Ты скажешь мне правду (джен)

Канцелярия работала как часы: сухие лица, ровные голоса, ни одного лишнего слова. Гермиона положила на стол папку с анализом, протянула бланк с отметкой о приёме и расписалась там, где указали.

— Срок рассмотрения — три рабочих дня, — сухо сказала чиновница, не поднимая глаз.

Три дня. Раньше это казалось вечностью. Теперь одним мгновением. Потому что после этого пути назад не будет.

Она вышла в коридор и на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание. Всё было сделано правильно: копия у Драко, резервный кристалл спрятан в тайнике под половицей в её кабинете, оригинал в системе. Если папку «потеряют», следы останутся.

Драко ждал её у лестницы. Не рядом, а чуть в стороне, будто просто проверял расписание на стене.

— Сдала, — тихо сказала Гермиона, поравнявшись с ним.

— Знаю, — так же тихо ответил он. — Видел, как ты вошла. И как вышла.

Они не стали говорить дальше. В этом коридоре слова были опасны. Достаточно было взгляда, короткого кивка и они разошлись в разные стороны.

А вечером пришёл вызов. Не записка, не письмо — официальное извещение с печатью: «Мисс Г. Грейнджер. Явиться на внеочередное заседание Совета. Тема: учёт изъятых артефактов. Время: 10:00». Подпись — личная. Почерк Риддла.

Гермиона перечитала извещение трижды. Это не было приглашением. Это был вызов на поединок.

Зал совета выглядел так же: мрамор, тяжёлые портьеры, запах воска. Но сегодня воздух был гуще, будто в нём висело ожидание удара.

Риддл сидел на возвышении, спокойный, почти расслабленный. Люциус — рядом, прямой, как лезвие. Яксли нервно постукивал пальцами по столу. Долохов смотрел на Гермиону так, будто уже знал, чем всё закончится.

— Мисс Грейнджер, — голос Риддла прозвучал ровно. — Вы представили анализ расхождений в учёте артефактов. Прошу, объясните суть ваших выводов.

Гермиона встала. Голос не дрожал. Она заранее отрепетировала каждую фразу, каждую паузу.

— Суть в том, что в системе учёта существуют два параллельных потока, — сказала она. — Публичный, который фиксируется в журналах и доступен для проверки, и внутренний, который отражает реальное распределение. Расхождения между ними касаются не мелких предметов, а ключевых артефактов. В частности, перстня с тёмным камнем, связанного с родом Певереллов.

Долохов фыркнул.

— И что? Мы живём в военное время. Решения принимаются быстро.

— Быстро — не значит незаконно, — спокойно ответила Гермиона. — Если мы отказываемся от процедур контроля, мы отказываемся и от легитимности. А без легитимности власть держится только на страхе.

Риддл чуть наклонил голову.

— Любопытная философия, мисс Грейнджер. Продолжайте.

— Я продолжу фактами, — сказала Гермиона и достала из папки листы. — Вот запись из публичного журнала: «перстень передан по личному распоряжению». Без номера, без подписи, без контроля. А вот из внутреннего реестра: «перстень направлен в личную коллекцию Тёмного Лорда». Разница не в формулировках. Разница в том, что один документ скрывает правду, а другой её подтверждает.

Люциус впервые поднял глаза на неё. Он смотрел на неё с холодным интересом.

— Вы утверждаете, что эти данные достоверны?

— Да, сэр, — ответила Гермиона. — Внутренний реестр ведёт отдел внутреннего контроля. Его данные используются для принятия решений, но не публикуются. Я сравнила оба источника и зафиксировала расхождения.

Яксли резко встал.

— Это недопустимое вмешательство! Доступ к внутреннему реестру строго ограничен!

— Доступ был получен в рамках проверки, назначенной самим Тёмным Лордом, — спокойно сказала Гермиона. — И я действовала в пределах своих полномочий.

В зале повисла тишина. Риддл смотрел на неё так, будто пытался увидеть не слова, а то, что за ними.

— Вы очень точно следуете процедурам, мисс Грейнджер, — произнёс он наконец. — Почти безупречно.

— Спасибо, милорд, — ответила она. — Именно поэтому мои выводы нельзя игнорировать.

Он улыбнулсяне так, будто оценил острое лезвие.

— Хорошо. Пусть протокол зафиксирует: анализ мисс Грейнджер приобщён к делу. И пусть она подготовит рекомендации по устранению расхождений в учёте. Срок — один день.

Это не было победой. Но это было признание: её слова услышали. И не смогли просто отвергнуть.