Интуиция (джен)

Язык её тела сказал мне всё, что нужно.

Об этих конкретных событиях она не знала и теперь злилась. Однако знала, что София — проблема. Скорее всего, они знали это ещё до её вступления. Учитывая, что прежде София была известной жестокой самосудницей, неудивительно: хоть какое-то представление о возможных неприятностях у Пиггот имелось. То, что, несмотря на всё, от Софии не отказались, означало: Броктон-Бей нужен каждый герой.

В большинстве мест Стражи были, по сути, выставочными пони. Их выводили на мероприятия для публики, они совершали обязательные патрули, но в настоящую драку могли попадать всего два-три раза в год. Это всё равно опаснее работы большинства полицейских. Я читала, что лишь тридцати процентам полицейских вообще приходилось стрелять. Но два-три боя в год — ничто по сравнению со Стражами Броктон-Бей, которые обычно дрались примерно раз в две недели. Конечно, чаще всего не с кейпами, но остальная страна всё равно считала это шокирующим.

— Хорошо, — сказала я. — Пожалуйста, поручите кому-нибудь выяснить, кто недосмотрел. Вы же понимаете, почему можно предположить, что администрация школы бездействовала во многом из-за давления сотрудников СКП: те велели закрывать глаза, пока Стражу позволяли бесчинствовать в школе. Я была не единственной жертвой, хотя доставалось мне больше всех.

Хуже всех была не София, но к Эмме СКП отношения не имела, да и полномочия на неё не распространялись. Максимум — гражданский иск, который, подозреваю, провалится, потому что взрослые не считают травлю серьёзной. Статистики я не читала, но внутреннее чувство подсказывало: всем им плевать.

— СКП никогда бы так не поступила, — твёрдо сказала она.

— Потому что вы организация, занимающаяся связями с общественностью, и это выставило бы вас в плохом свете, — сказала я. — Понимаю.

Её лицо стало жёстче.

— Не все бесчувственны, — сказала она. — У многих агентов СКП есть собственные дети. Кроме того, травля сверстников вполне может перекинуться и на деятельность кейпа, а это другие проблемы.

— Судебные иски? — спросила я.

— В том числе. Раз уж ты хочешь говорить о практической стороне, вот пример. Многие ли родители захотят отправить детей в Стражи, зная, что там их, скорее всего, будут травить? Сейчас большинство триггеров происходит у подростков. Перевести человека из Стражей в Протекторат легче, чем привлечь со стороны.

— Как набирать профессиональных спортсменов из команд колледжей, — сказала я.

— Выходцы из Стражей обычно успешнее в Протекторате. У них больше практического опыта, они лучше работают под высоким давлением, которое иногда бывает в Протекторате, и обычно лучше приспособлены к жизни.

Им промывают мозги? Или те, кто провёл годы в Стражах, просто набрались опыта и научились выполнять приказы?

— Позволять одному парачеловеку травить другого — плохая идея, — сказала директор Пиггот. — Потому что рано или поздно, скорее всего, прольётся кровь.

Я кивнула.

— Поэтому я проведу расследование, — сказала она.

Я в этом и не сомневалась. Если Призрачный Сталкер оказалась более опасной бомбой замедленного действия, чем думала Пиггот, разобраться нужно скорее.

— Так чего ты хочешь? — спросила она.

— Перевестись в Аркадию, — ответила я. — Я прочитала бумаги и увидела, как трудно уволить Стража. Понимаю и то, что перед войной банд вам нужен каждый доступный парачеловек. Но травит меня не одна София. С ней другие люди, насколько я могу судить, без сил. Они вам не подчиняются. Мне нужно выбраться из этой ситуации, прежде чем сосредоточиваться на чём-то ещё.

— Ты понимаешь, что раскрытие личности Стража — федеральное преступление, — начала она.

— Я не говорила папе, кто она, и больше никому тоже, — сказала я. — И не скажу, если только она не вломится к нам и не попытается убить меня или папу. Тогда уж никаких обязательств.

— Этого не случится, — твёрдо ответила она.

— А перевод возможен?

— Можно устроить, — нейтрально сказала она. — Какие ещё требования?

— Ну, насчёт моей способности и того, что я с ней могу делать... — начала я.

В этот раз я хотела убедиться, что получу нормальное оборудование. В прошлый раз недоставало деталей, пришлось импровизировать. Поэтому я закончила лишь половину работы. Если с бюджетом у них всё настолько плохо, понятно, почему город в таком состоянии.

Она вздохнула.

— Я уже подготовила бумаги.

Я просмотрела их.

— Полпроцента? — спросила я.

— Патентные отчисления обычно составляют от половины процента до двадцати пяти, но в большинстве случаев стандарт — от пяти до десяти, — сказала она. — После оплаты юристов и других расходов эта сумма может значительно уменьшиться, особенно если патент придётся защищать. Закон NEPEA-5 вообще затрудняет паралюдям ведение бизнеса, а значит, нужны лучшие и более дорогие адвокаты. Свой процент ты получаешь независимо от того, будет ли прибыль у СКП.

Она словно приготовилась к спору.

Я смотрела на бумагу.

Значит, они считают, что мои импровизации чего-то стоят? Тогда рычагов влияния у меня куда больше, чем казалось.

— Два процента выглядят разумнее, — сказал папа.

— Мне разрешено поднять до одного, — ответила она. — И это действительно окончательное предложение.

Если мне достаются двадцать процентов прибыли, а они берут на себя не только расходы, но и всю головную боль, по-моему, стоит согласиться. К тому же деньги сейчас казались довольно отвлечённым понятием.

— Выплаты начнутся лишь после того, как изобретения на основе твоих устройств поступят в продажу. На это может уйти больше года, — сказала она. — Так что за «Ламборгини» пока не беги.

— А что-нибудь крепче «Хаммера» делают? — спросил папа.

— Уверена, агенты, помешанные на машинах, с радостью посоветуют. Слышала, самые безопасные цвета — белый, жёлтый и оранжевый.

— Вы пытаетесь всё сорвать? — возмутилась я. — Оранжевый? Серьёзно?

Оба взрослых усмехнулись.

— Интересно, можно попросить Крутыша улучшить мне машину? — сказала я. — Обслуживать я смогла бы сама.

— Это сочтут риском для твоей тайной личности, — ответила она. — И машину, которая летает и разгоняется до трёхсот миль в час (480 км/ч), в руках подростка не одобрят ни Молодёжная гвардия, ни большинство родителей, ни все остальные участники движения.

Она расслаблялась, и это было приятно. Здесь почва была знакомее, первоначальные тревоги о Призрачном Сталкере и деньгах уже не так давили.

— Как ты предпочла бы взаимодействовать с Призрачным Сталкером?

— Я предпочла бы не патрулировать с ней вдвоём, — призналась я. — Могут случиться «несчастные случаи». Честно говоря, если не придётся видеть её в школе и на работе контактов будет как можно меньше, разве что в группе, меня устроит. По возможности не хочу оставаться с ней наедине.

Я раскрыла перед ней тетрадь и указала на конкретную запись.

Её губы сжались.

— Эти условия приемлемы. Могут возникнуть ситуации, когда выбора не останется, но мы постараемся свести общение к минимуму.

Я кивнула.

— Меня волнует это. Папа?

— Меня волнует, что вы отправите девочку-подростка в поле, против чудовищ вроде Крюковолка, когда у неё вообще нет сил. По крайней мере, тех, что помогут не умереть.

— Мы этого не знаем, — ответила директор Пиггот. — И без дальнейших испытаний не узнаем. Маловероятно, но возможно, что она ещё и боевой Умник. Тогда боевые навыки могут даваться ей так же, как медицинские.

— Медицинские? — спросил он.

— Я спасла шестерых, — напомнила я. — С лучшим оборудованием смогла бы больше.

Или хоть с каким-нибудь. Нужно будет спросить о специальном медицинском наборе — не просто обычной аптечке. Правда, тут могут возникнуть вопросы о врачевании без лицензии. Придётся проверить границы действия законов о добром самаритянине и поправок для кейпов.

— Ей придётся появляться на публике, — сказала директор Пиггот. — Но в основном ради связей с общественностью. Судя по тому, что мы пока знаем о её способностях, в наших интересах по возможности держать её подальше от полевой работы.

— Пока знаем?

— Не уверена, что даже мисс Эберт знает полный набор своих сил, — ответила она.

Имя я назвала перед встречей: так или иначе они его узнают. Узнают, если вступлю в Стражи, и уж точно если не вступлю — я ведь обращусь к адвокату.

Если захотят, выяснить его в любом случае легко. Уверена, это верно и для большинства злодеев. Почему не выясняют, я ещё не решила. Бюджета не хватает? Если напасть на злодеев дома, те становятся совсем жестокими? Обычный преступник может исчезнуть, переехав в другой штат. Один человек среди трёхсот миллионов. Если не высовываться, можно годами оставаться на свободе. Чаще всего их ловят благодаря связям с прежней жизнью.

Но кейпы любят выделяться. Обычно остаются на одном месте и привлекают внимание. Полиция может позволить себе подождать с поимкой убийцы: рано или поздно каждый нарушает дорожные правила, тогда, считают они, и поймают. С кейпами другое дело. Казалось бы, на них и стоило сосредоточиться. Почти наверняка это намеренно.

Почему они избегают выяснять тайные личности кейпов?

В голову приходило лишь негласное соглашение, скорее всего, из-за участия злодеев в боях с Губителями. О перемириях на время таких боёв все знают. Начни полиция арестовывать кейпов, которые приходят помогать, — никто не явится. Тогда погибнут ещё миллионы. Может, с ними обращаются в перчатках из страха, что при слишком суровом обращении злодеи просто не придут?

— Я думала, паралюди чувствуют, как работают их силы, — сказала я. — Почти как по инструкции.

— Не всегда, — ответил Оружейник. — Крутыш не знал своей специализации до вчерашнего дня. Сейчас он уже намного продуктивнее, строит планы. Возможно, ты тоже не подумала о каких-то сторонах способности. Может, ты боевой Умник, а может, есть ещё неоткрытые вторичные силы.

— Надеемся, что есть, — сказала директор Пиггот. — Потому что твой «ремонт» — как раз то, чем интересуется Манекен. Истинная природа твоей работы должна остаться тайной. Вторую способность было бы удобно представить миру как основную.

— Зачем вообще представлять её миру? — спросил папа. При имени Манекена он побледнел: за Манекеном следовала вся Бойня номер девять. — Почему просто не сохранить в тайне?

— Правила Молодёжной гвардии, — скривилась директор. — Они боялись, что мы создадим группы Стражей для тайных операций и заставим их заниматься чем угодно. Ради полной подотчётности каждого Стража необходимо представить публике. У них под влиянием несколько сенаторов — противников кейпов, которые с радостью делают всё, чтобы любыми способами связать Протекторату руки. Исключений они не допускают. Поэтому придётся нарядить тебя в костюм и показать всему миру, даже если в поле отправлять никто не собирается. СКП пыталась добиться исключения для Умников, но те пугают политиков почти так же, как Властелины.

— Мысль о тайных командах Умников СКП, которыми можно выкапывать политические секреты, наверняка их пугает, — сказала я. — Особенно фанатиков, ненавидящих кейпов.

Не то чтобы меня не тревожила возможность приезда Манекена или Бойни номер девять. Просто это казалось нереальным. Что они придут за мной — непостижимо. Я девочка, которую годами травили, а не человек, из-за которого целый город может оказаться под угрозой резни. Директор считала мой ремонт важным. Я видела, что она верит, но мне он казался логичным. Даже если я способна на крупные проекты, большие займут гораздо больше времени. Может, не сумею заканчивать чаще одного в несколько недель, особенно с учётом процедур проверки и бумажной работы, о которых читала.

Она кивнула.

— У них у всех секреты, а некоторые нанимают Умников, чтобы их скрывать. Казино переманивают у СКП больше Умников, чем любая другая организация. Правительство США на втором месте с большим отставанием.

Я слышала, что многие Умники одним из первых дел пробуют обыграть казино. Паралюди довольно распространены, так что понятно: казино приходится защищаться, иначе потеряют миллионы. За фондовым рынком тоже следят. В Комиссии по ценным бумагам и биржам работают Умники, которые ловят и других Умников, и обычных инсайдеров.

— С тобой оказалось на удивление легко договориться, — сказала директор Пиггот. — С подростками даже в лучшие времена непросто, а с Умниками особенно. Я ожидала больших трудностей из-за Призрачного Сталкера.

— Не поймите неправильно, — сказала я. — Терпеть травлю я больше не стану. Прежде я наверняка решила бы, что СКП помогает Софии делать всё, что захочется, в обмен на поимку нескольких преступников. Даже теперь не исключаю, что отдельные люди внутри СКП так и поступают. Рада, что до верхушки это не доходит. Но если у моей силы и есть преимущества, то она помогает понимать. Я понимаю, что вам нужен каждый кейп, особенно перед войной банд. Решение оставить Софию не будет личным выпадом против меня, как бы мне это ни ощущалось. Но если всё пойдёт не так, как надеюсь, всегда могу работать в Гильдии. Уверена, там с радостью пойдут навстречу.

— Для этого, возможно, придётся переехать, — сказала директор. — Тебя это интересует?

Почему-то ей это казалось важным. Не знаю почему.

Посмотрев на папу, я сказала:

— Мы предпочли бы остаться. Папа много сил потратил, пытаясь сделать жизнь в Заливе лучше. Здесь похоронена мама, живут наши немногие друзья семьи. Переехать в другой город будет трудно, но, если иначе не обеспечить мне безопасность, переедем.

— Я бы не назвала Броктон-Бей безопасным, — сказала она. — Даже в лучшие времена, а сейчас особенно.

— Безопасного места нет во всём мире, — ответила я. — Даже в городе с нулевым числом убийств всегда может появиться Губитель, Бойня или какой-нибудь психованный парачеловек и всех перебить.

Это правда. Переезд вглубь страны, может, поможет от Левиафана, но останутся ещё два Губителя.

— Хорошо, — сказала она. — Что ещё нужно для твоего вступления?

— Хотела бы познакомиться с будущими коллегами, — ответила я. — Посмотреть, нет ли непреодолимых проблем. Не хочется вступить и узнать, что там ещё пара Призрачных Сталкеров. Вы даже не можете утверждать обратное: полной истории вашей вы и сами не знали.

Она медленно кивнула.

— Возможно, я надавила на них, чтобы были с тобой любезны. Учти это.

— Вы надавили, а теперь сказали мне, чтобы исказить моё впечатление о них, — сказала я, глядя на неё. — Хитро, наверное? Но зачем?

Она посмотрела прямо на меня.

— Большинство — мальчики-подростки, — сказала она. — Призрачный Сталкер так и не вписалась, зато у неё были хорошие показатели по раскрытию дел. Остальные хорошие дети, по крайней мере для паралюдей. Не говори им, что я это сказала. Но некоторые... раздражают больше остальных.

Она думает, что я могу кому-то понравиться?

Мне было трудно это понять: ни лицом, ни особенно фигурой я не выделялась. Но люди, проводящие много времени вместе, обычно сближаются. А мальчикам придётся скрывать большую часть жизни от тех, с кем они встречаются. Наверное, как у актёров и актрис: подтянутые люди, подолгу оказывающиеся в напряжённых ситуациях, начинают испытывать влечение друг к другу. Но такие отношения часто нестабильны и быстро выгорают, если в основе нет совместимости.

А у подростков отношения и так неустойчивые.

Она волнуется, потому что в нынешней группе я, по сути, единственный вариант. Виста слишком мала, чтобы заинтересовать остальных мальчиков, а резкость Призрачного Сталкера их отталкивает.

Или я слишком много надумываю, а окажется, что Стражи наполовину состоят из Грегов Ведеров: желают добра, но постоянно иметь с ними дело трудно.

— Ну, посмотрю, — сказала я. — Лучше было бы оценить всё трезво, а не как на свидании: сначала ведут себя замечательно, а раздражающими собой становятся, только когда вы встречаетесь достаточно долго, чтобы спокойно пукать при тебе.

Папа смотрел на меня с недоверием.

— Девочки разговаривают, — сказала я. — А я слышала такие разговоры, от которых у тебя бы волосы поседели.

Обычно из туалетной кабинки, но всё же.

— Ладно, — сказала я. — Пойдём знакомиться со Стражами и выясним, насколько Стояк раздражающий на самом деле.

Директор уставилась на меня.

— Не отдел рекламы же дал ему это имя. Значит, в его способности принимать решения и чувстве юмора уже можно сомневаться, — сказала я. — Для этого даже Умником быть не нужно.

Она вздохнула и нажала кнопку на столе.

— Озарение готова познакомиться со Стражами, — сказала она.

Я заметила: тетрадь она оставила у себя и крепко сжимает её руками.

Что ж, может, Софии всё-таки аукнется. А если нет, придётся найти способ объяснить ей, что прежняя жизнь закончилась.

У меня уже были планы.