Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Дунк не стал кричать. Паника сейчас была их главным врагом, куда более страшным, чем эти трое безмолвных наблюдателей на раскаленных скалах. Рыцарь медленно натянул тяжелый шлем, чувствуя, как внутри мгновенно становится невыносимо душно, и глухо произнес сквозь узкие прорези забрала:

— Эгг. Живо к повозке мастера Доррана. Глаз со скал не спускай, но в драку первым не лезь. Если кто-то прорвется — бей по ногам и прячься.

Мальчишка молча кивнул. Его лицо под широкой соломенной шляпой заметно побледнело, но движения остались четкими и собранными. Он пришпорил своего мула, прижимаясь вплотную к массивному деревянному борту кукольного фургона. Тансель, сидевшая на козлах, тоже заметила всадников. Она не закричала и не зарыдала, лишь крепче перехватила свой короткий охотничий нож с костяной рукоятью, а ее дядя Дорран, скрипнув зубами, потянулся за тяжелым, заранее заряженным арбалетом.

Тем временем наемники Клетуса наконец—то разглядели красные плащи на фоне выцветшего от зноя неба. По растянувшейся колонне прокатился тревожный, нарастающий гул. Торговец вином, ехавший в начале каравана, задрал голову, и его пухлое лицо мгновенно потеряло все краски, став похожим на старый пергамент.

— Засада! — истошно завопил Клетус, размахивая руками так, словно пытался взлететь. — Назад! Разворачивайте волов! Бежим!

Его приказ был не просто трусливым, он был откровенно самоубийственным. В узком каменистом ущелье, среди беспорядочно нагроможденных валунов, развернуть тяжелые, неповоротливые фургоны, запряженные парами огромных быков, было физически невозможно. Погонщики, мгновенно поддавшись панике хозяина, начали истошно хлестать животных. Телеги дернулись, наткнулись друг на друга, намертво сцепившись колесами. Раздался громкий треск ломающегося дерева, волы испуганно замычали.

И в этот самый момент с небес обрушился ад.

Всадники в красном на гребне не сдвинулись с места, но из—за скальных выступов по обеим сторонам ущелья, словно из—под земли, вынырнули десятки фигур в легких песочных плащах. Воздух с мерзким, сухим свистом распороли десятки арбалетных болтов.

Удар был хладнокровно спланирован. Разбойники не целились в вооруженных наемников. Первые же залпы ударили по тягловым животным в начале и в конце колонны. Волы ревели от боли, падая на колени и перекрывая своими массивными тушами любые возможные пути к отступлению. Караван намертво застрял в каменистом капкане.

— Щиты! — зарычал Дунк, выхватывая из ножен свой огромный меч. — Держите строй, глупцы! Не разбегаться!

Но наемники Клетуса уже были сломлены. Лишенные пространства для маневра, оглушенные ревом раненых животных и криками своего нанимателя, они начали отступать к скалам, бросая тяжелые копья. Несколько человек с криками ужаса побежали назад, к выходу из ущелья, но их тут же хладнокровно настигли черные арбалетные болты.

Разбойники не стали тратить время на долгую перестрелку. Бросив разряженные арбалеты, они, словно ловкие горные козлы, начали стремительно спускаться по крутым склонам ущелья, выхватывая на ходу изогнутые дорнийские сабли и короткие, остро заточенные топоры.

Дунк пришпорил Грома. Огромный боевой конь, закованный в частичную броню, с яростным ржанием врезался в первую группу нападавших, сбивая их с ног грудью. Меч Дунка со страшным гулом описал широкую стальную дугу, с тошнотворным хрустом разрубая чью—то ключицу. Кровь ярким веером брызнула на раскаленный красный камень.

— Сир Дункан! Сзади! — отчаянный, срывающийся крик Эгга заставил рыцаря резко развернуться в седле.

Двое разбойников с кривыми саблями каким—то чудом прорвались к повозке театральной труппы. Один из них, скаля черные зубы, прыгнул на козлы, замахиваясь на старого Доррана. Старик успел выстрелить из арбалета почти в упор, пригвоздив нападавшего болтом в грудь, но второй уже карабкался сбоку, целясь саблей в Тансель.

Девушка не стала в панике забиваться в угол. Вместо этого она с силой швырнула прямо в лицо разбойнику тяжелую деревянную куклу дракона, а затем хладнокровно полоснула ножом по его смуглой руке, вцепившейся в деревянный борт. Человек истошно взвыл, выпустил оружие и сорвался вниз под колеса.

Но врагов было слишком много. Дунк пробивался сквозь толпу, орудуя своим гигантским мечом, как крестьянин на сенокосе, но даже его выдающаяся сила имела свои пределы. Тяжелый удар шипованной дубины обрушился на заднюю ногу Грома. Конь жалобно заржал, подкосился и начал стремительно заваливаться на левый бок.

Дунк едва успел выдернуть ноги из стремян и рыбкой спрыгнуть на песок до того, как его придавило бы многотонной тушей боевого товарища. Приземление было жестким. Кольчуга лязгнула, вышибив из легких весь воздух. Краем глаза рыцарь заметил, как высокий разбойник с окровавленным топором заносит оружие над головой Эгга. Мальчишка отчаянно пытался заслониться своим крошечным кинжалом, его лицо было искажено ужасом.

Дунк издал первобытный, звериный рев. Забыв о всякой защите, он бросился вперед, всей своей огромной массой врезаясь в разбойника. Они сцепились и покатились по каменистой земле в клубках рыжей пыли. Противник был юрким и попытался ударить Дунка кинжалом в щель между пластинами поддоспешника, но рыцарь перехватил его запястье. Послышался сухой хруст ломающейся кости, разбойник заорал, и Дунк добил его тяжелым, безжалостным ударом латной рукавицы прямо в лицо.

Тяжело дыша, он с трудом поднялся на ноги, готовый продолжить бой. Но гул битвы начал внезапно стихать.

Пронзительный, резкий свист, похожий на крик хищной птицы, разорвал удушливый воздух ущелья. Разбойники, словно по команде невидимого дирижера, мгновенно прекратили атаку. Они так же стремительно, как и появились, бросились назад к скалам, карабкаясь по ним с невероятной скоростью. Меньше, чем через минуту в ущелье остались только стонущие раненые, перепуганные остатки охраны Клетуса и мертвые животные.

Всадники в красных плащах на гребне развернули своих коней и скрылись из виду.

Дунк тяжело опирался на свой двуручный меч, жадно глотая горячий, пыльный воздух. Левое предплечье горело огнем — скользящий удар сабли все-таки пробил стальные кольца, и теперь по стеганке быстро расплывалось темное липкое пятно. Эгг подбежал к нему, его глаза были огромными от пережитого потрясения.

— Сир... вы ранены!

— Царапина, — хрипло отозвался Дунк, хотя рана отчаянно пульсировала, отдаваясь болью при каждом ударе сердца. Он с тревогой поднял глаза на повозку кукольников.

Дорран был цел, он тяжело дышал, пытаясь трясущимися руками перезарядить свой арбалет. Тансель стояла на козлах, невероятно бледная, с перепачканными чужой кровью руками. Встретившись с ней взглядом, Дунк почувствовал, как колотящееся сердце немного замедляет свой безумный бег. Она была жива, и это радовало.

Но когда рыцарь огляделся по сторонам, ледяной ужас прокрался под его доспехи, несмотря на сорокаградусную дорнийскую жару.

Разбойники не забрали ни одного тюка с дорогим шелком. Они не тронули бочонки с вином или сундуки с монетами. Вся добыча валялась посреди ущелья, абсолютно никому не нужная.

Они перебили почти всех тягловых животных. У Клетуса не осталось ни одного живого вола. Мулы Доррана тоже лежали на песке в огромных лужах собственной крови. Караван был мертв. Их просто лишили возможности двигаться дальше, заперев в этом раскаленном каменном мешке, под палящим солнцем, без малейшей надежды на спасение.

Красный Ястреб не грабил их. Он оставил их умирать.