Времена иные (гет)

Оборотни затихли на неделю, словно испарились из города. А потом ударили с утроенной энергией. Казалось, гибель товарища их разозлила, раззадорила, бросила вызов. Но время было упущено. Сородичи успели подготовиться, скоординировать план и, что важнее всего, обеспечить хоть какую-то сохранность Маскарада.

В назначенный вечер в клубе, излюбленном месте шавок, появилась Маргарита. Девушка отчаянно настаивала на «специфической» программе с ушками и хвостом, но Ольга, хмурясь, отвергла идею.

— Нам нужно их заинтересовать, а не спровоцировать на немедленную бойню, — отрезала примоген, и с этим нельзя было не согласиться.

План был выверен до мелочей. Как только цель будет выманена из клуба, заведение закроют — и волков на улице возьмёт под контроль Ольга. Ещё раньше Николай со своими людьми оцепит район и расставит на крышах снайперов. Пули, разумеется, были серебряными — мягкими, небронебойными, но гарантированно смертоносными для ликантропов.

Один из выходов с улицы должны были перекрыть Алиса и Артём на тяжёлом мусоровозе. С противоположного конца встанут сам Николай, Виктор и Вера. А между ними, как стальной клинок, займет позицию София. Как воительница, отвечающая за защиту города от сверхъестественных угроз, она была тактическим ядром операции. Её дисциплины и холодное оружие должны были стать последним аргументом.

Короткий глухой тупик, единственное место, откуда был выход к жилым домам, поручили прикрыть Мирославу. Идеальная ловушка. Дополнительной, тайной страховкой было то, что Павел должен был аккуратно вскрыть ближайший магазин и просто переждать там. Рисковать сыном Ольга не собиралась.

Разумеется, всё пошло не по плану.

Во-первых, на улицу вышло не четверо, а пятеро. Пятый был моложе, более нервный, с горящими глазами. И когда Маргарита, сделав вид, что паникует, рванула по мостовой к единственному свободному переулку, двое оборотней кинулись за ней, а трое остальных, почуяв ловушку, развернулись, чтобы вернуться в бар. Очарования Ольги, расчётливо распределённого на четверых, на всех просто не хватило.

Воздух загудел от низкого, звериного рыка. Самый крупный из них, покрытый паутиной старых шрамов, встал на пути Софии.

И тут Алиса увидела это из кабины мусоровоза — как один из оборотней в прыжке описывает дугу, чтобы приземлиться прямо на спину Маргарите. Мыслей не было — неонатка действовала на инстинктах.

— Артём, сейчас! — крикнула она.

Огромная машина с рёвом выкатилась из-за угла, перекрывая улицу на секунды раньше чем был расчёт. Стальная громада встала не между Маргаритой и её преследователями, а спереди. Алиса, не раздумывая, распахнула дверцу кабины.

— Запрыгивай!

Марго, собрав последние силы, влетела в кабину. Дверца захлопнулась как раз в тот момент, когда по металлу с другой стороны прошёлся сокрушительный удар когтистой лапы.

И тут началась музыка.

Тихие, чёткие щелчки снайперских винтовок посыпались с крыш. Среди стрелков, как знала Алиса, были Семён и Витольд. Один из оборотней, тот самый пятый, вздрогнул — мягкая серебряная пуля вошла в плечо, не пробив насквозь, но ядовитый металл мгновенно начал своё дело. Эта рана не затянется так просто.

Остальные метнулись в укрытие, но шквальный огонь был неумолим. Ещё две туши, прошитые свинцом, замерли на мостовой. Но четвёртый, тот самый шрамированный зверь, проявил чудовищную живучесть. Пули впивались в его мускулистое тело, но не могли остановить сразу. Истекая кровью, он рванул прямо на позиции сородичей — туда, где стояла София.

— Не подпускай близко! — крикнул Николай, меняя обойму.

Но дистанция уже была потеряна. София метнулась навстречу, её клинок блеснул в тусклом свете фонарей. Оборотень был ранен, но от этого стал лишь опаснее. Его удары были сокрушителен. Она едва успела подставить клинок, и страшная сила отбросила её к стене. Второй удар, уже когтями, она парировала, отскакивая. Она пыталась убить и её задача была отвлечь, измотать, дать снайперам секунду на перезарядку и верный выстрел. Рыча, она вонзила клинок ему в бедро, чувствуя, как серебро обжигает плоть твари. Тот взревел от боли и на мгновение замер. Этой секунды хватило.

Третий оборотень, могучий серый зверь, истекая кровью из десятка ран, видя агонию собрата, с рёвом рванул прочь — в тот самый переулок, что вел в тупик.

Туда, где, как знала Алиса, стоял Павел.

Щелчки винтовок прекратились — стрелять вдоль узкого прохода, рискуя попасть в Мирослава, было невозможно. И в наступившей тишине из переулка донёсся вопль, который сложно было признать человеческим. В нём была ярость, боль и отчаяние.

— Мирослав! — забыв про все приказы и опасность, Алиса выкатилась из кабины и рванула в переулок.

Наивно было бы полагать, что Павел действительно пойдёт в магазин.

Она влетела в узкий проход и увидела словно в замедленной съёмке: огромная, трёхметровая серая туша с разорванным горлом в последнем порыве ярости поднимается над прижатой к стене фигурой в плаще. Глаза чудовища налились кровью, когтистая лапа занесена для сокрушительного удара.

Алиса, метнулась вперёд, её рапира коротким, точным движением вошла в грудь твари точно туда, где должно было биться сердце. Сталь встретила сопротивление могучей мускулатуры, но клинок, ведомый отчаянием и яростью, пробил её насквозь.

Оборотень замер, его рык оборвался. Огромное тело дрогнуло и рухнуло плашмя, придавив собой того, кто стоял за его спиной.

Потом началась вторая, не менее страшная битва. Алиса, рыча от натуги, впиваясь пальцами в скользкую шкуру, пыталась разнять два тела, дергающиеся в быстро растущей луже крови. С оборотнем было всё кончено — на её глазах трёхметовая туша стала стремительно уменьшаться, шкура сходила на нет, обнажая под собой изуродованное тело обычного человека. Это открыло похороненного под ним вампира.

Павел застонал, выбираясь из-под трупа, и Алиса с трудом удержала вскрик. Оборотень, в предсмертной агонии пытаясь выдрать смерть из своего горла, успел нанести удар. Острые как бритва когти срезали кожу и мышцы, обнажив кости. У Павла не осталось лица.

— Ох, пан… — прошептала она, и мир сузился до этой ужасной раны. Чем зажать? Почему она не подумала об этом раньше?! Дрожащими руками она сорвала с себя футболку, свернула её в комок и прижала к окровавленному месту, пытаясь остановить сочащуюся витэ.

— Я жив, жив, — пробормотал он, его голос был хриплым, искажённым из-за травмы. Он откинулся на её руки, и его тело обмякло, тореадор потерял сознание.

Снаружи стихли последние звуки боя. Справилась ли София? Алисе было всё равно. Она сидела на коленях в липкой луже, прижимая к себе его безвольное тело, и слышала тяжёлые шаги Николая. Победа далась слишком дорогой ценой.