Undertale: Голос там, где должно быть молчание (джен)

Решив больше не искушать судьбу, Алекс двинулся дальше и вскоре снова оказался у знакомого здания "MTT Resort". Не раздумывая, он снял номер, чтобы немного прийти в себя после пережитого. Лицо всё ещё горело и оставалось красным от отпечатка её ладони, пока он, тяжело опустившись на кровать, позволил себе наконец перевести дух.

Проснулся он спустя примерно пять часов от тупой, ноющей боли, разлившейся по всему телу. Психика, впрочем, за это время заметно успокоилась — резкие перепады настроения если и накатывали, то уже не так внезапно и разрушительно, как прежде. И всё же он по-прежнему еле держался на ногах, а каждое движение отдавалось усталостью, накопившейся за все эти дни.

Собравшись с силами, Алекс покинул отель и направился прямиком к Кору. Внутри его снова поджидали бои с самыми разными монстрами, привлечёнными потоком магической энергии, — как и прежде, он старался щадить каждого противника, хотя усталость давала о себе знать всё сильнее. Между стычками приходилось разбираться с очередными лазерными головоломками и путаницей одинаковых на вид коридоров, то и дело возвращаясь назад в поисках верного пути.

Наконец, пройдя, казалось, бесконечный лабиринт испытаний, Алекс оказался у массивного лифта в самом сердце Кора — судя по всему, последнего препятствия перед тем, что ждало его дальше.

Вызвав лифт, Алекс присел неподалёку, ожидая его прибытия, и, воспользовавшись паузой, решил позвонить Альфис.

— Слушай, — начал он, когда та ответила, — а почему тут, в Коре, такое мощное охлаждение? Я по пути встретил несколько монстров с магией холода и ветра — вроде бы это должно было облегчить задачу, но конструкция всё равно выглядит просто невероятно сложной.

Альфис на другом конце на мгновение задумалась.

— А, ты об этом. Дело в том, что магия холода помогает лишь частично — её одной точно недостаточно, чтобы сдержать столько тепла от лавы и работающих механизмов разом. Поэтому нам и пришлось выстроить целую систему охлаждения в дополнение — магия монстров лишь снижает нагрузку, а не решает проблему полностью.

— То есть, получается, — задумчиво протянул Алекс, — вы используете весь Кор одновременно и для охлаждения лавы, и для превращения пара в электричество? Это же прямо как настоящий стимпанк — механизмы, пар, магия вместо привычной физики.

Альфис довольно рассмеялась.

— Ха, а ведь ты прав, никогда не думала об этом именно в таких терминах! Если бы у нас тут делали фантастические романы, наш Кор точно вписался бы в подобный сеттинг.

— Чё, какой ещё роман? — недоумённо переспросил Алекс.

Альфис на другом конце вдруг замялась, явно смутившись собственной оговорки.

— А-а, н-ничего, забудь, я просто... задумалась вслух, — быстро пробормотала она. — В общем, лифт уже должен быть готов, тебе стоит поторопиться!

Попрощавшись, Алекс убрал телефон, и в этот самый момент двери лифта с тихим шипением разъехались в стороны. Он шагнул внутрь, оглядывая тесную, освещённую тусклым синим светом кабину, и нажал на единственную доступную кнопку, ведущую глубже, к самому сердцу Кора.

Лифт тронулся с тихим гудением, медленно опускаясь вниз. Не успел он проехать и половины пути, как телефон снова завибрировал — на этот раз звонил Санс.

— Эй, — донёсся его привычно ленивый голос. — Как оно там, всё ещё в живых?

— Более-менее, — устало отозвался Алекс. — Хотя это "менее" в последнее время как-то подозрительно перевешивает.

Санс хмыкнул на другом конце.

— Ну, держись, приятель. Осталось не так уж много. Просто... будь осторожен там, дальше. Не всё в этом месте такое, каким кажется на первый взгляд.

Голос его на мгновение прозвучал куда серьёзнее обычного, прежде чем связь оборвалась — лифт как раз достиг нужного этажа, и двери со скрежетом разъехались, впуская Алекса в очередной коридор Кора.

Этот участок оказался настоящим лабиринтом из одинаковых на вид лифтов и переключателей — стоило нажать не ту комбинацию, и кабина уводила совсем не туда, куда требовалось, вынуждая начинать поиски пути заново. Алекс терпеливо перебирал варианты, возвращаясь назад раз за разом, пока наконец не наткнулся на верную последовательность, выведшую его к длинному, ярко освещённому залу в самом центре Кора.

Не успел он сделать и нескольких шагов вглубь зала, как откуда-то сверху донёсся до боли знакомый голос, а следом за ним появился и сам Меттатон, картинно спускаясь на платформе под аплодисменты невидимой публики.

— А вот и снова я, дорогуша! — провозгласил он, широко разводя руками. — Добро пожаловать на финальный акт нашего маленького приключения! Признаться, я ждал этой встречи с самого начала.

Он остановился в паре шагов от Алекса, экран-лицо засветился ярче обычного.

— Что ж, раз уж ты добрался так далеко, самое время для настоящего, незабываемого шоу.

— Бля, только не ты снова, — устало выдохнул Алекс, потирая лицо ладонью.

Меттатон, ничуть не смутившись подобной реакцией, лишь довольно рассмеялся.

— О, поверь, дорогуша, на этот раз всё будет куда серьёзнее, чем викторина или бомбы. Пришло время показать тебе моё истинное лицо!

С громким гидравлическим шипением его коробчатый корпус вдруг начал раскрываться и перестраиваться прямо на глазах — по бокам развернулись длинные, изящные ноги, талия сузилась, а на месте угловатых граней проступили плавные, куда более гуманоидные очертания. Экран-лицо остался прежним, но теперь его обрамляли ниспадающие пряди, похожие на розовые волосы.

— Позвольте представить, — произнёс он новым, чуть более низким и уверенным голосом, картинно позируя, — мою настоящую боевую форму! EX-модель, дорогуша. Что скажешь?

Пол под ногами Алекса на мгновение вздрогнул, а в воздухе тут же засветилась цифра — рейтинг зрительских симпатий, начинающийся с нуля.

— Класс, — с сарказмом бросил Алекс, окидывая его новую форму взглядом. — Консервная банка превратилась в гламурную консервную банку. Впечатляет.

Меттатон на мгновение застыл, явно уязвлённый подобной колкостью, но тут же взял себя в руки, эффектно взмахнув рукой.

— Что ж, дорогуша, посмотрим, как долго продержится твоё чувство юмора!

С этими словами он ринулся в атаку — вокруг тут же засвистели цветные лазерные лучи и полетели обломки декораций, а рейтинг на табло начал меняться в зависимости от того, насколько эффектно Алекс уклонялся от каждого выпада.

Прямо посреди боя телефон в кармане Алекса завибрировал. Уворачиваясь от очередного лазера, он умудрился одной рукой поднести его к уху.

— Алекс! — взволнованно затараторила Альфис. — Слушай внимательно, у меня мало времени! Публика — вот его слабое место! Чем больше зрителей будет на твоей стороне, тем слабее становятся его атаки! Старайся вести себя эффектно, но не груби ему слишком сильно — иначе рейтинг упадёт!

— Отличный момент напомнить, — процедил Алекс, уклоняясь от очередного обломка декорации.

— Прости, я старалась предупредить раньше! — виновато откликнулась она. — Просто держись, ладно?

— Да, и ещё кое-что, — быстро добавила она. — Твой телефон — универсальное устройство, я его специально так собирала! Просто скажи ему, что тебе нужно оружие!

Алекс, не особо веря в затею, всё же скомандовал вслух:

— Мне нужно оружие!

Телефон в его руке тут же с тихим щелчком начал перестраиваться, вытягиваясь и меняя форму, пока не превратился в компактный, но внушительный на вид лазерный пистолет. Алекс удивлённо взвесил новое оружие в руке.

— Вот это поворот, — пробормотал он, тут же вскидывая пистолет навстречу очередной атаке Меттатона.

— То есть, получается, всё это время у меня было оружие против него? — возмущённо выпалил Алекс в трубку. — Альфис, а почему ты не сказала раньше, а?!

— Э-это... сложно объяснить, — смущённо забормотала она. — Я, если честно, немного забыла про эту функцию! Прости, ладно?! Сейчас точно не время для претензий!

— Ладно, — выдохнул Алекс, убирая телефон и одновременно доставая свой деревянный меч свободной рукой — теперь по мечу в одной руке и лазерному пистолету в другой. — Значит, рейтинги, да? Ну ладно тогда.

Он выпрямился, окидывая Меттатона решительным взглядом.

— Потанцуем на все сто процентов.

Бой начался, превратившись в настоящий смертельно опасный танец. Алекс уворачивался, как только мог, стараясь двигаться с максимальной зрелищностью, и в какой-то момент вспомнил про своё любимое аниме с поверхности — про безумного парня с невероятными позами и не менее невероятными приключениями. Поддавшись порыву, он принялся картинно замирать после каждого удачного уклонения в нарочито эффектных, почти театральных позах, точь-в-точь как герои того самого сериала.

Толпа невидимых зрителей отреагировала бурными овациями, а цифра рейтинга на табло тут же поползла вверх.

— Стильно, — коротко бросил Алекс, приняв очередную театральную стойку после особенно эффектного уклонения, явно копируя манеру любимого аниме-персонажа с поверхности.

Толпа взорвалась восторженными криками, явно оценив саму подачу.

Бой продолжался, и с каждым эффектным манёвром рейтинг на табло рос всё выше. Алекс уже почти не чувствовал усталости — азарт представления захватил его целиком, вытесняя привычную боль и тревогу хотя бы на время. Меттатон, в свою очередь, атаковал всё изощрённее, явно наслаждаясь достойным соперником, а его движения становились такими стремительными, что уследить за ними было почти невозможно.

Наконец, когда цифра рейтинга достигла головокружительной отметки, сам Меттатон вдруг замер, тяжело "дыша" — насколько это вообще было применимо к роботу.

— Хм... а знаешь, — произнёс он, впервые за весь бой звуча не наигранно, а как-то по-настоящему устало, — кажется, батарея у меня садится быстрее, чем я рассчитывал.

Решив, что пора завершать этот затянувшийся бой, Алекс обернулся прямо к парящей неподалёку камере.

— Кстати, зрители, печенье от Маффет — очень вкусное, всем советую, — бросил он с усмешкой, прежде чем перевести взгляд обратно на Меттатона.

Перехватив меч поудобнее, он с силой метнул его — точь-в-точь как учила Андайн.

— Бросок Андайна! — выкрикнул он, вкладывая в удар всю накопившуюся решимость.

Меч со свистом рассёк воздух и врезался точно в плечо Меттатона, заставив того покачнуться. Не теряя ни секунды, Алекс рванулся следом, сокращая расстояние.

— Я — человек, которого обучал ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС! — прогремел он, невольно подражая знакомой интонации, прежде чем вскинуть лазерный пистолет и выстрелить прямо в подставившийся корпус.

— И спасибо, что разогрел мне кость для той самой шутки Санса, — добавил он с ухмылкой, пока луч с шипением проходил сквозь металл.

Меттатон покачнулся, а на его корпусе замигали тревожные красные индикаторы.

— А-ай... кажется, дело серьёзнее, чем я думал, — пробормотал он, и голос его впервые за весь бой прозвучал по-настоящему растерянно.

Внезапно откуда-то сверху раздался незнакомый, скрипучий голос — судя по всему, чей-то заранее записанный или транслируемый откуда-то издалека.

— СОГЛАСНО КОНТРАКТУ, — прогремел голос, — ЕСЛИ РЕЙТИНГИ ПАДАЮТ НИЖЕ ДОПУСТИМОГО УРОВНЯ, ФИНАЛ ШОУ ДОЛЖЕН ЗАВЕРШИТЬСЯ ДРАМАТИЧЕСКОЙ "ГИБЕЛЬЮ" ГЛАВНОГО ГЕРОЯ.

Меттатон замер, явно не ожидавший подобного вмешательства.

— Что? Нет, погодите, это уже слишком...

Телефон в кармане Алекса тут же завибрировал — звонила Альфис, и голос её звучал непривычно напряжённо и торопливо.

— Алекс, слушай меня внимательно! На его груди есть небольшая панель в форме сердца — это его настоящее слабое место, но бить по ней не нужно! Просто... просто найди способ разбить стеклянный купол над его настоящим телом, и всё закончится мирно, обещаю!

Алекс, не теряя ни секунды, шагнул ближе к пошатывающемуся Меттатону, вглядываясь в его корпус в поисках того самого стеклянного купола, о котором говорила Альфис.

Он подошёл ближе, крепко сжимая в руке деревянный меч, и, вместо того чтобы атаковать, во весь голос обратился прямо к невидимой аудитории.

— Меттатон — правда классный ведущий, вы согласны? — крикнул он, стараясь звучать как можно искреннее.

Почти сразу же, будто по волшебству, на большом экране замелькали десятки поступающих звонков от восторженных зрителей — все как один принялись наперебой нахваливать Меттатона, засыпая эфир комплиментами. Рейтинг на табло резко подскочил вверх, а фигура Меттатона, всё ещё пошатывающаяся от разрядки батареи, будто немного приободрилась от этого потока искренней поддержки.

Меттатон, тронутый подобным проявлением любви зрителей, вдруг громко, почти истерично расхохотался, отбросив всякую наигранность.

— Ох, дорогуша, — произнёс он, отсмеявшись, — на самом деле пора признаться. Никакого "malfunction", никакой "перепрошивки" — всё это было просто грандиозным представлением от начала и до конца.

Алекс замер, не понимая, к чему он клонит.

— Альфис всё это время играла тобой, как марионеткой, — продолжил Меттатон, и голос его теперь звучал куда серьёзнее обычного. — Наблюдая за тобой через камеры, она незаметно привязалась к твоему приключению всей душой. Ей отчаянно хотелось стать его частью. Поэтому она реактивировала старые головоломки, отключала лифты, натравливала на тебя меня — и всё ради того, чтобы потом "спасти" тебя от опасностей, которых на самом деле не существовало. Всё ради того, чтобы ты думал, будто она — та самая замечательная героиня, которой она на самом деле не является.

Он картинно взмахнул рукой в сторону двери.

— И вот сейчас, в эту самую минуту, она стоит за той дверью, дожидаясь своего часа. Во время нашей "битвы" она вот-вот ворвётся сюда, притворится, что "деактивировала" меня, и в последний раз "спасёт" тебя.

Не успел Меттатон договорить, как дверь и правда с грохотом распахнулась, и в зал влетела запыхавшаяся Альфис.

— Я СПАСУ ТЕБЯ! — выкрикнула она, но, увидев, что Меттатон преспокойно стоит на ногах и уже всё выложил Алексу, замерла на полуслове, и лицо её мгновенно залилось краской стыда.

Повисла долгая, неловкая тишина.

Алекс почувствовал, как внутри поднимается сильное, неприятное чувство стыда. Он не знал наверняка, с какого именно момента Альфис начала за ним наблюдать — с самого падения в руины, или же присоединилась к слежке лишь где-то по пути. Мысль о том, что кто-то мог видеть каждый его шаг, каждую слабость, каждую нелепую ошибку всё это время, вызывала неприятный холодок где-то в груди.

Ещё сильнее стыд накрыл его при мысли об Андайн и Маффет — обо всех тех нелепых, неуклюжих попытках флирта, всех этих неловких моментах, которые он предпочёл бы навсегда стереть из памяти. Если Альфис действительно наблюдала за ним с самого начала, значит, она видела всё это. Абсолютно всё.

Алекс закрыл лицо руками, чувствуя, как щёки заливает жаром от одной только мысли об этом.

И тут его вдруг прорвало — Алекс резко, почти истерично расхохотался, не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции. Смех этот звучал совсем невесело, скорее как последний предохранительный клапан измученной психики, готовой вот-вот дать окончательный сбой. Вместе с этим тело тоже словно очнулось — все накопившиеся за день раны, синяки и ушибы разом напомнили о себе с новой, почти невыносимой силой, будто ждали именно этого момента слабости, чтобы взять своё.

Смех резко оборвался. Алекс поднял взгляд на Альфис, и в его глазах теперь читалась уже не растерянность, а холодная, острая злость, приправленная горькой, почти издевательской ноткой.

— Значит, всё это время, — произнёс он тихо, с ледяной серьёзностью в голосе, — ты играла мной, как игрушкой. Ради своих пятнадцати минут славы. А я тем временем страдал, истекал кровью и едва не умер — и не один раз.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Тебе хоть на секунду пришло в голову, чем это могло для меня закончиться?

— Я что, какая-то игрушка для тебя? — продолжил он, повышая голос. — Скажи мне.

Альфис съёжилась под его взглядом, явно не находя в себе сил ответить сразу. Она открыла было рот, но так и не смогла произнести ни слова, лишь виновато опустила глаза.

Что-то внутри Алекса в этот момент окончательно надломилось — то доверие, что успело сложиться между ними за последние дни, теперь было безвозвратно подорвано. Он больше не был уверен, что сможет смотреть на неё так же, как прежде.

Альфис, наконец собравшись с духом, подняла на него глаза, полные искреннего раскаяния.

— Прости меня, — тихо произнесла она, и голос её дрожал. — Ты прав, во всём прав. Я... я знаю, это не оправдание, но я никогда, ни на секунду не хотела, чтобы тебе действительно причинили вред. Мне казалось, что я всё контролирую, что смогу вмешаться в любой момент, если станет по-настоящему опасно. Я не подумала, что для тебя это будет настоящим страхом, настоящей болью — а не просто частью истории.

Она сделала неуверенный шаг вперёд, но тут же остановилась, будто не решаясь подойти ближе.

— Я эгоистично хотела почувствовать себя частью чего-то важного, героиней хоть в чьих-то глазах... и совсем не подумала о том, через что заставляю тебя проходить. Мне правда, очень жаль.

— Я чуть не убил этого робота, — процедил Алекс, — а ты говоришь "прости", глядя в камеру, которая давно отключена. Никто уже не смотрит, Альфис. Это не для зрителей — это по-настоящему.

Он сделал шаг ближе, голос его дрожал от с трудом сдерживаемой злости.

— И ты хотела почувствовать себя героиней? Настоящий герой никогда не хочет, чтобы кто-то страдал так, как страдал я.

В этот момент что-то внутри его головы вдруг сместилось — тихий, чужой шёпот пополз откуда-то из самой глубины сознания, отчётливо и холодно произнося одно и то же: убей их всех.

Алекс замер, похолодев. Он крепко зажмурился, стиснув кулаки до боли в ладонях, отчаянно пытаясь вытолкнуть эту чуждую, пугающую мысль прочь из головы.

«Нет, — мысленно повторял он себе, дрожа всем телом. — Нет, нет, это не я. Это не мои мысли».

Собрав остатки самообладания, Алекс решил уйти, пока ещё мог держать себя в руках. Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился прямиком к лифту, ведущему прочь из Кора, ни разу не обернувшись назад — ни на притихшего, обесточенного Меттатона, ни на застывшую в раскаянии Альфис.

Зайдя в лифт, он всё же обернулся напоследок, и на его лице в этот момент отразилась целая буря противоречивых чувств разом — злость, усталость, боль, и где-то на самом дне, вопреки всему, слабый отголосок жалости к обоим. Двери лифта медленно сомкнулись, отрезая его от зала, и он остался один в тесной кабине — наедине со своими мыслями и голосом, который он отчаянно надеялся больше никогда не услышать.