Малыш-архимаг (джен)

Описание: Ваш контроль над маной значительно возрос. Вы можете сплетать множество частиц маны в единые устойчивые структуры. Манипуляция маной и Сила магии определяют точность и сложность структур, а Фокусировка и Поток маны влияют на то, сколько их можно удерживать и контролировать одновременно.

Я сразу понял, что этот новый перк — ключевой. Сплетать ману в структуры? Звучит точь-в-точь как сотворение магии.

Заметно изменились и мои отношения со странными парящими огоньками. Связь определенно стала глубже. Я попытался остановить один. Он замер. Еще один. Тот посопротивлялся, но тоже остановился. Я удерживал их неподвижно несколько секунд. Затем остановил третий.

А потом я сделал то, чего раньше не умел: заставил их всех перескочить на орбиту другого солнца. Это было красиво.

Отлично! Дело пошло. Теперь мне захотелось вообще выдернуть частицы с орбит.

Я вытянул пять штук и сжал их вместе. Они сопротивлялись, словно одноименные полюса магнитов, но в итоге слились в крошечное солнце. Суперчастица! Я создал ее сам.

Естественно, мне захотелось сделать ее побольше.

Я стал добавлять еще частицы. Шесть, восемь, затем десять. Теперь она выглядела как одно из маленьких солнц, парящих вокруг меня. Мне даже удалось заставить шесть свободных частиц вращаться вокруг нее.

Красота. Но сколько сможет вместить само солнце?

Я принялся вталкивать эти кружащие частицы в его центр. Одиннадцать. Двенадцать. Я с головой ушел в игру. Я по-прежнему ни черта не понимал, как устроена магия, но совершенно точно создавал МЕГАЧАСТИЦУ.

Вошла шестнадцатая частица.

Хлоп!

Вся конструкция разлетелась, разметав песок. Точь-в-точь как тот маленький взрыв во время моего прорыва.

— Охренеть, — пробормотал я себе под нос. — Это настоящая магия.

Я повторил, и песок снова разлетелся.

Меня переполнил чистый, блаженный восторг. Я сотворил с помощью магии нечто настоящее. Это было протозаклинание. Доказательство того, что я на верном пути. Я вздохнул и плюхнулся на спину прямо на одеяло. Накатила глубокая истома, и отпустило напряжение, о котором я даже не подозревал. У меня получится. Я смогу победить Ворока с помощью магии.

Хотелось продолжать. Хотелось упиваться своим достижением, но тело меня предало.

— Один маленький шаг для малыша, — пробормотал я себе под нос, уже проваливаясь в сон. — Один гигантский скачок для… хр-р-р.

* * *

Я проснулся в кроватке, потянулся и зевнул. Отец уже ушёл на работу, а мама улыбнулась мне со стороны кухни.

— Доброе утро, моя драгоценность, — сказала она. — Завтракать будешь?

— Пока нет, мам.

Я оглядел комнату в поисках жертвы, на которую можно обрушить всю мощь своего арканного могущества. Мама часто жгла в хижине свечи, чтобы не распахивать ставни и не впускать мошкару. Одна как раз стояла на обеденном столе метрах в трёх от меня. Идеально.

Сосредоточившись, я принялся испытывать новую способность, собирая сгусток частиц маны у самого основания фитиля.

— Смотри, мама!

Хлоп!

Свеча погасла, а комочек воска полетел маме на платье. Она прищурилась, глядя на меня.

— Прости!

В следующий миг мы оба покатились со смеху. Мама взяла свечу, зажгла её от другой и попросила повторить фокус.

— Это не фокус, — надулся я. — Это магия.

— Прости, конечно же, моя драгоценность, — терпеливо улыбнулась она.

Хлоп.

Мама взвизгнула, когда воск снова полетел в неё, но успела прикрыться деревянной тарелкой.

Я закричал от восторга, а мама с улыбкой посмотрела на меня.

— Потрясающе, моя драгоценность! Как у тебя это получилось?

— Мне очень помогло смотреть на звёзды, мам.

Она радовалась вместе со мной, но вряд ли до конца понимала, что именно произошло. Для неё это было просто забавным фокусом, но значение этого шага…

Суть магии заключалась в том, чтобы подчинять реальность своей воле. И теперь я мог это делать. Моё бедное детское сердечко трепетало от чистейшего восторга.

Мама всё-таки уговорила меня немного поесть, но сразу после завтрака я вернулся к экспериментам со Сплетением маны.

Следующие несколько дней я посвятил опытам с созданием и расплетением структур из маны. Шестнадцать частиц оказались вовсе не каким-то заклинанием, а просто чертой, за которой конструкция теряла устойчивость и выходила из-под контроля. Был ли это потолок моих возможностей или структурное ограничение самой маны, я пока не знал. Чтобы выяснить, требовалось поднять уровень. Но тем временем я нащупал отличный способ обойти барьер и устроить взрыв посерьёзнее.

Десять частиц маны можно было собрать в суперчастицу. А если втиснуть в неё ещё шесть, она дестабилизировалась и порождала маленький взрыв, рассеивающий ману.

Так что же будет, если взорвать перегруженную суперчастицу вплотную к другой?

Разумеется, чтобы оценить результаты эксперимента, я проделал это с зажжённой свечой.

ХЛОП!

ШЛЁП!

— Ой! ЛУКА! — вскрикнула мама, глядя на учинённый мной разгром.

Свеча лопнула, разбрызгав воск во все стороны. Не расплавленный, но свече всё равно пришёл конец. Мама вытащила из волос застрявший комок воска и сердито уставилась на меня.

Взрывать свечи мне строго-настрого запретили, так что пришлось придумывать для магии другое применение — столь же весёлое и озорное.

Некоторое время я посвятил опытам с другими конструкциями из маны: решётками и нитями, похожими на шёлк, натянутый меж крошечных самоцветов. Я так этим увлёкся, что однажды даже пропустил мимо ушей мамин зов к столу, — она лишь вздохнула, подхватила меня на руки и сама отнесла ужинать.

Отцу фокус со взрывом свечи понравился. Как-то раз он достал из бочки зелёный клубень и предложил мне попробовать подорвать его. Желая произвести впечатление на отца, я приложил всю силу своего разума и способностей и сумел выбить из клубня увесистый кусок. Мы с отцом дали друг другу пять, но мама велела отрабатывать что-нибудь другое, чтобы расширять репертуар и ускорить прокачку. У меня возникло отчётливое ощущение, что нашего мальчишеского восторга перед взрывами она не разделяет.

Впрочем, она была права — как и почти всегда.

Время шло, я продолжал эксперименты. И вскоре наткнулся на кое-что любопытное.

Видите ли, если положить на кончик пальца песчинку и окружить её частицами маны, вокруг неё можно выстроить устойчивый каркас. Двенадцати частиц хватало, чтобы удерживать её вес. Я убирал палец, а песчинка продолжала парить в воздухе. Родители были поражены, и отец просил повторить фокус снова и снова. Я потакал ему и раздувался от гордости. Хвастался я до тех пор, пока голова не разболелась так зверски, что мама силой уложила меня спать в кроватку. Во сне я швырял Ворока во все стороны телекинезом. Замечательный был сон.

Но по мере того как я оттачивал контроль над частицами, выяснилось, что парящая песчинка — вовсе не заклинание. И не настоящий телекинез. По крайней мере, пока. Я не мог сдвинуть с места сплетённую вокруг песчинки конструкцию. Затвердев, она оставалась неподвижной, пока я не разрушал её или не терял сосредоточенность. А стоило попытаться шевельнуть частицы, структура тут же распадалась. Я не умел перемещать все двенадцать слаженно, сохраняя песчинку в подвешенном состоянии.

И всё же такой прогресс приводил меня в восторг. Заставить левитировать хотя бы одну песчинку — уже колоссальная победа!

Я наконец-то творил магию. Настоящую магию. Не просто наблюдал за ней со стороны как за природным явлением, а применял, создавая нечто новое. Считались ли взрывы? Если используешь силу созидания ради разрушения — что тут курица, а что яйцо? Понятия не имею: я маг, а не философ. И уж точно не собирался спрашивать об этом маму, которая взрывы терпеть не могла.

За время этих тренировок Манипуляция маной выросла на два уровня, а Магическое зрение — на один. Довольный успехами, я решил вознаградить себя и полюбоваться на собственный Статус.

Имя: Лука

Характеристики:

Восприятие: 68

Фокусировка: 16

Поток маны: 38

Сила магии: 12

Навыки:

Медитация (необычный): 16

Магическое зрение (мифический): 13

Манипуляция маной (необычный∗): 12

Общий уровень: 41

Ячейки навыков: 3/4

Перки:

Мудрец, Созерцатель, Уникальный, Магическое прозрение, Арканная конвергенция (12%), Сплетение маны

Особые достижения: Пробуждённый разум

Достижения: Первый навык, Уникальный

Шли недели, и мой контроль вырос настолько, что я мог опрокинуть кружку с водой с другого конца комнаты. И заметьте — не разорвав её на куски! Я научился использовать сжатый импульс нестабильной маны ровно такой силы, чтобы кружка просто падала набок. Вот это уже было дело.

В магии расстояние играло роль, но далеко не такую большую, как я думал поначалу. Управление частицами от расстояния почти не зависело. Всё дело было в намерении, точности, навыке и… вере, за неимением лучшего слова. Не знаю, как ещё назвать это ощущение, когда подчиняешь частицы своей воле, но чем лучше у меня выходило, тем увереннее я себя чувствовал, и одно подпитывало другое.

Как-то вечером, вскоре после возвращения отца, в дверь отрывисто постучали. Отец открыл, и на пороге вырос самый громадный человек из всех, кого я когда-либо видел. Широкоплечий, мускулистый и высоченный, с тяжёлой челюстью и длинными светлыми волосами. Эти тупые, недружелюбные глаза и нависшие надбровья ни с чем нельзя было спутать: перед нами стоял Марек, отец Ворока. Я нахмурился, гадая, какого чёрта он здесь забыл, — другом нашей семьи он точно не был.

— Джонака, — произнёс верзила.

— Марек. — Отец скрестил руки на груди. — Что тебе нужно?

— За северным рифом косяк синих копьеров. Парнишки приметили их сегодня после полудня. Крупные рыбины.

В глазах отца тут же вспыхнул живой интерес.

— Насколько крупные?

— Настолько, что без меня ты ни одной не поймаешь.

Отец хмыкнул:

— Так ты хочешь сказать, что завтра тебе понадобится моя помощь?

— Косяки на месте не стоят. Это удача. Пользуйся случаем, дурья башка, помоги себе и деревне. А то я слышал, ты спускаешь доли улова на то, чтобы учить своего заморыша грамоте.

— Думаю, свободных долей у меня хватит.

Марек буркнул что-то невнятное, но уголок его рта дёрнулся. Мама вздохнула и пригласила его войти. Проходя мимо отца, Марек смерил его долгим взглядом, и отец ответил тем же.

Мама принесла Мареку кружку воды, и мужчины принялись обсуждать охоту. Я почти не слушал. Марек не переставал хмуриться и на повышенных тонах требовал, чтобы отец сделал то и это и приготовил к утру целый список снаряжения. Отец не уступал, и они спорили о том, кому сколько достанется рыбы. Вдруг взгляд Марека скользнул в мою сторону и замер.

— Так вот он какой, этот заморыш.

— Мой сын, — с гордостью ответил отец. — Лука.

— Верена видела их драку. Говорит, твой мальчишка дерётся грязно.

— Ворок сам полез.

— Хм. Парень тренирует борьбу. Рвётся на фестиваль, вот и погорячился, скорее всего.

— Ну да, можно и так сказать… — пробормотала мама.

Марек фыркнул:

— Неважно, что там было. Мой сын упорно тренируется перед Лунным фестивалем. Вот что имеет значение.

— Лука тоже.

Марек глянул на меня сверху вниз:

— Да неужто? Если хочет состязаться, ему придётся научиться кое-чему почище швыряния песком.

Он посмеивался над собственной шуткой, глядя на меня. Этот мужик всерьёз пытается поддеть двухлетнего ребёнка? Жуть, ну и фрукт. Я решил пропустить его трепотню мимо ушей и вместо этого поискать способ напакостить с помощью новой магии. Возле самого локтя Марека как раз стояла глиняная кружка с водой.

Какая заманчивая мишень.

Я собрал крошечную конструкцию из маны возле её донышка и зафиксировал. Сжал ровно настолько, насколько нужно…

Хлоп!

Кружка опрокинулась, выплеснув всё содержимое прямо Мареку на колени. Верзила подскочил как ужаленный:

— Га-а!

Отец издал сдавленный звук. Я прикусил щёку изнутри, чтобы сдержать смех. К сожалению, мама была совсем не на той же волне и сразу повернулась ко мне.

— Лука.

Ой-ой.

— Прости, мама.

Марек уставился на кружку. Затем перевёл взгляд на нас.

— Это ещё что такое?

— Мой мальчик тренируется, — небрежно бросил отец.

Столько гордости в столь немногих словах мне слышать ещё не приходилось.

— В чём тренируется?

— В магии.

Марек прищурился:

— В магии? Да что ты знаешь о магии, Джонака?

— Ничего, — ответил отец. — Но у Луки к ней врождённый талант.

— Вот как?.. — протянул Марек и на миг задумался. Лицо его оставалось непроницаемым, пока он меня разглядывал. Затем он повернулся и усмехнулся отцу: — Так вот какой у тебя план, а? Решил, что этот заморыш слишком слаб, чтобы стать Рыбаком, поэтому делаешь из него шамана?

Мама вежливо улыбнулась Мареку, протягивая полотенце:

— Хочешь сказать, быть шаманом — занятие не из почтенных, Марек?

Марек хмыкнул, взял полотенце, вытер штаны и снова сел. Я безумно радовался тому, что теперь он выглядел так, будто описался. Он заметил моё злорадство, и его лицо дёрнулось.

— Какой навык позволяет тебе такое делать? — спросил меня Марек.

— Хороший, — ответил я и улыбнулся.

Затем я указал на свечу на подоконнике. Марек повернул к ней голову. Я погасил свечу. Здоровяк довольно долго смотрел на поднимающийся вверх дымок.

— Похоже, ты только на фокусы и годишься, — пробормотал Марек. Затем он повернулся к моему отцу: — Так его учит Пирака?

— Пока нет, — ответил отец. — Мы собирались пойти к нему завтра.

Отлично. Я как раз хотел спросить об этом. Похоже, встреча с соперником подстегнула отца. Скорее бы завтра!

Марек больше на меня не взглянул. Он направился к выходу, но у двери остановился:

— Так твоя квота совсем иссякнет. Завтра на северном рифе на рассвете, Джонака.

* * *

Марек был сбит с толку. Он шагал по грязной тропе к своей хижине, как делал это всю жизнь. Идя через деревню, он всегда чувствовал уверенность. Но сейчас что-то не давало покоя. Откуда взялось это сомнение?

Джонака всегда был тюфяком. Неудивительно, что и сын у него вышел таким же слюнтяем. Но недомерку всего два года, а у него уже пробудилась Система? Как такое вообще возможно? Даже в благородных семьях Алигапы не знали способов пробудить её в столь раннем возрасте. Марек рассеянно потёр мокрое пятно на штанах. Выглядело и правда так, будто он обмочился. Он глухо зарычал.

Этот изворотливый мелкий заморыш… Возомнил себя самым умным. Но что, во имя духов, мальчишка сделал, чтобы опрокинуть кружку? Может, Джонака соврал, что Пирака ещё не учил пацана. Вот только Марек в жизни не видел, чтобы шаман вытворял то, что сделал этот мальчишка.

Марек попытался отогнать назойливые мысли. Какая разница! Мальчишка мелкий и щуплый. По одной его осанке и опущенным плечам Марек ясно видел: искусству Рыбака тот не учится. Как этот заморыш одолеет Ворока с таким-то телом? Да невозможно это.

И всё же… в душу Марека закрадывалось сомнение.

До Лунного фестиваля оставались месяцы. Если сын Джонаки способен на такое сейчас, что будет, когда он повысит уровень и получит новые навыки? Наверняка Система пробудилась у него совсем недавно, и навык всего один, от силы два.

Все эти уловки с магией и ранним пробуждением тревожили Марека. Почему Джонака не мог проявить уважение и тренировать сына как подобает настоящему Рыбаку? Если недомерок слабее его Ворока, таков порядок вещей, и Джонаке стоило с этим смириться.

Марек стиснул зубы и тяжело зашагал к своей хижине. У него ещё оставалось время позаботиться о том, чтобы фокусы не застали сына врасплох. Это тревожное чувство ему совсем не нравилось.

— Ворок, — сказал он, переступив порог дома. — Ты остаёшься без ужина. Займёмся твоей борьбой.