Из пепла (гет)

Хогвартс

За окнами спальни уже не было той хмурой февральской серости. Мартовское солнце, хоть и бледное, пробивалось сквозь лёгкую дымку облаков, заливая комнату мягким, почти тёплым светом. Снег почти сошёл, оставляя после себя мокрую, тёмную землю, и откуда-то из-под подоконника доносилась редкая капель.

Гермиона сидела на краю кровати, уже одетая, но не торопилась вставать. В комнате было тихо

— Лаванда ещё спала, Парвати что-то искала в шкафу, Джинни уже вышла. Пахло пылью, старым деревом и чем-то неуловимым, что появляется в воздухе, когда зима наконец сдаётся весне.

Она повернулась к тумбочке, приоткрыла ящик. Там, аккуратно сложенные, лежали письма. Его письма. Она на их перечитывала, улыбалась, когда филин приносил их. Она взяла верхний — тот, что пришёл позавчера — и провела пальцем по сгибу.

«Гермиона...»

Каждый раз, видя своё имя, написанное его рукой, она чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Он снова говорил, что ворон учится садиться на плечо. Что он начал выходить в сад, и воздух уже не такой колючий, как в феврале.

Вчера она ответила ему, что цветы, которые она сажала, уже выпустили зелёные стрелки. Что они скоро зацветут. И что она будет ждать, когда он увидит их.

Она убрала письмо обратно в ящик, закрыла его и подошла к зеркалу над комодом. В отражении была она — с румянцем на щеках, со слегка растрёпанными после сна волосами. Она улыбнулась, сама не замечая, что улыбается. В уголках глаз разбегались маленькие лучики, которых не было несколько месяцев.

На секунду она задержала взгляд на своём отражении. Какая-то новая легкость появилась в её чертах, какое-то облегчение. Будто из неё ушла та тяжесть, которая жила в ней всю зиму.

Сзади послышался голос Лаванды, сонный, с лёгкой усмешкой:

— Гермиона, ты опять читаешь его письма?

Лаванда села на кровати, потянулась и улыбнулась в её сторону.

— Нет, — ответила Гермиона, пытаясь скрыть улыбку, — просто думаю о том, что сегодня на завтрак.

— Конечно, — фыркнула Лаванда, но в голосе не было насмешки. — Можешь не секретничать, все и так уже знают.

Гермиона пожала плечами, но промолчала. Она знала, что секрет был. И он был у неё в ящике. Там, где лежали его письма.

* * *

В Большом зале было шумно, как всегда. Студенты смеялись, обсуждали матчи, погоду, предстоящие экзамены. Кто-то бросил взгляд в её сторону, но она не обратила внимания. Кто-то шепнул «сегодня её опять письмо?», но она лишь улыбнулась и прошла к столу.

Джинни уже сидела рядом с Дином. Она подняла глаза, когда Гермиона села рядом.

— Снова ждёшь письмо? — спросила она с лёгкой насмешкой, но без злобы.

— Не знаю, — ответила Гермиона, открывая книгу, которую принесла с собой, — он обычно отвечает на следующий день.

Джинни усмехнулась.

— Ты прямо знаешь расписание.

— Я знаю, потому что так уже было, — поправила Гермиона, не поднимая глаз, но на её губах появилась тонкая, едва заметная улыбка. — Это другое.

— Оно и видно, — сказала Джинни, и в голосе её послышалось что-то тёплое.

Гермиона подняла глаза и посмотрела на неё.

— Ты изменилась, — сказала Джинни. — Я не знаю, что он тебе пишет, но ты стала другой.

Гермиона промолчала. Она и сама чувствовала это. С каждым новым письмом, с каждой новой строчкой, которую он писал ей, внутри неё что-то оттаивало. Он был далеко, но его голос был в этих строках, и она чувствовала его присутствие, даже когда он был в Мэноре.

Она снова посмотрела на своё отражение в окне, когда через зал пролетел филин. И поняла, что больше не боится. Боится того, что он не вернётся. Боится того, что это всего лишь сон. Боится, что всё, что она чувствует, — просто иллюзия.

Но письмо в её кармане говорило об обратном. И она верила ему.

* * *

Утро выдалось хмурым, но не холодным. Мартовский ветер гнал по небу обрывки облаков, и в воздухе пахло сырой землёй и талым снегом. Министр магии прибыл без предупреждения — ровно на неделю позже, чем обещал. И теперь вся школа судорожно приводила себя в порядок.

Макгонагалл шла по коридору рядом с министром, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Мы усиливаем меры безопасности в школах, — говорил министр, жестикулируя. — Учебная программа также будет пересмотрена. Мне бы хотелось лично убедиться, что Хогвартс соответствует всем современным требованиям.

— Разумеется, министр, — кивнула Макгонагалл, поправляя очки. — Мы всегда рады гостям.

Снейп шёл чуть позади, с каменным лицом, и тихо бормотал что-то себе под нос. Его глаза метали молнии, когда он видел, как первокурсники пытаются сделать вид, что они не мнутся на месте.

— Министр, — начала Макгонагалл, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — хотелось обсудить с Вами новое постановление министерства о взаимодействии с экзотическими магическими существами...

Министр нахмурился.

— Простите? Я что-то не припоминаю…

— Вы не припоминаете? — переспросила Макгонагалл, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Альбус говорил, что вы уже…

— Не припоминаю, — повторил министр, отмахиваясь. — Наверное, как всегда приняли решение без моего ведома. Ничего не слышал об этом. Экзотические животные? Какой абсурд!

Макгонагалл сжала губы. Она кивнула, улыбнулась и приказала себе не думать о том, что Дамблдор мог просто выдумать это постановление, чтобы успокоить её.

Она бросила взгляд на Снейпа, который стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с выражением «Я же говорил».

Она вздохнула, отвернулась и, воспользовавшись моментом, когда министр отвлёкся на картину с драконом, вытащила палочку.

— Хагрид, — прошептала она, посылая патронуса, — не имею ни малейшего представления, почему Альбус разрешил вам держать это… животное во дворе школы, но Министр ничего об этом не знает. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы он не увидел вашего питомца.

Патронус умчался, а она снова повернулась к министру, изображая вежливую улыбку.

За её спиной Снейп тихо фыркнул. А Минерва тем временем уводила Министра в другую сторону от теплиц.

* * *

Трибуны ещё гудели, когда Гарри спустился с поля. Он снял перчатки, вытер лицо рукавом и улыбнулся, глядя, как Джинни и Дин бегут к нему с поздравлениями.

— Ты видел этот снитч? — крикнул Дин, хлопая его по плечу. — Он почти ушёл, но ты его достал!

— Я просто смотрел на него, — ответил Гарри, улыбаясь. — Он сам ко мне пришёл.

— Угу, — фыркнула Джинни, — конечно. Ты просто лучший ловец в школе.

Гарри покраснел, но не отвёл взгляда.

— Ну, не лучший, но…

— Лучший, — перебила Джинни, — смирись.

Они ещё постояли, обмениваясь репликами, пока толпа не начала расходиться. Гарри снял перчатки, отдал их Дину, и оглянулся. И тут увидел её.

Гермиона стояла у выхода с трибуны, в стороне от всех. Она улыбалась — не широко, не натянуто, а спокойно, как-то по-новому. Ветер шевелил её волосы, и она не пыталась их поправить.

Гарри, не говоря ни слова, пошёл к ней.

— Ты пришла, — сказал он, останавливаясь напротив.

Она застенчиво улыбнулась и пожала плечами:

— Не всё же время сидеть в библиотеке.

Гарри усмехнулся, легко коснулся её плеча:

— Подождёшь меня? Я только переоденусь.

Она кивнула.

Через несколько минут он вышел из раздевалки, заправляя рубашку в брюки. В руках — рюкзак с формой.

— Пошли, — сказал он, и они двинулись к замку.

Солнце уже садилось, заливая всё вокруг тёплым, оранжевым светом. Воздух пах влажной травой и землёй. Снег сошёл, и на дорожках уже не было льда.

— Когтевран играл неплохо, — заметил Гарри, — но я думал, будет сложнее.

— Ты просто слишком хорош, — ответила она.

— Ага. Или они просто не успели отойти после прошлого матча.

Они шли не торопясь. Где-то вдалеке слышался смех и разговоры — другие ученики тоже возвращались в замок.

— В следующий раз будем играть со слизеринцами, — сказал Гарри небрежно, — если они найдут нового ловца, конечно. Слышал, до сих пор не могут никого найти.

— Да, возможно, — тихо ответила Гермиона.

Она смотрела на дорогу, и Гарри заметил, что она напряглась. Он хотел спросить, что случилось, но она уже заговорила:

— Я видела Министра вчера, когда была в теплицах. Он шёл с Макгонагалл в сторону хижины Хагрида. Я сразу подумала: как Хагрид собирается прятать Когтелапа от него? Но он резко остановился и они ушли обратно в замок. Может, у него были срочные дела в Министерстве.

Гарри усмехнулся:

— Мы как раз собирались выпускать его на прогулку, когда увидели их. Хагрид чуть не поседел. Чудом пронесло.

Она улыбнулась, и Гарри заметил, что она расслабилась. Но он знал, что разговор должен быть о другом.

Они прошли ещё немного, когда она, не глядя на него, вдруг сказала:

— Он пишет мне письма.

Гарри на секунду замолк, но тут же усмехнулся:

— Малфой? Я знаю. Вся школа знает. Ты даже не представляешь, какие слухи ходят.

Она покраснела и кивнула:

— Наверное.

— Вы общаетесь, — сказал он уже тише.

— Да. Почти каждый день.

Гарри хмыкнул, раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос.

— И как он? В смысле… он собирается вернуться? Просто мне интересно, удастся ли нам размазать слизеринцев в этом сезоне.

Гермиона засмеялась — негромко, искренне:

— Не знаю, будет ли он играть. Я не спрашивала.

Они помолчали.

— Он в порядке, — сказала она тихо. — Пишет, что ухаживает за вороном.

Гарри поднял бровь:

— Вороном? Настоящим?

Она нахмурилась:

— Ну не игрушечным же, Гарри.

— Я спросил просто, — засмеялся он, — на всякий случай.

Она улыбнулась.

— Так значит… он в порядке? — спросил он.

— Кажется, да, — ответила она.

— Хорошо, — сказал он, и они снова замолчали.

Гарри смотрел вперёд, на замок, который уже начал подсвечиваться огнями. Ветер стих, и стало тихо.

— Так вы теперь… друзья? — спросил он небрежно, но в голосе чувствовалась осторожность.

Гермиона замялась:

— Я не знаю… наверное…

Гарри почувствовал, как внутри стало тепло.

— Только не зови его за наш стол, — сказал он, улыбнувшись. — Боюсь, другие не поймут.

Она усмехнулась:

— Хорошо.

Они прошли ещё несколько шагов, и она снова заговорила:

— Гарри…

Она запнулась, прокашлялась. Голос был неуверенный, но она продолжала:

— Спасибо.

Он повернулся к ней, чуть приподняв бровь.

— Я не знаю, что всё это значит, — сказала она, глядя перед собой. — Мне сложно говорить об этом. Но… мне стало легче.

Гарри смутился и тоже посмотрел вперёд, не зная, куда деть глаза. Солнце уже почти село, и их тени удлинились.

— Гермиона, — сказал он тихо, — для этого ведь и нужны друзья?

Она взглянула на него, и на мгновение в её взгляде мелькнула та самая, прежняя Гермиона — тёплая, надёжная, живая.

— Да, — ответила она, — наверное, так и есть.

Они улыбнулись друг другу и пошли дальше, плечо к плечу, под лучами заката, которые мягко освещали их путь к замку, где их уже ждали огни, тепло и продолжение вечера.