Наследие Гингемы, или Сильномогучее колдунство огородное (джен)

Энни спокойно мыла посуду после завтрака, когда в двери её домика постучали.

— Войдите, — откликнулась она, вешая на место полотенце. И ничуть не удивилась вошедшему.

— Привет, — улыбнулась она ободряюще. — Проходи, не бойся.

Робкими, неуверенными шажками, с совершенно несчастным видом Митель Грон прошёл к ближайшему стулу и сел на самый краешек. Энни бодро села напротив.

— Ну, рассказывай.

Митель чуть не плакал.

— Фея Энни! — наконец выпалил он. — Это я!

— Я вижу, — рассмеялась Энни.

— Нет, вы не понимаете, — в отчаянии принялся тараторить Митель. — Это я… в смысле… живительный порошок, и растения… но оно само ожило, я не хотел! И вообще его так много стало… Фея Энни! Вы меня сильно поругаете?

Он смотрел с искренними слезами на глазах и был таким перепуганным, что Энни опять смогла только рассмеяться:

— Давай рассказывай по порядку. Чего ты там натворил?

Путаясь в словах, поминутно всхлипывая, повторяя «я нечаянно, я не думал, я не хотел», Митель рассказал.

Когда в саду феи Энни убирали суперсорняк, ему и пришла в голову идея поэкспериментировать. Он тайком сунул себе в карман несколько листочков, зная, что прорастает что угодно и где угодно, лишь бы не было сильных помех — и в этом он был прав. Смущало его только одно: Жевуны боролись с сорняком непримиримо и до полного уничтожения растений — поэтому выращивать его у себя в огороде Митель, конечно, не мог. Да и поблизости где-нибудь в лесу или на диком поле тоже: слишком легко там его обнаружить. И тогда ему пришла в голову идея — попасть к пещере Гингемы. Имея в своём распоряжении летающее облачко от Элли — она создавала такие облачка для всех участников «команды техномагии», кто жил далеко от Изумрудного города и не мог быстро добраться до лаборатории, — Митель легко и быстро перемещался куда угодно, и даже птицы не особо обращали на него внимание — если кто-то летает на облачке, значит, по поручению волшебниц, значит, так надо. Его родные, соседи и друзья тоже ничего не подозревали: Митель часто куда-то мотался, и часто — именно на облачке. Митель заходил и в саму пещеру Гингемы, хотел найти там «что-нибудь волшебное», но не нашёл. Здесь в его рассказе появились новые нотки, такие, что Энни не утерпела и уточнила:

— А зачем тебе волшебство Гингемы понадобилось?

Митель глянул как-то обиженно и исподлобья:

— Вы меня ругать будете.

— Не буду. Давай, рассказывай, — подбодрила его Энни. Митель вздохнул и выдал с трагическим лицом скороговоркой:

— Ну потому что они там столько интересного делают, а у меня что, одни растения остались?

— Кто «они» и что они где делают? — с улыбкой уточнила Энни. Митель вжал голову в плечи:

— Ну, Том… и остальные. У них всегда интересно, работа кипит, а я что… Раз в неделю прилетел, отчёт сдал, и всё равно ничего никому не надо. Я думал — вот найду волшебство Гингемы… — он умолк.

— И сразу прославишься? — подсказала Энни. Митель отчаянно покраснел, на глазах снова появились слёзы:

— Ну… да.

— Эх, ты, — вздохнула Энни снисходительно. — Ладно, давай дальше. Ожившие сапоги твоего дяди — твоих рук дело?

— Честное слово, я нечаянно! — Митель даже вскочил. — Я вообще не знаю, как это получилось!

— Сядь, сядь, — доброжелательно посоветовала Энни. — Но как ты думаешь, что там могло случиться? Они же не могли ожить сами по себе.

Митель сел.

— Честное слово, — повторил он, — я понятия не имею.

— Но ты с дядей виделся перед этим?

— Виделся. Мы на улице просто поздоровались, как дела и всё такое, и снова разошлись. Но я не оживлял его сапоги!

Энни кивнула.

— Я верю, что не оживлял. И все остальные вещи тоже.

— Да, — решительно кивнул Митель.

— Но порошок ты изготовил.

— Да, — сознался Митель. — Я… на всякий случай, понимаете? Я действительно хотел что-нибудь оживить. Может, даже что-нибудь из лаборатории! Такое, чтобы это действительно было какое-то моё достижение, понимаете? И чтобы все удивились… Почему вы смеётесь? — надулся он. Энни и правда смеялась.

— Прости, — сказала она. — Просто ты такой…

— Глупый? — буркнул Митель.

— Я бы сказала — наивный, — честно признала Энни. — Мне даже ругать тебя не хочется. А ведь стоило бы! Или ты считаешь иначе?

— Просто мне так хотелось всех удивить, — уныло скуксился Митель. — Совершить что-нибудь необыкновенное. А в итоге…

— Почему же ты передумал? — Энни строго посмотрела на него. Митель вздохнул.

— Я испугался.

Энни кивнула.

— Потому что всё вышло из-под контроля?

— Да. Вся Голубая страна в сорняках… Мне страшно стало, вдруг действительно… Разрастутся слишком сильно, и что тогда делать… Знаете, как-то не хочется собственную страну губить, — прямо посмотрел он. И снова скукожился: — Ну и ещё… Я подумал, что меня же рано или поздно всё равно найдут. И тогда уже… будет всё совсем плохо, — он вжал голову в плечи. Энни посмотрела укоризненно:

— То есть ты испугался наказания? Эх ты…

— Нет! Не только… Просто всё действительно стало как-то так… Не так, как я хотел, — Митель смотрел жалобно. Энни задумчиво заговорила:

— Ага… Когда оказалось, что грядку Фуфыши возле пещеры Гингемы обнаружили, ты решил спрятать свои посадки в другом месте — там, где Жевуны не будут их искать, а если найдут — не озаботятся. Кроме того, не найдя ничего интересного в пещере Гингемы, ты не успокоился и решил продолжить поиски волшебства ещё где-нибудь. И тебе пришла в голову хижина Урфина Джюса. Она далеко, формально это даже не Голубая страна, а Урфина ты считал могучим волшебником. Я права?

— Ну… почти, — осмелился уточнить Митель. — Я ещё и потому хотел побывать в доме Урфина, что он же знаменит именно созданием живительного порошка…

— И ты бы вошёл в его дом? И рылся бы в его вещах? — с презрением спросила Энни. Митель замотал головой:

— Я сначала хотел, но потом передумал! Когда там уже оказался… Я правда передумал.

Энни сменила гнев на милость.

— Эх, что ж с тобой делать… И ты решил просто посадить там живительное растение.

— Да.

— Но любопытная мышь, привлечённая запахом бубликов, прогрызла дырку в твоей сумке, — со смешком продолжила Энни, и Митель всплеснул руками:

— Так вот откуда у меня дыра!

— А ты не знал?

— Дыру я видел, — объяснил Митель. — Даже заплатку наложил, — и Энни закивала на этих словах. — Но я не заметил, когда именно она появилась и от чего. А вы точно знаете, что это мышь?

— Она сама мне об этом рассказала. Собственно, я тебя угадала из-за бубликов, — улыбнулась Энни. — Ну кто ещё везде с бубликами ходит?

Митель понурил голову. Потом искоса взглянул на Энни:

— Но сами по себе бублики никому не вредят.

— Никому, — согласилась Энни. — Но видишь, тебя они выдали. Я, конечно, понимала, что на самом деле с бубликами может ходить кто угодно, — пояснила она, — но первым делом подумала именно на тебя и, как видишь, не ошиблась… Да ещё эта заплатка на сумке! Из-за неё у тебя и рассыпался порошок где попало? А может, просто мышь прогрызла не одну дырочку, а несколько, просто те были меньше и ты их не заметил.

Митель грустно кивнул:

— Да, видимо, так.

— Итак, порошок у тебя рассыпался самопроизвольно… — продолжала Энни, — Видимо, однажды это произошло во время полёта на облачке. Ветер разнёс порошок в стороны, и он оживил вещи сразу в нескольких деревнях. Не так уж много вещей, потому что на другие просто попало мало порошка. Больше всего же просыпалось прямо над чьим-то забором.

— Я извинюсь перед хозяевами, — быстро сказал Митель. — Может, как-то смогу даже компенсировать ущерб…

Энни посмотрела на него с одобрением.

— Извиниться — это хорошая идея. Но тогда тебе придётся рассказать всё с самого начала. И секретом эта история не останется.

— Я догадываюсь, — уныло кивнул Митель. И снова посмотрел жалобно: — Фея Энни! А как теперь… Что со мной будет? Меня как-то накажут?

Энни подумала.

— Я посоветуюсь с Жевунами, у которых ожили вещи, — сказала она наконец. — И ещё с Томом. Теперь ведь в лаборатории у нас бодающийся стул, а весь дворец изрисован особо талантливым выжигателем по дереву. Кстати, ты что, порошок просто так в сумку насыпал?

— Не-е, — помотал головой Митель. — У меня там, конечно, коробочка специальная была. Но там крышка слетала постоянно… Я её верёвочкой подвязывал… Один раз в карман сунул, так оно и оттуда рассыпалось… самым неудачным образом.

— Что, тоже что-то ожило? — улыбнулась Энни. Митель поджал губы и выглядел таким удручённым, что Энни решила больше его не расспрашивать.

— Ну вот как можно быть таким неосторожным, — вздохнула она. — Вот как ты рассчитывал что-то выдающееся сделать, если элементарно крышку на коробочке закрепить не можешь?

— А это тоже мышь виновата, — буркнул Митель. — Она там надкусить пыталась…

Энни хотела ещё сказать что-нибудь веское, но махнула рукой. Тоже мне, главзлодей всея Вселенной. Митель Грон в роли чародейского гения! И ведь не скажешь, что парень неаккуратный. Наоборот, над своими склянками и пробирками едва ли не дрожит. Но тут, действительно, ещё и мышь вмешалась. Вот так по-глупому…

— Что будешь делать с той грядкой, которую ты у домика Урфина посадил? — задала Энни вопрос. Митель быстро сказал:

— Я сам всё уберу.

— А ты справишься? — усомнилась Энни. — Грядка ведь большая.

— Справлюсь, — твёрдо сказал Митель. — Сам же посадил, самому и… — он безнадёжно махнул рукой. Энни подумала и кивнула.

— Ладно. Сам, значит, сам.