Ipinbas Noir (гет)

В отделе МВД по Советскому району Ипинбаса стояла тишина, прерываемая лишь скрипом напольного вентилятора, лениво гонявшего пыльный воздух, и треском радиоприёмника. Майор Амиран Руставели поглаживал свои окладистые усы, а сержант Виталий Боков скучал, барабаня пальцами по столу. Тишина была густой, как сигаретный дым в прокуренном баре, и так же медленно убивала время полицейских, скучающих в дежурной части, напоминая ожидание перед неизбежным действием.

Внезапно обереги на двери зазвенели тонкой мелодией, знаменуя вход Игоря Радаева. Он вошёл, словно луч прожектора, пробивающийся сквозь тьму, осветил тёмную сцену, и на его лице играла едва уловимая улыбка. Его присутствие мгновенно нарушило дремотную атмосферу в участке, привнеся ощущение, что сейчас начнётся нечто не по уставу.

Заметив обзорщика, Руставели пригладил усы и приподнялся на кресле, словно старый кот, почуявший запах свежей рыбы.

— Генацвале! Что такое, дарагой? — с готовностью спросил грузин, глаза которого уже заблестели от любопытства.

— Гамарджоба, Амиран Вахтангович. Я вот хочу спросить. У вас есть рубашка с нашивкой в виде щита? Ненужная. Я хочу создавать впечатление сильного мужчины, — тон Игоря был не просительным, а констатирующим факт, словно он озвучивал условие для миссии.

Руставели на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по Игорю, словно он оценивал ход в шахматной партии, просчитывая, во что Радаев ввяжет его отдел.

— Если это какая-то классная авантюра, то всегда пожалуйста, дарагой! — тут же широко улыбнулся Руставели. — Расследование какое-то провести хочешь гражданское?

— Не столько это, сколько визуализировать свой образ защитника и карателя, — тонко и загадочно улыбнулся в ответ грузину Радаев. — Детали буду пояснять вечером по ходу выступления. Я, знаете ли, готовлю небольшой спектакль. Одна мерзкая тварь должна увидеть, что я не просто выжил, а возродился, стал частью системы, которая её уничтожит, если она сунется.

Боков, не став вдаваться в подробности, словно понимая, что в данной ситуации вопросы излишни, вытащил из тумбочки сложенную рубашку молочного цвета. Он протянул её Игорю, и тот, приняв её, почувствовал, как в его руках оказывается не просто кусок ткани, а ещё один элемент его тщательно выстраиваемой игры, реквизит для его «выступления». На ощупь ткань была плотной, немного грубоватой, как сама суровая справедливость.

— Отлично, то, что нужно. Подробности по ходу действия буду присылать вам, — произнёс Игорь, рассматривая рубашку. Он уже видел, как этот небольшой, но значимый элемент впишется в его грандиозный план, словно недостающий винтик в безупречном механизме.

Руставели и Боков переглянулись. Их лица выражали смесь любопытства и лёгкого недоумения. Что же задумал Радаев? С ним никогда не бывало скучно. Они были готовы к любым сюрпризам, ведь в Ипинбасе, особенно после освободительной операции, каждый день мог принести что-то совершенно невероятное, как очередная серия любимого сериала.

* * *

Уже вечером Игорь выложил на свою страницу ВКонтакте фото себя в рубашке полицейского. На нашивке на рубашке, словно татуировка, красовался герб Ипинбаса. Он стоял на фоне ночного города, его лицо было серьёзным, а взгляд — холодным, как у настоящего полицейского или детектива. Подпись к посту была короткой, но ёмкой, словно выстрел в ночной тишине: «Внештатная полиция Ипинбаса в лице патрульного Радаева начинает работу!».

Первый же комментарий под фото оставила Маша Ефимова. Её слова были наполнены искренней гордостью и восхищением, словно блюзовая мелодия, согревающая душу:

«Игорёк, тебе так идёт форма! Настоящий защитник! Горжусь тобой!».

Игорь, увидев её комментарий, невольно улыбнулся. Её поддержка была как глоток свежего, чистого воздуха, как тёплый луч света в этой мрачной, запутанной истории, наполненной ложью и предательством. «Маша — моя лучшая награда за всё дерьмо, которое я пережил. Она верит в меня. И ради неё я стану тем, кого эта тварь боится», — подумал он.

В своём новом образе Радаев отправился в бар «Большая кружка». По пути он снимал короткое видео, в котором обстановка вокруг него — тёмные улицы, мигающие неоновые вывески, редкие прохожие, которые спешили по своим делам — всё больше напоминала нуарный детектив или сериал о полиции.

— Итак, патрульный Радаев на дежурстве. Город спит, просыпается мафия, — говорил он в камеру хрипло, как старое радио, вещающее из подворотни. Его лицо было серьёзным, почти трагичным. — Сегодня мы будем ловить не только преступников, но и разбитые сердца, сломанные судьбы и заблудшие души. Это будет долгая ночь, ребята. Очень долгая.

Войдя в бар, Игорь подошёл к стойке и щёлкнул пальцами. Лёха Богатырёв обернулся. Лицо бармена было непроницаемым, как камень.

— Лёх, гранёный стакан лимонада и дрожжи.

Богатырёв удивлённо поднял брови, но, увидев серьёзное, почти каменное лицо Игоря, не стал задавать вопросов. Он налил в гранёный стакан лимонад и положил рядом пакетик с дрожжами. Игорь, не говоря ни слова, высыпал дрожжи в стакан. Лимонад зашипел, запузырился, создавая иллюзию какого-то странного, почти магического зелья, а через секунду стал напоминать виски. Золотистый оттенок получившегося напитка манил, как фальшивая надежда.

Игорь взял стакан в руки и сделал с ним селфи с расчётливым, холодным взглядом, как у настоящего детектива. Зная, что Даша увидит, он выложил фото в Instagram с подписью, полной цинизма:

«Лимонный виски — лучшая разрядка на вечернем дежурстве для офицера внештатной полиции Ипинбаса. Зашёл в бар, выпил и работай, вот принцип полицейского».

* * *

Даша, увидев фотографию Игоря в Instagram, обалдела. Его новый образ — сильный, уверенный, официальный — был как удар под дых или пощёчина. Он не просто жил без неё, он процветал, он становился кем-то новым, кем-то, кто был ей недосягаем, словно мираж в пустыне. Кем-то, кого она сама оттолкнула. Он достиг успеха в той сфере, которую она презирала и отвергала.

«Он смеётся надо мной! — мелькнуло у Потаповой в голове. — Он надел форму, чтобы показать, что он власть, а я — ничтожество! Он играет в грёбаного героя, в то время как я тут схожу с ума! А этот виски... Он пьёт, он наслаждается, он счастлив! С этой сраной Машкой! Нет, это не виски, это отрава для меня! Я должна это остановить! Я должна уничтожить его счастье, как он уничтожил моё!».

Она полным истерики голосом позвала мать.

— Мам, ты видела, что этот вонючий Радаев постит в Инсте?! Он пьёт виски и наслаждается жизнью, пока я тут умираю! Он издевается надо мной! Он хочет, чтобы я видела, как ему хорошо без меня, с этой дурацкой Машкой!

Светлана Андреевна, войдя в комнату, увидела дочь, которая металась из угла в угол, словно загнанный зверь в клетке.

— Даша, успокойся, — сказала она устало, показывая, что не горит желанием бороться с дочерью. — Ты сама выбрала этот путь. Он не издевается. Он просто живёт. И, судя по всему, он счастлив. А ты — нет.

— Нет! Это он! Он всё подстроил! — крикнула Даша, срываясь на визг. Её глаза горели безумным огнём. — Он хочет меня уничтожить! Но я не сдамся! Я докажу ему, что он ошибся! Я приеду туда и уничтожу его сама! Я покажу ему, что такое настоящая ненависть!

Но Светлана Андреевна уже не слушала. Она видела, что её дочь тонет в своей одержимости, и понимала, что спасти её может только чудо. Или трагедия, которая медленно, но верно приближалась, как товарный поезд на запасном пути.

Игорь же, допив свой «лимонный виски», встал из-за стойки. Он знал, что Даша видела его пост. Он знал, что она злится, что она в ярости. И это было лишь начало. Он только начал расставлять фигуры на доске, только начал свой спектакль. И следующая сцена его спектакля обещала быть ещё более жестокой, ещё более изощрённой. Он вышел из бара, и его силуэт растворился в ночной тьме, оставив после себя лишь запах лимонада и предвкушение новой, более изощрённой, более жестокой игры.