Защита Шестого. Из дневника Рона Уизли (джен)

Внимание, в последнюю страничку предыдущей главки внесена правка.

September 01. 1991. Слезай, приехали

Слава начала искать героя, как только мы сошли с поезда.

Из темноты в десятке футов над землей возникла подсвеченная фонарем волосатая харя и проревела:

— Первогодки! Первогодки, сюда! Ты там в порядке, Гарри?!⁽¹⁾

Хагрид. Свет фонаря бил ему в глаза, великан щурился и, зуб даю, никого не видел на темной платформе. Однако имя героя произнес, и в толпе школяров пошло бурление:

— Гарри? Поттер, что ли?

— Ну! А то ты не знал, что он поступает в этом году!

— Откуда мне знать?

— Ого! Так это правда, что Уоррингтоны не читают газет, а только самолетики из них делают?

— Не верьте сплетням, мон ами — никаких самолетиков! У нас летнее перемирие с британской прессой: мы проводим вакации на Французской Ривьере и не прикасаемся к газетам, а они не гадят нам в мозг.

— Вы много пропустили, Харви. Посоветуй своим родителям почитать подшивку «Пророка», наверняка они найдут и про себя. Под псевдонимом «неизвестные лица».

— Ой, девочки, в «Ведьмополитене» та-акая статья про Гарричку! «Самый знаменитый жених магической Британии возвращается».

— А где он был?

— Секрет, ему же там еще жить. Его скрывают от бывших Гвардейцев, а то мало ли.

— А женишок, получается, с изъяном. Выйдешь за такого и сиди как дура под фиделиусом.

— Где Гарри Поттер?! Его вообще кто-нибудь видел?!

Лонгботтом и Грейнджер повернулись к Гарри, женишок с изъяном спрятался за меня.

— Семь лет от поклонников не пробегаешь, — тихо заметил Лонгботтом.

— Но сейчас-то можно! Пока темно, — простодушно возразил Гарри. — Лишь бы Малфой меня не выдал.

— Не выдаст, — заверил я. — Что он скажет — что Гарри Поттер ему руки не подал?..

Малфоеныш и правда смолчал — хватило соображения. Хотя затаил, конечно. Впрочем, для меня ничего не изменилось — мы с ним и так кровники, — а против героя магической Британии Малфоеныш не пляшет.

— Станет вам Гарри Поттер трястись со всеми в поезде! — высказался какой-то скептик. — Небось, его камином отправили прямиком в директорский кабинет. Сейчас пьет чай с пирожными да посмеивается.

— Ага, в личных апартаментах.

— А что такого? Апартаменты в Хоге есть, это факт. Кому еще их давать, если не Гарри Поттеру?

Гарри жался ко мне, его била дрожь.

— Побаиваешься? — спросил я.

— Нет. Х-холодно, — браво ответил герой.

— Уже недолго, потерпи. До апартаментов.

— Все бы тебе прикалываться, — Гарри шмыгнул носом. — Рон, вот представь, приводит меня Хагрид в «Дырявый котел». А я еще не освоился совсем. А там люди по-чудному одетые, морды испитые… Ведьма одна курила трубку… А бармен: «С возвращением, Гарри!». И все как полезут ко мне! Кто руку жмет, кто за плечо трогает, у ведьмы изо рта прет табачищем… Заика там один, «пы-пы-пырофессор Квирелл»… А я думаю, сейчас они поймут, что я никакой не герой, а просто Гарри. Ведь порвут!

— Ты герой, хочется тебе этого или нет, — сказал я. — Назвался грибом, полезай в корзину. Один мудрый чародей так говорит, мистер Лавгуд.

— В корзину-то зачем?

— А это смотря какой ты гриб. Могут съесть, могут в зелье пустить или высушить и выкурить. Получается так! — объяснил я. И сам впечатлился.

Поиски героя подувяли, когда Хагрид вывел нас на крутую тропу к озеру. Темнотища стояла, как (зачеркнуто). Было очень темно. Хагрид поднял фонарь повыше, и, наверное, это помогло тем, кто шел сразу за ним. Нас в середине цепочки фонарь только слепил. Кто умел, зажег Люмос, так и пошли. Я не хотел срамиться со своей палочкой — вдруг она совсем не работает после того, как побывала в руках сэра Альбуса? Лонгботтом тоже предпочел идти в потемках — может, ему нравилось, что Грейнджер висит у него на локте и прижимается? Прислушался к их разговору — никакой романтики. Ботанка вещала, что администрация школы обязана тропинку замостить и осветить. Я б ей сказал, что костерост дешевле, но ведь не поймет…

Тропинка вильнула, мы вышли на берег и увидели Хогвартс. Зубцы черных башен на звездном небе с тонким серпиком стареющей луны, в окнах — не во всех, — желтоватый мерцающий свет⁽²⁾ .

Сказать по правде, я ожидал большего. Тауэр куда внушительнее, а уж ночью так и сияет даже на фоне хорошо освещенного Лондона. Там же и мост красивый с Биг Бэном… Отец катал нас в фордике над ночным городом — специально, чтобы показать, как работает настоящее электричество, а не натертая рукавом пластмасска. В общем, Хог отдыхает навсегда. Но деток из мэноров он потряс: Малфоеныш со своими громилами и еще двое-трое застыли сусликами. Грейнджер что-то шептала Лонгботтому, я расслышал «Белая башня», ага, и она сравнивала с Тауэром.

Я подхватил их под руки и потащил к самой кромке берега, где уже ревел Хагрид:

— Не боле четырех в лодку!

Лодочки выглядели так, словно их сделали еще во времена Основателей и с тех пор забывали помыть. Фонарь в поднятой руке великана осветил засохшую на днище грязь с отпечатками детских кроссовок и туфелек чистокровных с гладкой кожаной подошвой. Видно, в прошлом году садились под дождем. Или в позапрошлом.

Грейнджер со всхлипом вздохнула и кинулась к другой лодке. Лонгботтом успел удержать:

— Там то же самое.

— Ага, — подтвердил я. — Кому тут убирать? Первачки не умеют, а Хагрид не выгребает мусор из собственной бороды.

— У него мыши в карманах, — добавил Гарри.

Грейнджер вскинула подбородок и с видом королевы, идущей на эшафот, шагнула в закачавшуюся лодочку.

— Эх, а еще волшебники!

— А что такого? — сказал Лонгботтом. — Не драконий же навоз. Да и к драконьему навозу можно принюхаться, правда, глаза все равно будут слезиться.

— Эти маглокровки вечно всем недовольны, — заметила какая-то девчонка в лодке перед нами.

Грейнджер нахохлилась и отвернулась от Лонгботтома.

— Ты камином перемещался? — спросил я Гарри так, чтобы ей было слышно.

— Камином?!

— Ну да. Камины в домах волшебников соединены в сеть вроде порталов в кино. Бросаешь в огонь летучий порох, называешь адрес, и тебя тащит. Выходишь из другого камина, прикинь? Весь в саже. Но ты же маг! Бросил на себя «Эскуро» и снова чистенький. Это я к тому, что в нашем мире немного иначе относятся к грязи, чем у маглов⁽³⁾ . Сейчас придем в замок, и нас после паровоза, после лодок с немытыми руками усадят за стол.

— Средневековье! — фыркнула Грейнджер.

— В чем-то да. Основатели не предусмотрели умывалок рядом с Большим залом, их и не сделали до сих пор. Но это не потому, что маги серые, про микробов не знают, а потому, что умывальник нам не очень-то нужен. Ты должна уметь среди пустыни из палочки умыться, палочкой обсушиться. Маг содержит в чистоте себя, а к окружающей грязи относится философски: весь мир не отмоешь… В Хоге, вон, полно заброшенных классов, где пикси ногу сломит, хотя, казалось бы, подними полсотни старшекурсников, и они за день приведут все в порядок.

— Я и говорю, средневековье! — упрямо повторила Грейнджер.

— А по мне, лучше так, чем как магловские домохозяйки: сама ходит растрепой, в застиранном халате, зато дом сияет…

— У меня тетя такая, — едва слышным голосом поддакнул Гарри. — Принял душ — вытри кафель, помыл посуду — натри краны, чтоб сияли. Газон подстригай каждую неделю, живую изгородь в две недели раз...

— Вот! А на это уходит жизнь!

Грейнджер насупилась и до самого Хогвартса не проронила ни слова.

Между тем лодки, связанные каким-то заклом в цепочку, проплыли уже половину озера. Холм с темной громадой замка казался все выше. В лодке перед нами девочка с красивым голосом и правильными интонациями радиодиктора вещала, что Гарри Поттера совершенно точно видели в поезде близнецы Уизли.

— Уизелы? Они соврут недорого возьмут, — фыркнула та, которая раньше говорила про маглокровок. — Держись от них подальше, Гринграсс! Они же…

— Меня предупреждали об этом родители, Паркинсон, — перебила Гринграсс.

Ага, Дафна Гринграсс, родители Кальд и Коллидора, младшая сестра Астория. А Паркинсон не знаю, я же только Священные двадцать восемь наизусть. Зато она, похоже, знает о проклятье Уизли… Однако, постарался покойный Абраксас Малфой, раз даже первокурсниц предупреждают, что Уизли им не женихи… Стоп, как это я раньше не подумал: близнецам за два года в Хоге должны же были шепнуть, а скорее, бросить в лицо, что Уизли — предатели крови. Перси тем более не мог не узнать… На фига ж я обет молчания приносил, если об этом знает вся семья?! Кроме Джинки, наверное, но ей бы я и так не сказал.

Настроение, и без того отравленное фокусами сэра Альбуса, просто сдохло. Я стал человеком без настроения.

* * *

Гарри, конечно, не понял намеков насчет Уизли, но услышал, что Гринграсс и Паркинсон говорили о нем. Охота на героя продолжалась. Он забился мне под мышку и тихо спросил:

— Рон, а ужинать будем со всей школой или, может, по факультетам?

— Зал общий, у каждого дома свой стол.

— Первокурсников человек сорок, значит, всего двести восемьдесят учеников? И ВСЕ В ОДНОМ ЗАЛЕ?!

— Старшекурсников меньше: гвардейцы ведь если убивали семью, то детей не щадили. Да и не все учатся полные семь лет, кто-то сдаст СОВ и считает, что достаточно. У Чарли в выпуске было человек двадцать со всех факультетов.

Я говорил приглушенным размеренным голосом, как будто рассказывал сказку на ночь. Сокращение числа предполагаемых поклонников ничуть не успокоило Гарри, он опять дрожал, как в лихорадке. Если его напугал десяток посетителей «Дырявого котла», то сотни две школяров должны бросить в натуральную панику… Ведьмы с трубкой в Хоге, по счастью, нет, но прорицательница должна курить дурь, им положено. И «пы-пы-пырофессор Квирелл» имеется (странно, братья не говорили, что он заикается).

— Соберись, герой! — приобняв Гарри, я встряхнул его за плечо. — Тебе придется выйти к Шляпе.

— Это фамилия?

— Это шляпа. Считают, что на самом деле она стальной шлем Годрика Гриффиндора. Чары на ней мощные, за тыщу лет не развеялись. Наденешь, и она тебе станет предлагать разные факультеты. Мол, с заучками сам заучишься, барсуки дружные и все такое. Говори, что хочешь к грифам, как папа с мамой. Ничего сложного, просто стой на своем. Насильно тебя к чужим не запишут.

— А ты на Гриффиндор?

— Не сомневайся. У нас все грифы: и родители, и пять братьев. — Я повысил голос. — И Грейнджер собиралась на факультет Дамблдора!

Грейнджер фыркнула и отвернулась. Что ли, все еще злится из-за того, что маги живут не по-магловски?

— Я тоже поступлю на Гриффиндор. Как папа с мамой, — внес свой кнат Лонгботтом.

Объяснил я бы ему, в какой барсучьей норе самое место для пухлых мальчиков с жабой, но испугался, что мой Мальчик-с-которым-боялись-дружить-потому-что-его— мудохал-жирный-кузен тоже захочет на факультет дружных.

— Вот, — говорю, — Гарри, почти половина факультетских первокурсников уже собралась, и все твои друзья! Никто не будет спрашивать, помнишь ли ты Неназываемого и просить, чтоб показал шрам.

— Потому что ты это уже сделал, — робко усмехнулся Гарри.

— Грешен, — признал я (ну, было, в первые минуты, когда я не знал, как к нему подкатиться, и включил простеца). — Но заметь, я не тыкал в тебя пальцем, чтобы прикоснуться к герою. И автограф не просил.

— Автограф еще никто не просил.

— Попросят! А мы наделаем твоих колдофоток и будем втюхивать за несуразную цену. «Галек» десять назначим, пускай они от нас бегают. Клин клином вышибают, как говорит мудрый чародей мистер Лавгуд. В том смысле, что если тебя достают, начинай доставать сам.

— Это не по мне, — сказал Гарри, он уже не трясся.

— Тогда применим тайное оружие деревни Большие Говнищи.

— Это как?

Рассказал⁽⁴⁾ . Посмеялся даже Лонгботтом, а я думал, что ему придется объяснять.

— Глупые: бросать навозные бомбы в навоз, — резюмировал он.

Я подумал и решил оставить его в блаженном неведении об оружии маглов.

Гарри согрелся у меня под мышкой, приободрился. Привстал на цыпочки и зашептал мне в ухо, косясь на Грейнджер:

— Рон, я в поезде забыл… Это…

Пришлось, пока Хагрид бился в ворота, отвести Гарри в кусты, искать забытое в поезде это. Герой долго не мог сосредоточиться, я подал пример.

В замок мы проскользнули последними, когда ворота уже закрывались. Интересно, Маккошка сказала: «Я забираю их, Хагрид»? При Чарли она уже так говорила. Он рассказал Персику, когда тот поступал в Хог, а я запомнил. Из-за Хагрида: очень меня потрясло, что бывают десятифутовые люди.

* * *

Мы потихоньку пристроились за новичками, гуськом бредущими за Маккошкой. Впереди опять болтали о герое. Коллективный разум решил, что среди нас его нет, иначе давно бы отозвался. Обсуждали версию с директорским камином и вторую — что близнецы вправду видели Гарри в поезде, тогда в замок его повезли со старшими курсами в карете. Может быть, насильно, потому что Уизли беспощадны в стремлении приколоться.

Маккошка объявила, что церемония выбора начнется через несколько минут, и ушла, напоследок бросив многозначительное: «Я вернусь за вами, когда всё будет готово».* Маглокровки, понятно, занервничали: что «всё» — дыба, кнут, клетка с дикими зверями? Вариант «когда на табурет положат старую шляпу» после такого заявления выглядел абсолютно неправдоподобным.

Общий психоз передался Гарри и Грейнджер. Герой опять забился мне под мышку, Грейнджер перестала дуться, в глазах вопрос: «Ведь правда, что ты говорил про шляпу? Ведь ты не разыграл меня, Рон?».

Малфоеныш нашел нас взглядом и пакостно улыбнулся. Ага, подловил. Сейчас предъявит всем героя в расклеенном виде.

— Думаю, какое-нибудь испытание! — громко сказал я, как будто отвечая на вопрос. Гарри задвинул за спину, его и не видно, все внимание на меня. — Фред говорил, больно будет… но, думаю, шутил.*(2)

Народ загрузился, выдумывая испытания, от которых больно, а может быть, и нет. Малфоеныш сообразил, что проиграл подачу, и с видом «не очень-то и хотелось» отвернул мордочку.

Где же привидения?!

И сквозь стену вплыли привидения.

Близнецы установили, что входные репризы у них каждый год разные, но кто-нибудь обязательно спросит, что мы тут делаем («Поступаем в Хог, сэр. А вы не ждали?»). Сегодня дурацкий вопрос озвучил Почти Безголовый Ник, а Толстый Монах прорекламировал свой факультет. Когда поступали близнецы, перед новичками отжигал Кровавый Барон. Так девчонки в обморок хлопались! Хотя вряд ли это можно считать хорошей рекламой Слизерину… А Монах просто сказал:

— Надеюсь увидеть вас в Хаффлпаффе! Мой дом, знаете ли.

— Без огонька отработали, святой отец, — заметил я.

— А тебя я и не приглашал, Уизли! — огрызнулся призрак.

Гарри аж из подмышки вылез, чтобы посмотреть со стороны на прославленного меня.

— Я тут шестой Уизли, не считая отца, — напомнил я, — и все рыжие. Он узнал не меня, а семейные черты.

Уважение во взгляде Гарри не стало меньше. И хорошо, а то его паника не способствует зачислению на факультет отважных. Пускай Шляпа хоть почувствует его желание попасть на Гриффиндор, чтобы учиться со мной.

Вошедшая Маккошка шуганула призраков и отвела нас в Большой зал.

Яркий свет тысяч и тысяч парящих в воздухе свечей, зачарованный под звездное небо потолок, сотни взглядов из-за факультетских столов…

Табуретки со Шляпой не было. Маккошка уже при нас достала то и другое из-за профессорского стола. Ее обещание вернуться за нами, когда все будет готово, приобрело другой смысл: похоже, готовили не Шляпу, а нас. Пуганули привидениями, только вот зачем? Я решил, что напуганные легче колются под Шляпой.

Распределение шло без сюрпризов: Грейнджер — Гриффиндор, Гринграсс — Слизерин, Лонгботтом — Гриффиндор, Паркинсон — Слизерин, Поттер… Завис, паршивец. Потом он мне признался, что вместо того, чтобы честь честью попроситься к друзьям, орал про себя: «Только не Слизерин!». Заинтригованный артефакт поинтересовался, а почему бы, собственно, и нет? Стал смущать неокрепший ум предложениями величия, мол, подружишься с богатенькими… Так поездил по нервам, что Гарри шатало, когда он в конце концов стёк с табуретки. Но таки углядел в перепуганном насмерть мальчишке гриффиндорскую отвагу.⁽⁵⁾ . Ох, чувствую, не обошлось и тут без сэра Альбуса!

Описывать пир не хочу. Поступил-то я правильно, Гарри прикрывал. Но вспоминать стыдно.

*(2) Тоже канон. Всерьез бороться с троллем Рон не собирался, не такой он придурок, каким делаю его фикрайтеры. «Так мы должны просто примерить шляпу, — прошептал Рон Гарри. — Убью Фреда, он-то нес что-то про борьбу с троллем"

* * *

Перси молодец, не дал мне срамиться перед факультетом в потертой мантии — сразу отвел в спальню, не задерживая в гостиной. На лице у него было написано острое желание трансфигурировать меня в веник и поставить в темный угол, чтоб не отсвечивал.

Пока соседи разбирали вещи, я мухой переоделся в пижаму и залег. Опозоренную мантию засунул на дно сундука, завтра надену простую рабочую и стану не хуже других.

Гарри, видно, тоже не хотелось показывать всем свои обноски. Посмотрел на пустой шкафчик, на сундук, махнул рукой и полез переодеваться на кровать, задернув полог. Его пижаму я увидел утром: для разнообразия не широкая, а короткая — штанины до колен, рукава до локтей и бонусом Микки-маус на пузе! Похоже, что Гаррин кузен, Жиртрест инкорпорейтед, носил ее лет в семь.

Соседи отрубились, как только легли. Даже не познакомились толком: ирландец и негритенок, один из них вроде Дин Симус.* Эх, была у меня мечта подружиться с негром и научиться шаманить, но, видно, не в этой жизни. Мистер Шоколадный — коренной кокни.*(2) Ну, или ловко его изображает. Успел вынести мозг бедняге Лонгботтому, который не может поверить, что чел говорит «фысяча» и «пвавда» просто потому что ему так нравится.

Невилл третий сосед, ну и мы с Гарри.

Четверо спят, один я глазами лупаю в темноте. То ли объелся за ужином, то ли совесть нечиста.

Решил, чем так лежать, посмотрю, что сэр Альбус натворил с моей палочкой. Оно в общем и так ясно: там внутри волосы сплетены веревочкой, а теперь она вылезла из деревяшки и распушилась на конце. Это как вместо перышка для каллиграфического письма взять малярную кисть. Придется мне до Рождества, пока не выберусь к Олливандеру, махать палкой, как ветряная мельница, а потом заново ставить все пройденные заклы уже с нормальной палочкой. Этак меня любой маглокровка обгонит!

Только я собрался зажечь Люмос, как вдруг…

— Ронни-бой, ты ничего не хочешь мне сказать?

Сэр Альбус, легок на помине!

1) Канон.

Вернуться к тексту

2) Канон: «На противоположном берегу, на вершине горы, светясь окнами на фоне звездного неба, расположился замок со множеством башен и башенок». Вот ей-Богу, сталинские высотки в ночном освещении выглядят привлекательнее, чем это описание.

Вернуться к тексту

3) В самом деле, знакомство с магмиром начинается с «темного и невзрачного» «Дырявого котла», проход на Косую аллею открывается на задворках, «где стояли только мусорные баки, да росли сорняки», в аптеке «жуткий запах — смесь тухлых яиц с гнилой капустой». И апофеоз — покупка волшебной палочки: «Последний магазинчик был маленьким и невзрачным… Облупившаяся позолоченная вывеска… Одинокая палочка лежала на выцветшей пурпурной подушке в пыльной витрине». Какое волшебное строение не возьми, оно не блещет чистотой. Дом Хагрида, заброшенные классы в Хогвартсе, Визжащая хижина, Нора с ее чердаком, где завелся упырь, особняк Блэков на Гриммо, 12...

Вернуться к тексту

4) Возвращается «Юнкерс» на свой аэродром. Не смог отбомбиться по цели, а садиться с бомбой опасно. Штурман, чопорный, с Железным крестом, докладывает:

— Под нами деревня Bolshie Govnishi.

Командир, весь из себя Белокурая бестия, самоуверенный, как носорог:

— Бомбить!

Свист сброшенной бомбы.

И всхлюп.

И тишина.

Вернуться к тексту

5) Канон на редкость подробно описывает паническую атаку, пережитую Гарри. Мальчишку аж тошнило. Тем не менее, вердикт Шляпы был: «…Много мужества, так. И голова неплохая. Талант, боже мой, да — и прекрасная жажда проявить себя».

Вернуться к тексту