Не их история (гет)

Первый рабочий день пролетел на одном дыхании. Уютная кофейня пахла свежей выпечкой, ванилью и жареными зёрнами. Посетителей было немного — в основном студенты и офисные работники, забегавшие за утренним латте. Никто из знакомых, а тем более людей Хайтани, за весь день на пороге так и не появился.

Реико с удовольствием погрузилась в работу. Привычный гул кофемашины, простые разговоры с напарницей и необходимость следить за заказами удивительным образом вытеснили из головы тяжёлые мысли. Впервые за долгое время она чувствовала себя обычной девушкой, у которой есть своё дело и своя жизнь.

Смена закончилась в шесть вечера. Сняв фартук и попрощавшись с коллегами, Реи вышла на крыльцо. Вечерний воздух был тёплым, а солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая улицу в мягкие золотистые тона.

Чёрная машина Харучиё уже стояла у обочины. Сам он прислонился к капоту, засунув руки в карманы тёмных брюк, и лениво разглядывал прохожих. Заметив девушку, Санзу тут же оттолкнулся от машины и направился навстречу.

— Ну что, работяга, не разнесла там всё в первый же день? — с привычной насмешкой поинтересовался он, забирая у неё сумку.

— Даже ни одной чашки не разбила, — фыркнула Реико, но в глазах плясали весёлые огоньки. — И кофе у меня получился отличный.

Хару внимательно вгляделся в её лицо. Никакой натянутой маски, никакой стеклянной пустоты в глазах — только лёгкая, приятная усталость и живой румянец на щеках. Это решение действительно пошло ей на пользу.

— Ладно, верю на слово, — усмехнулся парень, открывая перед ней пассажирскую дверь. — Поехали, по дороге расскажешь, как всё прошло. И не думай, что сегодня будешь готовить ужин — я уже заказал еду.

Реико рассмеялась и села в салон, чувствуя, как на душе становится по-настоящему спокойно и тепло.

Дни шли за днями, недели за неделями — незаметно пролетел целый месяц. Жизнь Реико вошла в спокойное, размеренное русло. Работа в кофейне приносила удовольствие, с братьями она исправно созванивалась и пару раз в неделю виделась на нейтральной территории, умело пряча остатки старой боли за ровной, тёплой улыбкой.

А вот Харучиё по-прежнему не изменял себе: каждое утро привозил её к открытию и каждый вечер забирал со смены. Напарница Реико, весёлая и болтливая девушка по имени Мина, уже вовсю подшучивала над тем, что у Реи «слишком гиперопекающий парень», который не спускает с неё глаз. Реико каждый раз закатывала глаза и честно отвечала, что они просто друзья и соседи, но Мина только понимающе хихикала, явно не веря ни единому слову.

Но всё это были приятные мелочи.

Сегодняшняя смена выдалась на редкость тяжёлой: с самого утра в кофейню хлынул бесконечный поток посетителей, кофемашина едва успевала остывать, а к вечеру ноги гудели от усталости. Закрыв смену и попрощавшись с напарницей, Реи вышла на улицу и достала телефон. От Хару висело сообщение, присланное десять минут назад:

«Задержусь минут на пятнадцать, попал в пробку. Подожди внутри, не стой на улице».

Реико лишь усмехнулась — даже на расстоянии он умудрялся её контролировать. Возвращаться в душное помещение не хотелось, поэтому девушка присела на деревянную скамейку прямо у входа в кофейню, подставляя лицо прохладному вечернему ветерку.

— Привет, красавица, — раздался рядом слишком уверенный, развязный голос. — Скучаешь одна?

Реико медленно повернула голову. Перед ней стоял незнакомый парень лет двадцати с нагловатой ухмылкой, засунув руки в карманы куртки. Он бесцеремонно разглядывал её с ног до головы, и от этого взгляда по спине пробежал неприятный холодок.

— Не скучаю. И знакомиться не заинтересована, — холодно и чётко отрезала Реи, возвращая привычную отстранённую маску, которой всегда пользовалась с посторонними.

Но парень, похоже, и слушать её не собирался. Вместо того чтобы отойти, он лишь усмехнулся и присел на скамейку вплотную к ней, нарушая личное пространство.

— Да ладно тебе, не ломайся, — протянул он, наклоняясь ближе так, что Реи почувствовала резкий запах дешёвого одеколона и сигарет. — Я весь вечер через окно наблюдал, как ты кофе варишь. Пойдём посидим где-нибудь, я угощаю.

— Я, кажется, ясно сказала: нет, — голос Реико стал ледяным, а пальцы инстинктивно сжались в кулак, хотя она прекрасно понимала, что в драке ей с ним не справиться. Она попыталась встать, но парень схватил её за запястье — прямо поверх широкого кожаного браслета.

— Эй, куда собралась? Я ещё не закончил...

Договорить он не успел. Воздух рядом будто наэлектризовался, а в следующую секунду чья-то тяжёлая ладонь с силой вцепилась незнакомцу в воротник куртки и рывком швырнула его на асфальт.

Харучиё стоял над ним, тяжело дыша. Тускло-голубые глаза сузились до щелочек и горели таким ледяным, звериным бешенством, что у лежащего на земле парня мгновенно сползла с лица вся наглость.

— Руки убрал, падаль, — прошипел Санзу так тихо и страшно, что, казалось, сейчас здесь прольётся кровь. — Ещё раз подойдёшь к ней ближе чем на десять метров — я тебе эти пальцы по одному переломаю. Понял?!

Парень на асфальте судорожно закивал, вскочил на ноги и, не оглядываясь, бросился прочь по улице.

Хару ещё пару секунд смотрел ему вслед, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь сдержать накатившую жажду прикончить наглеца прямо здесь. Потом резко развернулся к Реико и осмотрел её с ног до головы:

— Ты в порядке? Он не сделал тебе больно? Я же просил ждать внутри!

В его голосе звенела такая неподдельная тревога и злость, что Реико вдруг поймала себя на странной, совершенно неожиданной мысли: слова напарницы Мины о «гиперопекающем парне» уже не казались такими уж смешными.

— Я в порядке, Хару, правда. Он даже толком ничего не успел, — тихо ответила Реико, касаясь его напряжённого предплечья, чтобы немного остудить.

От этого простого прикосновения плечи Санзу действительно чуть опустились, но прежде чем он успел ответить, из-за угла соседнего здания раздались неспешные шаги и до боли знакомый, лениво-насмешливый голос:

— Надо же, какое захватывающее представление. А мы как раз мимо проезжали... Решили заглянуть в новую кофейню, которую так хвалили знакомые.

Реико замерла, чувствуя, как кровь мгновенно отливает от лица. Харучиё резко обернулся, мгновенно возвращая на лицо непроницаемую, холодную маску.

Из-за угла вышли Ран и Риндо. В руках старшего был небольшой бумажный пакет из дорогой кондитерской — видимо, действительно собирались заехать к ней в гости с сюрпризом. Вот только сейчас на лице Рана не осталось и следа от добродушного настроения. Взгляд фиалковых глаз медленно скользнул по фартуку в руках сестры, по вывеске кофейни над её головой, а затем тяжёлым, ледяным грузом остановился на Харучиё.

— Не знал, что в кофейнях теперь выдают униформу по вечерам, солнце, — тихо, с опасной вкрадчивостью протянул Ран, подходя ближе. — И, кажется, кое-кто давал слово, что не будет работать.

— Ран, я... — начала Реико, но Риндо перебил её, шагнув вперёд и встав плечом к плечу со старшим.

— А ты, Санзу, — голос Риндо звенел от сдерживаемой ярости, а взгляд впился в розоволосого так, словно тот совершил смертное предательство. — Мы оставили её с тобой, потому что поверили, что ты присмотришь за ней. А ты не просто покрывал её ложь целый месяц — ты ещё и позволил какому-то ублюдку лапать нашу сестру?!

— Если бы не я, этот ублюдок сейчас увёз бы её силой, пока вы оба катались по городу со своими пирожными, — холодно и жёстко отрезал Харучиё, ни на миллиметр не отступая назад и инстинктивно загораживая Реико собой. — Она хотела работать, чтобы не сдохнуть от тоски в четырёх стенах. И я не собираюсь перед вами отчитываться.

Воздух между тремя мужчинами накалился до предела — ещё секунда, и прямо на тротуаре вспыхнет драка.

— Хватит! Оба! — Реико решительно вышла из-за спины Хару и встала прямо между ним и братьями. — Не смейте винить его! Это было моё решение. Я сама нашла эту работу и сама попросила Хару молчать, потому что знала, что вы снова устроите допрос и запрете меня дома.

Ран перевёл взгляд на сестру. Его лицо на мгновение дрогнуло — злость сменилась горьким осознанием, что они снова давят на неё так же, как месяц назад. Риндо сжал челюсти, но промолчал, тяжело глядя то на Реико, то на Санзу, который так и не отойдёт ни на шаг в сторону.

— Мы не собирались запирать тебя, Реи, — тише произнёс Ран, пряча руки в карманы. — Просто... чёрт возьми, ты наша сестра. Когда мы увидели, как этот тип хватает тебя за руку, у меня внутри всё перевернулось.

— Я справилась. И Хару был рядом, — твёрдо, но уже мягче ответила девушка. — Если вы пришли поговорить — пойдёмте. Но сцен прямо на улице устраивать не нужно.

Риндо коротко выдохнул, бросив последний испепеляющий взгляд на Санзу:

— С тобой мы ещё поговорим отдельно, Харучиё.

— Жду не дождусь, — с ядовитой ухмылкой отозвался тот.

Они не пошли в ближайшее кафе — Ран настоял на том, чтобы поехать к Хару, подальше от любопытных ушей и посторонних глаз. Поездка до квартиры Санзу прошла в напряжённой тишине: Реико сидела на пассажирском сиденье рядом с Хару, а машина братьев Хайтани неотступно следовала за ними.

Стоило входной двери за ними закрыться, как воздух в прихожей снова стал густым от невысказанных претензий. Разувшись, все четверо прошли на кухню — самое нейтральное место в квартире. Реико молча поставила чайник, надеясь, что привычный ритуал хоть немного собьёт градус накала, пока мужчины рассаживались за столом. Ран и Риндо заняли одну сторону, Харучиё демонстративно остался стоять у окна, скрестив руки на груди, словно телохранитель на посту.

— Ну что ж, раз уж мы все здесь, давайте без увёрток, — первым начал Ран, положив на стол тот самый бумажный пакет из кондитерской. Голос его звучал спокойно, но в глубине глаз всё ещё плясали холодные искры. — Реи, почему ты снова солгала нам? Мы ведь договорились: больше никаких тайн и побегов.

Реико поставила перед каждым по кружке и села на свободный стул, глядя братьям прямо в глаза.

— Потому что вы бы мне запретили, Ран. Скажи честно: если бы я месяц назад пришла и сказала, что хочу устроиться бариста в кофейню, ты бы разрешил?

Ран открыл было рот, но запнулся. Риндо рядом с ним тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону, поправляя очки. Оба прекрасно знали ответ: нет, не разрешили бы. Нашли бы тысячу причин, приставили бы охрану или просто настояли на своём.

— Вот именно, — тихо продолжила Реи, переплетая пальцы на столе. — Я не могу сидеть в золотой клетке на ваши переводы и сходить с ума от безделья. Эта работа нужна мне не ради денег, а чтобы оставаться в здравом уме. И я ни разу не нарушила главное условие — я на связи, я в безопасности и я не пропадаю по ночам.

— Безопасности? — глухо переспросил Риндо, возвращая на сестру тяжёлый, пристальный взгляд. — Мы сегодня своими глазами видели эту «безопасность». Если бы мы с Раном не приехали на пять минут раньше, а Санзу опоздал бы ещё на минуту... Ты понимаешь, чем это могло закончиться?

— Я не опоздал, — лениво, но с металлической твёрдостью в голосе подал голос от окна Харучиё. — Я каждый день привожу её к открытию и забираю ровно в шесть. Сегодня задержался на десять минут из-за аварии на мосту, и всё равно успел раньше, чем тот придурок успел хоть пальцем её тронуть.

Ран медленно перевёл взгляд на розоволосого. Взгляд старшего Хайтани стал цепким, изучающим — будто он впервые увидел перед собой не просто сумасшедшего пса из верхушки, а человека, который слишком прочно занял место рядом с их сестрой.

— И с каких это пор ты стал таким образцовым водителем и нянькой, Санзу? — тихо, с опасным прищуром спросил Ран. — Тебе-то какой с этого интерес?

В кухне повисла мёртвая тишина. Реико напряглась, бросив быстрый взгляд на друга, но Харучиё даже бровью не повёл. Он выдержал тяжёлый взгляд Рана, на губах его мелькнула привычная кривая ухмылка, за которой, однако, пряталась абсолютная серьёзность.

— Считай, что отдаю долг за то, что она единственная в этом чёртовом городе не смотрела на меня как на прокажённого, — спокойно ответил Хару. — И в отличие от вас двоих, я слушаю, чего она хочет на самом деле, а не решаю всё за неё.

Риндо сжал кулаки под столом, но Ран неожиданно усмехнулся — коротко, без злости, скорее с горькой капитуляцией. Старший Хайтани умел проигрывать, когда понимал, что дальнейший нажим приведёт к полному краху.

— Ладно, — выдохнул Ран, откидываясь на спинку стула и глядя на сестру. — Признаю: мы снова перегнули палку. Хочешь работать — работай. Но при двух условиях.

Реико насторожилась:

— Каких?

— Первое: ты больше никогда не выходишь из кофейни на улицу одна до приезда Санзу. Ждёшь строго внутри. Второе: ты перестаёшь от нас закрываться и завтра же вечером приезжаешь к нам на ужин. Без отговорок.

Девушка посмотрела на Рана, затем на Риндо, в глазах которого читалась та же искренняя тревога, смешанная с надеждой, а после мельком взглянула на Хару. Тот едва заметно кивнул — мол, условия разумные, соглашайся.

— Хорошо, — мягко улыбнулась Реико, чувствуя, как с плеч падает огромный груз. — Я согласна. И спасибо за пирожные, братик.

Напряжение в кухне наконец-то растаяло. Риндо первым потянулся к коробке, чтобы разложить десерт по тарелкам, а Ран, мимолётно взглянув на Санзу, едва заметно кивнул ему — молчаливое перемирие было заключено, хотя оба прекрасно понимали: настоящая игра за сердце Реико только начинается.

Просидев за чаем ещё около часа, братья начали собираться. Вечер закончился куда спокойнее, чем начинался: Реико впервые за долгое время искренне смеялась над шутками Рана, а Риндо, убедившись, что сестра в порядке, заметно оттаял.

— Завтра к семи ждём тебя, солнце. Не опаздывай, — Ран тепло взъерошил сестре волосы на прощание и вышел на лестничную площадку.

Риндо обнял Реико чуть крепче обычного, тихо шепнув «береги себя», и направился следом за братом. Вот только оба явно не спешили вызывать лифт. Харучиё, стоявший у порога, мгновенно считал этот негласный сигнал — им нужно переговорить без лишних ушей.

— Реи, иди убирай со стола, я закрою дверь, — негромко бросил он подруге и вышел на площадку, плотно прикрыв за собой дверь квартиры.

В полумраке коридора повисла тяжёлая, звеневшая тишина. Вся показная мягкость братьев Хайтани испарилась в ту же секунду, как защёлкнулся замок. Ран прислонился спиной к стене напротив лифта, привычно засунув руки в карманы брюк, а Риндо встал чуть ближе к Санзу, буравя его тяжёлым, холодным взглядом из-под очков.

— Ну? Выкладывайте, раз так хотели поговорить, — лениво усмехнулся Харучиё, скрестив руки на груди. — Только не затягивайте, у меня ещё дела.

— Не наглей, Санзу, — ровно, но с ледяной сталью в голосе произнёс Риндо. — Мы при сестре сдержались только потому, что не хотели снова её расстраивать. Но ты правда думаешь, что можешь просто так водить нас за нос? Целый месяц ты покрывал её работу и молчал.

— А что мне было делать? Позвонить вам и сдать её с потрохами, чтобы она снова закрылась в себе и взялась за лезвие?! — голос Харучиё стал тише, но в нём зазвенела такая опасная, звериная ярость, что даже Ран слегка прищурился. Санзу на секунду замолчал, буравя обоих тяжёлым, почти презрительным взглядом, и добавил, намеренно выделяя последнее слово: — Вы оба довели её до ручки своей... слепотой. А теперь строите из себя идеальных опекунов?

Ран и Риндо на мгновение переглянулись, явно зацепившись за странную паузу и ядовитую интонацию, но списали это на обычный упрёк в их тотальном контроле. И только позже, спустя время, это брошенное в полумраке коридора слово всплывёт в их памяти совсем с другим, горьким смыслом.

Ран медленно выпрямился и шагнул вперёд, встав вплотную к розоволосому. Взгляды двух опаснейших людей организации скрестились на одном уровне.

— Следи за языком, Харучиё, — мягко, почти ласково протянул старший Хайтани, но в фиалковых глазах плескался чистый яд. — Мы благодарны за то, что ты присматриваешь за ней и сегодня вытащил её из передряги. Но не забывайся. Она наша сестра. И если я хоть на секунду почувствую, что твоя «забота» переходит границы дружбы...

— То что? — криво ухмыльнулся Санзу, ни на миллиметр не отступая назад. — Убьёшь меня, Ран? Попробуй. Только подумай сначала, кому она после этого вообще сможет доверять в этом городе.

В коридоре снова стало тихо. Ран смотрел на него долго и изучающе — так смотрят на достойного противника, которого нельзя недооценивать. Наконец старший брат коротко хмыкнул и нажал кнопку вызова лифта.

— Просто держи дистанцию, Санзу, — бросил Ран уже спокойнее, когда створки лифта разъехались. — И убедись, что завтра вечером она приедет к нам вовремя.

— Привезу лично, — сухо ответил Хару.

Двери лифта закрылись, унося братьев вниз. Харучиё ещё пару секунд стоял в тишине коридора, медленно выдыхая и сжимая кулаки. Границы были обозначены чётко — вот только сам он уже прекрасно понимал, что соблюдать их с каждым днём становится всё сложнее.