Пять друзей Поттера (джен)

Гарри и Ронни наложили на дверь спальни запароленные чары, приготовили сквозные «серьги», пергаменты и перья: им следовало нарисовать примерный план, исходя из того, каким путем будут вести Боунс, и одновременно с этим записывать сколько шагов пройдено, куда ведут коридоры и прочее. Так как Гарри предусмотрительно ввел в их часы функцию «ментального сообщения», афера должна была сработать.

И вот артефакты засветились светло-желтым, почти белым светом: в Министерстве Магии Сьюзен прошла проверку на «жучки» и сказала кодовую фразу.

Ребята, стараясь не нависать над увеличенными сережками, шепотом проговорили:

— «О, Мерлин, я так долго об этом мечтала».

На серебряной поверхности возникла картинка: коридор с то ли голубыми, то ли серыми стенами.

— ... дня, поэтому сотрудников не так много. Обычно здесь «вечный» аврал и, чтобы не сбивать друг друга, мы движемся по общим коридорам на манер маггловского транспорта: одни по левой стороне, другие по правой, — зазвучал голос невыразимца.

— Почему «вечный» аврал? — изображение плавно переместилось на высокого мужчину в серой мантии без каких-либо нашивок, с накинутым на голову капюшоном, и лицом, черты которого было не возможно разобрать.

— Эффективность нашего Отдела зависит от скорости обработки информации и решений, принятых на ее основе. Нам сюда.

Часы Поттера завибрировали: «Двадцать два шага. Направо». Уизли начертил несколько линий.

— Если бы пошли прямо, то попали бы в «офис», где следят за безопасностью Отдела. А здесь, в некотором смысле, «гостиная», — картинка показала пустое помещение с пятью разными металлическими дверьми. — Вы видите, что ни удобных кресел, ни даже жестких стульев нет, мы незваным гостям не рады. Святая святых, — в первой металлической двери отразилась Сьюзен и ее спутник. — Вотчина Шефа, его замов и Главный архив. Вход сюда — исключительно по высшему допуску. А эти чуднЫе двери в режиме «нон-стоп» записывают передвижения сотрудников. Дальше Оперативный отдел, — картинка сместилась. — Департамент Магии, тут разрабатывают и хранят различные артефакты. Потом Бюро по связям с общественностью и последняя дверь принадлежит Управлению внешней и внутренней разведке. Ваш сегодняшний допуск распространяется на Департамент Магии. К слову, в какой области лежит ваш интерес к нашей конторе?

— Я всего пару минут назад узнала о структуре Отдела и как-то еще не определилась.

— А как давно заинтересовались?

— С начала учебного года.

— И с чем это связано?

— Наверное, с осознанием убогости нашего Министерства... и желанием как-то исправить эту ситуацию. Механизм действий правительства весьма заржавевший и от смены одной или двух деталей система не обновится. А у вас, как мне кажется, с этим дела обстоят лучше.

Ронни и Гарри услышали смех невыразимца:

— Желание исправить, как вы выразились «ситуацию», похвально. Но мы пытаемся ее хотя бы удержать на плаву. Что же, идем дальше...

Маг достал из складок мантии блестящую карточку и приложил ее к средней двери.

«Твою мать. Нужен пропуск», — пришло сообщение, и тут же они услышали тонкий, невинный голос Сьюзи:

— У вас пропуски предназначены для каждого отдельного Управления?

— Нет. Чем-то от Министерства мы действительно отличаемся и в первую очередь тем, что не усложняем себе жизнь. Отдельный допуск, как я уже сказал, только к Шефу. Прошу.

Гриффиндорцы увидели очередной коридор со множеством ответвлений, но без дверей.

— У вас хорошая система безопасности.

— Стараемся, — по его голосу было понятно, что он улыбается. — Думаю, обычные кабинеты не вызовут у вас восторга, поэтому покажу нечто более зрелищное, нежели рабочие столы с кучей не вымытых чашек из-под кофе.

«Пятнадцать шагов и налево...»

«Три шага. Стоп».

Когда они остановились, то перед ними возникла дверь, точно так же, как появляется Чудо-Комната.

— «Аттракцион Желаний», — объявил невыразимец.

Они вошли в помещение в два раза превышающее Большой зал Хогвартса. Оно было пустым, за исключением постамента с каменным шаром, недалеко от входа.

— Мисс Боунс, представьте себе несуществующее животное.

Картинка на артефактах пару раз дернулась, видимо, Сьюзен растерялась и кивнула.

— Подойдите к шару и положите поверх него руки, думая о своем животном, только так, чтобы ваше воображение нас не убило.

Всю сферу видимости «сережек» заполнил этот шар, а потом пустая комната. И в ее центре, не то из пара, не то из воды, с помощью ментальной магии и еще Мерлин знает чего, возник красно-черный трехглавый крылатый дракон высотой в двадцать футов. Он взмахнул крыльями и выпустил из всех глоток морозный воздух, тут же превративший часть пола и стену напротив в лед.

Поттер и Уизли не отрываясь смотрели в свои «сережки» и дико завидовали Боунс, которая видела все это вживую.

— Обычно здесь зависает Оперотдел, прорабатывая разные мелочи операций, и ученые, которые ищут вдохновение или ответы на вечные вопросы.

— А чем занимается Оперотдел? Есть же Аврорат для решения проблем силовым методом.

— К примеру, безопасностью на международных мероприятиях, а большего сказать не могу. Тайна неразглашения, сами понимаете. Теперь направимся в другое место: туда, куда попадают все новые сотрудники.

Опасная иллюзия исчезла. Изображение плавно переместилось на мужчину и спустя секунды показало коридор.

«Двадцать шесть шагов. Направо. Стоп».

История с дверью повторилась. Но входить они не стали. В «сережках» проплыла картинка разнообразных магических прибамбасов непонятного назначения: железные цилиндры со свисающими нитями магии; стеклянные кубы, расставленные по всему периметру; кушетка, парящая в воздухе, и многое другое, что они не успели разглядеть.

— В народе ее кличут как «Мозгоправная», официальное название за ненадобностью стерлось из истории. Заходить не будем, так как комната «просвечивает» все мысли и эмоции, находящихся в ней людей. Есть, конечно, «Отражатель», но чтобы его получить, нужно... что? — с игривыми нотками в голосе спросил он.

— Отдельный допуск, — ответила Сьюзи.

— Быстро схватываете.

Изображение снова показало серо-голубые стены.

— Где-то здесь засели сумасшедшие зельевары, но к ним не пойдем, ибо себе дороже.

— А как вы находите новых сотрудников? Я читала брошюрку для выпускников, но там ничего вразумительного не оказалось.

— За потенциальными сотрудниками мы следим еще во время их обучения, наиболее талантливые и отвечающие потребностям конторы приглашаются на собеседование. После этого их отправляют «на доработку» в Академию Отдела Тайн, где те проходят моральную шлифовку, получают какое-либо звание и заключение от «Мозгоправа».

— Я думала, в тот кабинет ведут в первую очередь.

— О-о, в «тот» кабинет водят часто.

Во время всего диалога Сьюзен смотрела на невыразимца, и Рон с Гарри, сидя в своей спальне, чувствовали себя очень не уютно: им казалось, что мужчина видит их, чего, конечно, на самом деле не могло быть.

— Сколько длится обучение в Академии?

— Все зависит от сферы деятельности будущего агента: может быть, полгода, а может, и три.

— А чем занимается Бюро по связям с общественностью? Ведь никакой информации о вас нет!

— Тем и занимаются, чтобы ничего лишнего не было. Хорошо справляются, между прочим. Так, дальше... комната не такая зрелищная, но не похвастаться я ей не могу, и это даст вам ответ на вопрос об Оперотделе. Идем.

«Прямо, десять шагов».

«Направо, тридцать шагов. Стоп».

— Это у нас «Зазеркалье».

Ребята увидели помещение, вдоль и поперек заставленное зеркалами: большие, маленькие, напольные на треногах и подвешенные на стенах; в деревянных и в окованных железом, серебром и даже золотом рамах. И во всех них отражались различные известные и не очень здания, полуразрушенные строения, какие-то парки, маггловские плотины, чьи-то кабинеты, частные дома...

— Задерживаться здесь не будем. Вообще-то, гражданским вход сюда противопоказан от слова совсем, дабы не началось обострение синдрома под названием «Неприкосновенность частной жизни». Поэтому скажу лишь одно: Оперотдел бдит. А сейчас вам, как юной леди, думаю, будет интересна «Комната Фей».

«Налево тридцать шагов».

«Поворот направо, десять шагов. Стоп».

В этот раз Гарри и Рон увидели не обычную деревянную дверь, а двустворчатые прозрачные ворота, сотканные самой магией, а за ними зеленый луг и чистое летнее небо, которого никак не могло быть в Англии в январе. На лугу росло одно единственное дерево с толстым, древним стволом, с ярко-синей листвой и белыми цветами.

— Там... живые лесные феи?

— Да, это одно из трех мест в Британии, где остались лесные феи. Нам большого труда стоило перенести пространство луга в эти стены, с его ландшафтом и неповторимым волшебством.

— Но каким образом? Ведь кажется, что это реальный бесконечный луг?

— Магия, мисс Боунс, а для магии и «лучших умов» невозможного почти нет.

— Удивительно.

— Да, когда становится совсем невмоготу, сотрудники приходят сюда с удобным креслом и смотрят на вечно безоблачное небо. По собственному опыту знаю, что это снимает усталость и весьма бодрит.

— Но это же лечебное действие пыльцы фей.

— Но небо от этого хуже не становится, — засмеялся невыразимец. — Что еще могу предложить... боевые артефакты: «Око василиска», «Маска Локи», «Тессеракт» — дает осечки, примерно, пятьдесят на пятьдесят... это из импортного, а из отечественного — Калибурн, он же Экскалибур, но вам, мисс Боунс, наверное такое не интересно?

— Откуда все это?

— Эхо войны, — пожал плечами он. — Еще можем сходить на склад пророчеств, а за одно увидите самый мощный маховик времени.

— Давайте.

«Налево. Двадцать девять шагов. Направо»

«Прямо восемь шагов. Налево. Стоп».

Картинка показала огромную, чуть выше человеческого роста, конструкцию из металла и стекла, внутри которой в свете магических огней блестел золотой песок.

— Им кто-то пользовался?

— Даже если и пользовался, то мы никогда об этом не узнаем. Время — это сложное понятие, не достижимое посредством чувственного познания, но исключительно чистым созерцанием. Собственно, времени нет. Во всех смыслах. Поэтому отправимся в последний пункт нашего назначения.

«Направо».

«Семнадцать шагов. Дверь справа».

— Склад пророчеств. Здесь особо поглядеть не на что. Но ради того, чтобы стряхнуть пыль с этих коварных шариков, могу развенчать миф о пророчествах. Интересно?

— Конечно, — она не отрываясь смотрела на бесконечные стеллажи.

— Миф возникает там, где отсутствует точное знание. Точное знание, если оно существует, отсутствует там, где нет ответственного отношения к точности и правильности исходных данных для управления действительностью. Любой миф начинается тогда, когда люди не могут найти причину явления или смириться с правдой об этом явлении. К примеру, религия, причем не только маггловская. Волшебники тоже склонны абсолютизировать магию, считать ее безграничной и всесильной. Что, конечно же, не так. Магия, если грубо сказать, инструмент, как рука. Рукой мы можем поднять чашку с кофе и магией мы можем поднять чашку с кофе. Но одной рукой мы не поднимем этот стеллаж также, как магией мы не поднимем в воздух Министерство. Но подавляющее большинство об этом не задумывается. А когда задумываются, то неожиданным образом возникает что-то наподобие Даров Смерти, что не только круче магии, но и самой смерти. Дары Смерти — это миф. Сами артефакты существуют, я даже один из них в руках держал, но шлейф таинственной сверхъестественной силы — это чья-то удачная сплетня, прошедшая сквозь века.

В Гриффиндорской башне Гарри Поттер надул губы.

— К слову, о смерти. Явление это понятное, но смириться с ним сложно. «Как это, умер и всё?» Поэтому особо шустрые фантазеры придумали Рай и Валгаллу, а для невменяемых соседей и коллег — Ад. Все три названные вещи тоже миф. Обладающие зачатками критического мышления это понимают. Но вот когда дело доходит до объяснения явления, мозги у всех разом отказываются работать. Вот, к примеру, почему так сложно было победить Геллерта Гриндевальда? Хотя вопрос немного неверный: почему все считали, что он непобедим?

— Ходили слухи, что он обладал всеми тремя Дарами.

— Верно. Один миф породил другой миф. А потому что так было проще: поверить в непобедимость противника, сидеть дома и не лезть под маггловские пули. Как это касается пророчеств? Пророки уникальны. Их дар позволяет чувствовать исторические изменения. И суть всех этих шариков можно свести к одному слову: «Перемены». С этим, конечно, и хороший аналитик справится, но не будем о больном. Любые изменения пугают людей, ибо в душе мы все конформисты. Но так зато к пророчествам стали прислушиваться. Ведь лучше готовиться к событиям, чем быть в их эпицентре. На этом, в принципе, можно было и остановиться, но толпе необходим хлеб и кровавая бойня. Когда хорошего пророка посещает «озарение», он говорит, где и, в идеале, когда что-то произойдет, хотя это редко. Но людям так не интересно, а пророкам не престижно: нужно больше огня, летающих стрел, конного пота и так далее. Из-за этого желания узнать подробности пророки и стали выдавать ту информацию, которой они владели и так, за истинные пророчества. И вот, появляется стереотип, что пророки выдают очень много подробностей. Это было две-три тысячи лет назад, и за это долгое время стереотип трансформировался в святую уверенность. В современном нам мире, когда у человека «озарение», он не просто повторяет то, что сказал ему дар, но несет отсебятину, на основе своего жизненного опыта, считая, что с ним говорит сама магия. И ведь так звучит гораздо убедительней! Не абстрактное: "Грядут перемены", а вполне конкретное, актуальное сегодня. Но и это еще не все. Уж не могу ответить точно когда, но кто-то решил, что сказанное пророчество с необходимостью сбывается. И с это момента в пророчество как отдельный миф, вплетаются два других мифа «причины» и «надежды». Я бы назвал это самой великой аферой, когда надули все человечество.

— То есть истинных и ложных пророчеств нет? Они не имеют магической силы?

— Они, по сути, все ложные. И да, магической силы в них нет. Но есть неотвратимая социальная сила, против которой ни один нормальный человек не пойдет.

— Ого.

«Гарри, ты попал».

— Но как я уже говорил, времени нет. Поэтому мы нашу экскурсию сейчас закончим.

Картинка стеллажей сменилась серо-голубым коридором.

— Но если пророчества все ложные, зачем вы храните их?

— Не можешь подавить бунт — возглавь его. А теперь клятва о неразглашении. Повторяйте за мной...

— «О, Мерлин, я так долго об этом мечтала», — одновременно прошептали ребята.

Потом наступила долгая пауза. Ронни крутил на манер юлы так и не уменьшенную сережку, а Гарри рвал на мелкие кусочки пергамент. Когда весь запас чистого пергамента на столе ушел в утиль, он все-таки нарушил тишину:

— Результаты нашей разведки меня несколько смущают.

— Да, не повезло тебе, друг, два не самых слабых и влиятельных мага искренне верят в пророчество. Так что, единственный выход для тебя или перехватить контроль, или свалить куда-нибудь в Бразилию и затеряться в джунглях. Но и там при желании тебя найдут и поставят обратно на пьедестал, только пылинки сдувать не будут.

— А может, забьем и будем просто жить, плясать и веселиться? В конце концов, я никому ни чем не обязан.

— Директор не устроил бы тебе проверку на героизм, если бы не был уверен, что Неназываемый жив. А если он жив, то быть войне. И избежать ее не получится, лишь только отсрочить к выгоде противника.

— К черту все! — разозлился Гарри. — Я не рыцарь в сияющих доспехах, я — гребанный Халк! Давай рисовать нормально карту, — и полез в свой сундук, искать обычную тетрадь в клеточку, чтобы начертить план Отдела.

Карта вышла кривая, но даже за такую кривую многие разведки мира продали бы дом, волшебную палочку и душу.

Но ни одна разведка мира так и не узнала о существовании подобной карты.