Резервист (джен)

Конец августа 1999 года

Первые несколько минут Гарри следил за Фэрберном и не видел ничего, чего не сумел бы повторить. Тот прошел над ограждением, сделал широкий круг и плавно опустился к ближним кольцам, даже не пригнувшись к древку. На развороте он поправил рукав. Если бы Гарри не знал, кто перед ним, он решил бы, что человек еще разминается и собирается заняться чем-нибудь интересным позже.

До конца августа оставалось несколько дней. Гарри уже не спрашивал, куда сдавать мокрую форму, и узнавал Бишопа по громкому недовольству еще прежде, чем открывал дверь раздевалки. Бедра больше не ныли после каждого подъема по лестнице, хотя Грэм Белл находил способы напомнить о себе. На полетах удачные куски начали складываться в последовательность, которую иногда получалось повторить.

Фэрберна Гарри видел каждый день. Они переодевались рядом, однажды вместе искали человека, запершего шкаф с чистыми полотенцами. Но задания почти не совпадали: когда первый ловец работал с основной семеркой, Гарри шел к Руку, а во время его собственных разборов Фэрберн уже занимался чем-нибудь другим. Гарри успел запомнить, что тот не любит горячий чай, раньше, чем увидел вблизи хотя бы одну его погоню.

Сегодня на малом поле собрались все трое. Харкер проверял направление ветра по ленте на стойке, Рук раскладывал на скамье три листа с заданиями; ящик со снитчами стоял рядом, и из-под крышки доносилось негромкое шуршание. Никаких рамок для торможения не приготовили. Гарри машинально посмотрел на пустой участок, где они стояли вчера, и с облегчением отвернулся.

— Работаем парами, третий наблюдает, — сказал Рук, когда Фэрберн спустился. Он придержал листы флягой и показал на пометки у края поля. — После поимки возвращаетесь сюда. Если мяч уходит за ограждение, заканчиваем по свистку и выпускаем другой. За деревьями сегодня никого искать не собираюсь.

Фэрберн уточнил свое задание, затем Рук напомнил Харкеру о выходе из неудачной погони. Гарри ждал своей очереди, стараясь запомнить объяснения, но тренер велел ему остаться на земле. Первую пару составляли два старших ловца.

— На что смотреть? — спросил Гарри. Рук уже открыл ящик, и крылья ближайшего снитча задели ему пальцы. — На положение перед появлением?

— И на то, как они его меняют. Выбирайте одного и следите за ним весь отрезок, а не только когда он начнет ловить. — Тренер протянул Гарри дощечку с чистым листом. — Отмечайте моменты, которые захотите обсудить. Потом трудно вспомнить, что именно показалось странным.

Гарри взял карандаш и сел на край скамьи. Рук выпустил снитч, и тот на мгновение завис над открытой ладонью, прежде чем исчезнуть на фоне светлого неба. Харкер сразу поднялся выше колец; Фэрберн остался ниже и стал медленно смещаться к середине. Гарри выбрал его, хотя для наблюдения за Харкером сейчас было бы гораздо меньше препятствий.

Фэрберн смотрел то к дальнему ограждению, то под себя, понемногу перемещаясь. Харкер пересек поле, ушел вниз, вернулся; первый ловец только довернул метлу, оставляя его сбоку. Гарри отметил время по часам у Рука и задумался, что написать дальше. «Летает небыстро» выглядело так, словно он пришел сюда описывать погоду.

Снитч появился возле дальней стойки. Гарри различил его почти одновременно с Харкером и невольно подался вперед; Натан уже снижался, набирая скорость. Фэрберн находился ближе, но летел в другую сторону. Он не развернулся к мячу сразу, и Гарри на секунду решил, что тот вообще не заметил появления.

Вместо разворота Фэрберн заложил короткую дугу. Пока Харкер несся к стойке, он вышел от середины поля к ее основанию, постепенно опускаясь. Снитч дернулся от приближавшегося Натана влево и оказался между ними. Фэрберн вытянул руку, чуть повернул кисть и поймал его почти без изменения скорости; Гарри успел увидеть ладонь только тогда, когда золотой шарик уже исчез в кулаке.

Харкер затормозил и вернулся к Руку. Фэрберн спустился рядом, передал мяч и поправил рукав под перчаткой. Ничего похожего на фотографии с вытянутым над бездной телом не произошло. Гарри посмотрел на пустую строку после своей единственной отметки.

— Что увидели? — спросил Рук. Он не брал у него лист и не смотрел поверх плеча. — Начните до самой поимки.

Гарри рассказал про Харкера у стойки и про дугу Фэрберна. Получилось, что один оказался ближе, а другой дальше, и первый успел поймать; сам он слышал, насколько мало это объясняет. Рук спросил, почему Фэрберн подошел к появлению снитча именно с этой стороны. Гарри вернулся взглядом к полю, но там уже никого не было.

— Не заметил, когда он туда перешел. Я смотрел на мяч. — Гарри перевернул карандаш и стер время, которое ничем не помогало. — Думал, он опоздал повернуть.

— Вы выбрали наблюдать за Джулианом. На следующем отрезке попробуйте не бросать его, когда появится что-нибудь золотое. — Рук забрал дощечку и положил на скамью. — А сейчас поднимайтесь. Посмотрим, что вы заметите рядом с ним.

* * *

Вблизи Гарри различал потертость на правой подножке Фэрберна и полоску загара над воротником. Вдоль древка шла та же клубная отметка, что на его собственной метле. Сравнивать наконечники было бессмысленно, и все же он успел это сделать.

— Готов? — спросил Фэрберн, проверив, что Харкер уже занял место у скамьи. Гарри кивнул, и старший ловец немного отдал метлу назад. — Тогда оставим между собой еще пару ярдов. Юэн не любит, когда мы заканчиваем до того, как он успел отойти.

Гарри отступил. Рук поднял руку, выпустил снитч, и они разошлись, не пытаясь сразу погнаться за исчезнувшей точкой. Слева тянулась изгородь, справа ветер шевелил светлые ленты; поле оставалось тем же, на котором Гарри занимался всю неделю. Только теперь расстояние до колец приходилось делить с человеком, чье положение он невольно проверял чаще, чем собственное.

Фэрберн пошел ниже, и Гарри тоже снизился. Затем старший ловец повернул к дальней границе; там Гарри ничего не увидел, но развернул метлу заранее. После только что просмотренной поимки позволить Фэрберну снова оказаться ближе не хотелось. Тот продолжил путь к изгороди, потом вернулся к середине.

Гарри пришлось поворачивать вслед. Он сердито поправил посадку, заметив, что держит древко слишком крепко; возможно, Фэрберн просто осматривал поле, а он уже начал защищаться от каждого движения. Однако следующий наклон старшего ловца вниз снова заставил его прибавить. В том направлении блеснула пряжка на оставленном у ограждения футляре, и Гарри почти успел принять ее за снитч.

Мяч появился с другой стороны. Гарри заметил настоящее золото на фоне темной крыши склада и рванул к нему, радуясь наконец понятной задаче. Фэрберн находился ближе к середине, но на нужную линию Гарри выходил быстрее; несколько секунд расстояние между ними сокращалось так охотно, что перестало иметь значение, сколько лишних поворотов он только что сделал.

Он догнал Фэрберна на подлете к краю поля. Ветер рвался под ворот, снитч метался впереди, на расстоянии нескольких вытянутых рук; Гарри чувствовал, что еще немного прибавит и окажется первым. Он наклонился ниже. Фэрберн не ответил ускорением, и чужое плечо осталось позади.

Снитч начал уходить внутрь поля. Гарри повернул за ним, сохраняя скорость, но теперь золотая точка смещалась влево быстрее, чем удавалось довернуть метлу. Пришлось резко сбросить ход. Фэрберн, которого он только что обогнал, прошел у него перед носом наискосок, уже направляясь к мячу с другой стороны; Гарри увидел протянутую руку и зачем-то потянулся тоже, хотя между ладонью и снитчем оставалось несколько ярдов.

Гарри спустился раньше и стал расстегивать перчатку, которую не требовалось снимать. До разворота он был быстрее. Мысль повторялась с неприятной настойчивостью, словно Фэрберн нарушил негласное условие, отказавшись состязаться именно там, где Гарри выигрывал.

— Еще один, — сказал Рук. Он взял у Харкера лист, что-то отметил и вернул. — Пока без разбора. Поттер, воду сначала.

Во второй погоне Гарри перестарался с осторожностью и пропустил Фэрберна вперед еще до поворота. Затем снитч исчез на фоне травы; Гарри снизился, а Джулиан остался наверху и нашел мяч раньше. Поймать не успел: снитч вылетел за ограждение, и Рук свистнул.

За третий заход Гарри дважды резко поднялся и один раз почти остановился. Фэрберн оставался на виду, но стоило Гарри выбрать место, как оттуда требовалось перемещаться снова. Когда Рук дал свисток на перерыв, пойманного снитча не было, а усталость уже была.

Гарри взял у Харкера флягу и посмотрел на Фэрберна, обсуждавшего с Руком последний поворот. Тот дышал тяжелее, чем в начале, однако говорил ровно; Гарри ждал, пока перестанет стучать под ребрами. Он не мог вспомнить, когда успел так измотаться.

— Сколько раз ты пошел за ним без мяча? — спросил Харкер. Он держал карандаш над своим листом и, похоже, действительно хотел сравнить ответ с записанным. — Я отметил пять. Может, один раз ты видел что-то раньше меня.

Гарри сбился после второго раза. Фэрберн внизу, Фэрберн у дальней границы, снова подъем; ни в одном случае Гарри не мог бы указать, где увидел снитч. Харкер дописал строчку и отошел к Руку. Гарри остался с флягой и неприятным ощущением, что летал по чужому расписанию, которого даже не замечал.

* * *

У навеса Фэрберн вылил остаток воды себе на затылок и попросил передать полотенце. Потом стал поправлять мокрый воротник; Гарри подал ему завернувшийся край ткани. Заодно можно было спросить о первой погоне, хотя теперь каждый вопрос звучал бы признанием, что он до сих пор не понял собственного проигрыша.

— Ты специально дал мне себя обогнать? — наконец спросил он. Фэрберн перестал тянуть ворот и поднял голову. — Возле склада. Я ведь уже был впереди.

— Ты хорошо вышел на скорость. Я не собирался с тобой там разгоняться. — Он повесил полотенце на спинку скамьи и кивнул в сторону ограждения. — Снитч уже забирал влево, а ты все еще разгонялся. Мне хватило места пройти внутри.

— А если бы он снова пошел вдоль изгороди? Я бы оказался ближе. — Гарри посмотрел туда, где еще недавно едва не уперся в чужое плечо. Фэрберн кивнул, не находя в возражении ничего удивительного.

— Тогда пришлось бы догонять. Или смотреть, как ты его ловишь. — Он вытащил из кармана смятый платок, обнаружил, что тот тоже мокрый, и убрал обратно. — Но пока он уходил внутрь, я шел за ним. Мне не нужно было сначала обогнать тебя.

Гарри вспомнил тот отрезок без удовольствия от набранной скорости. Он действительно обогнал Фэрберна и отметил это раньше, чем заметил изменение пути мяча. Джулиан тем временем сел и стал вынимать из ботинка травинку, явно считая ответ законченным.

— Харкер сказал, я пять раз пошел за тобой без снитча. Ты каждый раз собирался меня обмануть? — Гарри присел на другой конец, поставив флягу между ног. Ему не понравилось слово «обмануть», но заменить его на ходу не получилось.

— Первый раз просто смотрел у изгороди. Ты повернул следом, и я заметил, что перед снижением ты ищешь меня. — Фэрберн вытряхнул ботинок и снова надел. — Второй раз проверил. Пока ты возвращался наверх, мне уже было видно другую сторону поля.

— Я не хотел опять оказаться дальше. Ты с Натаном почти не летел до самого конца. — Гарри разжал пальцы на фляге и добавил, уже понимая, насколько странно прозвучало объяснение: — Мне казалось, нужно держаться поближе.

— Близко тоже можно оказаться с неудобной стороны. Ты подходил ко мне лицом, а я уже смотрел туда, откуда тебе пришлось бы сначала разворачиваться. — Фэрберн поднялся, заметив знак Рука. — Натан, кстати, меня так близко не держит. У него другие неприятные привычки.

Харкер, проходивший мимо, спросил, не собирается ли Джулиан перечислять их до обеда. Фэрберн ответил, что обед тогда придется перенести, и Натан усмехнулся. В разговоре чувствовалось продолжение множества прежних занятий. Гарри остался у скамьи, острее ощущая эти пропущенные дни, чем разницу в возрасте.

Рук принес дощечку и сел рядом. На новом листе он обозначил края поля и попросил Гарри пока ничего не записывать. Карандаш Гарри все равно держал, словно без него наблюдение переставало считаться работой.

— Вы спрашиваете, как он успел к мячу. Начните раньше, с того, где он находится, пока мяча не видно. — Рук положил запасной снитч в карман. — И не ждите, что каждое движение сейчас закончится поимкой. Это не показательное выступление.

* * *

На этот раз Гарри удержал взгляд на Фэрберне даже тогда, когда Харкер внезапно пошел вниз. Это оказалось труднее, чем хотелось признавать: глаза сами искали золото возле чужой руки. Фэрберн не бросился следом. Он сместился ближе, не меняя высоты, и дождался, пока Натан выйдет из поворота с пустой ладонью.

До сих пор Гарри казалось, что первый ловец просто мало двигается. Теперь выяснилось, что почти все время он куда-нибудь перемещался, только понемногу: немного вперед, немного выше, короткий поворот, после которого под ним открывалось место, закрытое стойкой. Гарри потерял бы эти движения среди собственных рывков. С земли он видел, что Фэрберн вовсе не ждет, пока снитч сам подлетит поближе.

Когда ветер прижал ленты к шестам, Джулиан повернул метлу боком к порыву заранее. На другом краю Харкер сделал то же самое чуть позже, но тоже без заметного усилия. Оба знали этот участок лучше Гарри: он обычно замечал сильный воздух по тому, как начинало тянуть рукав. Сейчас ветер только прошел по полю, а два ловца уже продолжали смотреть в разные стороны.

Снитч мелькнул низко над травой. Гарри увидел его краем глаза, но не отвернулся от Фэрберна; тот поднял голову к Харкеру и начал заходить слева. Натан пошел прямо, оставляя противника на внешней стороне. Несколько секунд они двигались почти параллельно. Затем снитч резко сменил высоту, и оба одновременно оказались под ним.

Харкер вытянул руку первым. Фэрберн успел подняться рядом, но пришел на мгновение позже: золотой шарик уже бился у Натана в ладони. Рук свистнул, и Гарри только тогда понял, что все это время ждал, как первый ловец все-таки выкрутится. Никакого последнего невозможного движения не последовало.

— Поздно вышел из-за стойки, — сказал Фэрберн, спускаясь. Он указал на ближнее кольцо, еще прежде, чем Рук задал вопрос. — Решил, что Натан продолжит вниз. Сам отдал ему верх.

Рук уточнил, когда еще можно было изменить заход. Пока они обсуждали это, Харкер протер ладонь о рубашку и вернул снитч в ящик. Он не выглядел человеком, которому позволили добиться успеха. Гарри посмотрел на него с уважением: Натан, похоже, и не рассчитывал, что Джулиан всегда обязан быть первым.

Следующий отрезок продолжался дольше. Мяч показывался и пропадал, не позволяя закончить погоню; поначалу Харкер навязывал Фэрберну низкий путь вдоль ограждения, но затем тому удалось выйти выше. Гарри не заметил точного момента смены. Еще недавно Натан держал удобную сторону, а теперь при каждом новом появлении ему приходилось дольше поворачивать.

Фэрберн ни разу не пошел на полный разгон, пока снитч не выскочил из-за колец к середине. Тогда он ускорился так резко, что Гарри невольно выпрямился на скамье. Только что перед ним был ровный, почти неторопливый полет — и вдруг несколько ярдов исчезли, Джулиан уже уходил вниз, выставив плечо, а Харкер опаздывал даже начать ответное движение.

Поимка сорвалась: снитч метнулся под древко. Фэрберн убрал руку, не пытаясь удержать прежний наклон, и на следующем развороте оказался за мячом снова. Харкер успел приблизиться, но теперь догонял, тогда как Джулиан уже выбирал место для нового движения. Вторая попытка закончилась без броска всем телом. Он поймал снитч перед собой и вернулся к земле, пока Натан еще гасил скорость.

После первой пары Гарри почти решил, что от него требуется летать медленнее. Однако Фэрберн только что медленным не был: весь разгон пришелся на несколько нужных секунд, а после неудачи не понадобилось собирать себя заново. Гарри вспомнил пять лишних рывков, которые насчитал Харкер, и потер край дощечки.

Рук спросил, что изменилось перед последним появлением. Гарри начал объяснять про высоту, запнулся и попросил показать на поле. Подлетев к стойке, он обнаружил, что часть ограждения за ней исчезает. Стоило сместиться на несколько ярдов — и скрытый участок снова был виден.

— Джулиан вышел от кольца раньше, чем там появился снитч, — сказал он, вернувшись. Фэрберн стоял рядом, снимая перчатки. — Он не знал, куда пойдет мяч. Просто уже видел обе стороны, а Натану пришлось повернуть, чтобы посмотреть за ним.

— Здесь — да, — ответил Рук. Он забрал дощечку, не добавляя к ответу ничего торжественного. — А теперь вспомните, сколько раз вы сами за этим кольцом оставались. После обеда поменяем стороны, чтобы вы не выучили одно удобное место.

* * *

В столовой Гарри занял место рядом с Кэботом и едва не опрокинул стакан, показывая дугу над собственной тарелкой. Майлз успел его подхватить и переставил ближе к себе. С другого края Брук спросила, почему ловцам нельзя обсуждать полеты карандашом, как остальным людям; Кэбот заметил, что карандаш Гарри, вероятно, тоже собирался бы разгонять между тарелками.

Гарри засмеялся и убрал руки под стол. Он только сейчас понял, с каким нетерпением начал рассказывать: ни одной поимки у него не было, а утро все равно хотелось пересказать. Кэбот выслушал про Харкера и спросил, работали ли они у ближних колец. Получив ответ, он кивнул: с другой стороны той же стойки у него регулярно исчезал партнер, которому следовало отдавать передачу.

За соседним столом Фэрберн спорил с Бишопом о давнем выезде. Загонщик уверял, что первым перепутал двери именно Джулиан; тот соглашался с дверями, но отказывался отвечать за всех, кто пошел следом. Их перебивали и смеялись раньше, чем рассказ успевал закончиться. Гарри доел, стараясь удержать в памяти утренний разгон.

На поле они вернулись втроем. Харкер нес метлу на плече, Фэрберн проверял написанное в своем листе, а Гарри по дороге пытался решить, что именно станет делать иначе. Обещать себе меньше дергаться было легко. Куда труднее оказалось представить, где находиться вместо того, чтобы дергаться.

Рук начал с пары Гарри и Харкера. До первого появления снитча Гарри следил за всем сразу, старательно поворачивая голову: кольца, изгородь, Натан, снова кольца. Через несколько минут заболела шея, а Харкер все равно оказался ближе к мячу. Гарри пошел наперерез, почти достал и потерял снитч под чужим локтем; по свистку пришлось возвращаться с пустой рукой.

— На что вы смотрели у дальней стойки? — спросил Рук. Гарри перечислил то, что успел проверить, и тренер указал на поле. — А увидели что? Натан куда двигался в то время?

Гарри открыл рот и закрыл. Он хорошо помнил, что посмотрел на Харкера, но не мог сказать, набирал тот высоту или уходил в сторону. Рук не стал объяснять все заново. Он попросил в следующем отрезке хотя бы один раз заметить, в какую сторону противнику будет удобно начать погоню, и больше пока себе ничего не добавлять.

С Фэрберном Гарри сначала опять вернулся к прежнему. Тот опустил нос метлы, Гарри приготовился снизиться и только потом посмотрел, куда направлено чужое лицо. Джулиан смотрел вбок, за кольца, а не вниз; Гарри остался на высоте. От этого решения ничего немедленно не произошло. Несколько секунд он даже чувствовал себя глупо, будто с опозданием не поддался на шутку, которую уже перестали рассказывать.

Потом Фэрберн ушел к середине. Гарри не двинулся следом, однако теперь край поля оставался у него за спиной, и для нового обзора пришлось повернуть. На этот раз он сделал это до появления мяча. Впереди открылись кольца, справа — темная крыша склада; Фэрберн оказался слева и чуть ниже, видимый без необходимости выворачивать шею.

Снитч появился между ними, далеко впереди. Гарри не увидел его первым, зато начал погоню почти одновременно: метла уже смотрела туда, куда требовалось лететь. Он пригнулся и ощутил знакомое давление воздуха на лицо, но сейчас ему не пришлось сначала возвращать потерянную высоту. Фэрберн приближался сбоку. Гарри различал его на краю зрения, не отдавая ему всего внимания.

Золотой шарик ушел вправо. Гарри повернул раньше, чем успел разогнаться до предела, и на коротком участке оказался внутри дуги Фэрберна. Тот поднял нос метлы, меняя заход; Гарри заметил движение и впервые за весь день понял, что Джулиану пришлось поправить путь из-за него. Не потому, что он подрезал или помешал. Просто удобное место уже было занято.

Это длилось недолго. Гарри слишком широко вышел из следующего поворота, а Фэрберн сохранил высоту и достал снитч после короткого снижения. Гарри видел почти всю поимку: наклон плеча, протянутую руку, плавное возвращение корпуса. Он тоже мог бы потянуться, но до мяча было далеко, и на этот раз рука осталась на древке.

На земле Рук спросил, что Гарри изменил. Тот начал с последнего широкого поворота, но тренер вернул его к началу; пришлось говорить не о том, почему снова не поймал, а о нескольких секундах, в которых все получилось иначе. Гарри показал на участок между кольцами и складом. Объяснить оказалось непросто, но он хотя бы помнил, куда смотрела собственная метла.

— Теперь вижу, что вы попробовали, — сказал Рук. Он сделал пометку и повернулся к Фэрберну. — Джулиан, следующий с Натаном. Поттер, посмотрите, как они выйдут с той же стороны.

Гарри отошел к скамье, не испытывая прежней досады оттого, что его снова оставили наблюдать. Хотелось проверить, совпадет ли чужой заход с тем, что он только что почувствовал сам. Совпадение обнаружилось лишь наполовину: Харкер начал выше, Фэрберн взял другой путь, и удобное место Гарри быстро осталось у обоих за спиной. Пришлось забыть о готовом ответе и смотреть дальше.

Рук вернул каждому его лист. Харкер прочел свои пометки, Фэрберн попросил дополнить время одного отрезка; Гарри получил утренние пустые строки и два вопроса на полях. Ответить следовало перед завтрашней работой, пока движения еще не смешались в памяти.

Оставшись у ящика, Гарри хотел спросить Фэрберна, сколько лет понадобилось, чтобы так летать. Вопрос казался важным еще утром; теперь любой ответ — три года, пять, вся жизнь — ничем не помог бы выбрать положение возле колец. Он спросил вместо этого, когда Джулиан заметил его на внутренней стороне последней погони.

— Перед самым поворотом. Мне пришлось брать выше, иначе мы пришли бы в одно место. — Фэрберн поставил метлу в стойку и снял флягу с крючка. — Только потом ты ушел слишком далеко наружу. Я снова смог опуститься.

Гарри кивнул, вспоминая тот участок. Фэрберн уже шел к корпусу: у него оставался разговор с Торном, не связанный с успехами третьего ловца. Харкер ушел раньше. Гарри убрал свой лист и понес к складу край ящика, который Рук попросил помочь перенести.

* * *

Дома Кричер спросил, подавать ли ужин в гостиной. Гарри согласился, собираясь устроиться в кресле, но, пока эльф возился с подносом, разложил на столе бумаги и все-таки сел на обычный стул. На листе Рука стояло: «Где вы искали соперника?» Под ним было достаточно места для ответа, только ответ никак не получался коротким.

Рон появился в камине, когда Гарри уже успел оставить на пергаменте масляное пятно. Друг сразу спросил о Фэрберне; услышав про погони, присвистнул и придвинулся к огню так, что часть лица скрылась за решеткой.

— А ты хоть раз был рядом? Не когда начинали, а потом. — Рон спросил это с искренним интересом, без попытки сделать проигрыш приятнее. Гарри рассказал про последний заход и показал рукой, где пришлось подняться Фэрберну.

— Подожди, у меня справа стена. Я половину не вижу. — Рон качнулся, выбирая другое место в огне, и Гарри опустил руку, засмеявшись. — Лучше при встрече покажешь. Только не на маминой скатерти, она после наших колец все еще считает полотенца.

Гарри обещал обойтись без скатерти. Потом Рон рассказал о Флинте, который утром трижды заставил его описать одну и ту же атаку, всякий раз спрашивая о другом охотнике; к третьему вопросу Рон уже не помнил, где стоял сам. Они немного посмеялись над тем, как за лето разучились рассказывать о квиддиче. Перед тем как уйти, Рон напомнил про выходной и велел привезти карточки, которые Гарри ему до сих пор не отдал.

После разговора Гарри отложил для Уизли две карточки. На верхней он поднимал мантию с собственной фамилией; Гарри проверил, не помялись ли края, и убрал снимки в сумку. Затем вернулся к листу Рука, возле которого Кричер оставил чистую салфетку.

Сначала Гарри написал, что слишком часто смотрел на Фэрберна. Перечитал и зачеркнул: после обеда он тоже смотрел, но хотя бы иногда понимал, что видит. Пришлось нарисовать край поля, кольца и место, где чужой поворот заставил его броситься вниз. От одного этого кружка потянулось несколько разных линий.

Гарри остановился над ними, затем дописал сбоку вопрос о том, чего не успел заметить у дальней стойки. Завтра следовало спросить Рука именно об этом, не о том, когда наконец получится догнать первого ловца. Он отодвинул чернильницу от тарелки, притянул еще один лист и начал рисовать тот же участок с другой стороны.