Сказки нового Безбашмака. Том 3. Отцы и... эти (гет)

— Ликусь, — подсела к Анжелике Бобровской Алиса, обнимая её за плечи, — как ты, моя милая? Расскажи что-нибудь про себя, пожалуйста. Я бы хотела познакомиться поближе. Если есть что-то совсем личное, это останется между нами всеми. Мы никому не растрещим. Я, как писательница, собираю факты о людях, чтобы потом вложить это в героев своих книг. Игорь, как ты, наверное, знаешь, иногда берёт на себя роль моего литературного редактора. Что мы не знали о тебе, кроме того, что ты, в отличие от Вики, не лесбиянка?

Анжелика вздрогнула от неожиданного прикосновения, но быстро расслабилась в объятиях Алисы. Она смотрела на эту тёплую, улыбающуюся женщину, которая, казалось, излучала свет и тепло, и чувствовала, как её сердце, ещё недавно сжатое в комок от страха и напряжения, начинает оттаивать. Она всё ещё не могла до конца привыкнуть к тому, что её принимают здесь, что с ней разговаривают не как с дочерью монстра, а как с обычным человеком. Это было странно и в то же время невероятно приятно. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате. Она вспомнила, как в детстве, когда они с матерью ещё жили в той старой квартире на окраине, она часто смотрела в окно на детей, играющих во дворе, и мечтала, чтобы кто-то подошёл к ней и сказал: «Ты — одна из нас». Теперь это наконец случилось.

— В своё время, — тихо, но уверенно начала Анжелика, — я в группе по художественной гимнастике дружила с невероятной девочкой. Вы все наверняка её знаете, она работает в магазине «Винтаж» в шестнадцатом доме здесь, на Афанасьевской площади, консультантом.

— Саша Авдеева? — перевёл взгляд на Анжелику Игорь. — Она мне датчики на мою Этерну Делюкс помогла захерачить на днях. Мы очень давно знакомы, она на все мероприятия, где я присутствовал со своей аккредитацией обзорщика, ходила. Она рассказывала, что занималась художественной гимнастикой. Говорила, что это как антипод наркотиков, алкашки, курения и беспорядочной ебли с кем попало. Я с ней работал, кстати, и продолжаю работать. Вы, может, слышали её песни на мои музыку и тексты, проект «МегаСаша». С ней играют сессионники уровня наших «татушек». Гитарист, например, точь-в-точь Трой Маккаббин.

— Ага, — кивнула Анжелика, и на её лице появилась лёгкая, ностальгическая улыбка. — У нас было много своих приколов, да и игры с поцелуями, как у «Тату», были, и школьную форму а-ля та, из клипа, носили. Но это скорее как часть косплея была, наверное. Я была рыжей, она тёмненькой. Мы считали это лучшим способом самовыражения, игрой. Но по кой-то хер мать заставила меня перекраситься, закормила, как свинью, пока я не стала семьдесят семь весить. Мы и на стрип-пластику вместе ходили, и вообще тренировки по стриптизу устраивали для души. Мать пыталась меня отвадить от неё, говорила, что она сделает меня неправильной, научит плохому. Эх, если бы я знала, что моя мать — ебанутая доминантная лесбиянка, которая ещё и за инцест, как и Вика... Кстати, вы забыли, может быть, но я в целом против лесбиянок ничего не имею. Мать один раз, как увидела, что мы гуляем за ручку, так, блядь, разоралась, как ебанутая: «Она тебя трахнет! Она не имеет на тебя права! Она тебе чужая!». А где-то годам к шестнадцати она напрямую начала говорить парням, что трахаться со мной имеет право только она. И вот я, не в силах эту хуйню терпеть, взяла и сбежала с моим первым любимым мальчиком, Максимом Носовым, Игорь его знает вроде, мы про него общались, когда переписывались. Так вот, Макс разбился на машине, когда ему исполнилось двадцать три. Мать запретила мне ехать на его похороны. У меня секс с ним был, когда мне было пятнадцать, а ему двадцать два. Когда он умер, мать и Вика надо мной издевались. Они говорили, что я шлюха, что я виновата, что довела его до такого. А потом дошло до того, что они пытались меня трахнуть...

— Чего, блядь? — вдруг спросила Юля Волкова с искренним шоком и отвращением в голосе. — Они чё, реально инцестницы, что ли? Это ж пиздец! Я не думала, что в нашем с Леной фан-сообществе могут такие водиться! Игорь... Это же просто за гранью! Как можно так поступать с собственным ребёнком? Ты вообще что-нибудь понимаешь из того, что Лика говорит? Что делать-то будем?

— Стоять, Маруська! — Игорь вдруг хлопнул в ладоши. — Саша мне скинула видео со своего последнего матча под эгидой реслинг-промоушна, где она выступает. Ipinbas Wrestling League, наследники нижегородского Gorky City Wrestling, схлопнувшегося ещё в январе 2020, и бывшей Moscow Wrestling League, которую взяла под крыло НФР. Москвичи некоторые, кстати, уже оттуда перешли сюда, в ИФР, Ипинбасскую федерацию реслинга. Выступает она там под псевдонимом Sasha Crow. Это... улахвянно (охуенно), наверное?

Он щёлкнул тачпадом ноутбука, и из динамиков раздался голос знакомого Игорю лично ринг-анонсера Вячеслава Нагиева:

— На ринг Ipinbas Wrestling League выходит первый участник матча! Рост сто семьдесят пять сантиметров, вес шестьдесят один килограмм! Sasha Crow!

На экране замелькали кадры из матча Саши Авдеевой. Зазвучал инструментальный ремейк песни «Простые движения» группы «Тату», записанный Игорем, который Саша явно взяла из его аудиозаписей ВКонтакте. В сопровождении музыки Саша проводила различные приёмы на своём сопернике, Святославе Будаеве, который был несколько иной весовой категории. Её движения были точными, как у настоящей хищницы, и в каждом жесте чувствовались годы тренировок и невероятная дисциплина. Она была не просто спортсменкой — она была артисткой, которая превратила реслинг в искусство.

Финальным приёмом было «Падение с небес»: Саша захватила зажатого Будаева и бросила с ударом о мат со словами:

— Знаешь, что, друг? Отправляйся в ад!

Будаев попытался встать, но тут же снова упал, и рефери три раза ударил рукой по мату.

— И победитель этого матча... Sasha Crow! — взревел Нагиев в микрофон, и зал на видео взорвался аплодисментами под удар гонга.

— И за этот матч Саше выписали ебейший гранд, премиальный, короче, — произнёс Игорь, делая финальную музыку в видео тише. — Сто пятьдесят тысяч безбашмакских рублей. Половину она, конечно же, перевела мне. Угадайте, за что? За то, что связал её с людьми из IWL, подобрал ей образ, да и в целом за общение и сотрудничество. Вот эта мужская майка, в которой мы её видели на видео, — это из её гардероба. Грим делал мой знакомый из Москвы, Рома Энглерт. Он пел в Gothic Sky, сейчас с Shadows of the Undead продолжает работу, несмотря на то, что на расстоянии. Он же и тренер Саши, и её часто называют «дочь Энджела Кроу». Он же был рестлером, носил псевдоним Engel Crow, и вот. Рома также Сашу и в кино пропихнул. Она недавно сыграла Таню в фильме Виталия Елизарова «Онегин» по моему сценарию. Это такое современное переложение Пушкина. На премьере, кстати, весь зал плакал. Она там так сыграла, что даже я, видавший виды, прослезился.

— Дамы и господа, в зал Push Start входит новый член антибуллинговой коалиции! — раздался невероятно красивый женский голос. — Александра Алексеевна Авдеева!

В зал прошла девушка атлетического телосложения лет двадцати пяти на вид, на ходу распуская тёмные волосы и расстёгивая свою повседневную рубашку. Её походка была лёгкой, уверенной, но в ней не было той хищной грации, которая была на ринге — сейчас она была просто человеком, который пришёл к друзьям. Она оглядела зал, и на её лице появилась та самая улыбка, которая, по словам Игоря, могла растопить лёд в любом сердце.

— Привет, Саш, — кивнул Игорь. — Ты писала мне, что этот матч последний. Ты чё, всё?

Саша подошла к столу, легко, по-дружески чмокнула Игоря в щёку и, улыбнувшись, ответила:

— Всё, Игорёк. Решила завязать. Слишком много травм, слишком много нервов. Плюс, знаешь, я поняла, что мне это больше не нужно. Я хочу заниматься музыкой, хочу писать песни, хочу быть с теми, кто мне дорог. Хочу, наконец, просто жить. Без этих постоянных тренировок, без риска сломать шею, без этого бесконечного адреналина. Я устала. И я хочу быть полезной здесь, с вами. В этой вашей антибуллинговой коалиции. Я поняла, что настоящая сила — не в том, чтобы побеждать на ринге, а в том, чтобы защищать тех, кто не может защитить себя сам.

— Как скажешь, Саш, — Игорь кивнул, и в его голосе слышалась неподдельная поддержка. — Ты всегда была одной из нас. И мы рады, что ты теперь с нами официально. Садись, рассказывай, как ты.

— Сегодня была сначала в ТЦ «Облако», потом в клубе «Радон», — начала говорить Авдеева. — Лика писала, что там одна классная новенькая танцовщица выступает. Так вот, я чуть не влюбилась. Она невероятно сексуальна. Мы поболтали, познакомились. Её зовут Аля, ну, Алевтина, а по фамилии Поспелова. А ещё меня по телефону Юра, начальник мой в «Винтаже», оборал. Он сказал, что лучше бы я сдохла, чем держать на работе музыканта и певицу. Он не выносит творческих людей. Говорит, они «нестабильные» и «слишком много себе позволяют». Сказал, что уволит меня, если я не перестану заниматься музыкой. Ну, я ему и ответила, что сама уволюсь, потому что не собираюсь терпеть такое отношение к себе. И он, знаете, что сделал? Он начал угрожать мне, говорить, что испортит мою репутацию, что никто не захочет иметь со мной дело. Но я не боюсь. Мне нечего терять. У меня есть вы. И этого достаточно.

— Слушай, Сашуль, — Алиса мгновенно переключилась на Сашу, обняв уже её и прильнув к её уху, — а ты сможешь изобразить потенциальную невесту лесбиянки? Просто у нас идея родилась... Ты же у нас актриса, зайка, ты сто процентов сможешь сыграть милую лесбиянку. Ты у меня вон какая красивая, стройная, сисечки ничего... А мы тебе за это банкетик устроим. Игорь угощает. Давай ради меня, солнышко? Я уже и себе роль выбрала, конечно же, не без помощи Игоря. Хочешь узнать, какую, малышка? Меня просто известная тебе Мария Сергеевна Немоляева приглашает читать психологию и просила, чтобы я надела что-то самое неотразимое из моего гардероба. Представляешь, какой у нас будет дуэт? Две роковые женщины, которые преподают юристам любовь и психологию. Это будет круто!

У Игоря завибрировал телефон. Он увидел на экране входящий вызов, подписанный «Рома Энглерт».

— Да, Ром? — поднял трубку Радаев. — Нет, Саша в порядке. Ты же в курсе, что позавчера был её последний матч? Да, она покидает IWL и саму индустрию реслинга. Слушай, раз ты в Push Start направляешься, хочешь, я тебя познакомлю с Юлей Волковой и Леной Катиной? Им как раз для их нынешнего проекта под моим крылом нужен вокальный педагог. Ах, через три минуты? Окей, ждём тебя.

Положив трубку, Игорь повернулся к Юле:

— Сейчас здесь будет мной упомянутый мой знакомый, с которым я вас с Леной познакомлю, Юль. Он классный вокалист, актёр, художник, помимо прочего.

Дверь антикафе открылась, и в зал вошёл невысокий мужчина в чёрной кожаной куртке, с тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами. Его лицо было немного худощавым, но очень выразительным, и в нём чувствовалась та особая харизма, которая бывает у людей, живущих на сцене. Он улыбнулся, увидев знакомые лица, и направился к их столику.

— Игорёк, привет! — сказал он, пожимая Радаеву руку и хлопая его по плечу. — Давно не виделись. Ты выглядишь так, будто только что победил в очередной битве.

— Так и есть, Ром, — усмехнулся Игорь. — У нас тут маленькая война. Но мы побеждаем. Знакомься, это Юля Волкова и Лена Катина. Бывшие «татушки», теперь просто певицы в дуэте «Юлена». Юль, Лен, это Роман Евгеньевич Энглерт. Вокалист, актёр, художник и, что немаловажно, тренер по реслингу. И просто хороший человек. В своё время у него было много покатушек по одному маршруту: Москва-Нижний Новгород-Москва, и так постоянно, потому что в Нижнем у него друзей было вагон. Рома знает, как обращаться с голосом, чтобы не уебать связки, когда не надо. Тебе пригодится, Юль. Ну, а для тех, кто шарит за реслинг, перед вами некогда легендарный Энджел Кроу. Ром, если ты видел, что я тебе кидал про Юлины связки и про то, как тупой хирург разъебал ей нерв вместо опухоли, тебе будет легче работать с нынешним голосом Юли, я думаю. Как с такой хуйнёй петь, поясни, подбери технику. Но мы с Леной уже выбрали щадящий метод использования вокала при таких обстоятельствах.

Роман внимательно посмотрел на Юлю, и в его взгляде читался профессиональный интерес. Он видел перед собой не просто звезду, а человека, который столкнулся с серьёзной проблемой и нашёл в себе силы продолжать заниматься любимым делом. Он вспомнил, как сам однажды потерял голос после неудачного концерта и как долго восстанавливался. Он знал, что такое страх потерять то, что составляет суть твоей жизни.

— Юлия Олеговна, я слышал о вашей операции, — сказал он, и его голос был тёплым и понимающим. — Это очень неприятная история. Но я могу сказать вам с уверенностью: голос — это не только связки, это ещё и дыхание, и резонаторы, и эмоциональный посыл. Если вы научитесь правильно дышать и использовать тело как инструмент, вы сможете петь даже с такими проблемами. Я знаю несколько упражнений, которые помогут вам укрепить диафрагму и снизить нагрузку на связки. Мы можем начать прямо сейчас, если хотите. Это будет не просто работа, а маленькое чудо, которое мы создадим вместе.

Юля посмотрела на него с надеждой и благодарностью. Она уже почти привыкла к мысли, что её голос уже никогда не будет таким, как раньше, но слова Романа пробудили в ней новую надежду. Она вспомнила, как впервые вышла на сцену, как дрожала, как боялась, что её не услышат. И как потом, когда зал взорвался аплодисментами, она поняла: её голос — это нечто большее, чем просто звук. Это часть её души.

— Спасибо, Роман, — сказала она, и в её голосе слышалась искренняя благодарность. — Я очень хочу научиться. Хочу петь так, чтобы это приносило мне радость, а не боль. Если вы действительно можете мне помочь, я буду очень благодарна.

— Тогда давайте не будем откладывать, — улыбнулся Роман. — Это будет наша маленькая победа. И я уверен, что вместе мы сможем вернуть ваш голос к жизни. Это будет лучшая музыкальная гимнастика для души.

— Юль, тебе что-нибудь тёплое из питья заказать для размягчения связок? — предложил Игорь. — А сейчас я представлю тебе одного человека, который бесплатно восстановит повреждённый нерв и заделает всё, что тебе обосрали в связках. Он, кстати, сидит в этом зале, его зовут Илья Проскуряков. Он мой давний хороший друг, психолог, травматолог и хирург, а также завсегдатай этого антикафе. Можем прямо здесь и сейчас провести безболезненную операцию по восстановлению с использованием сжиженного нейропласта. Илюх, принимай пациентку. Я знаю про твой клизмовидный инъектор, это хорошая штука.

Илья Проскуряков, невысокий, коренастый мужчина лет сорока, с умными, спокойными глазами и уверенными руками, поднялся из-за столика в углу и подошёл к ним. Он держал в руках небольшой кейс, похожий на дипломат, и его походка была спокойной, даже ленивой, но в ней чувствовалась скрытая сила. Он был из тех людей, которые всегда кажутся расслабленными, но в критической ситуации действуют с хирургической точностью.

— Юлия Олеговна, — уверенно сказал он, — я о вас наслышан. Игорь много рассказывал о вашей ситуации. Это не самая сложная операция, какую я делал. Мы используем сжиженный нейропласт, он вводится специальным пистолетом в область повреждённого нерва. Он восстанавливает нервную ткань в течение нескольких часов. Вы даже не почувствуете боли. Это займёт около получаса. А потом вы сможете петь так, как будто ничего не случилось. Ну, или почти так. Главное — верить в результат.

Юля смотрела на него с изумлением. Она не ожидала, что всё будет так просто. Она думала, что её голос потерян навсегда, что ей придётся смириться с этим. А теперь... теперь у неё появилась надежда. Она вспомнила, как после операции, когда врачи сказали, что она никогда не сможет петь, она плакала в пустой гримёрке, чувствуя, что теряет часть себя. И вот теперь, сидя в этом уютном зале, окружённая людьми, которые стали ей семьёй, она поняла, что чудеса случаются.

— Вы уверены, что это сработает? — спросила она, и её голос дрогнул.

— Абсолютно уверен, — ответил Илья. — Я уже делал такие операции. И не только певцам. Это проверенная методика. Главное — ваше желание. И ваша вера в то, что всё получится.

— Тогда давайте попробуем, — решительно сказала Юля. — Я готова.

Илья открыл кейс, и внутри, на бархатной подкладке, лежал прибор, похожий на небольшой пистолет, с прозрачным резервуаром, в котором находилась полупрозрачная, чуть светящаяся жидкость. Это был сжиженный нейропласт.

— Сядьте, пожалуйста, и расслабьтесь, — сказал Илья, подходя к ней. — Это не больно. Вы почувствуете только небольшое тепло.

Он приложил прибор к горлу Юли, в область повреждённого нерва, и нажал на спусковой крючок. Раздался лёгкий шипящий звук, и по телу Юли пробежала волна тепла. Она почувствовала, как что-то внутри неё меняется. Как будто в её горле загорелся маленький свет.

— Всё, — сказал Илья, убирая прибор. — Теперь нужно подождать несколько часов, и нерв восстановится. Я рекомендую вам не разговаривать и не петь в течение этого времени. Завтра утром вы сможете попробовать свой голос.

Юля кивнула, и на её глазах выступили слёзы — слёзы благодарности и облегчения. Она повернулась к Игорю, обняла его и прошептала:

— Спасибо тебе, Игорёк. За всё. За эту надежду. За то, что ты веришь в меня. За то, что ты никогда не сдаёшься.

— Да ладно, Юль, — Игорь обнял её в ответ. — Это я должен тебя благодарить. За то, что ты есть. За то, что ты с нами. За то, что ты моя семья. А теперь отдыхай. Завтра у тебя будет новый голос. И новая жизнь. Вы с Леной для меня стали как сёстры, поэтому вы у меня в ВК стоите в графе «Сёстры». Кстати, ребят... Я думаю, что Вика, если Алиса появится в вузе, сразу переключится на неё. Саш, а тебя, кстати, тоже вроде в ИГУ приглашали. Ты у нас вроде как социолог практикующий. Введение, блядь... или как там эта дисциплина? Люб? — обратился Радаев к Любови Мельник, сидевшей через столик от них. — Ты же вроде мне кидала учебный план, нет? Что там по парам по социологии для юристов?

— Да, я тебе ещё писала, что там преподавателя не хватает, — кивнула Любовь Васильевна. — Так вот, получается, что Саша может заступать на должность уже завтра. Ректор давно на нашу Сашу глаз положил, так что других вариантов я не вижу. У неё отличное резюме, она прекрасно ладит со студентами, и, что немаловажно, она — одна из нас. Она знает, что такое буллинг, и она знает, как с ним бороться. Она будет идеальным кандидатом.

— Тогда замечательно, завтра Саша и Алиса читают свои первые занятия, — показал большой палец Игорь. — Главная фишка в чём, Саш: вы с Алисой, чтобы не потеряться, будете ходить парой. Алис, покажешь нашей Сашуле универ, её кабинет и прочее?

Алиса, сидевшая рядом с Сашей, одобрительно кивнула и взяла её за руку. Она чувствовала, как тепло руки Саши передаётся ей, и в этом жесте было столько обещания, столько будущего, что у неё перехватило дыхание. Она знала, что этот союз — не просто стратегический ход. Это была дружба, которая могла перерасти во что-то большее.

— Конечно, Игорёш. Я покажу Саше всё, что нужно. И мы вместе будем следить, чтобы Вика не пронюхала о наших планах. Я уже придумала, как мы будем выглядеть. Мы будем такими неотразимыми, что она просто потеряет голову. И тогда мы сможем сделать всё, что задумали.

— Тогда замечательно, а сейчас в нашей программе бенефис всех звёзд, — Игорь осмотрел зал и вдруг увидел знакомое лицо. — Для вас, друзья, поёт неподражаемый Кирилл Филиппов. Музыка Андрея Покутного, слова Владимира Адаричева. «Я без тебя задыхаюсь».

Из-за столика в углу поднялся молодой человек с пепельными волосами и пронзительными серыми глазами. Он был одет в простую чёрную футболку и джинсы, но в нём чувствовалась та особая стать, которая бывает у людей, привыкших к сцене. Он подошёл к небольшой импровизированной сцене, где стоял микрофон и акустическая гитара, и взял гитару в руки. Его пальцы пробежались по струнам, извлекая первые, чистые аккорды.

Зазвучала меланхоличная, но невероятно красивая мелодия. Кирилл начал петь, и его голос, низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, заполнил зал:

Знаешь, я нашёл, что пишут в книгах про любовь:

Капли рисуют силуэты за окном,

И мы рискуем звёзды погасить в эту ночь.

Иногда пять минут, как будто вечность...

Я без тебя задыхаюсь!

Всё, что от тебя мне осталось —

Последний взгляд на прощание,

Вместе нам нельзя...

Я без тебя задыхаюсь!

Осталась только самая малость,

Лишь тихое дыхание

Запомню навсегда...

Когда Кирилл закончил петь, в зале повисла тишина, но это была не та тяжёлая тишина, которая бывает после скандалов, а тишина, полная смысла. Тишина, в которой слышно, как бьются сердца. Тишина, которая объединяет. А потом раздались аплодисменты — громкие, искренние, благодарные. 

— Сашуль... — нежно прошептала Алиса на ушко Авдеевой, обнимая её крепче и поглаживая её тело под тканью рубашки. — А ты знаешь, что я тебя очень сильно люблю, малышка? Да, зайка моя, мы с тобой едва знакомы, но это так. Ты у меня самая красивая и талантливая, самая нежная и добрая, самая сильная и в то же время хрупкая, девочка моя. Мне кажется, мы с тобой будем идеальной парой на эти дни. А сейчас я хочу сделать своей девочке очень чувственный подарок. Сними рубашечку, пожалуйста, закрой глазки и надень кое-что. Это твоё, Сашулечка.

Саша, закрывая глаза, продолжила расстёгивать свою рубашку, затем начала медленно снимать её. Её движения были плавными, почти гипнотическими, и она чувствовала, как взгляд Алисы скользит по её коже, согревая её. Она доверяла ей, и это доверие было самым ценным подарком, который она могла получить. Алиса достала из сумочки чёрный облегающий топик с пуговками и закрывающимся вырезом, обняла Сашу, помогая ей снять рубашку, и надела на неё топик, затем, нежно целуя Авдееву в шею и поднимаясь к щеке, стала застёгивать пуговки и поправлять топик. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но в них было столько нежности, столько заботы, что Саша почувствовала, как её сердце наполняется теплом.

— Отлично, зайка, — напоследок сказала Алиса, чмокнув Сашу в щёку. — Тебе очень идёт. Напоминаешь нашу Лену в клипе All About Us. Только ты ещё круче.

— Алис, — тихо сказала Саша, открывая глаза и глядя на неё с благодарностью и теплотой. — Спасибо тебе. За этот подарок. За то, что ты есть. За то, что ты делаешь меня счастливой. Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такое внимание, но я очень рада, что я здесь. Я чувствую, что я дома. Я чувствую, что я — часть семьи.

— Ребят, ещё пресс-центр ИГУ новостей навалил, кстати, — щёлкнул пальцами Игорь. — Димасу Романову сегодня присуждают студенческий грант. Он, видимо, очень хорошо проявил себя на защите бакалаврской работы. Это хорошая новость. Это значит, что наши усилия не проходят зря. Что мы действительно меняем этот университет к лучшему. Димас, если ты тут, принимай поздравления. Тебе причитается сорок пять тысяч безбашмакских рублей.

Дима Романов, который до этого сидел в углу и тихо переписывался с кем-то в телефоне, поднял голову и улыбнулся. На его лице отразилась искренняя радость. Он вспомнил, как ещё несколько месяцев назад он боялся даже выходить из дома, как его преследовали страхи и сомнения. И вот теперь он стоял на пороге новой жизни, где его признавали и ценили.

— Спасибо, Игорь Сергеевич! — крикнул он. — Это, конечно, неожиданно, но очень приятно. Я посвящаю этот грант вашей антибуллинговой коалиции. Без вас я бы не справился. Без вашей поддержки я бы не смог пройти через всё это. Вы — моя семья. И я никогда этого не забуду.

— Ну что, — сказал Игорь, вставая и поднимая бокал с соком. — Давайте выпьем за Димаса, за Сашу, за Алису, за всех, кто делает этот мир лучше. За нашу семью. За победу. И за то, что мы никогда не сдаёмся. Как бы ни было трудно, мы будем бороться. До конца. Потому что мы — команда.

Все подняли бокалы, и в этом единении чувствовалась сила, которую не могла сломать ни одна Виктория Бобровская. Они были вместе. Они были семьёй. И это было самое главное. Звон бокалов разнёсся по залу, и в этом звоне было обещание — обещание того, что они справятся. Что бы ни случилось. Они были готовы к новой битве, но знали, что теперь у них есть не только оружие, но и любовь, которая делала их непобедимыми.