Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Лорд Волдеморт разглядывала очередной Образовательный декрет, прикидывая, как именно обратить его себе на пользу. Снейп прислал его довольно быстро: от него она получила сведения не позже, чем из «Ежедневного пророка». Значит, по крайней мере в мелочах он по-прежнему следовал её указаниям.

А вот за исполнением более важных распоряжений, она знала, придётся следить куда пристальнее. Она вздохнула: мечтать о том, чтобы Снейпу можно было доверять, бессмысленно. Не то чтобы ей так уж хотелось ему довериться — просто это значительно облегчило бы ей жизнь.

Внятного плана освобождения своих сторонников из Азкабана у неё до сих пор не было. Порой она задумывалась, стоит ли вообще пытаться. В конце концов, она понятия не имела, в каком состоянии окажется их рассудок после десяти с лишним лет среди дементоров. Смогут ли они хоть что-то делать или к этому времени уже окончательно сломались? Как ни странно, руководить лечебницей для умственно неполноценных бывших Пожирателей смерти в ближайшие несколько лет ей совсем не хотелось. Равно как и пытаться вернуть их к полноценной жизни.

Но Лорд Волдеморт понимала: с этим придётся повременить. Сейчас следовало разобраться с теми последователями, которые не сидели в тюрьме, но так к ней и не присоединились. Разумеется, их нужно было наказать в назидание остальным. Только тихо, не всполошив Министерство.

Она вновь обратилась к последнему Образовательному декрету. Он выглядел… странно. С чего Долорес Амбридж взяла, что запретить все внеклассные кружки — вполне допустимо? Как она вообще собиралась внятно объяснить это родителям?

Да чёрт возьми, подумала Волдеморт, как она объяснила это Фаджу? Наверняка в Министерстве работали родители учеников, которым было интересно, почему их ребёнку больше нельзя ходить в клуб плюй-камней. Должен же быть предел, за которым взрослые начнут возмущаться. Что бы ни писали в газете, рано или поздно им должно было надоесть это терпеть.

Впрочем, по словам Снейпа, всё началось с того, что Гарри устроил собрание в «Кабаньей голове». Прямо скажем, подумала она, место для собрания не лучшее. Хотя о старом трактирщике, хозяине «Кабаньей головы», который в последние два года её учёбы наливал ей огневиски, у неё сохранились довольно тёплые воспоминания. Интересно, он всё ещё владеет трактиром и стоит за стойкой? И что вообще побуждало его поить спиртным скучающую, одинокую девочку-подростка?

Впрочем, на эти воспоминания она потратила всего несколько секунд. Помедлив, она снова вернулась мыслями к Гарри Поттеру. Он не производил впечатления человека, которого особенно интересовали внеклассные занятия. Насколько ей было известно, кроме квиддичной команды, он нигде не состоял.

Не то чтобы это её удивляло. Сквозь всю ту несусветную чушь, которой кормил её Снейп, всё же удавалось разглядеть, что ничем другим Гарри особенно не занимался. Обычно он просто проводил время с Роном и Гермионой.

Впрочем, сама она мало чем от него отличалась. Друзья оставались рядом скорее потому, что всегда были под рукой, а не потому, что она ими дорожила. Да и клуб она посещала всего один — дуэльный, ныне уже не существовавший. Причём ходила туда главным образом затем, чтобы выпустить пар. Школьную медсестру это не слишком радовало. Но разве она виновата, что все её противники были такими медлительными?

Конечно, она ещё была старостой факультета, а затем и старостой школы, и обе должности прибавляли хлопот. Но на них её назначили, а не она сама вызвалась.

Так или иначе, Гарри Поттера поймали на попытке организовать в Хогвартсе подпольный кружок защиты от тёмных искусств. Интересно, что довело их до такого? Хотя догадаться было нетрудно. Весь учебник, по которому им полагалось заниматься, она прочла за один вечер.

И всё же сама она не стала бы по доброй воле обсуждать такое на людях. В этом и заключалась их первая ошибка. Куда разумнее было бы просто собираться в библиотеке для совместных занятий или чего-нибудь в этом роде. По крайней мере, появилось бы благовидное объяснение.

Впрочем, сама она вряд ли стала бы возиться с кружком и, скорее всего, просто занималась бы самостоятельно в библиотеке. И всё-таки, рассеянно подумала она, этот декрет их лишь подстегнёт. Неужели такая мелочь могла их остановить?

Но если они собирались устроить что-то вроде кружка, им понадобится подходящее место для встреч. Достаточно просторное, чтобы практиковаться в защитной магии, и такое, где их не найдёт никто из тех, кто вздумает искать.

Идеальное место, разумеется, вспомнилось сразу. А вот передать эту информацию Гарри будет не так-то просто. Придётся придумать, как сообщить ему об этом, не выдав себя. Наверняка можно как-то подбросить ему сведения, чтобы он счёл эту мысль собственной. Она ненадолго задумалась, но другие обстоятельства вскоре вернули её к насущным делам.

Лорд Волдеморт вспомнила, что у неё есть заботы поважнее. Посвящение Гарри Поттера в разнообразные тайны замка Хогвартс вполне могло подождать. В конце концов, чёрт возьми, возможно, он уже нашёл эту комнату. Находчивости ему, похоже, не занимать.

И всё же, насколько она знала, его отец так и не обнаружил эту комнату. А если Джеймс Поттер не нашёл Выручай-комнату, то едва ли это удалось Сириусу Блэку. А значит, рассказать Гарри о её существовании было некому: ему пришлось бы найти её самому. Вот только большинство тех, кто натыкался на комнату, даже не понимали, что это такое, и зачастую оставляли попытки отыскать её снова.

Когда мысли опять вернулись к Гарри, ей пришлось ещё раз напомнить себе, что есть дела поважнее. Она соскользнула с кровати в своей квартире, подошла к комоду и открыла стоявшую на нём шкатулку для украшений. Достав часы, она нахмурилась. Носить их она всё ещё не могла себя заставить. Впрочем, узнать по ним время ничто не мешало. Она закрыла шкатулку и вышла на балкон.

Несколько мгновений она оглядывала Лондон, улыбаясь вечернему свету, заливавшему город. Всё, право, было даже слишком просто. С какой стати Лорду Волдеморту жить среди маглов? В прошлый раз её даже не искали в нужных районах. Не было причин думать, что теперь что-то изменится. До них, похоже, так и не доходило, что до начала их войны она прожила двадцать пять лет в магловском мире.

Нет, в Министерстве решение приняли сразу: Лорд Волдеморт ни за что не станет марать себя общением с магглами. Она сомневалась, что ей вообще понадобятся установленные магические защиты.

Разумеется, ничего слишком мощного: ей не хотелось, чтобы случайный прохожий забрёл сюда и заинтересовался избытком магии в округе. Но достаточно сильными, чтобы предупредить её о приближении незваного гостя. Этого хватило бы, чтобы понять, стоит ли убить любопытного или незаметно отвадить его.

Стоило найти подходящее жильё — и подчинить домовладельца заклятию Империус оказывалось проще простого. Обычно она выбирала квартиру средней ценовой категории, чаще всего — в доме, где жильцы постоянно сменялись: так соседи меньше интересовались бы происходящим. Впрочем, и это не было обязательным условием. А когда домовладелец оказывался под её чарами, платить за квартиру уже не требовалось. В документах появлялось вымышленное имя — и можно было спокойно обосноваться.

Ей нередко приходило в голову: знают ли авроры, что ей тоже нужно спать и есть? Интересно, куда, по их мнению, она исчезала. До неё доходили самые разные слухи: подземные логова, скрытые замки, защищённые всеми известными человечеству чарами, или потайные убежища где-нибудь на континенте.

И, надо сказать, она перепробовала всё это. Но чтобы сделать такие места достаточно защищёнными, пришлось бы разве что вывесить над ними неоновую табличку с указанием её местонахождения. В начале войны авроры дважды нагрянули в подобные убежища, которыми она пользовалась. Тогда она и решила сменить тактику. Как ни забавляло её убийство авроров, хлопот оно создавало больше, чем стоило.

Поэтому она села и как следует всё обдумала. Задала себе один-единственный вопрос: если бы она искала Лорда Волдеморта, где бы стала искать в последнюю очередь? Ответ её удивил.

Ещё больше её забавляло, что на деле она жила в обычной двухкомнатной квартире площадью около ста сорока квадратных метров в Ислингтоне.

Конечно, надолго в одном месте она никогда не задерживалась. Длительное воздействие заклятия Империус и чар памяти рано или поздно становилось заметным. Поэтому, как только появлялись первые признаки, она подыскивала новое жильё. Впрочем, много времени это обычно не занимало.

Ей было интересно, что подумал бы Орден Феникса, узнай они, что её, так сказать, убежище находится всего в трёх кварталах от их собственного. С балкона почти открывался вид на крышу их дома. И всё же она знала: на её балкон они никогда даже не посмотрят.

Даже Пожиратели смерти не знали, где она живёт. И её это вполне устраивало. Она предпочитала, чтобы о её повседневной жизни они знали как можно меньше. Одной таинственности хватало, чтобы держать некоторых из них в узде.

И менять это положение она не собиралась. Она посмотрела вниз, на улицу, всматриваясь в кусты перед домом. В следующий раз, когда Нагайна объявится, у неё будет для змеи новое поручение. Но, судя по всему, сегодня этого не случится. Наконец она решила, что достаточно тянула время, мысленно выбрала место назначения — и исчезла с хлопком.

Она появилась в лесу неподалёку от Нейдена, в Норвегии. На окраине крошечной деревушки находилась небольшая таверна. Сама она никогда туда не заходила, но десять лет назад прошла мимо в призрачном облике. Для нынешней встречи место вполне годилось, даже если появление троих британцев на следующие пару недель станет главной темой местных разговоров. Впрочем, она не думала, что в деревне вообще есть магическое присутствие. Двое мужчин, которых она послала туда заранее, тоже не сообщали, что что-либо обнаружили.

Она направилась к деревне, на ходу изменяя одежду: верхний слой превратился в чёрный плащ с капюшоном. Перед тем как войти в таверну, она натянула капюшон, стараясь как можно сильнее скрыть лицо.

Её не удивило, что стоило ей войти, как все взгляды в таверне обратились к ней. Палочка была спрятана в рукаве — незаметная, но в любой момент доступная. В углу она увидела две фигуры в плащах, сидевшие за столом. Капюшоны они откинули и теперь ели какое-то неприметное коричневое мясное рагу; перед каждым стояла кружка пива. Одно кресло у стены оставалось свободным. Она подошла к столу и скользнула на стул напротив мужчин.

— Эйвери, Макнейр, — негромко произнесла она. Оба подобрались, едва она села. С тех пор как она вошла в таверну, они, казалось, не шевельнули ни единым мускулом.

— Мой Лорд, — произнёс Макнейр.

— В последнем сообщении вы указали, что обнаружили цель, — сказала Волдеморт.

— Обнаружили, — ответил Эйвери.

— И он вас заметил? — спросила Волдеморт.

— Нет, мой Лорд, — ответил Эйвери.

— Где он? — спросила она.

— В нескольких часах ходьбы к северу, — ответил Макнейр. — Мы с радостью разберёмся с ним за вас.

— Знаю, — сказала Волдеморт. — Но это я должна сделать сама. Некоторые дела требуют личного участия.

— Да, мой Лорд, — отозвался Макнейр.

— Вы оба уже закончили? — спросила Волдеморт, взглянув на почти нетронутую еду.

— Разумеется, мой Лорд, — ответил Макнейр.

— Вообще-то вы пришли раньше, — осторожно заметил Эйвери, не поднимая глаз от тарелки.

— Ешьте, — велела Волдеморт и, откинувшись на спинку стула, принялась разглядывать таверну, больше не обращая на мужчин внимания. Они не сразу вернулись к еде — словно боялись, что она их проклянёт. Но ей нужны были бодрые, собранные помощники, а разбираться ещё и с их голодом сейчас совершенно не хотелось.

— Спасибо, мой Лорд, — сказал Макнейр, вновь принимаясь за еду. Волдеморт лишь кивнула и дала им немного поесть, прежде чем продолжить разговор.

— Что нас ждёт? — спросила она.

— Он выставил вполне обычные чары от вторжения. Мы позаботились о том, чтобы их не потревожить. Но, судя по тому, где он поселился, большую часть времени он только и делает, что проверяет, какой зверь опять их привёл в действие, — ответил Эйвери.

— Среди местных зверей есть волшебные? — спросила Волдеморт.

— Нет, — ответил Макнейр. — Ничего необычного.

— Жаль, — сухо заметила Волдеморт. — Я бы не отказалась от шкуры амарока. Хорошей белой шкуры — для зимнего гардероба.

— Они чаще встречаются в Гренландии, — сказал Макнейр. — Добыть такого нетрудно, если не бояться рискнуть и выйти на охоту зимней ночью.

— Буду иметь в виду, — Волдеморт закатила глаза. — Так вот. Кроме чар от вторжения, ничего?

— В его лачугу мы не заходили. Но, насколько удалось выяснить, нет: он старается привлекать к себе как можно меньше внимания, — ответил Эйвери.

— Жаль, что у него это так скверно получается, — отозвалась она.

— Именно, — согласился Эйвери, доедая.

— А горожан вы позаботились заставить забыть о вашем визите? — спросила Волдеморт.

— Да, милорд, — ответил Эйвери.

— Он поступил так же? — спросила Волдеморт.

— В основном. Но особой тщательностью не отличался. Время от времени наведывается в деревню за припасами. Некоторые жители его помнят и узнают. Думаю, он делает это намеренно — так удобнее. Утверждает, что занимается исследованием дикой природы. Благодаря этому нам и удалось выйти на его след, — сказал Макнейр.

— Превосходно, — произнесла Волдеморт, поднимаясь и направляясь к выходу из таверны. Идея с исследованием дикой природы натолкнула её на одну любопытную мысль. Впрочем, она тут же вернулась к своим Пожирателям смерти. Если честно, особых успехов они не добились. Она поручила им это задание почти месяц назад и сильно сомневалась, что сама потратила бы на него больше недели-двух серьёзной работы. Как бы то ни было, стоило ей подняться, как оба мужчины последовали за ней к выходу из таверны.

— Наложи на нас чары сокрытия и присоединяйся снаружи, Эйвери, — холодно приказала она. Тот кивнул и вытащил палочку.

— Надо было просто их прикончить, — заметил Макнейр, выходя в прохладный вечер.

— Нам следует вести себя тихо, Уолден, — отозвалась Волдеморт. — Убийство — всё что угодно, только не тихое дело.

— Возможно, — пожал плечами Макнейр. Они прождали около двух минут, прежде чем Эйвери появился снаружи.

— Готово, — сообщил он.

— Хорошо, — отозвалась Волдеморт. — В какую сторону?

— На север, — ответил Макнейр, указывая рукой. Волдеморт кивнула и зашагала на север. Двое Пожирателей смерти держались по обе стороны от неё, и дальше они двинулись в молчании.

Они шли почти до самого вечера. Дважды Макнейр подавал знак остановиться, заметив что-то подозрительное и тщательно осматривая окрестности. Волдеморт это раздражало, но она понимала: он не настолько глуп, чтобы делать это без причины. Поэтому терпеливо ждала вместе с Эйвери, пока тот не решит, что путь достаточно безопасен и можно продолжать.

На это ушла почти вся ночь, но в конце концов она вошла в пределы защитных чар. Почувствовала их Волдеморт задолго до своих спутников.

— Мы приближаемся, — сказал Макнейр несколько шагов спустя.

— Я знаю, — сухо ответила Волдеморт. — Мы пересекли зачарованный барьер несколько минут назад.

— Ты уже его почувствовала? — спросил Эйвери.

— Разумеется, — сухо произнесла Волдеморт. Впереди виднелась хижина; из окон не пробивался свет. Но это могло означать что угодно: от самого простого — хозяин выключил свет, — до гораздо более сложного — он наложил чары, призванные создать впечатление, будто хижина необитаема.

— Итак, каков план, госпожа? — спросил Макнейр.

— Вы обойдёте хижину сзади и проследите, чтобы он не сбежал. Я войду через парадную дверь, — сказала Волдеморт. Она выскользнула палочкой из рукава и сжала её в руке, пока оба мужчины расходились к задней стороне хижины.

Волдеморт дождалась, пока они займут позиции, и лишь тогда направилась к двери. Остановившись, она внимательно осмотрела её, пытаясь обнаружить следы какой-нибудь магии посложнее простых чар против незваных гостей, которыми хозяин её защитил. Насколько она могла судить, ничего более зловещего тот не устроил. Вероятно, он полагал, что сумеет справиться с большинством обычных незваных гостей, а случайный взрыв принесёт больше вреда, чем пользы.

Немного подождав Эйвери и Макнейра, она направила палочку на дверь. Простой выброс магии сорвал её с петель. Она подхватила дверь в воздухе и замерла в ожидании. Мгновение спустя из открытого проёма навстречу ей вырвалась зелёная вспышка. Взмахом палочки она подставила дверь под заклинание. Смертельное проклятие разнесло её в щепки.

Волдеморт резко взмахнула палочкой в ту сторону, откуда ударил зелёный луч. Изнутри донёсся сдавленный крик. Улыбнувшись про себя, она вошла в хижину и повернулась туда, куда отправила дверь.

— Здравствуй, Игорь, — произнесла она, переступая через обломки, и на мгновение задержалась, чтобы откинуть капюшон. Две доски от разбитой двери прижимали Игоря Каркарова к стене. Он брызгал слюной, явно пытаясь что-то сказать, но одна из досок давила на шею, не давая дышать.

Ещё одним взмахом палочки она призвала к себе его палочку и направилась в глубь хижины. Заметив снаружи Эйвери и Макнейра, она жестом велела им войти.

— Обыщи его, — приказала она Макнейру. Тот кивнул и подошёл к Игорю Каркарову. Он обшарил карманы и одежду пленника. Обыск не занял много времени: вскоре Макнейр вновь встал рядом с ней.

— При нём ничего нет, госпожа, — доложил Макнейр. Волдеморт кивнула. Она допускала, что Каркаров держит при себе портал или что-нибудь ещё на случай побега. У Макнейра хватило бы ума вытащить всё подозрительное. Пока можно было ему поверить: она прекрасно знала, что он не захочет навлечь на себя её гнев, провалив такое простое поручение.

— Почему ты сбежал, Игорь, когда метка запылала? — спросила Волдеморт. Резким взмахом палочки она сбросила на пол доски, державшие его у стены. Игорь Каркаров упал на четвереньки и принялся судорожно хватать ртом воздух. Лорд Волдеморт мысленно досчитала до десяти, ожидая ответа. Не дождавшись, она вновь взмахнула палочкой, отшвырнув Каркарова спиной к стене.

— Я задала тебе вопрос, Игорь, — холодно напомнила она. Каркаров заставил себя поднять на неё тёмные глаза, всё ещё судорожно втягивая воздух.

— Я ведь уже предал вас, госпожа, — выдохнул он.

— Разумеется. Ты думал, только ты пытался выменять свободу на чужие имена? — спросила лорд Волдеморт.

— Милорд, я… я… я не соображал, что делаю. Я… пожалуйста, простите меня, — взмолился Каркаров. — Пожалуйста!

— Ах, Игорь, — вздохнула Волдеморт. — Как же мне тебя простить, если мне самой пришлось тебя искать?

— Госпожа, прошу вас! — вновь выдохнул Каркаров. Он смотрел на неё снизу вверх, и глаза его уже наполнялись слезами.

— Если бы ты сам пришёл ко мне, Игорь, я бы всё простила, — солгала Волдеморт. — Просто вернулся бы — и, возможно, ещё принёс бы пользу. Ты занимал выгодное положение, с тебя сняли все обвинения. Жаль, что тебе придётся умереть.

— Госпожа, не надо, — взмолился Каркаров. — Моё положение по-прежнему позволяет многое. Я всё ещё могу вербовать для вас сторонников на континенте. Я ещё могу…

— Круцио, — произнесла Волдеморт, лениво направив палочку на бывшего слугу. Хижину наполнили крики Каркарова. Как глупо с его стороны было забраться в такую глушь, подумала она. Останься он среди людей, всё это было бы куда труднее спланировать и осуществить. Но ему такое, скорее всего, даже в голову не пришло. Через семь секунд она отвела палочку.

— Госпожа, — тут же взмолился он. Она вновь хлестнула палочкой в его сторону. Каркаров опять завизжал: на этот раз у него из груди вырвало кусок плоти. Обратный взмах — и ещё один кусок, вырванный из руки, с мокрым шлепком упал на пол.

Стоило ему издать хоть звук, как она повторяла это — снова, снова и снова. Малейший всхлип — и магия вгрызалась в мышцы, ломала кости, разбрасывала вокруг клочья плоти. Вскоре на его теле почти не осталось кожи; из рук, ног, груди и даже лица были вырваны целые куски. Эйвери отвернулся и шагнул к двери: крошечную хижину заполнило зловоние смерти и свежего мяса. Макнейр лишь бесстрастно наблюдал.

Наконец Игорь Каркаров затих.

— Нападение зверя? — спросил Макнейр, подходя к телу и осматривая его.

— Да, — сказала Волдеморт, разглядывая дело своих рук.

— Мы закончили? — спросил Эйвери. Волдеморт обернулась к нему. Убрав свою палочку в карман, она переломила палочку Каркарова надвое и бросила к кровати. Обломки упали на деревянный пол и закатились под кровать.

— Да, — ответила Волдеморт. Она снова накинула капюшон и вышла из хижины. Эйвери и Макнейр последовали за ней. Эйвери в последний раз оглянулся на хижину и поднял палочку к небу.

— Морс… — начал он, но Волдеморт протянула руку и опустила его палочку.

— Нет, — сказала она.

— Что? — переспросил он.

— Они всё ещё отрицают, что я жива, — сказала Волдеморт. — Не будем давать им повода передумать. Пусть считают, что Игоря Каркарова растерзал зверь. Мне без разницы.

— Да, госпожа, — ответил Эйвери.

— Что теперь, госпожа? — спросил Макнейр.

— Всё по-прежнему. Если мне понадобятся ваши услуги, я с вами свяжусь. Эйвери, есть новости насчёт моей просьбы?

— Никаких, мой Лорд. Не думаю, что мне удастся получить это по официальным каналам. Кое-кто из моих знакомых ещё над этим работает. Но сведения устарели. Они не могут понять: то ли те, кто ведёт записи, просто ленятся, то ли и впрямь ничего не изменилось.

— Что ж, ради твоего же блага надеюсь, что они разберутся, — сказала Волдеморт.

— Да, госпожа, — поспешно отозвался Эйвери, и все трое трансгрессировали прочь от хижины.

Лишь через две недели Гарри Поттеру снова удалось заглянуть в дневник. Квиддич и домашние задания отнимали столько сил и времени, что, покончив со всеми делами, он уже слишком уставал, чтобы погружаться в прошлое.

Если бы во время видений он спал, если бы это были скорее сны, чем воспоминания, то, наверное, возвращался бы в прошлое каждую ночь. Но однажды Гарри уже просидел до утра, даже не заметив этого. Одного раза хватило, чтобы понять, насколько скверно он потом чувствовал себя весь следующий день.

Квиддич выматывал сильнее, чем уроки. Анджелина гоняла команду ничуть не меньше, чем в прежние годы Оливер Вуд. Гарри начинал подозревать, что она такая же сумасшедшая, как их бывший капитан.

Вот только, в отличие от тренировок при Вуде, теперь, как замечал Гарри, они, похоже, почти не делали успехов. Особенно Рон: под насмешки зрителей он по-прежнему с трудом отбивал даже самые простые броски. Крики Анджелины уверенности ему не прибавляли. Да и самому Гарри совсем не нравилось, когда она кричала на него из-за Рона. У него не хватало духу напомнить, что она сама взяла Рона в команду, не спросив мнения Гарри. Или что в команде играли ещё и два Роновых брата, которые тоже могли бы ему помочь. Вместо этого Гарри приходилось по вечерам устраивать дополнительные тренировки и играть за охотника, пытаясь подтянуть Рона до нужного уровня.

Гарри сомневался, что от его стараний больше толку, чем от общих тренировок. Зато они хотя бы время от времени могли на несколько часов сбежать от Гермионы с её помешательством на домашних заданиях. Уж лучше летать на метле, чем выслушивать нотации о том, над какой работой он недостаточно старается.

Ни одно из домашних заданий не казалось ему особенно трудным. Другие пятикурсники паниковали каждый вечер. У Лаванды Браун, он был почти уверен, даже случился какой-то нервный срыв, но Гарри утащили на тренировку по квиддичу прежде, чем он успел толком понять, что произошло.

Да, задавать стали больше, но раздражало его главным образом время, которое на это уходило. Знать ответы было недостаточно. Чтобы получить высший балл, требовалось ещё исписать пергамент положенным количеством слов, а это тоже отнимало время. И всё же Гарри довольно быстро со всем справлялся. Он даже заранее сделал часть заданий на выходные.

Конечно, главным образом потому, что он знал: перед матчем Анджелина захочет посвятить тренировкам каждую свободную минуту. А уж после матча ему меньше всего захочется в спешке доделывать задания.

Но за несколько вечеров до матча он всё-таки не выдержал. Ему осточертело слушать, как Рон твердит о собственной бездарности. Гарри никак не удавалось втолковать другу: если не веришь в свои силы, откуда взяться хорошей игре? Рон сам делал всё, чтобы его мрачные пророчества сбылись.

Поэтому в тот четверг Гарри отправился в постель пораньше. Он понимал, что в пятницу, скорее всего, будет проклинать себя за это, но всё же достал из сундука дневник и улёгся с ним в кровать. Несколько мгновений спустя он уже шёл по тропинке рядом с Эмили Риддл.

У неё был скучающий и угрюмый вид. Плотно сжатые губы наводили на мысль, что она дуется, хотя видеть это было некому. Казалось, она глубоко задумалась.

Гарри последовал за ней — он попросту не знал, что ещё делать. Но что именно ему предстояло увидеть, он даже не представлял. На ходу он оглядывался по сторонам. Наконец Эмили остановилась и повернулась к чему-то, что Гарри сперва принял за груду обломков. Присмотревшись, он понял: это какая-то лачуга.

Из дома донеслось слишком уж знакомое шипение. Прошла секунда, прежде чем оно сложилось в слова. Должно быть, именно этот звук и заставил Эмили остановиться. Она приблизилась к лачуге: к двери были прибиты три змеи, а вокруг валялись изрубленные останки других. Гарри почти сразу заметил, что Эмили вытащила палочку.

Она подошла к одному из грязных окон и заглянула внутрь. Гарри увидел, как она подавила рвотный позыв, отшатнулась и поспешила прочь от лачуги. Пока Эмили отступала, он сам подошёл к окну. Внутри голый, весьма неопрятный мужчина отрезал куски от очередной змеи и ел их сырыми. При этом он, похоже, бормотал какую-то песню на парселтанге. Гарри помедлил и решил, что лучше всего последовать за Эмили по тропинке.

— Ты! — прошипел кто-то у них за спиной. Эмили вздрогнула и обернулась: из лачуги выскочил тот самый мужчина, который только что ел змею.

— Что? — запинаясь, выговорила Эмили. Она заговорила по-английски, но мужчина всё равно ответил ей шипением.

— А ну вернись и прибери здесь! Ты о чём только думала? Сбежала с этим маглом! А теперь приползла к нам обратно?! — прошипел он.

— Не знаю, о чём вы, — ответила Эмили.

— Живо в дом, Меропа! — снова прошипел мужчина. Взгляд Эмили стал жёстким. Она уже собиралась что-то сказать, но мужчина направил на неё палочку. Гарри заметил, что та измазана чем-то, что он мог принять лишь за змеиные внутренности.

— Круцио! — произнёс он. Эмили рухнула на четвереньки в грязь и закричала. Даже здесь, в воспоминании, от этого крика у Гарри по спине пробежал холодок. Эмили заставила себя поднять голову и взглянуть на мучителя. Гарри успел досчитать до двадцати пяти, прежде чем мужчина снял заклятие. За это время начался дождь.

— В дом! Сейчас же! — приказал он. Эмили подняла правую руку. Гарри заметил, как та дрожит. Мужчина повернулся к лачуге, словно ничуть не сомневался в её покорности.

— Ступефай, — сдавленно выговорила она. Гарри увидел слёзы, стекавшие по её лицу. Красный луч казался слабым, но всё же ударил неопрятного мужчину в спину. Тот рухнул в дверном проёме. Эмили с трудом поднялась на ноги, посмотрела на заляпанную грязью одежду и поморщилась. Она сделала нетвёрдый шаг к мужчине; с каждым движением к ней, казалось, возвращалось самообладание. Подойдя к его телу, она наклонилась и вытащила палочку из его пальцев.

Забирая палочку, она заметила кое-что ещё. На пальце мужчины красовалось затейливое кольцо. Гарри мгновенно узнал символ на нём: он годами видел его на мантиях слизеринцев. Эмили сняла кольцо с пальца мужчины и надела на его палочку.

Некоторое время она смотрела на кольцо, затем оглядела единственную комнату лачуги. Больше внутри никого не было. С помощью палочки мужчины она переместила его тело в глубь дома, уложив прямо на змею, которую он только что кромсал.

Эмили снова вышла наружу. Гарри заметил, что теперь она двигается гораздо медленнее. Руки у неё по-прежнему тряслись. Она ненадолго обхватила себя за плечи и тихо пробормотала:

— Меропа… не Мэри. Они говорили, что она была слабой… — Едва слышный шёпот растворился в вечернем воздухе. Произнося это, Эмили хмурилась, словно сама не могла разобраться в своих чувствах. Она посмотрела туда, куда шла прежде. Гарри видел, как она глубоко вдохнула, будто с чем-то смиряясь и собираясь с духом перед тем, что ждало впереди. А потом двинулась дальше по тропинке.

Дом он узнал сразу. Сейчас тот выглядел куда лучше, чем в видениях Гарри, и был гораздо ухоженнее домов в деревне, где жила Эмили. Она подошла к железным воротам и подняла на них взгляд. Гарри заметил, что за садом тщательно ухаживают, а в окнах дома горит свет.

У ворот она замешкалась. Гарри гадал, о чём именно она думает. Он знал, что ждёт её в этом доме. Дом Риддлов — Гарри уже слышал, как его называют. Наверное, Эмили не могла не думать: если кто-то внизу принял её за некую Меропу, то, возможно, в доме Риддлов она найдёт ответы на свои вопросы.

Гарри смотрел, как Эмили прошла через ворота и направилась прямо к двери. Она дважды постучала, а затем, снова обхватив себя руками, замерла в ожидании. Гарри видел, как её бьёт дрожь.

— Господи! — воскликнула пожилая женщина, открывая дверь. — Что с вами случилось?

— Я заблудилась по дороге в Грейт-Ханглтон, — ответила Эмили. — А потом угодила в грязь. Можно я немного посижу у огня?

— Конечно! — отозвалась женщина. — Идёмте со мной, я велю принести чаю.

— Спасибо, — сказала Эмили. Она вошла в дом и остановилась в прихожей. Сняла заляпанные грязью сапоги и последовала за хозяйкой. Вскоре Эмили уже сидела на небольшом коврике перед жарко пылающим камином; одежда постепенно высыхала, и она облегчённо вздохнула.

— Вы экономка? — спросила Эмили, когда женщина вернулась с чаем.

— О нет. Здесь больше нет прислуги. Может, после войны всё изменится, — ответила женщина. — Я Мэри Риддл, хозяйка этого дома. Гарри заметил, как Эмили поперхнулась чаем, но через мгновение она взяла себя в руки.

— Рада познакомиться. Я Эмили, — сказала она.

— А фамилия? — спросила женщина. Эмили с трудом сглотнула.

— Э-э… ну… — пробормотала она.

— Да? — переспросила миссис Риддл.

— Риддл, — после паузы произнесла Эмили. — Эмили Риддл. Женщина ахнула.

— Боже мой, — выдохнула она, широко распахнув глаза. — Томас! Том! Идите сюда!

— Что? Нет. Уверена, это просто совпадение, — поспешно сказала Эмили. Мэри небрежно махнула рукой.

— Ерунда. Тебе что, около шестнадцати? Прошло шестнадцать лет с тех пор. Ну да ладно… — продолжала она. Эмили нахмурилась. Мгновение спустя дверь распахнулась, и в комнату вошли двое мужчин. Один был старше — примерно одного возраста с Мэри Риддл. Второй заметно моложе. Оба были поразительно похожи друг на друга.

— Да, Мэри? — спросил старший мужчина.

— У нас гость, Томас, — с тёплой улыбкой сообщила она.

— С какой стати ты пригласила её в дом, Мэри? — резко бросил Томас. Пожилая женщина закатила глаза, глядя на мужа.

— Это Эмили, — сказала Мэри.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Эмили.

— Что здесь происходит? — спросил тот, что помоложе. Он перевёл взгляд с Мэри на Эмили и замер.

— Нет, — сказал он.

— Думаю, это твоя дочь, Том, — сказала Мэри.

— Нет, — выплюнул Том.

— Что? — переспросил старший, Томас.

— Том говорил мне, что бросил ту девушку, когда она была беременна, — сказала Мэри.

— Ведьму, — выплюнул Том.

— Ну хватит, — одёрнула его Мэри. — Ты ведь сам с ней сбежал. И нам тогда пришлось с тобой изрядно повоевать.

— Она меня одурманила! — воскликнул Том. — Мне до неё дела не было. И сейчас нет!

— Том, — сказала Мэри, — с тех пор прошло почти двадцать лет, и всё это время ты несчастен.

— Она сломала мне жизнь! Я стал посмешищем для всей деревни. Ни одна женщина на меня не смотрела! — с ненавистью бросил он. — Даже несмотря на то, что я наследник этого дома!

— Том, посмотри на неё! — сказала Мэри. Том взглянул на Эмили. Та поднялась от камина, разгладила перепачканное грязью платье и улыбнулась. Улыбка вышла натянутой: Эмили явно не знала, чего ждать.

Но Гарри узнал эту улыбку. И разглядел на её лице кое-что ещё. В широко раскрытых глазах светилась надежда. Эмили не сводила с Тома сияющего взгляда, и Гарри понимал, о чём она думает. Что, быть может, здесь, среди этого относительного достатка, она всё-таки обрела нечто похожее на семью.

— Здравствуйте, — произнесла она, глядя на Тома. Эмили шагнула к нему, Том отступил.

— Она на неё похожа, — выплюнул Том. — Небось тоже ведьма.

— Ну что ты, Том, так нельзя, — сказала Мэри.

— Зачем вы сюда пришли? — спросил Томас.

— Я… э… ну… Я слышала, что здесь есть дом Риддлов, и захотела на него посмотреть, — осторожно призналась она, метнув взгляд на главу семейства.

— Значит, всё это вполне может оказаться какой-нибудь уловкой. Возможно, кто-то в деревне сказал, что вы похожи на эту суку Гонт, и вы решили воспользоваться этой историей, — сказал Томас.

— Томас, ну это же нелепо, — сказала Мэри.

— Я оказалась здесь совершенно случайно, — нахмурилась Эмили. Но выражение её лица потемнело. — Я живу у Беннеттов в Большом Ханглтоне. Меня эвакуировали туда из лондонского приюта, где я жила.

— Ладно, а теперь ты хочешь втереться и сюда, — сказал Томас.

— Наверное, ей нужен этот дом, — заметил Том. Он отступил от неё ещё на шаг.

— Я уйду, — сказала Эмили и направилась к двери.

— Не говори глупостей, там льёт как из ведра, — возразила Мэри.

— Чем скорее она уйдёт, тем лучше, — сказал Том. — У них есть силы, мама. Они могут заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Могут управлять тобой.

— Нелепость какая, — сказала Мэри. — Но если ты собираешься жестоко обращаться с собственной дочерью… Нет, Том, я не потерплю этого. Пойдём, Эмили, подберём тебе что-нибудь чистое и найдём спальню.

— Мама, не позволяй ей остаться, — сказал Том.

— Я не прогоню собственную внучку! — выплюнула Мэри.

— Внучка… — тихо произнёс Томас, переводя взгляд на сына. Мэри обняла Эмили за плечи и вывела её из комнаты. Гарри последовал за ними наверх, в приготовленную гостевую спальню. Мэри впустила Эмили, а затем вышла, сказав, что найдёт для неё одежду.

Гарри смотрел, как Эмили застыла посреди комнаты с совершенно пустым выражением лица. Он понимал: она не имела ни малейшего представления, что теперь здесь делать. По сути, она узнала всё, что рассчитывала узнать. Встретилась с отцом и бабушкой с дедушкой. И Гарри видел, что оставаться здесь дольше она не хочет. Через несколько минут Мэри вернулась с ночной рубашкой.

— Возможно, она окажется велика или мала, но зато чистая, — сказала она и положила рубашку на кровать.

— Спасибо, — сказала Эмили.

— Не за что, — отозвалась Мэри. — Я с ними поговорю. Они ещё образумятся.

— Утром я уйду, — сказала Эмили.

— Не говори глупостей, — отрезала Мэри. — Ты дома. — Затем она крепко обняла девочку и пожелала ей спокойной ночи, поцеловав в лоб.

Гарри проводил её взглядом. Несколько мгновений он смотрел на закрытую дверь. Ему не нужно было видеть лицо Эмили, чтобы представить, что она чувствует. Когда он снова посмотрел на неё, та уже переоделась в ночную рубашку. Эмили лежала на кровати и смотрела в потолок. Гарри сразу заметил, что слёзы свободно текут по её щекам.

Она не спала. Гарри не был уверен, что вообще могла уснуть. Несколько часов она молча плакала. Ворочалась на кровати, прижимала к себе подушку и позволяла облегчению после всего пережитого постепенно захлестнуть её. Гарри гадал, думает ли она о месте, куда можно будет приезжать на каникулы, или о доме, куда можно возвращаться после школы. Наконец Эмили перевернулась на спину и снова уставилась в потолок.

Время шло. Гарри увидел, как часы в комнате стремительно ускорили ход. Ровно в шесть минут первого они замедлились. В тот же момент он услышал, как открылась дверь. Эмили села на кровати, когда в комнату вошёл Том Риддл и тихо прикрыл за собой дверь.

— Здравствуй, — тихо произнесла она. Гарри заметил револьвер у него в руке раньше Эмили. Он потянулся к мужчине — и лишь потом вспомнил, что не может вмешаться в происходящее.

— Ты должна была спать, — сказал он.

— Но я не сплю, — ответила она, поёрзав у изголовья. И, словно спохватившись, добавила: — Отец.

— Было бы проще, если бы ты спала, — сказал он.

— Не надо, — тихо попросила она. — Утром я уйду. Обещаю. Я просто хотела знать.

— Больше я никому из вашего отродья не позволю мной управлять, — сказал он. Он поднял револьвер и нажал на спуск. Выстрел оглушил, а в нескольких дюймах от Эмили полыхнула ослепительная серебристая вспышка. В маленькой комнате прогремели ещё пять выстрелов.

— Ведьма! — выдохнул Том. Гарри увидел, как её глаза сузились от ярости. Но с места она не сдвинулась. Подняла палочку — ту, что забрала у мужчины в лачуге, — и направила на него.

— Не двигайся, — тихо сказала она. Но он бросился на неё, метя руками ей в горло.

— Авада Кедавра, — произнесла она. Зелёный свет ослепил. Том Риддл рухнул на Эмили. На кратчайший миг они стали почти похожи на любовников. Но она столкнула с себя труп.

— Нет! — закричал с порога Томас Риддл. Гарри обернулся и увидел, как тот вбегает в комнату. В руке у него тоже был револьвер. Томас успел выстрелить один раз: пуля прорвала сбоку одолженную ночную рубашку и скользнула по коже. Эмили вскрикнула и направила на него палочку, повинуясь скорее инстинкту, чем чему-либо ещё.

— Авада Кедавра, — повторила она. Томас Риддл грудой осел у входа в спальню. Эмили выбралась из постели и оглядела обоих Риддлов. Повернувшись к двери, она увидела на пороге Мэри Риддл. По её лицу ручьём текли слёзы.

— Почему? — спросила Мэри.

— Прости, — тихо сказала Эмили.

— Ты — само зло, — произнесла Мэри, и её взгляд, устремлённый на молодую женщину, ожесточился.

— Нет, я… — начала Эмили.

— Зло! — повторила Мэри. И, развернувшись, побежала. Эмили подняла палочку: она понимала, что иначе проведёт остаток жизни в заточении. Она и без того ждала, что с минуты на минуту явятся из министерства.

— Авада Кедавра, — произнесла она ещё раз. Тело Мэри Риддл соскользнуло вниз по лестнице; при ударах о ступени хрустели кости. Внизу, в холле, оно осталось лежать бесформенной грудой. Эмили смотрела, как падает тело. Гарри видел, что она дрожит.

Она схватила с прикроватного столика свою палочку и, зажав её вместе с украденной в правой руке, бросилась из спальни.

Она поспешила в холл, перешагнула через тело старшей миссис Риддл и подошла туда, где оставила сапоги. Натянув их, Эмили выбежала из дома и на ходу заперла за собой двери украденной палочкой.

Гарри смотрел, как она бежит. Даже в воспоминании он едва за ней поспевал. Почти добравшись до лачуги, Эмили рухнула на четвереньки, и её вырвало на раскисшую землю. Гарри заметил, что часть рвоты попала в волосы, упавшие ей на лицо. Спустя несколько мгновений её вырвало снова. Потом остались лишь сухие рвотные позывы и кашель.

Она подняла глаза на хижину. Потом опустила взгляд на руку, всё ещё сжимавшую украденную палочку. Сняла с палочки кольцо и швырнула её в сторону хижины, кое-как поднялась на ноги и снова побежала по тропинке. Футов через пятьдесят она опять рухнула в грязь. Её снова и снова сотрясали рвотные позывы. Гарри хотелось подойти сзади и убрать ей волосы за плечи. Но на этот раз её не вырвало. Она лишь судорожно хватала ртом воздух.

Она вновь поднялась и побрела дальше по тропинке. Но сделала всего несколько шагов и снова упала. Гарри стоял над ней. Она лежала на спине в грязи. Белая ночная рубашка теперь почти сплошь стала бурой и порвалась ещё в нескольких местах. Эмили тяжело дышала; грудь мерно вздымалась и опадала, волосы слиплись от грязи и рвоты.

Эмили на несколько мгновений закрыла глаза. Гарри подумал, что она так и потеряет сознание — здесь, на раскисшей земле, под дождём. Но вместо этого она исчезла. А мгновение спустя Гарри увидел её на полу сарая, где она вместе с лейтенантом Прайсом чинила машины. В руке она крепко сжимала свою палочку.

Она села, прислонившись к стене сарая, всё ещё тяжело дыша после бега. Гарри ещё немного смотрел на неё, пока она закрывала глаза.

Но видеть больше ему было незачем. И не хотелось. Усилием воли он заставил себя покинуть дневник. Оказавшись в безопасности, в Хогвартсе, он уставился на полог над кроватью. Затем взглянул на часы на прикроватной тумбочке. Едва перевалило за полночь — куда раньше, чем он думал. Гарри положил дневник рядом со стаканом воды, который держал на тумбочке, и уставился в потолок.

Он так и не уснул.