Судьба/Сердце Хаоса (гет)

Дом встретил меня тишиной. Тихо покачивалась на ветру створка ворот. В саду горели огни, светилась лампа над крыльцом. Всё было мирно и беззаботно.

Но Порог дёргался.

Одним движением я слез с мотоцикла и побежал в сторону дома. Входную дверь не открывал — снёс её с петель всплеском сырой праны. И бежать, бежать — в сторону, где всё ещё теплилась жизнь. Где-то позади за мною следовал Людвиг, но я не оглядывался. Я боялся не успеть.

Я ворвался в мастерскую и увидел Тейлор, обмякшую в кресле перед компьютерным столом. Вернее, не совсем Тейлор. По ней как будто шла рябь, то возвращая прежний облик, то меняя его... нет, не до неузнаваемости. Черты лица вполне угадывались. Но волосы волнами меняли цвет, то возвращаясь к тёмному с синевой, то становясь лазурными.

— Слуга? — обронил-таки догнавший меня Людвиг.

— Даже если, — я сжал ладони в кулаки. — Это Тейлор. Порог не ошибается. Потом будем разбираться.

Я подошёл ближе, подхватил Тейлор на руки... Вернее, попытался. Руки прошли сквозь неё, как сквозь дымку.

— Ох... Альберт... — прошептала она, едва приоткрыв глаза. — Холодно...

Я долго не думал — отпустил прану на полную, как делал раньше только в пределах замкнутого барьера лаборатории. В воздухе тут же образовалась противная пепельная взвесь. Компьютер заискрил и погас, где-то что-то рухнуло — полки рассыпались прахом. Но мне было плевать — нужно было удержать Тейлор. Любой ценой.

— Людвиг, помогай! Нужен замкнутый барьер, удержание!

— Принято. Делаю. ¡Traza la linde, ceniza mía! De aquí no sale nada. ¡Hasta aquí y no más allá!

— Surge, limes cineris. Hinc nihil exeat. Terminus! — вторил ему я, и цепи отозвались болью. Чёрт, это было очень больно — удержание никогда не было нашим сильным местом. Но вот сверкнули тусклым алым светом глифы на полу, и волны изменения, что шли по внешности Тейлор, замедлились.

— Что... Что происходит? — подала наконец голос Тейлор. Её взгляд сфокусировался, она попыталась встать, но тут же рухнула обратно в кресло.

— Это мы у тебя должны спросить, — хмыкнул Людвиг.

— Помолчи. У нас времени — минуты. Тейлор, ответь, ты Слуга? Да или нет?

— Да.

— Что удержит тебя в этом мире?

— Контракт... — её взгляд забегал. — Подожди, ты что, хочешь...

— Прах и пепел, да! Что нужно делать?

— Протяни руку, — прошептала она. Я тут же повиновался.

Она коснулась тыльной стороны моей ладони. Руку тут же пронзила короткая вспышка боли, и часть праны, что сейчас рассеивалась бесцельно по комнате, утекла куда-то ещё.

— Контракт заключён, Мастер, — Тейлор легонько улыбнулась, после чего потеряла сознание.

* * *

С шумом и визгом шин по асфальту мотоцикл скрылся за углом, унеся обоих Ашеров. А Широ всё смотрел на кучку праха, что осталась от пепельной твари... Нет, от Мисузу.

— У нас проблемы, — пробормотала Рин. Она только-только пришла в себя, хотя лицо её всё ещё было слегка зелёным. — Её будут искать.

"Конечно, её будут искать!" — вопил про себя Широ, сжимая кулаки. — "Конечно! Чёрт! Ещё двадцать минут назад она была жива!"

— Тосака. Я знаю, тебя учили, что делать в таком случае, — сказала Сакура. Голос её был совершенно спокоен, хотя и мрачен.

— Учили, — так же спокойно ответила Тосака. — Для начала, улики.

— Чисто, — обронил Арчер. — Вернее, минут через десять будет.

— Хоть что-то хорошо, — Рин кивнула. — Дальше — легенда. Тут надо думать.

— А чего тут думать, — пожал плечами Арчер. — К родственникам уехала, допустим, в Мисаки. Всегда так делали.

— Вот так резко?

— Люди иногда делают странные вещи, — вновь пожал плечами Слуга. — Да и к тому же, память можно изменить. Заставь их поверить, что это была прощальная вечеринка. Для хорошего мага дел минут на десять...

— Нет, — подал голос Широ. — Не выйдет. Они уже добрались до дома. Неизвестно, сколько народу УЖЕ знает, что это не так. Править память придётся половине города.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Сакура.

— Нам... — Широ сглотнул. — Да, нам надо отвести от себя подозрения. Мы не сможем решить проблемы города, сидя за решёткой. Нужна версия...

— Я знаю, что подойдёт, — мрачно подхватила Рин. — В городе иногда пропадают подростки. Их уже давно не ищут. Достаточно будет сказать, что мы видели, как она ушла в одиночку...

— Но полоскать нас всё равно будут.

— Значит, надо поверить в это до самой глубины, — отрезала Рин. — Мы же маги. Самогипноз — основа ремесла. Что нам стоит... забыть?

— Нет.

Удивлённый, Широ повернул голову. Ему показалось, или Сейбер что-то сказала?

— Нет, — повторила она. — Это был удар милосердия. И пусть его нанесли не мы, но помнить мы обязаны.

— Тогда помоги нам не забыть, — сказала Сакура.

— Да. Я помогу, — Сейбер кивнула.

Повисла тишина. Никто так и не решился ничего сказать. А ветер тем временем разносил прах, разносил — так что через пару минут совсем ничего не осталось.

— Возвращаемся, — сказала всё-таки Рин. Широ и Сакура ответили ей кивком, и вскоре уже ничего не напоминало о том, что только что на этом месте умер человек.

* * *

Треугольник и знак бесконечности, вписанные в круг — наш родовой герб. Именно его я видел на тыльной стороне своей правой ладони. Он был сложен из тонких красных линий и едва заметно мерцал в такт моему дыханию. Удивительная вещь. Зримое подтверждение, что Тейлор... мда. Что она ещё жива.

Порог дёрнулся. Я поднял голову, проморгался. Похоже, она наконец очнулась.

Людвиг залпом опустошил свою чашку с кофе, после чего спросил:

— Ну что, идём?

— Идём, — ответил я и встал из кресла.

Мы поднялись на второй этаж. Там была комната, которую она занимала. Я отнёс её туда вчера вечером, после чего мы с братом долго думали, стоит ли возводить какие-то ограждающие поля. Сошлись, однако, на том, что не нужно. Порога и Командных заклинаний должно было хватить, если бы что-то случилось.

Я постучал в дверь. Мне ответили едва слышимым "Войдите".

Комната, как и раньше, была залита солнечным светом, что лился из выходящих на юг стрельчатых окон. Было видно, что место толком не обжито, хотя пара мелочей вроде незнакомых книг на полке да стопки блокнотов на столе говорили, что здесь кто-то всё-таки живёт.

Ну и ещё здесь была она. Сидела на кровати, опершись на спинку. Иллюзия, которой она, похоже, была раньше постоянно укутана, ныне отсутствовала. Тёмные с синевой волосы стали лазурными, из причёски торчали кончики заострённых ушей, серо-синие глаза смотрели внимательно, хотя и с усталостью.

— Похоже, настало время начать наше знакомство заново, — Людвиг криво усмехнулся, повернул один из стульев задней частью к кровати и рухнул на него, сложив руки на спинке. Я же замер рядом с дверью, опёрся на стену и сложил руки на груди.

— Да. Настало, — она кивнула. — Слуга класса Кастер этой Войны. Тейлор Эберт... нет, Медея Колхидская.

Людвиг присвистнул.

— Это многое объясняет, — он откинул стул на две задние ножки и принялся покачиваться. — Как давно ты была призвана? Я точно знаю, что твой магазинчик существовал как минимум пару лет. Что ты сделала с оригинальной Тейлор Эберт?

— Семь лет назад, — сказала она, и Людвиг вновь присвистнул. — Оригинальной Тейлор Эберт никогда не существовало. С самого начала это была я.

— Вот значит как. Хорошо. Кем был твой первый Мастер? Он жив?

— Максимилиан Отто Шраер. Нет. Я убила его через год после призыва.

Я поднял бровь. Имя было знакомым.

— Прах и пепел! — Людвиг вскинул руки. — Да это просто утро охренительных откровений! Теперь я знаю, куда делся старина Макс. Земля ему стекловатой.

Тут я мог только согласиться с братом. Макс Шраер был фигурой известной, и половина Часовой Башни боялась попасть к нему в должники. Тех, кто попадал к нему в руки, старина Макс выдаивал досуха. Забирал всё — в том числе жизнь, магический герб и душу.

— Как ты смогла существовать так долго без Мастера? — наконец задал я вопрос.

— Я подключилась к здешним лей-линиям. Тянула понемногу прану, этого хватало на поддержание моего существования. Узлы здесь очень мощные — оттока никто так и не заметил.

Остальное сложилось у меня в голове без всяких подсказок с её стороны. Лей-линии города были покорёжены. Прана начала убывать. То, что я принял за воздействие Сна, оказалось признаками истощения. И ведь мог бы собрать картинку раньше, но... Чёртово пресловутое "но"!

— А желание к Граалю у тебя есть? — вновь подал голос Людвиг.

— Нет. Я просто хочу жить.

— И последний вопрос. Каков твой Благородный Фантазм?

— Разрушитель Правил, — тихо ответила она, и в её руке появился кинжал. Был он богато изукрашен, хитро сделан — лезвие извивалось точно змея — но вот материал... Дрянное, раннее железо, которое ещё называют холодным. Точно не боевая вещица. — Обладает способностью развеивать наложенную магию при попадании. В том числе — связь Мастер-Слуга.

— А Порог он разрушить может? — спросил я.

— Нет.

— Хорошо. Основное мы узнали, — Людвиг кивнул своим мыслям. — Восстанавливайся. А я пока пошёл.

И был таков.

Мы остались в комнате одни.

— Почему? — вдруг задала вопрос... Медея. Мда, не скоро я к этому привыкну.

— Что "почему"?

— Почему вы не прогнали меня? Почему спасли? Особенно когда правда вскрылась...

У меня в голове пронеслись варианты ответов. Потому что ты наш союзник? Потому что показала себя надёжной? Потому что Порог тебя признал? Потому что... что?

Вместо ответа я промолчал. Подошёл к кровати, уселся на неё и обнял Медею. Сначала она слегка опешила, но потом присоединилась к объятиям. Я сжимал её крепко, но нежно, и мои руки не проваливались сквозь неё как в прошлый вечер.

— Понятно, — тихо обронила она.

— Ничего тебе не понятно, — я усмехнулся. — Слуга или нет, Медея или нет, но я знал Тейлор Эберт. И семья моя знала Тейлор Эберт. И мы сошлись на том, что Тейлор Эберт заслуживает жить и быть счастливой.

Сколько мы так просидели, я не запомнил. Но всё же пришлось разорвать объятия. Дела ждали. Особенно — разговор с отцом. Ох и не понравится же ему всё это!

* * *

"А ты слышал, Мисузу к родственникам уехала? Кажется, в Мисаки" — это было первое, что Широ уловил из разговоров в школьных коридорах.

О, сказать, что он был удивлён — значит ничего не сказать. Он знал, был железобетонно уверен, что эта версия была похоронена и никто из них её не выдавал. Но вот, вскрылось.

Первое, что сделал Широ — отправился к классному руководителю Мисузу. Но Хасэгава-сенсей только руками развёл. Да, уехала, мать утром позвонила, предупредила. Почему так резко? Никто не знает. Может, умирающая бабушка захотела попрощаться с внучкой, может, ещё чего.

Так или иначе, Широ добрёл до кабинета студсовета. Сейчас там было удивительно пусто — школьное самоуправление Сон не минул. Он бросил рюкзак у своего стола, уселся за него и принялся разбирать накопившиеся за последнее время бумаги. Их было немного, но они были важные. В первую очередь он просмотрел журнал посещаемости. Отсутствующих было много — процентов тридцать от всех учащихся. Но особенно его внимание приковал столбец "выбыли". Там была Мисузу... и ещё несколько имён. Всего четыре человека. Однако события прошлой ночи заставляли его беспокоиться. Вдруг выбывшие тоже закончили как Мисузу?

Но дальше было больше. Под стопкой просьб о конспектах он обнаружил заявку на регистрацию нового кружка. Уже только одно название его смутило — "Кружок медитации и здорового сна". А подпись инициатора — им оказалась Саяко — только укрепила сомнения. Он принялся внимательно перечитывать заявку и с каждым абзацем всё больше укреплялся в мысли — он не может этого допустить! Вот только прямо запретить создание кружка он не мог — всё было оформлено по правилам. Да и если запретить — кто сказал, что кружок не будет работать подпольно? В общем, Широ крепко задумался.

И тут в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Широ, пряча заявку в ящик стола.

Посетителем оказалась Сакура.

— Семпай, у меня тут списки дежурств. Нужно утвердить, — она положила на стол Широ журнал и открыла его на нужной странице.

Широ быстро пробежался по таблице взглядом. Всё было верно, кроме одного — в четверг должна была заступить Мисузу. С тихим вздохом он вычеркнул её и принялся думать, кого же поставить на её место...

В дверь вновь постучали. В этот раз Широ пошёл открывать лично. Там, за дверью, обнаружилась Нацуми — напарница Мисузу по клубу лёгкой атлетики. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу, держа в руках пакет с какими-то вещами.

— Я слышала, что Мисузу уехала. Но в шкафчике остались её вещи. Мне их куда-то отправить? — спросила она.

— Не стоит, — ответил Широ. — Сам отправлю. Оставь, пожалуйста, где-то здесь.

Девушка послушно оставила пакет на одном из стульев кабинета, но уходить не спешила.

— Вчера, после того как Тосака нас разогнала... Вы ведь остались там, на площадке, — неуверенно обратилась она к Сакуре. — Как вы расстались? Всё было в порядке?

— Расстались? Спокойно, — ответил Широ, перехватив разговор и моля Ками, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. — Она ушла, куда сама хотела.

— Спасибо, — сказала Нацуми, глядя в пол. — Тогда я побежала. У меня урок скоро, да...

— Широ, — подала голос Сакура, когда девушка скрылась за дверью. — Ты ответил правильно.

— Знаю, — ответил ей Широ. Но вот сам он в этом был не уверен.

* * *

В закрытой от посторонних мастерской повисла пепельная взвесь. Я мерил шагами пол перед столом с лежащим на нём закрытым ноутбуком. Понятия не имея, как отреагирует на новости отец, я нервничал. Но всё-таки я остановился. Сделал глубокий вдох. И открыл ноутбук.

— Долгой жизни, сын, — донеслось до меня с той стороны.

— Долгой жизни, отец, — ответил я, стараясь дышать медленнее. И пепел в воздухе плясал в такт моему дыханию. — У меня... новости.

— Судя по твоему виду, не самые добрые.

— Вроде того, — я вздохнул. — Я стал Мастером.

Повисла тишина.

— Вот как, — отец наконец ответил. — И как же так вышло?

— Тейлор оказалась Слугой. И я заключил контракт, чтобы её спасти.

— Это всё усложняет. Вчера вечером мы заключили с Айнцбернами договор. И одним из его пунктов было то, что мы не участвуем в Войне, не вредим Слугам.

— Это... плохо.

— Мягко сказано. Впрочем, думаю, что мы сможем это переиграть. Так и знал, что с этой Войной будут проблемы.

— Но что делать... мне?

— Продолжай работу. И думать не смей избавиться от Тейлор!

На мгновение я забыл, как дышать. Пепел в воздухе замер.

— Да-да, Альберт. Не смей. Своими не торгуем, — он криво усмехнулся. — А Айнцберны... перетопчутся. Ладно. Мне теперь с Юбштахайтом переговорить надо. Конец связи, — сказал он, и экран погас.

* * *

Очередное собрание — и очередные странные новости. Широ тихо вздохнул про себя. Ашеры не устают переворачивать ситуацию раз за разом. В этот раз они заявились без Тейлор, зато с какой-то другой женщиной, руку которой Альберт не отпускал всю дорогу. Лица незнакомки не было видно — оно было скрыто глубоким капюшоном, из-под которого выглядывали только выразительные подкрашенные фиолетовым губы.

— Это Слуга, — прошептала Сейбер, и Широ увидел, как она напряжена. Казалось, стоит только моргнуть, и незнакомка будет разрезана пополам невидимым мечом.

— Да, Слуга, — вдруг подал голос Альберт. Широ увидел, что колдун крепче сжал руку незнакомки. — Я за неё ручаюсь. Есть вопросы — задавай их сначала мне. Или дождись Тосаку. Тогда мы дадим слово... Слуге, и она всё расскажет сама.

Рин появилась минут через сорок. Вовремя. Ситуация накалялась, хоть Сейбер и выглядела предельно спокойной. Но вот это "предельно" не мешало плясать искрам вокруг мечницы.

— Зачем позва... — заявила с порога Рин и осеклась. — Какого...

— Такого, — бросил Людвиг. — Садись. Сейчас объяснять будем.

Ещё минут пять ушло на то, чтобы все устроились. А затем подала голос незнакомка, и голос показался Широ смутно знакомым.

— Да, я Слуга. Кастер этой Войны. Мой Мастер — Альберт Ашер, — сказала она. — И моё имя — Медея Колхидская.

Повисла тишина. Широ увидел, как расширились глаза Рин.

— Вы могли знать её как Тейлор Эберт, кстати, — беззаботно ввернул Людвиг. Услышав это, Рин побледнела.

Честно говоря, Широ тоже напрягся. Тейлор Эберт всё это время была Слугой? Это, мягко говоря, настораживало. Что ещё она скрывает?

— Много чего. Это точно, — Рин нервно хихикнула.

— Я что, вслух это сказал? — дёрнулся Широ.

— Да, — хором ответили братья. При этом Альберт ещё и бросил на парня тяжёлый взгляд. Широ непроизвольно почесал в затылке. Неловко вышло.

— Кто такая Медея Колхидская? — вдруг спросила Сейбер.

— Ах да. Не подумала, что вы можете не знать, — Рин повернулась к Сейбер, но то и дело косилась на новую Слугу. — Героиня мифов из Древней Греции. Дочь царя Ээта и Гекаты, богини Луны, тайн и магии. Жена Ясона — предводителя аргонавтов, укравшего Золотое Руно... Ведьма предательства.

Последнее Рин произнесла очень тихо. Но новая Слуга всё равно дёрнулась, как от пощёчины.

— Легенды часто врут, — обронила на это Сейбер, повернулась к Медее и улыбнулась. — Надеюсь, это именно тот случай. Я — Сейбер. Будем знакомы.

— Уверена, милая Сейбер? — усмехнулась Медея. — Или как там тебя по-настоящему зовут. На моих руках кровь, пусть оружием были яды и ложь. Брат, сыновья, односандальный Ясон, чтоб ему в Аиде по острым камням до скончания вечности бродить... Мои руки, мои замыслы. Легенды обо мне не врут.

Широ заметил, что на этих словах Слуга попыталась выдернуть свою ладонь из руки Альберта. Но тот не отпустил. Да ещё и глянул на неё так... понимающе, что ли?

— Тогда, может, мне стоит избавится от такой ненадёжной союзницы здесь и сейчас? — тихо ответила Сейбер.

Широ тут же дёрнулся её остановить, но тут его придавило чужой силой. Свет померк, в воздухе повисла едва заметная пепельная взвесь. Как назло ещё и Порог задёргался, словно пёс на поводке.

— Только. Попробуй, — сказал Альберт в гробовой тишине.

— Да, да. Попробуй, — весело добавил Людвиг, крутя в руках свои пистолеты. И когда только достать успел? — Пусть ты и самого неудобного для нашей Кастер класса, но с нашей поддержкой...

— Сейбер. Не надо, — смог, наконец, вымолвить Широ. Слуга на это кивнула, вздохнула и уселась обратно, чтобы с предельно сосредоточенным видом докончить недоеденный тортик.

— Ладно. Продолжим, — сказала Рин, массируя переносицу. — Так или иначе, но есть проблема. Альберт-сан, Вы теперь Мастер. Мастерам нужно явиться в церковь и представиться. Таков обычай.

— Хорошо. Раз обычай есть — явимся, — ответил тот.

* * *

До церкви добрались уже затемно. Шли молча — я и Тосака. Тейлор... Медея же перешла в призрачную форму, и я постоянно замечал её краем взгляда.

С тихим скрипом отворились ворота церковного дворика. Мы прошли по мощёной дорожке мимо скамеек, деревьев и ухоженного газона. У дверей задерживаться не пришлось — те и так были распахнуты.

— Проявись, пожалуйста, — прошептал я. И спустя пару мгновений Слуга появилась рядом в вихре фиолетовых частиц.

В церкви нас уже ждал Котомине. В рясе, при кресте, напротив большого распятия в дальней части нефа.

— Вижу, важное дело привело вас сюда, — сказал Котомине гулким голосом, и слова его эхом гуляли меж колонн. — Рин, похоже, нашёлся последний Мастер?

— Да, Кирей, нашёлся, — ответила ему девушка.

— Я пришёл сюда, как того требует традиция, — сказал я, глядя в глаза священнику. Тот усмехнулся.

— Неожиданно видеть Вас тут, Ашер-сан. После всего, что Вы говорили об этой Войне... Впрочем, неважно. Вы здесь. Я здесь. И по протоколу я должен спросить — готовы ли Вы участвовать в этой Войне? Или отдадите Командные Заклинания?

Я бросил быстрый взгляд на Медею. Но ничего не смог прочитать по её скрытому капюшоном лицу. Лишь только заметил, как подрагивают с усилием сжатые губы.

— Нет. Не отдам, — ответил я наконец.

— Вот как? — вновь усмехнулся священник. — Хорошо. Тогда да благословит Господь Ваш путь, Ашер-сан. Куда бы он Вас ни привёл. И посмею предостеречь: чужая Слуга всегда себе на уме. Но если Вас ничего не смущает, то кто я такой, чтобы за Вас решать?

На том и закончилась эта странная встреча. С Тосакой мы расстались у ворот церковного дворика — девушке надо было в противоположную сторону. Мы же отправились домой. Медея тут же поспешила уйти в призрачную форму, так что шёл я, можно сказать, в одиночестве.

Я миновал печальный по зимней поре парк, прошёл мимо домов, чьи окна светились мягким светом вечерней суеты, а затем, повинуясь наитию, свернул на тот самый пляж, с которого, по сути, всё и началось. Остановившись практически у самой воды, я сел прямо на песок, скрестив ноги, и принялся разглядывать водную гладь с тонкой полоской лунной дорожки на ней.

— И всё-таки. Зачем ты себя оболгала? — спросил я, не особо надеясь на ответ.

Воздух рядом сгустился. Из вихря фиолетовых частиц появилась Медея.

— И в чём же? — спросила она. Лица её я не видел — она стояла чуть ближе к воде, и мелкие волны лизали подошвы её сандалий.

— Ясон. Он погиб под кормой Арго. Ты его не убивала.

— Я разрушила его жизнь. Я ввергла его в пучины отчаяния. Он доживал свой век никому не нужным стариком, а память о подвигах молодости лишь сильнее резала его душу. Это хуже, чем смерть. Уж поверь — я знаю.

— А другие детали твоей легенды так же правдивы?

— К чему ты клонишь?

— Афродита. И морок, ею наведённый.

— И что ты хочешь услышать? — тихо ответила она, сжав ладони в кулаки. — Думаешь, я буду рыдать и на чём свет стоит проклинать кознодейку? Или просто сознаюсь, что это была собственная придурь молодой, не видавшей внешнего мира принцессы? А что если я скажу, что не знаю? Что тогда?

— Ничего. Не знаешь — ну и прах с ним. Важно другое — то время, когда чужая воля над тобой была не властна. Ты делилась знаниями, помогла незнакомцу, хотя могла пройти мимо. Наставила Широ на путь решения его проблемы. И не просила ничего взамен.

— Это был вопрос... гигиены.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Как знаешь.

Волны шелестели. Серп Луны плыл по небу, укрытый редкими облаками. Мы молчали.

* * *

Интерлюдия в белых тонах.

Снег. Белый, пушистый, холодный. Небеса нынче на него щедры — снежинки летят одна за другой, и к утру наметёт небольшие сугробы.

Даже жаль, что уже к середине дня всё растает.

Илия вздохнула. Она любила снег. Хотя иногда ей и хотелось, чтобы его было поменьше.

— Идём, Берсеркер, — сказала она. — Посмотрим город.

Слуга не ответил — как обычно. Лишь было слышно его тяжёлое дыхание.

Со стороны они должны были казаться крайне странной парой. Девочка лет одиннадцати на вид с длинными серебряными волосами, одетая в аккуратный полушубок и высокую меховую шапку — и трёхметровый верзила в набедренной повязке с огромной дубиной. Но Илия так не считала. Для неё Берсеркер был чем-то вроде единственного верного друга. Жаль, что проклятие лишило его речи. Илия иногда думала, о чём может поведать герой прошлого. Было бы интересно послушать.

Город встретил их тишиной. Была половина второго ночи, и лишь в некоторых окнах ещё теплился свет. Они шли по пустынной проезжей части, прошли мимо остановки, на лавочке которой посапывал какой-то работяга, не успевший на свой автобус... И вот, наконец, цель. Дом, занятый Ашерами. Выломанная дверь, висящая на честном слове створка ворот, свет в саду и окнах и свежие следы шин на асфальте.

Илия цокнула язычком. Ашеры, как обычно, притащили сюда свою странную магию. Ей виделось, что дом окутан плотным пологом. Никаких структур, никаких плывущих по воздуху глифов и силовых тяжей. Просто сплошная тёплая ткань. Она сделала пару шагов в направлении дома и почувствовала, что на неё обратили внимание. Что-то большое, тёплое, но настороженное.

— Я здесь просто чтобы посмотреть, — сказала Илия. Внимание ослабло. На неё продолжили поглядывать, но так — в полглаза.

— Идём, Берсеркер, — обратилась она к Слуге. — Не стоит тревожить хозяев. Боюсь, ещё немного — и они выйдут встречать дорогих гостей.

Они направились дальше. Дома в европейском стиле сменились традиционными постройками. Дальше, всё дальше углублялись они в старый квартал, пока не добрались до другого дома, так не похожего и одновременно похожего на то, что они видели буквально полчаса назад.

— Да что же это такое? — Илия раздражённо притопнула ножкой. На доме приёмного брата — того самого, ради которого её бросил отец! — виднелся очень похожий полог. — Ашеры и сюда добрались. Какие же они... отвратительно активные! Ну ничего. Завтра мы это им припомним. Правда, Берсеркер?

Увы, но Слуга вновь ничего не ответил. Илия вздохнула.

Вдруг в доме зажглась одинокая лампочка. Похоже, её заметили.

— Какие все нервные, — она хихикнула. — Возвращаемся. В эту ночь, так уж и быть, выспись, братик.

Они отправились обратно — почти тем же маршрутом. Лишь по небольшой дуге обошли дом Ашеров — незачем лишний раз дразнить деловых партнёров. А вот дальше, у той самой остановки, кое-что изменилось. Давешний спящий — тот самый работяга — теперь стоял у дороги и будто бы кого-то ждал. Завидев Илию и Берсеркера, он развернулся к ним и с достоинством поклонился.

— Доброй ночи, сэра, — сказал он хрипло, но твёрдо. — И добро пожаловать в место, где вершится судьба.

Илии он сразу не понравился. Было что-то зловещее в слишком острых скулах, слишком натянутой коже, в неровно блестящих в свете фонаря глазах. Чудилось, что там, с той стороны черепной коробки, иногда включают подсветку и глаза на мгновение загораются потусторонним светом.

— И Вам доброй ночи, сударь. И не кажется ли Вам, что слова о месте и судьбе слишком... громкие? — улыбнулась девочка. Берсеркер за её спиной поудобнее перехватил дубину.

— Нисколечко, сэра. Нисколечко, — криво улыбнулся мужчина, и улыбка эта была странная. Словно её отодрали с другого лица и на грубую нитку пришили на это. — Мой Господин склонен так считать, и кто я такой, чтобы ему перечить?

— И кто же Ваш господин? Я его знаю?

— Мой Господин велик и могуч. Он спит и видит прекрасный сон о прекрасном мире. Мире, где всякому будет место. Мире, где, если тебе захочется, снег не растает никогда. Скоро Он пробудится. Но что будешь делать ты, когда Он придёт в силах тяжких? Друг или враг, сестра по несчастью или горсть пепла, что лишь чудом не смело ветром? В Доме Его множество комнат. И для тебя найдётся своя.

Илия нахмурилась. Фанатиков ей встречать раньше не доводилось. Хотелось отмахнуться от его речей, дать команду Берсеркеру — тот быстро уберёт помеху, но... Вот именно. Но.

— И многим Вы предлагали... подобное?

— О да. Многим. И многие откликнулись. Но одного мой Господин ждёт с терпением и любовью. Рождённый в неизвестный год от неизвестных родителей, рождённый под определённым знаком. Тот, кому не повредил мор, над которым само время будет не властно. И мы, дети Дома, ждём его, чтобы встал он около нашего Господина, как было во времена прежние. Мы ждём его так же, как ждёшь его ты. Сможешь угадать, о ком я?

И да. Илия точно знала, о ком говорит этот... человек.

— Я догадалась, — она глубоко вдохнула, затем выдохнула. — Он. Мой. Понятно?

Человек примирительно поднял руки.

— Воля твоя, сэра. Ты встретишься с ним. Но подумай дважды. Мой Господин милостив и может простить невежество. Предательство же он не простит никогда. Доброй ночи, сэра. Наш разговор окончен.

Илия с удивлением наблюдала, как разглаживается лицо незнакомца. Как пропадает потусторонний блеск глаз. Уже спустя пару мгновений перед ней стоял самый обычный работяга, чуть сгорбленный, растерянный и отчаянно мёрзнущий.

— Простите, госпожа. Мне надо идти, — тихо сказал он, поклонившись, и нетвёрдою походкой отправился куда-то вглубь улиц.