The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Хорошая новость — Выручай-комната всё ещё была на месте. Новость получше — она позволяла мне воссоздать тренировочный режим, которым пользовались авроры и полевые агенты Невыразимцев. Но вот плохая новость —

Я крякнул, когда очередное учебное заклинание врезалось в меня с силой наполненного водой шарика. Перекатившись по полу, я попытался выставить щит, но тут же схлопотал три попадания подряд, прижавших меня обратно к полу.

— я был в худшей форме, чем думал.

— Стоп! — скомандовал я. Деревянные големы перестали приближаться и начали медленно возвращаться в строй. Я помотал головой, прежде чем подняться на ноги, и сердито уставился на големов.

Я не мог одолеть жалкий пятый уровень. Да, возможно, я требовал от себя слишком многого, но когда тебе надирают задницу на таком уровне — это бесит сверх всякой меры. До перерождения я, помнится, проходил двадцатый уровень лишь с небольшим трудом.

Я чувствовал себя бесполезным.

Вздохнув, я снова погрузился в воспоминания, пытаясь понять, над чем мне нужно поработать. Очевидным ответом была скорость. Я знал, какие заклинания применять, и знал, как двигаться. Но всё это не имело значения, если я реагировал так, словно плыл в патоке.

Решив подтянуть её, прежде чем снова браться за тренировку с нейтрализацией нескольких целей, я запросил у Комнаты второй уровень. Големы разошлись в разные стороны, а пол вдруг начал деформироваться. Плитка превратилась в дерево и стала подниматься вверх, вздымаясь башнями.

Я улыбнулся, когда передо мной открылась знакомая полоса препятствий. Подойдя к отмеченному месту, я крикнул:

— Старт! — и побежал. Големы выпускали заклинания с большими интервалами. Это было куда проще, но трудности всё равно оставались. Мой рост был далёк от привычного, и некоторые препятствия давались нелегко. К счастью, я умел обращать отталкивающие чары себе на пользу.

Направив палочку в землю позади себя, когда я подбежал к препятствию, через которое нужно было перепрыгнуть или перелезть, я сделал нужное движение и прошептал формулу. Не прошло и секунды, как я взмыл в воздух, с широко распахнутыми глазами понимая, что вложил в заклятие слишком много сил. Я перелетел через стену, но тут же осознал, что сейчас больно приземлюсь прямо в яму с шипами. Выпустив ещё одни отталкивающие чары, я скорректировал посадку — лишь затем, чтобы оказаться лицом к лицу с големом, уже готовым влепить в меня заклинанием.

Я взмахнул палочкой, крутанув ею против часовой стрелки в тот самый миг, когда заклинание полетело в меня. Заклятье голема врезалось в щит, выставленный на кончике моей палочки, и благодаря движению и углу попадания мне удалось отбить его в сторону. Перекатившись по полу, я стал искать укрытие, пока в мою сторону летели новые заклинания. Парировав ещё три, я рванул к разрушенному мосту и снова пустил в ход отталкивающие чары.

Если бы кто-то наблюдал за мной со стороны, он бы непременно заметил, что я пробираюсь по полосе с грацией флоббер-червя. Впрочем, лучше уж так, чем быть мёртвым, поэтому я упорно пробивался вперёд, подстраивая силу используемых заклинаний.

Каким-то образом эта полоса препятствий доставляла мне удовольствие, пока я пробирался по коварным переходам. Она бросала вызов, который всё же было по силам преодолеть. Я даже забыл о том, что этот уровень с лёгкостью проходили даже самые бестолковые авроры-новобранцы.

Ближе к концу я не рассчитал высоту последней колонны. Левая нога зацепила край, и я покатился кубарем. Пол отозвался болью — плечи приняли на себя основной удар при падении, но перевести дух было некогда: голем, преграждавший путь к финишу, шагнул вперёд, уже выпуская заклинания. Времени на щит не оставалось; я перекатился по полу, едва увернувшись от атаки, и, не раздумывая, применил своё дежурное заклятие для отчаянных ситуаций.

— Редукто!

Голем взорвался огненным фейерверком щепок и грохота. Я снова перестарался с мощью заклятия, но выглядело это всё равно внушительно, если учесть, насколько оно было сложным для моего возраста. Одно это могло бы сделать меня счастливым, если бы не тот факт, что моё зрение внезапно сузилось до туннельного, а из лёгких словно вышибло весь воздух. Дрожа всем телом, я стиснул зубы и побежал к финишу полосы так быстро, как только мог.

Заметка на память: заново научиться дозировать силу заклинаний, чтобы потом не валиться от истощения.

Пока я сидел, тяжело и прерывисто дыша, а големы наконец замерли, я сотворил tempus и понял, что уже почти семь. Отдохнув несколько минут, я заставил комнату превратиться в душевую и насладился роскошью тёплой воды. Выйдя из кабинки, я ничуть не удивился, обнаружив свою одежду аккуратно сложенной и чистой. Одевшись, я получил в своё распоряжение стол, пергамент и перья.

Мерлин, как же я любил эту комнату.

Что написать Луне, придумалось довольно легко. Честно говоря, рассказывать ей было особо нечего — ведь всё только началось. Я описал прекрасный замок со всем писательским мастерством, какое только сумел наскрести, сообщил, что попал в Слизерин, и закончил вопросом, всё ли ещё она хочет заполучить унитаз из Хогвартса. Улыбнувшись, я поставил подпись и запечатал письмо в уже дожидавшийся меня конверт.

Ещё один tempus показал, что у меня ещё есть время заглянуть в совятню перед Большим залом. Это был мой первый день, и злить Снейпа мне совсем не хотелось. Теперь я был слизеринцем. Приходилось соответствовать стандартам, которых требовал факультет. Я закатил глаза. Ага, конечно. Волдеморт во времена учёбы в Хогвартсе только и делал, что следил за безупречностью своей формы — такой же идеальной, как и его нос.

Это меня рассмешило. Было ещё кое-что, чем я хотел заняться, вроде поисков диадемы Рейвенкло, но, учитывая, что средств уничтожить её у меня не имелось, я оставил эту затею до лучших времён. Выйдя из комнаты, я повернул налево, к ближайшей лестнице. И представьте моё удивление, когда, завернув за первый же угол, я нос к носу столкнулся с Гермионой.

Мерлин, её реакция при виде меня прямо-таки задела за живое. Стоило ей заметить меня, как её глаза расширились от страха и изумления. Рука взметнулась поразительно быстро — право же, впечатляет, — наставив на меня палочку.

— Э-э, — начал я, — доброе утро, Грейнджер?

Её глаза были широко распахнуты: — Ты один.

Я заморгал: — Да, один. А теперь прошу меня извинить...

Я шагнул в сторону, но её палочка последовала за мной. Я поднял руки, сдаваясь, и улыбнулся.

— Это Гринграсс тебя подучила? — спросил я. — Потому что если да, должен предупредить: «Засада на Рона Уизли» не входит в традиции Хогвартса, равно как и весёлые посягательства на мою честь.

Судя по всему, говорить этого не стоило, потому что она буквально зарычала: — Прошу прощения? Да что такой, как ты, вообще может знать о... это что такое?

Я опешил от столь резкой смены темы. Теперь её палочка указывала на мою левую руку, в которой я держал письмо Луне.

— А, это письмо другу.

— У тебя? — с презрением усмехнулась она. — Друг?

Я почувствовал, как горят уши, а улыбка сползает с лица. Только этого мне не хватало с утра пораньше. — Да, друг, — огрызнулся я. — Они у меня вообще-то есть, Грейнджер.

Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, я услышал, как Вайолет окликнула: — Гермиона!

Гермиона, казалось, наконец расслабилась, когда Вайолет не спеша подошла к нам. Вид у неё был озадаченный и в то же время насмешливый: — Так-так. Доброе утро, Уизли.

— Доброе утро, — отозвался я с ухмылкой. — Можно мне опустить руки? Они уже отваливаются.

Вайолет кивнула, затем мягким движением перехватила руку Гермионы с палочкой и плавно отвела её в безопасное положение, опустив концом в пол. Я услышал, как она что-то прошептала, но не придал значения — я был просто рад опустить руки. Девочка на миг нахмурилась, глядя на Вайолет, а затем одарила меня напоследок испепеляющим взглядом и протолкнулась мимо.

Я услышал, как Вайолет вздохнула: — Извини за это, Уизли. Похоже, ты ей как-то по-особенному приглянулся.

— В таком случае не хотелось бы мне узнать, как выглядит её ненависть, — ответил я. — Что с ней вообще стряслось, раз она так реагирует?

Вайолет покачала головой: — Не мне об этом рассказывать, Уизли. — Она помолчала, глядя на меня: — А тебя что сюда привело?

— Исследую окрестности, — легко соврал я, пожав плечами. — Этот замок похож на один огромный лабиринт. Забавно посмотреть, что он в себе таит.

— Вот как? — улыбнулась Вайолет. — Собираешься исследовать запретный коридор?

— Мерлин упаси, нет, — с чувством отозвался я и усмехнулся: — Оставлю это тем, кто поглупее. Вроде Фреда и Джорджа.

— Ну, они же гриффиндорцы, — отозвалась она с ответной улыбкой.

— Ну-ну, нехорошо говорить дурно о собственном факультете.

— Кстати об этом, как тебя принимает Слизерин? — поинтересовалась Вайолет.

— Своеобразно, — ответил я. — Странные слизеринские девицы меня щипали, устраивали мне засады и покушались на мою честь. Дважды, вообще-то.

Это её изрядно позабавило: — И каким же образом слизеринские девицы угрожали твоей чести?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Девчонки странные. Без обид.

— Хорошо, что ты добавил последнее, — с лукавой усмешкой заметила Вайолет. — О, сколько идей я могла бы им подбросить.

— Ты ведь не подговоришь их натравить на меня Грейнджер, правда? — с опаской спросил я.

Вайолет рассмеялась: — О, ничего столь банального. Я думала о чём-то куда более жестоком. Например, предложить им накрасить тебе губы помадой и сделать макияж, а потом сфотографировать тебя и продать снимки в «Еженедельник ведьм».

— О, это злодейски, жестоко и подло. Я уже упоминал про «злодейски»?

— Да, упоминал, Уизли.

— Что ж, повторю ещё раз: злодейство. Тебя точно должны были распределить в Слизерин. Ты бы отлично вписалась в компанию тамошних странных девиц из клуба «устрой-засаду-защекочи-ущипни-Рона-Уизли».

Вайолет усмехнулась: — Забавно, что ты об этом упомянул. Шляпа действительно думала отправить меня в Слизерин. Но я сама не захотела.

Я с пониманием кивнул: — Из-за Грейнджер, да? — Когда она кивнула, я спросил: — А на моих братьев она как реагирует?

— Очень даже хорошо, — ответила Вайолет. — Как я и говорила, ты ей как-то по-особенному приглянулся.

— Прямо чувствую себя особенным, — со вздохом пробормотал я. И тут меня осенило: — Слушай, а ты Скабберса не видела?

Вайолет заморгала, затем быстро покачала головой: — Да вроде нет. Потерял?

— Ага, — кивнул я.

— Буду посматривать, — сказала Вайолет. — Паршиво, Уизли. Сочувствую.

— Ценю, — ответил я с кивком и вздохом. — Что ж, мне пора идти.

— Да. Береги себя. Тебе ведь не хочется снова угодить в засаду своих странных слизеринских девиц.

— Почти уверен, что по утрам они для этого слишком заняты, — сказал я с пожатием плеч.

Путь до совятни занял совсем немного времени, хотя она и находилась на другом конце замка. Мы с Гарри исследовали практически все тайные ходы, какие только смогли найти сами, а позже — и с помощью Карты Мародёров, зачарованной карты Хогвартса, показывавшей его обитателей и коридоры. И пусть карты при мне не было, потайные пути я помнил: несколько паролей, странно изогнутый коридор — и я вышел из дверей прямо напротив совятни.

Отправив сову к Луне, я заметил в коридоре Трейси и Гринграсс. Увидев меня, они почти чинно припустили трусцой, выкрикивая: — Вот ты где!

— Э-э...

— Ты знаешь, сколько времени мы тебя искали? — спросила Трейси.

— А зачем вы вообще меня искали? — спросил я в ответ.

— Просто помолчи, Уизли, — отозвалась Гринграсс, доставая палочку из кармана. — А теперь замри. Это ненадолго.

Оказаться под прицелом палочки во второй раз за утро — совсем не то, чего мне хотелось. Я взмахнул рукой и направил палочку прямо на неё прежде, чем она успела поднять свою.

— Гринграсс, что ты задумала сделать своей палочкой? — спросил я.

— Моргана! — воскликнула Трейси с распахнутыми глазами. — Это было круто, Рон!

— Спасибо, — ответил я, одарив её мимолётным взглядом, прежде чем снова посмотреть на заметно насторожившуюся Гринграсс: — Ну?

— Не ощетинивайся, Уизли, — с напускным спокойствием ответила Гринграсс. — Я просто собираюсь поправить твои волосы.

Я заморгал: — Прошу прощения, но с моими волосами всё в порядке.

— По твоим меркам, может быть, — сказала Гринграсс. — Вчера вечером мы промолчали, потому что распределение только-только закончилось. Но теперь, когда ты официально слизеринец, никаких оправданий быть не может.

— Мерлин, это что ещё за стандарты внешнего вида?

— Имидж — это всё, Уизли, — ответила Гринграсс.

— Даже мои чёртовы волосы?

— Выбирай выражения! — возмутилась Гринграсс.

— Послушай, Рон, — вмешалась Трейси, — мы просто хотим, чтобы ты вписался. Малфой совсем с катушек слетел, распинается о том, будто ты как-то одурачил Распределяющую шляпу, чтобы попасть в Слизерин. Старшие поверят ему на слово, если ты хотя бы не покажешь, что умеешь соответствовать факультету.

— Мерлин, Малфой опять на меня гонит?

Трейси рассмеялась, тогда как Гринграсс выглядела совершенно оскорблённой: — Выражения, Уизли!

— А я думал, что заткнул этого тупоголового придурка вчера вечером, — произнёс я, улыбаясь Гринграсс. Было приятно наблюдать, как мрачнеет её лицо. Кто бы мог подумать, что она окажется такой же чопорной, как Макгонагалл.

— Ну, он собирает сторонников, чтобы, по сути, сделать твою жизнь в Слизерине совершенно невыносимой, — продолжила Трейси. — Послушай, Рон, дело только в имидже. Я знаю, что в твоей семье некому подсказать, как вести себя на нашем факультете, но ты научишься. Пока мы твои союзницы, мы постараемся проследить, чтобы с тобой ничего дурного не случилось.

Я был тронут: — Ого. Вы готовы пойти на такое ради меня?

— Не по доброте душевной, Уизли, — ответила Гринграсс. — Второе, что тебе следует знать о слизеринцах: мы обмениваемся услугами.

— Это снова посягательство на мою честь, да? — поддразнил я.

Гринграсс уже приготовилась съязвить, но взяла себя в руки и нейтрально ответила: — Если тебе от этого легче, то да.

Я заморгал: — Можешь позабавиться со мной, Гринграсс, только не сзади. Нагибаться мне как-то не по нутру.

Трейси и Гринграсс в замешательстве переглянулись.

— О чём ты вообще говоришь, Рон? — спросила первая.

Я покачал головой: — Подрастёте — поймёте.

Гринграсс выглядела слегка раздражённой: — Плевать. А теперь будь добр, помолчи и позволь мне наложить чары на твои волосы.

Когда я кивнул и опустил палочку, она произнесла незнакомое заклинание. Я не почувствовал ничего, кроме лёгкого шевеления в волосах. Гринграсс опустила палочку, посмотрела на меня и кивнула с крайне удовлетворённым видом.

— Приемлемо.

Я вскинул бровь.

— Клянусь, Гринграсс, если ты... — начал я и осёкся, увидев, как Трейси достаёт зеркальце. Я взглянул на своё отражение и замер с разинутым ртом. Волосы были зализаны назад в до боли знакомой манере.

— Чёрт побери! С чего ты сделала меня похожим на этого пижона Малфоя?

Трейси снова прыснула от смеха, а Гринграсс лишь усмехнулась: — Выражения.

— Переделай во что-нибудь другое!

— Послушай, Уизли, — самодовольно ответила она, — с твоей длиной волос особо не разгуляешься.

Я снова посмотрел на своё отражение: — Ладно, а можно хотя бы сделать так, чтобы они не лежали прилизанными?

— Любопытно, — произнесла Трейси. Она показала мне свою палочку: — Позволишь?

Она снова произнесла формулу, и я опять почувствовал шевеление в волосах. Глядя в зеркало, я прикусил губу. Волосы всё ещё были зачёсаны назад, но надо лбом слегка приподнялись.

— Пожалуй, чуть получше, — сказал я. — Но убери пробор посередине. Из-за него кажется, будто у меня на голове рыжая задница.

Трейси захихикала: — Ладно, а как насчёт такого?

После череды новых экспериментов причёска наконец была готова — под их полное одобрение. Теперь, когда мои волосы были уложены по диагонали наверх с уклоном вправо, мы без лишней суеты направились в Большой зал. Я заметил нескольких старшекурсников, проявивших определённый интерес к нашей компании — то ли потому, что они отродясь не видели рыжего слизеринца, то ли потому, что меня, словно маленького мальчика, вели под конвоем две ведьмы.

Когда мы вошли в зал и подошли к столу, несколько старших слизеринцев бросили взгляды в мою сторону. Некоторые переглянулись, другие вроде бы кивнули мне. Я кивнул в ответ с максимальным достоинством, какое только сумел напустить, если учесть, как сильно мне хотелось заржать при виде физиономии Малфоя. У него был такой вид, будто ему попались бобы со вкусом ушной серы, когда он увидел, что старшие одобряют мой нынешний вид.

Трейси и Гринграсс нарочито вели меня вперёд, пока мы не дошли до места за столом. Напротив сидели Забини и Миллисент. Первый поглядел на меня секунду и с улыбкой кивнул, а вторая смотрела со странным любопытством.

— Полагаю, вы нашли его вовремя, — заметил Забини.

— Разумеется, — фыркнула Гринграсс.

— Где ты пропадал? — спросила Миллисент. — Малфой в гостиной вовсю на тебя наезжал.

— Я слышал, — ответил я, пока мы накладывали еду на тарелки. — Осматривал замок перед походом в совятню.

— Ты пропустил знакомство с Артемидой, — сказала Миллисент с ноткой досады в голосе.

Я заморгал, а затем уточнил: — Твоя кошка? — Когда она кивнула, я виновато ухмыльнулся: — Извини, Миллисент. Ты принесла её сюда?

— Нет, — ответила она. — Она линяет, так что я оставила её в гостиной.

— Что ж, я всё равно хочу с ней познакомиться, — сказал я. — Попозже, договорились?

Она кивнула, и Забини поинтересовался: — А что ты делал в совятне?

Я вскинул на него бровь: — Очевидно же: пытался развернуть кампанию против сидящей здесь Гринграсс.

Трейси поперхнулась: — Что?

— Вот только попал в засаду нашего славного лидера — да живёт она вечно — и её нелюбимого Заместителя. В одиночку, сойдясь в схватке с двумя могущественными ведьмами, я потерпел поражение, и она из милости завербовала меня своим пятым приспешником.

Трейси фыркнула. Я ожидал очередного щипка, но Гринграсс удивила меня, лишь невозмутимо произнеся: — Я одобряю тот факт, что ты наконец признал моё главенство, Уизли.

Я мысленно поморщился, но продолжил: — Она милостиво объявила, что посягнёт на мою честь только лицом к лицу, а не сзади.

— Этого я не обещала, — бесстрастно отозвалась она.

— В свете такого предложения я полагаю, что с признанием леди Гринграсс — да живёт она вечно — нашим Верховным Лидером Общество Ведьм Слизерина достигнет невиданных высот, ибо она поведёт нас всех в светлое будущее Магической Британии.

Наконец мне удалось вызвать иную реакцию: Гринграсс вздохнула.

— Я знаю, чего ты добиваешься, Уизли.

— Понятия не имею, о чём вы, леди Гринграсс — живите вы вечно, — бесстрастно ответил я.

— Ты пытаешься вывести меня из себя, — продолжила она, словно я ничего не говорил. — Я тебя раскусила. Тебе прямо в радость видеть, как я выхожу из себя. На этот раз не выйдет, Уизли.

Я изобразил оскорблённую невинность: — Чтобы я сделал нечто столь... предосудительное! Я всего лишь хочу разнести весть о вашем величии, красоте и хитроумии!

Трейси снова фыркнула: — Да прекрати ты! Я вообще-то позавтракать пытаюсь!

— Ах, простите великодушно, нелюбимый Заместитель, — отозвался я с улыбкой в адрес Трейси. — Не вкусить ли нам щедрот, столь великодушно ниспосланных леди Гринграсс?

Трейси посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Гринграсс и улыбнулась.

— В честь нашего Верховного Лидера — вкусим.

— Трейси! — предостерегающе воскликнула Гринграсс, чья маска невозмутимости окончательно треснула.

Забини, похоже, тоже включился в игру, изобразив точно такую же мину, как у Трейси: — Направляйте нас, леди Гринграсс.

— Забини!

Я с лёгкой улыбкой посмотрел на Миллисент. Она закатила глаза на наши дурачества, но ухмыльнулась.

— И живите вы вечно, — добавила она наконец.

Я не смотрел на Гринграсс, но буквально чувствовал её злость. Я изо всех сил старался не расхохотаться, и это давалось куда труднее, чем казалось. Прежде чем я успел расплыться в улыбке, я сказал: — Ладно, думаю, хватит. Завтрак ждёт, так что давайте... — и осёкся, почувствовав, как рука Гринграсс мягко опустилась на моё правое предплечье. Я заморгал и взглянул на неё: — Э-э, ты что делаешь?

Она улыбнулась: — Уизли, сейчас я ущипну тебя очень больно.

— Так, Гринграсс, а помнишь, что профессор Снейп говорил о стычках за пределами слизеринских комнат?

— Именно поэтому ты не станешь орать.

— У тебя прямо какая-то страсть щипаться, да?.. А-а-ай, ай, ай!

— Я. Сказала. Не. Орать, — процедила сквозь зубы Гринграсс, сжимая пальцы ещё сильнее.

— Серьёзно, заключите уже брачный контракт, — хохотнул Забини.

— Заткнись, Забини, — Гринграсс отдёрнула руку. Похоже, она собиралась сказать что-то ещё, но запнулась.

— Ну и ну, Гринграсс, — пробормотал я, глядя вниз и потирая руку на месте щипка. — Напомни мне посадить между нами Трейси, если ты и дальше собираешься распускать руки.

— Вот это древняя сова, — только и произнесла она. Я глянул на неё и увидел, что она смотрит вверх. Проследив за её взглядом, я оторопел, увидев Эррола, летящего — вернее, скорее падающего — прямо на нас. Прежде чем он успел врезаться клювом в слизеринский стол, я перехватил его, едва не сбив при этом Гринграсс и чуть не расплескав содержимое наших кубков.

— Извините, — сказал я, когда мне наконец удалось утихомирить рухнувшую сову. Мерлин, а ведь он до сих пор думал, что летит.

— Ловко поймал, — заметила Трейси.

— Спасибо, — ответил я. — В общем, знакомьтесь: Эррол, сова нашей семьи.

— Уизли, никогда бы не подумал, что твоя семья столь беспощадна, — вставил Забини.

— В каком смысле? — спросил я, начав освобождать сову от письма. Эррол вроде бы немного встряхнулся и поспешил укрыться под нашим столом.

— В том смысле, что сомневаюсь, будто Малфои позволили бы столь старой сове до сих пор таскать письма на дальние расстояния.

— Наверное, потому, что их совы разбегаются, едва поняв, кто их купил, — ответил я с пожатием плеч. Вытащив письмо из конверта, я почувствовал, как мои глаза лезут на лоб по мере чтения.

Я почуял неладное уже тогда, когда оно началось с моего полного имени. Дальше становилось только хуже. Через мгновение я поднялся на ноги.

— Рон? — нахмурившись, спросила Трейси.

— Что-то не так? — добавила Миллисент.

— Да... нет, — ответил я, почти дрожа от напряжения. — Прошу прощения, мне нужно проветрить голову.

Прежде чем кто-то успел ответить, я зашагал к дверям; поначалу походка была твёрдой, но на последнем отрезке я прибавил шагу и буквально вывалился за дверь.

Да как она смеет? — думал я, задыхаясь от слепой ярости. Я пометался из стороны в сторону, пытаясь обуздать незваный шквал чувств. Глаза жгло, желудок скручивало жгучей болью. Руки ходили ходуном, и мне безумно хотелось совершить какую-нибудь дикую глупость. Я скомкал письмо, глубоко вдыхая и пытаясь взять себя в руки.

— Рон!

Я заморгал, увидев, как подходят Фред и Джордж. Мне хотелось наорать на них, швырнуть письмо — сделать хоть что-то, лишь бы полегчало.

— Ты в порядке? — спросил вроде-как-Фред.

— Змеи тебя обидели?

— Нет, — прорычал я. Я сунул им письмо; близнецы озадаченно посмотрели на меня, прежде чем взять его.

— Мерлин, мама совсем спятила, — пробормотал вроде-как-Джордж, вчитавшись на мгновение.

— Скажи то, чего я не знаю, — буркнул я. — Хорошо хоть, не громовещатель. Думаете, отец станет слушать всё это её дерьмо?

Оба уставились на меня во все глаза. Переглянувшись, один из них примирительно поднял руки: — Рон, послушай, она просто в бешенстве. Ну, то есть твоё попадание в Слизерин удивило нас всех.

— Отец так просто не пойдёт у неё на поводу, — добавил второй. — Она просто сорвалась. Вот остынет и напишет с извинениями. Сам увидишь.

Я им не верил. Может, дело было в бушевавших во мне чувствах, но я никак не мог выкинуть её обвинения из головы.

—отвернулся от всего, что отстаивает наша семья—

—позор! После всех тех жертв, на которые нам с отцом пришлось пойти—

—должна была понять! С тех самых пор, как ты начал использовать миссис Лавгуд, чтобы она разбаловала тебя вконец—

Что с ней творится? Та мама, которую я помнил, не отреагировала бы так резко! Это потому, что я оказался в другом мире? Неужели распределение в Слизерин оправдывало такую чёртову реакцию?

Когда я вернулся к слизеринскому столу, Трейси, Гринграсс, Забини и Миллисент тревожно посмотрели на меня.

— Уизли, — с опаской начала Гринграсс, — всё в порядке?

— Нет, — отрезал я и сел на место.

Они переглянулись, и я заметил их замешательство. Настроения рассеивать его у меня не было.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — мягко спросила Миллисент.

Я резко качнул головой.

— Скорее бы начались уроки, — пробормотал я.

—погоди, вот отец об этом услышит! Что до меня, то ты мне больше не сын.

Я нахмурился. И надо же — день ведь начинался так хорошо.