Бесценное чувство (гет)

— Посторонись!

Карета резво пронеслась по мостовой, расплескав лужи. Колёса с грохотом угодили в очередную выбоину, заставив экипаж опасно качнуться в сторону. Прохожие торопливо шарахались к стенам домов, осыпая нас недовольными криками.

— Эй! — я отворила крохотное окошечко за своей спиной и сердито бросила: — Ганс! Спокойнее!

А затем обернулась к Азалии.

— Помнишь ту сумму, что ещё в середине месяца отправил Лобов?

Девушка кивнула, огненные кудряшки забавно дрогнули.

— Так вот, сейчас вернёшься в Сад, возьмёшь все эти деньги и отвезёшь в наш приют. Предупреди, что скоро у них будет пополнение. Пусть готовят пелёнки. И, кстати, возьми Гортензию с собой. Оставь её там на пару дней. Врач сказал — нужен свежий воздух, заодно посмотрит комнаты, пообщается с детьми.

— Но... — Азалия удивлённо хлопнула глазками. — Вечер же уже... Неблагоразумно ли будет...

— Я не спрашивала твоего мнения, а велела собираться, — нетерпеливо перебила я. — Они предупреждены и уже ждут. Останешься с ней на день, поможешь освоиться, а потом вернёшься.

Карета качнулась, наехав на дыру в мостовой. Мы синхронно подпрыгнули вверх. Я потёрла ушибленное место, а затем, обернувшись, ударила веером по стеклу.

— Назови хоть одну причину, почему я до сих пор не уволила этого идиота?

— Госпожа, вы сами велели ему домчать нас от пригорода до поместья господина Лобова чуть ли не за считанные минуты. А путь, между прочим, неблизкий... — Девушка смущённо посмотрела на свой подол, а потом тихо поинтересовалась: — Вы так и не скажете, зачем мы были у поверенного?

Я поправила шляпку, мельком взглянув на вечернюю столицу.

— Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь.

Азалия прижала руки к груди и тревожно спросила:

— Что-то случилось? Может, стоит написать господину Смиту?

Карета начала замедляться.

— На кой чёрт?

— Просто... С вами что-то не так, госпожа...

Всё-то она чувствует... Мне захотелось положить свою ладонь на её руку и слегка пожать пальцы, тем самым успокоив нас обеих... Нет. Не стоит устраивать драму на пустом месте, иначе девчонка точно испугается, схватится за мою юбку и никуда не поедет.

— Не неси чушь, Азалия! — Я раздражённо покачала головой, открывая дверцу. — Иди, пересядь в соседний кеб, этот мне ещё сегодня пригодится. И помни, послезавтра жду тебя с первыми лучами солнца.

Взгляд вновь коснулся встревоженного лица помощницы, задержался лишь на миг, а затем обратился к улице. Я ступила на сырую мостовую. Вокруг мгновенно образовалась компания девушек, словно стая пёстрых птиц.

— А нас уже звали! Но без вас мы не пошли!

— Ещё бы!

Я направилась к широкой лестнице, и девушки тотчас двинулись следом. Перестук каблуков за спиной напоминал шаги маленького войска — моего собственного, вооружённого лишь улыбками, шёлком и кружевами. Остановившись перед открытыми дверями, я грозно проворчала через плечо:

— Хватит работать спустя рукава. Сегодня каждая из вас должна провести ночь со своим клиентом и наутро принести мне хорошие деньги. Таскайте его по ресторанам или верните в молодость, уговорив снять комнату в дешёвом отеле. Но учтите, увижу вас ночью в собственных постелях — выгоню! Всем ясно? Отлично. Что ж, а теперь идёмте веселиться!

Девушки поспешили в зал, на ходу перешёптываясь и едва сдерживая смешки. Я задержалась у входа и скользнула взглядом по вечерней мостовой. Кебы один за другим отъезжали от поместья, растворяясь в потоке экипажей, и лишь один по-прежнему стоял неподвижно в нескольких шагах от ворот. Ганс спрыгнул с козел, разминая ноги. Он поправил козырёк своей кепи, закурил махорку и выпустил в небо тонкую струйку дыма. Я отвернулась, заходя внутрь. Что ж, пусть отдохнёт. Впереди его ждёт долгая дорога.

Цветы рассыпались по гостиной. Разговоры о политике потонули в девичьем смехе, яркие платья разбавили однообразие чёрных пиджаков. Зашуршали юбки, зазвенели бокалы — привычно чинный приём в одно мгновение ожил.

— Как я рад, что вы и ваши прекрасные цветы навестили мой скромный вечер. — Николай Лобов коснулся губами шёлка моей перчатки.

— Ну что вы, Николай, — усмехнулась я. — После нашего вчерашнего завтрака было бы крайне неразумно разочаровать вас.

— Вот как. Могу ли я предположить, что вы приняли верное решение?

— Оставить Лилию без обещанных драгоценностей стало бы трагедией пострашнее прорыва Стены. А вот, кстати, и она.

Девушка возникла между нами так внезапно, словно материализовалась из воздуха. Она подхватила Лобова за отвороты пиджака и потянула за собой.

— Идёмте, дорогой! Я так по вам соскучилась!

Спустя час я оказалась среди мужчин, которых со всех сторон окружали мои цветы.

— Уж что-то вы одна без бокала. — Лилия подлетела ко мне, протягивая напиток.

— И в самом деле, — усмехнулась я. — Какая оплошность, господа. Вас, видимо, так завлекли мои цветы, что вы напрочь забыли о садовнике.

Я приняла бокал и сразу почувствовала под донышком спрятанный ключ. Камень на кольце звонко ударил по стеклу, привлекая всеобщее внимание.

— Итак, господа! — игриво воскликнула я, как только гул стих. — Сегодня необычный вечер. В нашем саду появился новый цветок.

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Ландыш поднялась и вышла в центр комнаты, сделав очаровательный книксен.

— Поверьте, любоваться ею — далеко не единственное удовольствие, которое она способна вам подарить, — протянула я, выдержав короткую паузу. — Специально для этого вечера мой цветок приготовил небольшой подарок. Развлекайтесь, господа. Я отлучусь на минуту и приведу себя в порядок. Ландыш, не дай им заскучать.

Лилия схватила Лобова, усадила на диван спиной к двери и с беззаботной наглостью забралась на его колени. Фиалка взяла скрипку и опустилась на подлокотник одного из кресел. Смычок коснулся струн, и комнату наполнила лёгкая, игривая мелодия. Веер резко раскрылся в руках Ландыш, моментально привлекая к себе всеобщее внимание. Мы начали движение одновременно. Ландыш прокружилась на месте, грациозно взмахнув юбками, я поднялась на цыпочки, сделав несколько шагов назад. Рука с веером взлетела к потолку, моя — легла на дверную ручку. Когда танцовщица по-кошачьи плавно прогнулась в спине настолько, что светло-русые кудряшки коснулись пола и комнату наполнили безудержные овации, я закрыла дверь. А вот теперь пора действовать мне.

Стук каблуков по паркету, лестница на второй этаж, торопливый шелест нижних юбок, запертая дверь, шпилька, знакомый едва слышный щелчок, пустой кабинет, стол, тумба, нижний ящик, бланк с логотипом «Ланг», ключ, словно бы невзначай брошенный под стол... Я подняла увесистую папку, оттянула подол и сунула её в заранее пришитый к нижней юбке карман. Ткань тут же упала обратно, скрывая добычу. Выпрямившись, почувствовала, как подол ощутимо потянуло вниз. Тяжёлая, зараза. Мотнув головой, я выскочила из кабинета и побежала вниз по лестнице. В лицо ударил ветер, растрепав по плечам чёрные кудри.

Увидев хозяйку, Ганс молниеносно запрыгнул на козлы. Хлопнула дверца кареты. Щёлкнула плеть.

— Но!

Я одёрнула шторку, вглядевшись в окно второго этажа. Привела цветы в логово гусеницы. Ничего, они умницы, а Лобов не идиот, чтобы причинить им вред на глазах у посторонних. Впереди целая ночь. Что ж, бывало и хуже. Я ударила веером по окошечку:

— Ганс, не стесняйся! Гони что есть мочи!

— Да мне это только в радость, госпожа!

Столица понеслась за окнами разноцветными пятнами. Каменные фасады, вывески, фонари, редкие прохожие — всё смешалось в одну длинную полосу. Чем дальше мы уезжали от центра, тем уже становились дома и тем реже горели фонари. Исчезли нарядные витрины, мостовая стала хуже. Последние городские здания остались позади.

У заставы нас попытались остановить. Я высунула руку из окна, даже не потрудившись показаться сама. Несколько монет быстро перекочевали в ладонь караульного, и ворота открылись, пропуская карету дальше. За окном теперь тянулись поля. Вдалеке темнели крыши деревень, мелькали одинокие фермы, стога сена, редкие огни в окнах. Где-то лаяли собаки. Над всем этим миром, сколько хватало взгляда, возвышалась Стена — серая, неподвижная, чудовищно огромная даже отсюда. Я никогда не любила это уродливое сооружение. При одном только взгляде приходили мрачные мысли о собственной беспомощности. Терпеть не могу это чувство.

Позади мелькнули огни фонарей. Ещё один экипаж выехал на тракт и некоторое время держался следом. Я насторожилась, прижав ладонь к папке под юбкой, и выглянула из окна. Карета не отставала, но у следующего поворота огни резко качнулись в сторону и скрылись за деревьями, свернув к одинокой ферме. Я медленно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Нужно нанять себе охрану. И усилить защиту Сада. Даже если дело выгорит, лишняя безопасность не помешает. Что ещё нужно сделать? Ах да. Как только Азалия вернётся, стоит отправить её в лавку Элизы, пусть заберёт новый заказ. Гортензию оставим до родов в приюте. Найму хорошую повитуху. Ближе к родам дам выходной матерям, они съездят навестить своих детей, а заодно проверят её состояние. И необходимо поднять цены. Господа слишком расслабились. Так не пойдёт, стоит непременно...

Карета внезапно остановилась. Снаружи послышалось ржание лошадей. Я выглянула из окна, окинув взглядом приземистое мрачное здание, затем вытащила папку и следом — часы. К штабу Разведкорпуса мы добрались ровно к двум часам ночи. Неплохо, но всё равно слишком медленно. Необходимо вернуться в столицу к утру.

Одной рукой прижимая папку к груди, а второй придерживая подол пышного платья, я неуклюже выскочила из кареты и мельком взглянула на Ганса:

— Смени лошадей на станции и мигом обратно. Даю десять минут.

За спиной раздался топот лошадиных копыт. Я уверенно зашагала по весенней грязи и встала возле главных ворот. Дежуривший у входа караульный, кажется, успел задремать: заслышав стук каблуков, он вздрогнул, распахнул глаза и недовольно поморщился.

— Эй! Стоять! Куда вы?!

— Мне нужен офицер Смит.

Брови караульного сошлись на переносице.

— Сейчас два часа ночи.

— Благодарю, часы у меня имеются. Где Смит?

Я шагнула к воротам, но солдат тут же преградил мне дорогу.

— Отбой уже был. Посторонним вход на территорию запрещён.

— Ну так разбудите его! Почему мне нужно объяснять вам, что делать?!

— Госпожа...

— Ро... Маргарет Керн.

— Госпожа Керн, я не стану будить командира подразделения посреди ночи только потому, что какая-то дама требует его увидеть.

Я закатила глаза и предприняла последнюю попытку.

— Передайте, что я из столицы. Он поймёт.

Караульный оглядел моё алое платье, растрёпанные волосы и перепачканный после долгой дороги подол.

— Причина визита?

— Личная.

— Тогда приходите утром.

Я нервно усмехнулась.

— Утром, значит? Уверен?

— Что?

— Хорошо. Вот это ближайшее здание — казарма?

— Да, а...

Я сделала несколько шагов назад, задрала голову, набрала полную грудь воздуха и...

— СМИИИИИИИТ!!!

— Ты что? Совсем спятила?!

— СМИИИИИТ, ВЫХОДИ!!! ЭТО Я!!! МААААРГАРЕЕЕЕТ!!!

Я вложила в этот крик всю злость, всё напряжение последних дней. И оно того стоило. В окнах хмурого здания один за другим начали загораться огоньки. Послышался скрип открывающихся окон и ставен. Тишину ночи нарушили звонкие голоса:

— Кто это?

— Вы к нам на службу? В отряд Смита? Эх, жаль, я не в нём!

— Я не Смит, но тоже могу выйти!

— Эй, Боулс, чего там у тебя? — донёсся бодрый, хоть и немного заспанный женский голос.

В одном из окон появилась растрёпанная девушка. Она нацепила на нос очки и недоумённо меня оглядела.

— Да какая-то сумасшедшая приехала к Смиту!

— Не с той стороны кричите, дамочка, — усмехнулась она. — Ладно, сейчас позову. А вы все быстро спать! — прокричала она сослуживцам, высунувшись по пояс. — Вот же! Словно никогда женщин не видели!

Девушка исчезла, а караульный, всё ещё поглядывая на меня с нескрываемым раздражением, отвёл подальше от ворот — видимо, решил, что одного представления на сегодня вполне достаточно. Любопытство обитателей штаба быстро угасало. Один за другим силуэты пропадали из окон, закрывались ставни, гасли свечи. Вскоре здание вновь погрузилось в сонную темноту. Исчез последний огонёк. Вокруг стало совсем тихо, пока... за воротами не послышались до боли знакомые шаги. Тяжёлый засов с металлическим скрежетом пришёл в движение, и створки медленно разошлись. В проёме появилась высокая фигура. Она медленно направилась мне навстречу, по пути кивнув караульному. Тот тут же отдал честь и поспешил занять своё место. Мои пальцы сжали кожаный переплёт.

Эрвин встретил меня не с радостью (впрочем, кто бы сомневался?). Внимательный взгляд пробежался по растрёпанным волосам, напряжённому лицу, съехавшему набок плащу, а затем опустился на руки. Ни замешательства, ни удивления, ни смятения — ничего. Пару невыносимо долгих секунд я вглядывалась в его лицо, а затем разинула рот от удивления.

— Это подлинники Лобова? — быстро спросил Эрвин.

— Давно ты понял?

— Когда ты их украла?

— В Тросте? Ты понял ещё в Тросте?

— Лобов в курсе?

Я отвела взгляд в сторону, поджав губы.

— Так вот зачем ты тогда приехал. Хотел подловить на лжи? Ждал, что сломаюсь?

— Он знает, что ты здесь?

— Хотел просто увидеть, значит, да?! Ах ты ублюдок!

Эрвин взял меня за предплечья, слегка сжав тонкую ткань платья.

— Маргарет, он в курсе, где ты?

Я подняла голову, с вызовом посмотрев ему в глаза. Короткая пауза. Эрвин вгляделся в моё лицо, затем опустил руки, обернулся и крикнул караульному:

— Боулс, иди разбуди командующего. Скажи, что к нам приехал человек из столицы и ему нужно укрытие. Пусть приготовят комнату.

Я поднялась на цыпочки и крикнула через плечо офицера:

— Отставить, Боулс.

Караульный замер, с опаской поглядев на старшего по званию, а затем отошёл на безопасное расстояние, посчитав нужным не задавать лишних вопросов.

— Отставить? — переспросил Эрвин, нахмурившись.

— Да. Мне нужно срочно вернуться в столицу.

— Нет. Ты останешься здесь.

Ответ прозвучал ясно, спокойно и беспрекословно.

— Видишь на моей груди крылья? Так вот и не указывай, что делать. Бери свои доказательства. — Я со злостью вжала документы ему в грудь. — И оставь уже меня в покое!

Ветер пронёсся по улице, взметнув растрёпанные локоны. Я резко обернулась и подхватила подол юбки. Шаг, второй. Третий... Чёрт! В груди вспыхнул огонь негодования. Сжёг папку, приехал, обнял... Хитро, Смит. Даже для тебя это слишком! Ни один мужчина не использовал меня настолько грязно!

— Посмотри на меня.

Ноги замерли. Приподнятая юбка с тяжёлым шелестом ударилась о щиколотки. Я глядела на сонную улицу, не в силах пошевелиться.

— Маргарет.

За спиной послышались шаги. Он остановился рядом. Достаточно близко, чтобы я слышала его тихий голос, и достаточно далеко, чтобы не нарушить приличий.

— Я уже сказал тебе, зачем приехал тогда. Хватит. Я сжёг дело, ты привезла документы. То, что произошло потом, к нашей сделке отношения не имело. Сейчас я приказываю тебе остаться здесь, пока не буду уверен, что ты в безопасности. А после — не стану удерживать. Даже если предпочёл бы обратное.

Я молча смотрела вдаль, осмысливая его слова. Кажется, в устах Эрвина Смита это и было признанием чего-то очень важного... Глубокий вдох. Я обернулась и тихо произнесла:

— Об этом позже, есть дела поважнее. Эрвин, он собирается тебя убить. Думаю, организует покушение. Действовать начнёт скоро, учитывая, что документы у тебя.

Вдалеке послышался топот коней.

— Сейчас меня куда более волнует твоя жизнь.

— Я не останусь, Смит.

Густые брови Эрвина вновь сошлись на переносице.

— Что за глупое упрямство, Маргарет? — строго отозвался он. — Что происходит? Он угрожал тебе, если не вернёшься?

— Угрожал. Но не мне.

Из-за угла показалась карета. Я накрыла голову капюшоном и быстро заговорила, не давая Эрвину вставить и слова:

— Ты забываешь, что я десять лет кручусь в этом обществе. И знаю рычаги давления. Думаешь, хозяйке борделя угрожали лишь раз в жизни?

Кеб замер за моей спиной. Разгорячённые лошади ударили копытами о землю, требуя немедленно отправиться в путь. Эрвин вытянул руку, но я увернулась, проворно открыла дверь и села в карету. Моя ладонь опустилась на крепкое плечо.

— Я до сих пор уверена, что всё в этом мире держится только на деньгах. Люди покупают и продают друг друга. Используют, не боясь последствий, но теперь... То, что я испытываю к тебе... Чёрт возьми, Эрвин, понятия не имею, что это за чувство, но в одном уверена точно... оно бесценно. Вот только за то, что я выбрала познать его, не должны платить другие. Ты сам показал мне, насколько я сильна. Именно я — Маргарет. Ну? Доверься, прошу.

В больших голубых глазах мелькнула едва уловимая тень сожаления.

— Я жду от тебя письма. Сразу.

— Слушаюсь, офицер Смит.

Я чуть наклонилась и быстро поцеловала его, а затем выпрямилась, спрятав лицо в тени экипажа. Эрвин закрыл дверь и кивнул Гансу. Лошади сорвались с места.

* * *

Когда я вошла в кабинет Лобова, за окнами уже занимался рассвет. Первые полосы света легли на стол, пол и открытый ящик тумбы. Он сидел спиной к двери, развалившись в кресле. Рука поднесла стакан к губам, но замерла на мгновение, услышав шелест нижних юбок.

— Я вас ожидал.

Голос прозвучал глухо, но спокойно.

— Не спешите заряжать ружьё, Николай. Я пришла поговорить, а не умирать.

Я направилась вглубь кабинета, встала за спинку соседнего стула и облокотилась на него локтями. Лобов показался мне задумчивым, измотанным и старым. Казалось, эта ночь отобрала у него несколько лет. Дело в исчезнувшем компромате или его так утомили мои девушки?

— Предполагаю, вы уже поняли, куда делись ваши бумаги?

Лобов не ответил. Он всё же сделал глоток и медленно поставил стакан на стол.

— Вы проиграли, Николай. Эрвин настроен серьёзно. От вашей репутации мало что останется. Придётся сменить апартаменты и перебраться на север столицы. Там ведь находится тюрьма Митраса?

— А вы продолжите свою беспечную жизнь в объятиях разведчика... — Лобов криво усмехнулся. — Я ведь давал вам шанс...

— Бросьте пустые угрозы, — я раздражённо цокнула языком. — Лучше послушайте предложение мудрой женщины. Предлагаю сделку: я уговорю Эрвина не передавать дело Закклаю, взамен вы не будете вмешиваться в финансирование Разведкорпуса, оставите Смита в покое и навсегда забудете дорогу в мой Сад. В вашем положении это наилучший исход.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Лобов посмотрел в сторону окна, а затем перевёл свой взгляд на меня. Стало неприятно от тяжести этих маленьких серых глаз, но я выдержала, не отвернувшись.

— Как любопытно. Вчера вы ещё выбирали между нами, а сегодня уже распоряжаетесь решениями Смита.

Я знала, что аргумент был слабым, поэтому лишь пожала плечами и беззаботно отозвалась:

— Других предложений у вас всё равно не имеется. Знаете, мне-то, собственно, плевать. Это вы скоро попадёте под следствие — не я. Ещё и к Закклаю, бр-р-р. — Я демонстративно поёжилась.

Во взгляде Лобова мелькнуло что-то недоброе.

— Не спешите заглядывать так далеко, Роза. До следствия ещё нужно дожить.

— Кстати, спасибо, что напомнили. Совсем вылетело из головы: вы же мне угрожали!

Я выпрямилась и села на стул. Складки запылённой юбки волнами разошлись по сторонам.

— Понимаю. Я для вас теперь как титан у открытых ворот — слишком большая проблема, чтобы просто отвернуться и надеяться, что она уйдёт сама.

— Как вы догадливы.

— Благодарю. Вот только знаете, вчера перед вашим великолепным банкетом я заехала к своему поверенному и оставила письмо с условием: если завтра до шести вечера не появлюсь у него лично, письмо следует отправить по конкретному адресу.

Лобов замер.

— Вы наверняка жаждете узнать, кому? Что ж, не стану томить. Вашей любимой и до ужаса ревнивой жене. В нём подробно описано, где вы проводите вечера, сколько денег оставляете в Саду, а также пикантные подробности от Лилии о фантазиях, которые, вероятно, даже не снились уважаемой женщине из столь знатного рода. И, кстати, забирать письмо я не стану. Оно так и будет лежать у поверенного. Поэтому, если вы когда-нибудь решите воплотить задуманное или, чего хуже, снова начнёте угрожать моим детям, будет достаточно одного визита проверенного человека, чтобы конверт оказался в нужных руках.

Солнце взошло, но кабинет всё равно казался до ужаса тёмным. Тишина между нами стала плотной, почти осязаемой и настолько противной, что впервые захотелось нарушить её самой.

— Думаю, ваше молчание красноречивее любых слов. — Я поднялась, расправив юбки, и сделала два шага в сторону выхода. — Прошу простить, на завтрак не останусь. У меня была крайне насыщенная ночь, мечтаю о постели.

Поравнявшись с Лобовым, я мельком взглянула на его лысину и тихо произнесла:

— Мой милый, вы так заигрались в свои игрушки, что забыли, с кем имеете дело. Я — Роза, а не собака.

Я собиралась отойти, как вдруг пальцы аристократа железной хваткой сомкнулись на моём запястье.

— Знаю, Роза. А я — Николай Лобов. И до сегодняшнего дня вы понятия не имели, с кем связались.