил с недавних пор Хагрид.

— Надо его отговорить, — сказал Долгопупс.

— Не хочешь, чтобы его исключили? — пожал плечами Орион Блэк, стоявший рядом.

— Исключили? За что?! — не поняла Гермиона.

— За содержание опасных тварей в стенах Хогвартса, — пояснил Поттер.

Нахмурившись, Гермиона уставилась в темноту коридора, в которой скрылся Рубеус — все его питомцы были отнюдь не пушистыми котиками, и он явно не о канарейке думал, когда интересовался закрытой комнатой.

— Мы не можем это так оставить! — заявила она, срываясь с места.

— Мы с тобой! — сообщил Поттер.

— Чёрт! — ругнулся Орион. — Гермиона, ты куда?!

— Спасать друга! — не оборачиваясь, крикнула Гермиона, устремляясь вниз по лестнице.

— Но, Том...

— Блэк, отвали! — на ходу отмахнулся Флимонт.

— Я не с тобой разговариваю, Поттер! — не отставая прокричал Орион.

— Вы! Оба! Я сама в состоянии решить, что мне делать! — осадила их Гермиона. От быстрого бега у неё сбилось дыхание, но останавливаться она не собиралась — у не особо гениального, наивного полувеликана был единственный шанс чего-то добиться в жизни, а он собирался спустить его в унитаз из-за какой-то зверушки!

Очередной пролёт оказался позади, и они приближались к гостиной Слизерина. Попадавшиеся им навстречу редкие ученики, шарахались в стороны, боясь быть сбитыми с ног.

— У нас будут неприятности! — не отступал Орион.

— А тебя никто не звал! — прокричал Поттер и его слова эхом прокатились по подземелью.

— Кузены, хорош ругаться! — запыхавшись, попытался их урезонить Долгопупс. — Вы своими криками весь Хогвартс на уши поставите!

Гермиона, стиснув зубы, оглянулась на не отстававших от них Ориона и Флимонта — ну что за ... дураки! Как можно было так орать!

Рубеуса они догнали как раз у той самой двери, которую он вполне успешно открыл, воспользовавшись уже известным заклинанием.

— Так, так, так! И что это у нас тут происходит? — раздалось в самый неподходящий момент.

— Чёрт! — вырвалось у Поттера.

И Гермиона с ним была согласна. Чёрт, чёрт и ещё раз чёрт! За их спинами тянула шею, сгорая от любопытства, Миртл Уоррен.

— Ты следила за нами?! — прошипел Блэк.

— Ещё чего! — фыркнула когтевранка.

— Послушай ... э-э-э Энни.., — начал Флимонт.

— Энни?! — взвизгнула Уоррен. — Вы даже имени моего запомнить не в состоянии! Теперь я точно расскажу всё учителям!

— Только не учителям! — ужаснулась Гермиона, явственно представив исключение Хагрида.

— Ну, как скажешь, Далтон! — ехидно скривилась Миртл.

— Миртл, постой! — потянулся к ней Орион.

— А, так теперь и имя моё вспомнили! — взвизгнула Уоррен, сверкнув стёклами очков. — Только поздно!

Резво развернувшись, когтевранка зашагала прочь...

Миртл сдержала своё обещание — никто из учителей ничего не узнал. Зато узнали Том и Вальбурга, и их нелюбовь к Хагриду только усилилась. Том уже не единожды попрекал Гермиону пустой тратой времени на Хагрида и никак не желал принять их дружбу. А после того, как Миртл, раздув до невероятных размеров проступок великана, наябедничала родственникам «соучастников преступного сговора», их неприязнь к Хагриду увеличилась в разы. В итоге Гермионе пришлось пообещать Тому, что она будет держаться от полувеликана подальше. Что пообещал Орион кузине — осталось тайной.

Постепенно ноябрь с его промозглостью и слякотью сменился декабрём, принёсшим первые снежинки, срывавшиеся с хмурого шотландского неба. Приближалось Рождество. Гермиона, всецело погрузившись в учёбу, была всем довольна. С девочками у неё сложились вполне дружеские отношения, и вполне приятельские с Поттером и компанией. Флимонт, нисколько не стесняясь, мог обратиться к ней с просьбой помочь с заданиями, и Гермиона, скрепя сердце, помогала. Так же, как и Хагриду. Она не могла отказать Рубеусу, когда он со щенячьи преданными глазами просил её о помощи или приглашал взглянуть на очередного питомца. Тайком подсовывая ему готовые эссе, она всякий раз зарекалась этого не делать, но всякий раз это повторялось вновь и вновь. Как и её редкие визиты в вольер Хагрида вместе с Долгопупсом и Поттером.

Большую часть времени Гермиона проводила в библиотеке, а вечерами любила заглянуть к «своим слизеринцам» — Кэтрин, Элизабет, Ориону и Алфраду. И к Тому. Там никто не удивлялся частым визитам «сестры» Реддла. Гриффиндорцы смирились с её вылазками во «вражеский лагерь» и ограничивались подтруниваниями, типа «наш шпион, который выведает их стратегию в квиддич». В квиддиче Гермиона так и не разобралась, и об этом, казалось, знали все. Зато в трансфигурации, чарах, нумерологии, зельеварении, ЗОТИ ей не было равных на курсе. И во многом это была заслуга Тома, никогда не отказывавшему ей в помощи.

В середине декабря выпал снег. Белый и пушистый, он укутал невесомым покрывалом древние башни и мосты Хогвартса, мощёный плиткой двор, припорошил тропинки и деревья в Запретном лесу. А потом в Большом Зале появилась ель — огромная, нарядная, украшенная порхающими серебряными ангелами, стеклянными шарами с кружащимися в них хлопьями и разноцветными гирляндами. В волшебный замок пришло совсем иное волшебство. Вместе с запахом хвои в Хогвартс проникли предпраздничные суета и волнение. Количество сов, приносящих корреспонденцию, стало гораздо больше, как и шума за длинными столами. Старшекурсники обсуждали предстоящий Святочный бал, ученики младших курсов — строили планы на каникулы. На уроках студенты всё чаще отвлекались, на что учителя реагировали несколько вяло и сами нередко пускались в пространные рассуждения на вольные темы. Всё это крайне удручало Гермиону — её раздражало, что из-за праздника она упускает столь нужные ей знания. А ещё её удручало то, что она не может подарить Тому достойный подарок. Как и остальным. Это было её первое Рождество среди друзей, и ей искренне хотелось порадовать их. Но всё, что она смогла, это смастерить открытки. Пришлось просить страшекурсников купить в Хогсмиде картон, волшебные блёстки и карандаши, писавшие серебром — на это ушли последние сикели, оставшиеся после похода по Косой аллее. Заклятие вечного приклеивания, пара еловых и можжевеловых веток, битое стекло, измельчённое десятками взмахов палочки в бриллиантовую крошку, и для её змеек и львов были готовы подарки. Даря открытки, где она желала исполнения желаний, Гермиона волновалась, не меньше чем на платформе 9 3/4. Но всё прошло хорошо. В ответ она получила «Секреты зельеварения» от Энн, набор средств для волос от Юфимии и очаровательные пушистый белый шарф, шапку и варежки от Мэри.

— Мама связала, — смущённо проговорила сокурсница.

— Ой, я буду, как снежинка! — рассмеялась Гермиона.

— Примерь! — предложила Юфимия.

Гермиона тут же одела шапку, шарф и варежки.

— Тебе идёт! — оценила Шаффик.

Гермиона была с ней согласна. Глядя в зеркало, она не могла сдержать улыбки — принцесса, она прямо, как принцесса из сказки. Только вместо короны белая шапочка.

Это был чудесный вечер. Старшекурсники ушли на святочный бал, и гостиные заметно опустели. Нарядные, праздничные — с красными шарами и бантами на еловых венках Гриффиндора и более сдержанная Слизерина — в зелёных и серебряных тонах, с елью у окна, задрапированного тяжёлыми портьерами с бегущими по нему волшебными морозными узорами. Под елью уже лежали коробки и свёртки для тех, кто оставался на каникулы. Львы свои подарки разместили в бутофорских носках над камином.

Никто не торопился спать. Юфимия, Мэри и Энн болтали, поедая волшебных лягушек. Перед каждой из них уже лежала собранная коллекция картинок со знаменитыми магами.

— Если есть много сладкого — будет кариес! — не удержалась Гермиона.

— А ты от куда это знаешь? — полюбопытствовала Юфимия.

— Э-э-э.., — Гермиона и сама толком не могла сказать от куда родилась эта фраза. Да и кариес — это ведь что-то про зубы?

Они проболтали пол ночи, пока внизу, в гостиной не стали раздаваться голоса, возвращавшихся с бала старшекурсников. Юфимия рассказывала об увлечении своей матери зельеварением и об её экспериментах с волшебной косметикой, Энн про проделки младшего брата, изводившего выбросами магии кота Кисера, а Мэри вспоминала, как её родители лечили львёнка из Лондонского зоопарка, поранившего лапу.

Легли они ближе к трём, а проснулись с трудом, когда уже стало светать. Из-за бала завтрак был растянут по времени, и в Большом зале почти не наблюдалось учеников. Перекусив, девочки поднялись к себе, заканчивать сборы — поезд уходил в двенадцать. Гермиона, окинув критичным взглядом комнату, в очередной раз спросила не забыли ли они чего, а те в очередной раз, смеясь, ответили, что нет.

А потом все ушли, и Гермиона осталась одна в по странному пустой гостиной Гриффиндора. Взяв учебник по трансфигурации, она расположилась у камина.

— Привет...

Подняв голову, Гермиона увидела Хагрида, осторожно присевшего напротив. Судя по заснеженной мантии он был только что с улицы.

— Привет, Рубеус, — ответила она.

— Снаружи хорошо. Не хочешь погулять?

— Я делаю уроки.

— Но сегодня сочельник.

— И это не означает, что следует бездельничать.

Тяжко вздохнув, Хагрид запустил пятерню в волосы, почесав затылок:

— А я хотел показать тебе оленят. И покормить их. Они совсем маленькие.

— Откуда у тебя оленята? — удивилась Гермиона.

— Их маму чуть волки не загрызли, и директор разрешил мне взять её к себе в загончик. А они возьми и родись, вот.., — виновата развёл руки великан.

— Ты сам принимал роды? — округлила глаза Гермиона.

— Нет, ты чего?! — испугался Хагрид. — Я утром прихожу, а они там копошатся. Ну, я директору сказал, он пошёл, посмотрел, чары тепла наложил, сказал приглядывать, пока они тута...

— Хорошо! — решительно отложив учебник, скомандовала Гермиона. — Идём кормить оленей! Подожди, пока я оденусь!

— Я подожду! — обрадовался Хагрдид, показывая всем своим видом, что готов был ждать хоть до весны.

Быстро накинув на себя пальто и водрузив на голову подарок Мэри, Гермиона выбежала из спальни, на ходу наматывая шарф и просовывая руки в варежки:

— Идём! — кивнула она великану.

Коридор был пуст. Как и холл. И двор. Пока она занималась, на улице начало темнеть. И пошёл снег. С низкого, серого неба падали пушистые хлопья, заметая дорожки и двор.

Загончик Хагрида был за школьными теплицами — корявый домик с дверкой и забором вокруг. В домике было тепло от чар, наложенных директором Диппетом.

Первое, что увидела Гермиона — это огромный бок, мерно вздымавшийся в такт дыханию а рядом... Рядом копошилось что-то маленькое и невероятно милое, пытаясь встать на ноги.

— Не, не, не! — строго проговорил Хагрид, шагнув к оленятам. — Вам ещё рано, детки — подрасти надо.

— Как ты их назвал? — присаживаясь на корточки, прошептала Гермиона. Двое оленят были такие милые, такие беззащитные.

— Э-э-э... Чук и Чак...

— Чук и Чак?!

— Тише, ты разбудишь Чусю! — прошипел Хагрид.

— Чусю?! Ты откуда эти имена выкопал?!

— Имена, как имена... Ты будешь кормить их или нет? — обиделся великан.

— Буду, — кивнула Гермиона, мысленно махнув рукой — в конечном итоге олени уйдут и знать не будут про свои дурацкие имена.

С оленятами они провозились до темноты. Милые, неуклюжие, голенастые они смешно тянули молоко из волшебных бутылочек, снова и снова пытаясь встать и сделать свой первый шаг. Когда за единственным окном стало совсем черно, и только белый снег посверкивал бесконечным покрывалом, Гермиона поднялась с колен:

— Идём, Рубеус. Скоро начнётся торжественный ужин — нехорошо опаздывать...

Они едва успели. В Большом Зале были уже все — учителя и ученики, оставшиеся на Рождество в Хогвартсе. Всего набралось человек тридцать. Вместо четырёх факультетских столов был накрыт один общий для учеников и один для преподавателей. Заметив пустующее место рядом с Томом, Гермиона сразу же устремилась к нему, забыв про своего спутника.

— Привет! — радостно сказала она, опускаясь на скамью.

— Привет, — ровно ответил Том. — Ты с улицы?

— Да... Э-э-э гуляла, — покраснев, она только сейчас вспомнила про великана, которого бросила на пороге.

— Одна?

— Э-э-э... мы смотрели на оленят, — промямлила Гермиона.

— Ясно, — кивнул Том и положил себе ростбиф.

— А-а ... ты чем занимался? — чувствуя себя виноватой, рискнула спросить Гермиона.

— Читал.

— А мы играли в снежки, — встряла Миртл Уоррен.

— Рада за вас, — поджала губы Гермиона. После выходки когтевранки, сдавшей их Тому и Вальбурге, она её на дух не переносила.

— И как там детки? Растут? — не унималась Миртл.

— Они ещё маленькие. Сёдня только родились, — смущаясь и краснея, ответил Хагрид.

— Ты их потом отпустишь? — спросила Олекса с Пуффендуя.

— Ну... С ними надо ещё... того... позаниматься... Малы ведь.., — смутившись ещё больше, проблеял великан.

— Дорогие друзья! — встав, призвал к тишине директор Диппет. — Я хочу поздравить вас всех с наступающим Рождеством и пожелать света, добра и тепла в наших сердцах! Пусть наши помысли будут чисты, а намерения благородны! А каждого ждёт заслуженное счастье!

Все дружно подняли кубки. Студенты с тыквенным соком, а преподаватели, вероятно, с чем-то покрепче.

Отпив, Гермиона склонилась к Тому:

— Я думала, что ты занят. Хотела приготовить задания на каникулы, а потом пришёл Хагрид и...

— И ты пошла с ним кормить оленей.

— А откуда ты знаешь, что кормить? — не удержалась Гермиона.

— Сова на хвосте принесла.

— Ну, Том!

— Твой Хагрид взял у эльфа бутылки с молоком.

— А-а-а.., — протянула Гермиона. — А... А завтра ты тоже будешь читать?

— Хочешь позвать меня к новорожденным?

— Нет. Но если ты хочешь...

— Гермиона! — строго оборвал её Том, и она поняла, что сморозила глупость. Хотела сказать, что ничего такого она не сделала, просто сходила с Хагридом до вольера, но ей помешал профессор Слизнорт, вставший из-за преподавательского стола и направившийся к ним.

— Дорогие мои! — растёкся отеческой заботой декан Слизерина. — Мне хотелось бы лично поздравить учеников своего факультета, — благосклонный кивок, адресованный Тому, был принят Реддлом с подобающей случаю улыбкой. — А так же других учеников, — в этот раз вниманием была награждена Гермиона, и чуть меньшим — остальные студенты. — И пожелать вам всяческих успехов! А так же усердия, усердия и ещё раз усердия!

— Спасибо, профессор! — за всех ответил Том.

Потом подходили Альбус Дамблдор, Камилла Бэлбоу, преподававшая травологию, профессор Вилкост — все они говорили тёплые слова, желали успехов ученикам, тепло улыбались Гермионе, Тому, Миртл, Хагриду. Всё это было так не похоже на то, что Гермиона помнила с приюта, что ей не до конца верилось, что это по-настоящему. Что она не проснётся, и не окажется снова в серых, промозглых стенах. Обернувшись, она посмотрела на Тома, которого отвёл в сторону профессор Слизнорт. До неё долетали хвалебные слова: «Вас ждёт блестящее будущее, мой мальчик, не ошибитесь с выбором. Вас и вашу сестру!» — поймав её взгляд, профессор отсалютовал ей кубком. Гермиона мягко улыбнулась в ответ. Декан Слизерина конечно же знал, что ни какие они не брат и сестра, как и директор, и его заместитель профессор Дамблдор. Преподаватели отнеслись с пониманием к этой маленькой лжи Тома и не пытались озвучить правду. Да и было ли это ложью? В конце концов оба они пришли из одной большой семьи — не самой дружной семьи приюта Вула — у них были общие печали и радости на двоих, которых другим никогда не понять, а, значит, они были родными друг другу...

Вечер сочельника закончился поздно, а утро Рождества наступило рано. Счастливое утро Рождества, наполненное радостью, светом, теплом и уютом. А ещё снегом, который валил всю ночь и продолжал падать до сих пор.

Проснувшись совершенно одна, Гермиона умылась и сбежала по ступенькам в общую гостиную. Там тоже никого не было. Три гриффиндорца, оставшиеся помимо неё в замке, ещё спали.

Заглянув под ёлку, Гермиона с улыбкой обнаружила пару свёртков для неё. Директор и декан. Распаковав, она увидела принадлежности для письма от профессора Диппета и «Занимательную трансфигурацию» от Альбуса Дамблдора.

Стараясь никого не потревожить, она тихо отнесла подарки к себе и взяла открытку для Тома. Она так ничего и не смогла придумать для него. Всё, что она хотела — было слишком дорого, а то, что могла позволить... Но она ничего не могла себе позволить — все «сиротские» деньги от министерства они потратили с профессором Дамблдором в Косой аллее ещё в августе. В следующий раз она не будет такой дурой, и, как и Том, попросит хотя бы один галеон для себя лично.

Взяв открытку, Гермиона побежала вниз.

Портрет, для приличия спросив пароль, тут же пропустил «сестру мистера Реддла».

Том, так же как и она, уже не спал. И он был один.

— Гермиона, — казалось, он был нисколько не удивлён. Или... удивлён? Пожалуй, да, удивлён. Гермиона с замиранием сердца отыскала нужную ей эмоцию на всегда спокойном лице. — Ты так рано, — добавил он.

— С Рождеством, Том! — выдохнула она, протягивая ему открытку — кусок пергамента — плотный, искусственно состаренный, по которому извивалась выложенная еловыми иголками змейка с серебристыми чешуйками-льдинками. Змейка подбиралась к ёлке с красными шарами-яблоками.

— Спасибо.., — тихо и очень серьёзно ответил Том, принимая открытку. — Очень... тонкое колдовство.

— Рада, что ты оценил, — покраснела Гермиона.

Развернув открытку, Том прочитал всего два слова — «Исполнения желаний». Гермиона хотела написать больше, много больше! Но Том сам знает, чего он хочет, а она лишь пожелает, чтобы его мечты сбылись.

— С Рождеством.., — тихо прошептала она, и, приподнявшись на цыпочки, коснулась губами его щеки — тёплой и нежной...

Отступив, Гермиона потупила взор, словно убоявшись своей дерзости.

— У меня тоже для тебя подарок, — сообщил Том.

— Что? — моргнула Гермиона.

— Не ожидала?

— Нет, просто.., просто... О, Том! — развернув бумагу, Гермиона увидела книгу «Магия кельтов». — Ой, я именно её и хотела!

— Я знаю, — ответил Том, слегка пожав плечами. — Кстати, там Блэки и Кэтрин тоже кое что тебе оставили — под ёлкой. Сказали, что ты всё равно сюда зайдёшь.

— Здесь? — округлив глаза, Гермиона шагнула к ёлке.

Том не обманул — в зелёной обёртке её поджидала пара зачарованных тетрадей, способных образовывать поля, если требовалось что-то вписать, набор разноцветных чернил и кожаные перчатки отличной выделки. К каждому подарку была записка с пожеланиями счастливого Рождества.

— Я так счастлива! — улыбаясь, Гермиона, как маленький ребёнок сидела под ёлкой, окружённая ворохом упаковочной бумаги.

— Догадаться нетрудно! — хмыкнул Том. — Предлагаю всё оставить здесь и идти на завтрак.

— А потом погулять! — тут же предложила Гермиона. — Ты не представляешь, как на улице красиво! Там столько снегу нападало!

— ... Хорошо, — посомневавшись пару мгновений, изволил дать согласие Том. — Потом — гулять.

Так они и поступили.

Позавтракав в пустом зале, где им компанию составили пара пуффендуйцев и профессор Вилкост, они быстро оделись и направились на улицу.

— У тебя обновки? — полюбопытствовал Том, глядя на белую шапочку и шарфик с варежками.

— Это подарок Мэри. Её мама связала!

— Жена магла?

— Да! — несколько обидевшись на вопрос Тома, ответила Гермиона. — И что в этом такого?

— Ничего, — ровно ответил Том и открыл перед ней дверь, выпуская наружу.

Оказавшись во дворе, Гермионе сразу же расхотелось спорить о достоинствах маглов — такие зимние сказки не для споров! Всё вокруг было белым-белым! Белый двор, белые сугробы и белые шапки деревьев в далеке, и белый снег, падавший с белого неба. И белая, звенящая тишина.

Не сговариваясь, они молча пошли вперёд.

С каждым шагом замок за их спинами таял, растворяясь в снежной дымке, пока не превратился в едва различимый мираж. Точно так же, как и Запретный Лес, скрытый от глаз белой пеленой, как и Чёрное озеро.

Остановившись, Гермиона замерла, подставив лицо снежинкам и закрыв глаза. Падая, они касались кожи, тут же тая и стекая каплями по щекам, лбу, носу...

— Не замёрзни, — предупредил её Том.

— Не замёрзну! — улыбнулась Гермиона. — Смотри, как красиво!

— И это говорит человек с закрытыми глазами! — поддел её Том.

— Тебе не кажется, что вон те снежинки похожи на птицу? — проигнорировав шпильку, Гермиона открыла глаза и кивнула в сторону небольшого вихря.

— Нет, — ответил Том. — А вот сейчас похожи.

Снег, сгустившись, оформился в крылья, голову и хвост.

Обернувшись, Гермиона увидела Тома с палочкой в руке.

— А вот так? — спросила она, доставая свою палочку. Взмах, и им навстречу уже нёсся белоснежный скакун.

Том, покачав головой, тут же заставил загорцевать гордую антилопу.

Гермиона не отступила — пара мгновений и по снежной пустыне важно вышагивал лев. Неожиданно сверху на него спикировал дракон.

— Ах так! — возмутилась Гермиона и создала снежного голубя, направив его на плечо Реддлу. Но голубь, промахнувшись, чуть не врезался ему в лоб, если бы Том не успел увернуться.

— Атака?! — хмыкнул Том. И послал в её сторону петуха. Петух запорошил Гермиону снегом, рассыпавшись прямо у неё над головой.

Выпад Гермионы не заставил себя долго ждать — выпрыгнувший из сугроба заяц ударил Тома в бок.

— Ну уж нет, мисс Далтон! — сверкнув белозубой улыбкой, Том вызвал змею, обвившую Гермиону до самой талии и развалившуюся в кучу снега, оказавшуюся у неё в ботинках.

— Ах, так?! — взвизгнула Гермиона и направила на Тома кабана. Кабан был тут же с лёгкостью развеян.

Они дурачились ещё долго, создавая зверей, вихри и фейерверки, и обрушивая друг на друга снежные бури, пока не устали. Сев в сугроб, Гермиона со счастливой улыбкой смотрела на Тома, взмахом палочки избавившегося от белых хлопьев, покрывших его с головы до пят. Он вновь был похож на идеального студента с идеальной причёской волосок к волоску. А она.., а что — она? Гермиона была продолжением сугроба в котором сидела. И ей было всё равно. И Тому, похоже, тоже. Лёгкая, слегка удивлённая улыбка блуждала по его губам, пока он обозревал поле боя. И было неясно чему он улыбался — то ли своей победе в снежной битве, то ли самой битве.

Внезапно Гермиону посетила мысль.

— А давай делать ангелов! — предложила она.

— Ангелов? — удивился Том.

— Да, ангелов!

— Это как?

— А вот так! — и, упав в снег, она взмахнула руками и ногами, взметая снежную волну — на некогда вспаханной битвой снежной поляне остался след, похожий на крылья и хламиду. Приподнявшись на локте, Гермиона выжидательно взглянула на Тома: — Ну же! Это весело!

— Весело? — скептически изогнул бровь Том.

— А ты попробуй! — предложила Гермиона, протягивая руку.

Том с некоторым сомнением опустил в неё свою ладонь и позволил уложить себя в снег.

— Синхронно двигай руками и ногами — и будет ангел! — воодушевлённо инструктировала его Гермиона.

— Ты прямо, как тренер Финт, — не удержался Реддл.

Гермиона, рассмеявшись, плюхнулась на спину и энергично задвигала ногами и руками. Скосив глаза, она удовлетворённо отметила, что Том последовал её примеру.

Через пару минут она решила, что ангел у неё получился вполне симпатичный. Том, по видимому, тоже решил, что довольно с него снежного творчества и замер, как и она.

Запрокинув голову, Гермиона бездумно смотрела вверх. Было хорошо. Тихо. Спокойно. Без единой мысли в голове.

Снег, кружась, падал из бесконечности неба. Белые хлопья заполняли всё вокруг, укутывая мир невесомой тишиной.

Повернув голову, Гермиона взглянула на Тома.

Раскинув руки, Том лежал на спине. Его чёрные волосы, разметавшись, небрежной волной покрывали лоб, глаза были устремлены в небо, а губы застыли в едва заметной улыбке. Неспешно падающие снежинки, кружась, опускались на бледное лицо, ложились на угольно чёрное пальто и точно такие же брюки. От всего его облика веяло тишиной, спокойствием и умиротворением.

— Ты вся белая, — тихо проговорил Том скосив глаза. — Так и должно быть? В этом смысл игры?

— Игры? — так же тихо, боясь потревожить падающий снег, спросила Гермиона.

— В ангелов. Ты вся белая. И снег на тебе белый. Ты — белый ангел, — ответил Том.

«А ты — тёмный... Тёмный ангел...».

И вновь повисла тишина.

Том лежал, устремив взор в небо, а Гермиона, не шевелясь, продолжала смотреть на него и на снег. Где-то глубоко внутри стало терпко и трепетно. Они одни. Одни в целом мире. Он, она и снег. Она и её тёмный ангел на белом снегу...