На его каверзном пути через вселенные (гет)

Неоновые огни отмечали его цель. Они обрамляли ничем не примечательную лестницу — тёмную, унылую, с обшарпанными стенами, разрисованными старым граффити в психоделических узорах. Полумёртвые лампочки под потолком утопили почти всё в тенях. Мутненько? Да, именно это слово Жон и искал. Это была та ещё дыра, глядя на которую невольно задаёшься вопросом, зачем люди вообще ждут, чтобы попасть внутрь.

Очередь была короткой, но страсти в ней хватало. У всех на лицах застыло такое жаждущее выражение, будто на свете не было места, куда им хотелось бы сильнее. И при этом очередь ни разу не сдвинулась с места.

Инструкции, которые получил Жон, велели ему пройти без очереди. Просто игнорировать её, и никто его не остановит. С опаской, но всё же решившись, он повёл свою команду вперёд. И правда: стоило людям увидеть их компанию, как они без единого слова вжались в стены. Некоторые пытались заглянуть под его кепку с надписью «Я❤️НС», купленную им у уличного торговца, но он проходил мимо слишком быстро. Первым вниз спустился он вместе с Эской, повисшей у него на спине. Следом за ним шли Беннет и Фишль; народ так и таращился, указывая на ворона у Фишль на плече. Ху Тао замыкала их шествие.

Лестничная площадка выводила... ну, то ли в технический туннель, то ли ещё куда-то в этом духе, хотя явно не для этого оно тут было. Бетон сменялся металлическим полом, вдоль стен и потолка тянулись голые трубы, всё вокруг подрагивало от тяжёлого ритма, доносившегося спереди. Там, впереди, стоял здоровяк. Губы у него были сжаты в тонкую линию, и говорил он исключительно руками. Жест «стоп», потом круг пальцем и отмашка — мол, проваливайте. И сколько бы люди ни упрашивали, ответ у него всегда был один и тот же. Никто не пройдёт.

Вышибала сторожил двойные двери из толстого стекла в металлической раме. Стекло запотело, и всё за ним расплывалось в неясных пятнах света. Жон подошёл к нему, проходя под аркой, украшенной одним-единственным словом.

«Посмертие».

Бар для соло. Место, куда рано или поздно стекаются все эджраннеры — или, по крайней мере, так говорят.

Люди внизу уже перешёптывались, заметив его. Должно быть, эджраннер, точно эджраннер — это он слышал со всех сторон. Никто другой не полез бы без очереди с такой наглостью. Некоторым удалось получше рассмотреть его лицо. К их губам тут же прилипло имя — не его, но достаточно близкое. Другого они не знали, а сам он здесь раньше не бывал. И, похоже, это многое значило. С каждой секундой волнение нарастало. Все взгляды метнулись от него к вышибале.

Сам здоровяк оставался таким же невозмутимым, даже не моргнув, когда Беннет радостно ему помахал. Вышибала оглядел Жона с головы до ног, потом прижал палец к виску — местный жест «я сейчас на связи» — и тихо заговорил с кем-то невидимым. Затем он кивнул, завершил разговор, после чего отступил в сторону и махнул рукой, пропуская его. Двери разъехались, и тем, кто ждал в очереди, на мгновение открылся вид на их личный рай. Холодная волна ударила в Жона, когда он шагнул внутрь.

В баре было зябко. Из вентиляционных отверстий в стенах тянуло зимней стужей, которая пробирала до костей, и из-за этого в помещении всё время было чуть-чуть слишком неуютно. На посетителей — и на него тоже — это действовало весьма заметно. Каждый бодрящий вдох обострял чувства. От него хотелось драться. От него хотелось танцевать.

Музыка гремела из скрытых динамиков, словно доносясь прямо из самих стен. Она заглушала стук его сапог по полу. Всё вокруг блестело гладким металлом, отражая свет и заливая безоконное пространство ярким сиянием. Сняв кепку, он крутанулся на месте, проникаясь всем этим.

Хе-хе. И тут были эти голографические проекторы — те самые, с стриптизёршами. Недавно он толкнул целую партию таких в Магазине. Где-то, кто-то их явно обожал.

— Охренеть! Это что, Джонни?

Кто именно это сказал, он не понял, да и неважно. Крик подхватили другие, и он волной прокатился по залу. Так перед ним и проступили обитатели «Посмертия».

Кожаные куртки были здесь в моде. Как и кибернетические глаза. У большинства хватало и другого хрома в разной степени. Вид у них был суровый и задиристый, будто все они готовы сорваться в драку по щелчку пальцев.

Наёмники, занимавшие столы и огороженные кубрики вдоль стен, не просто сидели или стояли — фиг там. Они балдели. Позировали. Каждый стол выглядел как постер к фильму, где команда выставила напоказ свои лучшие стороны. Реклама, понял Жон, когда увидел женщину с повязкой на глазу: она подошла к одному из столов, и сидевшие там тут же сгрудились вокруг неё — это фиксер подбирала себе команду.

Фиксер как раз глянула в его сторону, и их взгляды встретились. Жон почти видел, как за её глазами щёлкают шестерёнки расчёта, прежде чем она качнула головой и отвернулась. Люди за её столом заметно расслабились: их заработку не грозило, что какой-нибудь белобрысый красавчик сейчас уведёт у них работу.

Остальные наёмники, чьи заказы в данный момент его присутствию не угрожали, интересовались им куда сильнее. Те, у кого был опыт — или просто хорошие нервы, — оценивали его краем глаза, потягивая выпивку. Все как один сначала косились на его бедро, пытаясь найти оружие — общая привычка для их профессии. У каждого наверняка уже был план, как его убить.

Что до более впечатлительной части зала, те тыкали пальцами, шептались и таращились на него сияющими от восхищения глазами. Казалось, они разрывались между желанием рвануть к нему и желанием держаться подальше. Пока он шёл к стойке, до него долетали обрывки разговоров. Первый раз здесь, твердили они. Летун. Огнеходец. Златоступ. Лёгконогий. История только рождается, а название у неё ещё не устоялось. Его поразило, насколько... рады они были его видеть здесь, будто он наконец пришёл туда, где ему и место.

Ну... если не считать тех Тигриных Когтей вон там, которые тут же сиганули за спинку дивана, за которым сидели, и теперь похныкивали. Впрочем, по его опыту это для них было вполне обычным поведением.

— Первое впечатление хорошее, — тихо сказал он, окинув взглядом зал. — Так, народ. Держимся плана. Ху Тао, Беннет, Фишль — вы здесь уже бывали. Идите пообщайтесь. Дайте понять, что я с вами. Эска, ищи Сплетницу. Она должна быть с Киви. А я пойду к бару.

Им надо было сделать всё естественно, разумеется. Образ имел значение, как Сплетница и предупреждала его — совершенно излишне, кстати. Лучше, чтобы команда расходилась по его приказу, а не сама по себе, так что он буднично изобразил, будто просто разгоняет всех по делам.

Оставшись один, он подошёл к стойке бара.

— Ну надо же, сам Джонни пожаловал! — сказала барменша, когда он уселся на высокий табурет с короткой спинкой. — Честно, не думала, что Бестия тебя впустит. Я Клэр, кстати.

Длинная стойка занимала главное место в самом центре зала, изгибаясь так, чтобы смотреть сразу в несколько сторон. За ней красовался внушительный выбор бутылок, только стояли они не на полках, а в маленьких, но глубоких шкафчиках. Его друзья, уже бывавшие здесь, успели рассказать ему, так что он хотя бы примерно был готов увидеть переделанные выдвижные ящики из морга — те самые, где когда-то лежали тела мёртвых. Но всё равно... мрачновато выходило.

Что до самой барменши — брюнетки с дружелюбной улыбкой, — он сразу заметил, с какой королевской уверенностью она хозяйничает за стойкой. Та Бестия, о которой она говорила, вроде как владела заведением, но по манере Клэр Жон скорее поверил бы, что именно она и есть распорядительница этого маленького цирка.

— Приятно познакомиться, Клэр! — ответил он с тем же весёлым тоном, что и она. — Я Жон... то есть Джонни, наверное. А что там насчёт Бестии? Я что, уже умудрился вляпаться в неприятности?

Он неловко улыбнулся. У него же шанс напортачить, даже не заметив, никогда не бывал равен нулю.

Клэр покачала головой и отмахнулась.

— Да нормально всё. Раз уж тебя пустили — значит, ты в деле. Просто первое время не кипишуй, чтобы не выглядеть проблемой, и она со временем к тебе оттает.

— Серьёзно?

— Нет, не очень. Это же Бестия, — Клэр пожала плечами, будто этим всё объяснялось.

Жон решил, что это шутка, и рассмеялся.

Впрочем, последовать этому совету он всё равно не мог.

Сбоку от зала он заметил знакомый силуэт в фиолетовом рядом с высокой фигурой в красном. Он не стал к ним подходить. Его работа была здесь, чтобы его видели и слышали. Всё шло по плану. Когда-то в месте под названием Юэлл он уже выучил все нужные шаги.

— Хотя не только из-за тебя она как на иголках, — сказала Клэр. — Она всю неделю на взводе. Видишь эти наши проекторы? — кивок в сторону голографических стриптизёрш. — Они уже староваты, и мы давно заказали новые. Только вот проблема в том, что кто-то всё время перехватывает поставку ещё до того, как она доезжает сюда.

...Ой. Ой-ёй.

— Какой ужас! Вот ведь уроды! — выдавил он, обливаясь холодным потом.

— Вот и я о том же. Тут хватает озабоченных придурков, которые очень хотят познакомить виновника со своими кулаками. Но тебе об этом переживать не надо. Так что будешь пить, милый? Я могу намешать почти всё, что только душа пожелает.

Люди вокруг начали подаваться вперёд. Почему они начали подаваться вперёд? Это что, проверка? С десяток ушей навострились в их сторону, и Жон вдруг почувствовал себя так, будто его выставили на сцену.

— Спиритус... кхм, то есть, я не особо разбираюсь в местной выпивке, — сказал он. Да и в выпивке вообще, если уж на то пошло. — Что-нибудь... помягче, наверное, — то есть прямую противоположность спиритусу. Или «чаю улун».

Барменша задумчиво промычала себе под нос. Её взгляд ушёл к потолку.

— А что любят в Европе?

Лучше бы не спрашивала. Он-то откуда знает.

Потом её лицо просветлело, и она щёлкнула пальцами.

— Шампанское. Подойдёт, — она отошла ходить туда-сюда и хавать с полок разные вещи, даже не глядя. — Так, если джина поменьше, сиропа побольше... нет, лучше ещё баночку...

Пока женщина сновала за стойкой, Жон откинулся на стуле и закинул ногу, стараясь выглядеть расслабленно. Дружелюбно. Располагающе. И очень скоро один из посетителей бара клюнул на приманку.

Наёмник, подошедший к нему, был примерно с Жона ростом — если тот встанет, — и старше лет на пять. В чертах лица того угадывалось что-то японское. Одет он был в тёмную, практичную одежду, которая на Земле означала бы: человек готов к бою. Но дурашливая улыбка говорила о добрых намерениях.

— Даже двух недель не прошло. Это, должно быть, рекорд по скорости, с какой сюда попадают, — сказал мужчина, ставя стакан на стойку и облокачиваясь на бар. На поясе у него висел пистолет. — Ты вообще псих, знаешь об этом?

Жон моргнул:

— Я?

— Да ты же сцепился с самим Дэвидом Мартинесом! Твою-то мать, приятель. Ты выбрал самого большого парня у нас и врезал ему по харе! — рассмеявшись, он протянул руку. — Добро пожаловать в «Посмертие», Джонни. Я Майк.

— Мелкий Майк, — уточнила Клэр, возвращаясь к стойке.

— Клэр! — взвизгнул Майк.

— Эй, ты своё прозвище заслужил. Носи его с гордостью.

Клэр поставила перед Жоном напиток. Высокий бокал для шампанского, пузырящийся коктейль из двух слоёв — внизу бледно-жёлтый, сверху шапка неоново-зелёной пены. Он не был знатоком, но что-то в этом выглядело... сомнительно.

— Это... — начал он, пытаясь подобрать слова.

— Моя версия Французского 75, — сказала Клэр, будто это должно было ему что-то объяснить. — Шампанское и джин. Чуточку Реалфруктового лайма для твоих утончённо-корпоратских корней, сахарный* сироп, и одна часть хромантикорого лайма — чтобы помягче шло, но всё ещё бодрило.

Слова там, безусловно, были. Вот только что это вообще за звёздочка в названии сиропа?

Под внимательным взглядом барменши Жон всё же попробовал коктейль. И уже через секунду одобрительно промычал. Напиток шёл как сок — освежающий, приятно шипучий. Наверное, этот хрома-как-его-там был чем-то вроде газировки.

— Ну? — спросила Клэр.

— Пожалуй, это вполне может стать моим любимым, — вынес вердикт Жон явно довольной барменше.

Мелкий Майк подался ближе, с интересом заглядывая в бокал.

— Значит, он теперь твой, да? — сказал он, и смысл этих слов, честно говоря, ускользнул от Жона.

Клэр тут же цыкнула на него — что-то там насчёт плохой приметы.

Поверх края бокала Жон ещё раз оглядел зал и вскоре решил, что момент настал. Люди у стойки прислушивались, но лёд уже тронулся. Мелкий Майк и Клэр его, можно сказать, признали за своего. Он сделал ещё глоток, потом поставил бокал обратно.

— Я слышал, если хочешь собрать команду, нужно идти в «Посмертие», — сказал он как бы между прочим, и вокруг почти мгновенно повисла тишина.

— Д-да, так и есть. Все знают: в «Посмертие» ходят лучшие из лучших Найт-Сити. А что? Набираешь людей? — спросил Мелкий Майк, и его ошеломление отражалось на множестве других лиц. Он аж выпрямился, мгновенно сбросив расслабленную позу, и в его голосе зазвучало нетерпение, которого раньше не было.

— На одно дело, да, — подтвердил Жон. — Очень крупное.

Вот теперь все действительно подобрались.

— Ты серьёзно!? — Мелкий Майк чуть не пискнул от восторга. Затем он кашлянул, взял себя в руки. Ну, или хотя бы сделал вид. — Ну, не тяни тогда. Что за дело, брат? Наёмнику надо понимать, во что он вписывается, прежде чем соглашаться.

Справедливо. Жон уважительно кивнул.

— Несколько дней назад корпорация Арасака похитила Дэвида Мартинеса. Подловили его, когда он был ослаблен.

Если предыдущая его фраза заставила людей подобраться, то эта подняла их на ноги. Над залом пронёсся гул голосов — никто не верил, все возмущались. Не один человек посмотрел на него с подозрением, решив, что он к этому как-то причастен. Это было не страшно. Он развеял их сомнения одной-единственной фразой.

— Этой ночью я его вытащу.

«Смотрите на меня, смотрите на меня», подумал он. Юэлл кое-чему научил его о силе звёздности. Люди сильнее, чем сами думают, и способны ринуться в бой, каким бы безнадёжным он ни был, если только впереди у них есть тот, за кем можно пойти. А здесь у них было сразу два имени, под которыми можно сплотиться.

Он был восходящей звездой. Тем, за кем сейчас импульс, чьи фотографии мелькают в новостях. Это многое значило.

Но Мартинес? Мартинес был лицом «Посмертия», сыном Найт-Сити. А это значило ещё больше.

Он сразу видел, кто рвётся записаться. Молодые лица. Свежие лица. Мечтатели и горячие головы, идущие по следам Мартинеса и захваченные волной хайпа вокруг Жона. В этом закрытом клубе, где больше ценили ветеранов, таких было не так уж много, но их глупые сердца уже приняли решение за них.

А вот у тех, кто повидал больше, решимости было поменьше. У них перед глазами стояла одна очень серьёзная проблема.

— То есть ты, Джонни, собираешься идти против Арасаки, — сказал Мелкий Майк каким-то странным голосом. Его глаза заметались, щёки надулись, когда он шумно выдохнул. — Круто. Круто-круто-круто, — и вдруг стало заметно, что связываться с Жоном в этой истории для него затея весьма опасная.

— А разве вы с ним не враги? — спросила Клэр, больше поражённая не самим предложением, а тем, что именно он с ним выступил.

— О, ещё какие, — ответил Жон.

Он взял свой коктейль, сделал глоток, а потом лениво покрутил бокал в пальцах, оглядывая зал.

— Тут ты попала прямо в точку, Клэр. Это было между мной и ним. Между нами двумя. Арасака не имела никакого права совать нос в наши дела. Но раз уж сунула... Как ты там сказал, Майк? «Выбери самого здорового у нас и врежь ему по харе»? Вот это я и собираюсь сделать. Ради этого вы мне и нужны. История Дэвида Мартинеса не должна закончиться вот так.

Сработает ли это, он решил не проверять, дожидаясь ответа. С эффектным взмахом свободной руки он высыпал на стойку маленькую гору щепок и пачек эдди. Мелочь каскадом посыпалась вниз, растекаясь по гладкой поверхности. И эта маленькая куча богатства, и сам фокус заставили людей таращиться.

Люси предложила всё, что у неё было, и, поскольку сам он здесь надолго задерживаться не собирался, Жон добавил к общей куче деньги с разных заказов, с пары обратных гоп-стопов в подворотнях и с того случая, когда Лиза поставила на его бои в подпольном ринге. Он выудил из кучи одну щепку и щелчком отправил её Мелкому Майку. Сумма на нём должна была быть примерно такой же, как и на остальных, после того как Киви выровняла всё по суммам. Ну а дальше... Мелкий Майк дрожащей рукой вставил щепку в разъём у себя на шее — фу! — пока его коллеги следили за каждым движением, а потом Майк тихо присвистнул, увидев число. В голове у него явно быстро щёлкнули расчёты, и вскоре он уже кивнул: так появился один ствол на стороне Жона.

Раньше Киви вбила ему в голову одну простую мысль. Не сказать чтобы он с ней соглашался, но, с другой стороны, здесь жила именно она. Суть её мудрости была проста: эджраннерам... нравилось, когда им платят. Красивые слова хороши лишь до определённого момента, когда новости врут, корпорации врут, политики врут — день за днём, без конца.

Так что, если он хотел, чтобы эти бунтари сражались за идею, лучше было сразу показать им деньги.

На другом конце зала Сплетница и Киви показали ему большие пальцы вверх. На двоих они уже собрали небольшую группу добровольцев. Рядом с ними Люси застыла с натянутой, нервной улыбкой. По её плану он должен был стать жертвой — отвлечь на себя удар, сражаться и пасть, пока она ускользнёт вместе со своим мужчиной. Теперь до неё начало доходить, что именно он затеял, и, к её большому сожалению, с карусели она уже сойти не могла.

Этот соло вовсе не собирался лезть туда в одиночку.

* * *

По мнению Жона, Сплетница была в ударе.

— Это сработает. Засечь человека в воздухе куда сложнее, чем кажется, особенно если можно подменить данные сканирования имплантов, — объясняла она всему залу. — А охлаждающий спрей собьёт ему температуру, и в сочетании с жаром от такой толпы плюс всей этой иллюминации это должно достаточно хорошо скрыть его от инфракрасного наблюдения и дать ему ещё несколько лишних секунд.

Она хлопнула ладонью по бильярдному столу — прямо сквозь голографическую карту, проецируемую на его поверхность устройством под потолком. (Эта штука её совершенно покорила, и она уже агитировала стащить такую же себе.)

— А когда он пойдёт вниз, я хочу, чтобы рванула каждая украденная вами петарда. Завеса, завеса, завеса, народ. К тому моменту, как мы закончим, снайперы там ослепнут к едрени фени, а все остальные решат, что это просто часть праздника. Так что не забудьте связаться с отрядом E и отрядом пять по всем вопросам, связанным со взрывчаткой, ясно? Вопросы есть?

Поднялась рука.

Сплетница ткнула пальцем в ту сторону.

— Ты там, сзади, из команды «Алфавитный суп».

Несколько наёмников посторонились, открывая женщину лет тридцати с явными следами тяжёлой аугментации на руках. Та почесала затылок.

— У меня только один... Ты вообще кто?

Сплетница зарычала:

— Ох, да ради всего святого... — она поманила Жона, и тот помог ей забраться на бильярдный стол, где она сложила ладони рупором. — Я из команды Джонни! Ясно? Я из команды! Я уже говорила!

Откуда-то из собравшейся толпы, со стороны команды «Числовой салат», донёсся другой голос:

— Ну да, только тебя ни в одном видео не было!

— Я его нетраннер. Если вы меня видите, значит, что-то пошло не так! — взъярилась юная суперзлодейка.

Киви фальшиво кашлянула что-то очень похожее на «врушка», за что и получила мрачный взгляд от девчонки, стоявшей на столе.

— Что? — сказала Киви. — Ты угадываешь пароли к компьютерам через игру в «Клуэдо». Ты хороша, но нетраннером тебя не назовёшь ни по одному определению.

Это замечание запустило новый виток утверждения доминирования со стороны Сплетницы над всеми вокруг — под стоны, слёзы и всеобщее страдание. Жон воспользовался этим временем, чтобы запомнить очередную версию карты, и заодно поглядывал на Люси, которая последние десять минут смотрела в никуда с таким видом, будто душой уже была в другом месте.

Люди, которых Люси помогла собрать в начале, были диверсантами. Нетраннерами, которых она знала лично и за которых ручалась. У неё был целый план: заглушить связь, а потом устроить пожары и взрывы в нескольких местах, чтобы оттянуть силы «Арасаки» от парада. В зависимости от того, насколько хорошо она понимала намерения «Арасаки», это либо была быстрая и эффективная стратегия, либо ложь, которой она прикрывала намерение бросить его — и только его — прямо в пасть льву.

Она явно не ожидала, что он подключит к спасательной операции дополнительных людей. И уж точно не ожидала, что парочка авантюристов приведёт друзей, с которыми они успели сойтись во время прошлого визита в «Посмертие», а те приведут своих друзей. Даже Ху Тао каким-то образом умудрилась втянуть в это дело пару бедолаг. Видимо, её скидки на гробы в случае смерти родственников действовали безотказно.

Не ожидала Люси и того, что Сплетница начнёт вышвыривать людей, заявляя, что чувствует их дурные намерения, а ещё она слишком глубоко рылась в их секретах — включая, помимо прочего, склонность стучать, трусость и венерические болезни. Теперь Люси, похоже, жила в ужасе от одной только мысли, что малейшая предательская мысль мелькнёт у неё на лице, и Сплетница тут же вытащит её на свет.

Что до карты, то с течением времени она становилась всё запутаннее. Парад должен был пройти по самой широкой магистрали Джапан-тауна, где хаотичные строительные нормы породили две сплошные стены немыслимой высоты, изрезанные площадками-крышами и мостами. За окнами скрывались помещения, битком набитые силами службы безопасности, притом вооружёнными, судя по тому, что он видел на карте, лучше, чем армия Атласа. Снайперские гнёзда, роботизированные дроны размером с имперские танки, и, как подозревала Киви на основе сообщений, перехваченных между Фарадеем и его контактом в Арасаке, возможно, даже корпоративные ниндзя — карта алела багрово-красным цветом врага.

Корпоративные ниндзя, к его большому разочарованию, не были настоящими ниндзя. Но опасности от них было во много раз больше.

Карманами зелёного цвета были отмечены гражданские зоны. И вот ведь сюрприз: в последний момент открыли дополнительные смотровые площадки, так что он вполне мог заранее помахать им всем рукой с парадной платформы.

— Ты там как, Жон? — спросила Сплетница, спрыгивая обратно на пол.

— Просто великолепно, — сказал он, изо всех сил делая напускной вид.

Сплетница сощурилась.

— Ну да, конечно. Как скажешь. В любом случае, теперь твоя очередь отчитываться. Как прошло у Вакако?

«Я назвала тебя в честь дурака и надеялась, что ты сдохнешь. Я знала, что ты принесёшь беду.»

Жон тяжело выдохнул.

— Вакако сделает то, что я прошу. Она мне должна, — он опустил взгляд на карту, мрачнея от воспоминания. — Кстати, ты была права.

Сплетница прочитала всю историю по его глазам. И, что для неё было почти неслыханно, не стала говорить, что предупреждала его.

В Найт-Сити, как выяснилось, была поговорка: легенду помнят по тому, как она умирает.

Фиксерша с самого начала была в этом замешана, взяв заказ у «Арасаки», чтобы стравить его с командой Мартинеса. Оправдывалась она тем, что долго не живут, если отказывают «Арасаке», но при этом слишком уж охотно доила их кошелёк до последнего. Предала бы она его пострашнее, будь у неё время? Ответа на этот вопрос он боялся.

До конца понять всё, что старая женщина имела в виду, те слова, которые она бросила ему в спину, когда он уходил, он всё ещё не мог. Но в одном сомнений не оставалось: она никогда не видела в нём того, кем, как ему казалось, считала.

На его плечо легла рука. Киви смотрела на него своим бесстрастным взглядом.

— Хочешь, я взломаю её импланты? Устрою ей по-настоящему паршивый денёк, — тихо, почти сочувственно сказала она, хотя сами слова больше тянули на ледяную угрозу.

Жон коротко рассмеялся и покачал головой.

— Не нужно. Я всё равно ей кое-чем обязан, — он слегка наклонил голову, и улыбка на его лице стала уже искренней. — Знаешь, этот тип не заслуживает такой доброй напарницы, как ты.

— Хватит... — пробормотала Киви, отворачиваясь.

Он стряхнул с себя уныние и снова переключился на обсуждение, обращаясь к Сплетнице:

— Уже выяснила, на какой платформе будет Мартинес?

Сплетница издала раздражённый звук.

— Работаю над этим. У нас десять вариантов... Технически, там ещё куча мелких подплатформ, но по расположению они не подходят.

— Он наверняка в середине будет, — сказал какой-то эджраннер с другой стороны бильярдного стола. — В любом конвое, который я когда-либо перехватывал, всё ценное везут в средней машине.

Сплетница качнула рукой с сомнением:

— Я бы с тобой согласилась, но если построение останется таким же, как в брошюре, то эта платформа даёт слишком много укрытий. Им захочется держать его на открытом месте. Гораздо вероятнее вторая, третья или седьмая с головы.

— Как же вы мудрите, — пожаловался кто-то. — Надо брать их до того, как его погрузят.

— Если знаешь, где именно его держат, просвети нас, — сухо сказала Киви.

— Да это не так уж важно, — добавила Сплетница. — Этот этап можно оставить гибким до самого часа икс. Я просто разведаю по ходу парада. Вас куда больше должно волновать, что будет после того, как мой напарник вот здесь приземлится, — она пихнула его бедром. — На него сразу сойдутся все силы Арасаки, какие только будут в игре.

Мелкий Майк кивнул:

— И вот тогда ударим мы.

— Некоторые из вас, — поправила Сплетница и дёрнула большим пальцем в сторону Жона. — Не забывайте: наш главный козырь — это он. Дайте ему пространство, чтобы развернуться, и он сам себе целая армия. Он вытащит оттуда Мартинеса. И вас тоже.

Для его самолюбия это было очень полезно — то, с какой лёгкостью люди вокруг принимали это как данность. Они верили. И когда он открывал рот, чтобы заговорить, все замолкали и слушали.

— Но пошуметь всё же постарайтесь, — с лёгкой улыбкой сказал он. — Всё-таки фестиваль.

Это вызвало волну смешков. Вся природа эджраннеров, если подумать, сводилась к одной громкой песне, которую орут в микрофон. Шум поднимать они умели лучше всех.

Настоящую причину он оставил при себе: чем больше хаоса устроит он, тем легче роль Киви затеряется на фоне. Вся эта затея была упражнением по удержанию равновесия: действовать так, как действовал бы человек на его месте, не дав «Арасаке» понять, что он владеет инсайдерской информацией, и при этом унизить их по полной. В идеальном мире те, кто придумал эту схему, должны были получить от начальства такие неприятности, что месть Киви стала бы для них сущей мелочью. Может быть, тогда она смогла бы уйти и жить своей жизнью.

— У ваших лидеров отрядов есть список задач, который я раздала, — напомнила всем Сплетница, пока Киви возилась с голограммой. На карте вспыхивали эмблемы разных команд эджраннеров, а стрелки показывали направления, в которых им следовало двигаться. Цветные маркеры пульсировали, выделяя препятствия, с которыми они могли столкнуться. — Вопросы я потом ещё приму, но сначала разберите всё это с ними и убедитесь, что понимаете, чего мы от вас хотим. А в остальном у вас полная свобода действий.

— Всё это замечательно, — сказала женщина, сумевшая протолкаться вперёд, чтобы получше разглядеть карту. — Но что насчёт финала? Эвакуации? Вся операция пойдёт прахом, если этот парень, Дэвид, не сможет свинтить.

— У Джонни всё схвачено, разве нет? — сказал Мелкий Майк и изобразил руками машущие крылья.

— Для человека, который умеет летать, уйти вверх кажется самым простым вариантом, но это сужает возможности, — возразила женщина, дама в годах с панковской причёской. — Не хочешь же ты застрять на крыше без пути отхода.

— Да я и не утащу его толстую задницу наверх, — добавил Жон. — Но и вниз нельзя, пока толпа не рассосётся. Спуск вызовет огонь, и могут пострадать люди.

Женщина фыркнула, и Мелкий Майк вторил ей.

— Да не просто пострадать. Там полегут все до одного. Арасака никогда не славилась особой деликатностью, когда дело касалось сопутствующего ущерба.

— Серьёзно, что ли? — поморщился Жон. — Это же будет настоящая бойня. Безумие какое-то.

Киви пожала плечами и добавила:

— Подкупят полицию, чтобы та убрала тела. Новостям велят свалить всё на тебя и Дэвида. Обычное дело.

— Свалить на меня что? На то, что я не стоял смирно, пока меня расстреливают? Где тут вообще логика?

— Никакой. Но они всё равно так сделают, и все поверят. Даже те, кто был на фестивале.

Один эджраннер проворчал:

— С медиаграмотностью всё катится в сортир ещё с 2050-ых, — судя по тому, как он провёл пальцем по шрамам на лице, говорил он по личному опыту.

Получалось ни вниз, ни вверх — разве что обстоятельства вдруг идеально сложатся. Если Жон вообще собирался уходить, оставался только один путь.

— Лучший вариант через здания, — сказала пожилая женщина. — Заготовьте взрывчатку для проломов. Дома здесь стоят стенка к стенке на целые кварталы, и тот, в котором вы окажетесь, может вывести вас в очень неудачное место. Всегда нужен запасной вариант. Чем больше горизонтальной дистанции ты положишь между собой и преследователем, тем лучше.

Жон благодарно кивнул ей.

— Спасибо за совет, бабуль... — он осёкся, когда Киви пихнула его локтем.

— Не называй её бабулей, — торопливо шепнула она. — Это Бестия Амендиарес. Она вышвырнет нас отсюда в ту же секунду, если мы начнём её бесить.

Жон моргнул и снова посмотрел на бабулю... кхм, на эту великолепно сохранившуюся женщину.

— Погодите-ка. Так это вы владеете «Посмертием»? А что вы вообще тут делаете? — спросил он её.

Шрамы она носила с гордостью. Одежда на ней была из тех, что носят люди, готовые в любой момент сорваться с места, а хромовая броня была встроена прямо в её тело. Когда-то она, вполне возможно, и сама была соло. Позиционировала она себя именно так.

Бестия Амендиарес на миг задумалась, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Развлекаюсь, наверное. Когда я услышала, что половина моих наёмников собралась вытаскивать своего чумбу из лап мегакорпы, звучало это слишком занятно, чтобы пройти мимо.

И лгуньёй он, пожалуй, был получше неё, потому что в её словах правды он не услышал. Голос у неё был печальный, мягкий, чуть потерянный. Видимо, она и сама это поняла, потому что тут же продолжила:

— Решила, что вам, киберпанкам, не помешает пара советов о том, как не отправиться в настоящее посмертие.

Жон опёрся о стол и чуть склонил голову набок:

— Кибер-кто?

Слово было ему незнакомо. И всё же смысл почему-то ощущался без объяснений. Ответ был повсюду вокруг. Те, кого купили, и те, кто был ослеплён звездами. Те, кто носил в себе обиду на мегакорпорации, и те, кто гнался за мечтой. Их косые взгляды и напряжённые позы постепенно менялись на нечто более определённое.

Хозяйка «Посмертия» ответила ему кривой ухмылкой:

— Дурак, «Джонни». Это значит — дурак.

— Ну, — сказал Жон, — уверенности это мне как-то не добавляет.

Бестия Амендиарес лишь рассмеялась. Смеялась она долго. Очень долго.

Для Найт-Сити этот фестиваль точно станет незабываемым.