Быть человеком-2 (гет)

Логичнее было бы отложить взлет до завтра. Люди устали и вымотаны, состояние Станислава далеко от того, какое тот пытается демонстрировать. Он и сам бы с удовольствием ушел в спящий режим минимум на сутки: сегодня удалось перехватить только пятнадцать минут, передав управление системе, пока был в душе.

Но логичнее не всегда равно оптимальнее. Ему тоже хотелось поскорее оставить Медузу за бортом.

Поэтому трассу через три ближайшие станции он сделал, пока помогал Михалычу рассортировать в машинном все возвращенные запчасти. Конечно, приятнее было работать за терминалом, расположившись в навигаторском кресле, с банкой сгущенки под рукой. Но — вопрос приоритетов. В кресле он ещё насидится (тем более, что сгущенку, как и прочие консервы, отыскать и вернуть из Уайтерова ангара не удалось). Увидеть, как Медуза превращается в зеленоватый шарик за иллюминатором — важнее.

Был уже вечер, когда он вышел из корабля и направился к бывшей базе работорговцев. Теперь там заканчивали работу космодесант с полицией, а также разместили тех из невольников, кому требовалась медицинская помощь.

До назначенного капитаном старта оставалось менее сорока минут. Его действия сейчас были совершенно необязательными. Нелогичными. Но оптимальными, да.

Он не был уверен, что вообще встретит того, кого собирался встретить. Вероятность не слишком высока. Тем не менее, стоял, сканировал все снующие мимо человеческие фигуры и ждал.

Процесс регенерации в прокушенной ноге шел полным ходом: наконец он позволил себе выделить ресурсы на это, а не просто затыкать проблему имплантами. Воспаление снижалось, повреждение затягивалось, однако перенос нагрузки на левую ногу всё ещё доставлял неудобство.

Хотелось опереться спиной на шероховатый псевдокамень, которым были облицованы стены ангара, но камень был пыльным, а черная футболка — чистой. Он натянул ее сразу, как вылез из душа, отбросив опостылевший измызганный комбез.

Последний с большим удовольствием сунул бы в утилизатор, если бы не выученная бережливость. Вместо этого сунул в стиральную машину. Мог бы надеть другой комбез — их запас бандиты в кладовке не тронули, но не захотел. Хватит с него комбезов.

Надпись «Лучший навигатор Галактики» слабо фосфоресцировала в ранних медузянских сумерках.

Когда время, отмеренное им самому себе на ожидание, почти истекло, искомая фигура появилась на сканере. Рост 192 см, истощение средней степени, остаточные проявления сотрясения мозга. Бьорн. Человек, который обоснованно не любил киборгов.

Во взгляде, что кинул на него рудокоп, читалась настороженность и неприязнь. Ничего другого он и не ожидал там увидеть. Бьорн ускорился, намереваясь побыстрее с ним разминуться, но это не входило в его планы.

Зря, что ли, он прождал здесь практически полчаса.

— Постой, — он не стал добавлять в голос дружелюбия, хотя мог. Просто сказал ровно — это было почти что честно.

— Чего надо? — адреналин с кортизолом у рудокопа стартанули вверх двумя красными ракетами.

Он и не ожидал другого. Он пришел сюда не «заобщаться поближе», как советовал Тед. Тем более — не «подружиться».

— Передай Рикки привет, пожалуйста, — максимальная вежливость.

— Чего?! — Бьорн выдал сильнейшее удивление, вытеснившее даже страх.

— От Дэна. Он знает.

Подтверждения, как и возможных уточняющих вопросов он ждать не стал. Ушел раньше, чем удивление Бьорна уступило бы место другим эмоциональным реакциям.

Рикки знал, что он Дэн. Дэн — «прикольный» навигатор транспортника, с которым ребенок, боящийся киборгов, разговаривал ночью, придя к нему в одеяле. Что Дэн — тот самый киборг, Рикки не знал.

Пусть узнает.

Он хотел проверить свой вывод, что дети порой разумнее взрослых особей. Вывод мог не пройти проверку. А мог и пройти. Если Рикки захочет, у Харальда есть номер Станислава.

В голени снова стрельнуло, но импланты он так и не задействовал, просто ограничил нагрузку на поврежденную конечность. Боевой режим позади. Идеальная геометрия походки без надобности. К завтрашнему вечеру пройдет.

— Дэнька, ну где тебя носит?! — встретил его уже занявший рабочее место напарник. — Я уже начинаю предстарт!

Он улыбнулся и сел в навигаторское кресло.

* * *

Ужин нынче выдался поздним. Все согласились, что с трапезой стоит подождать, пока не взлетим и не пройдем первую червоточину. И вот теперь движок сыто урчал, присосавшись к станции гашения, а желудки сидящих за столом урчали несыто, с нетерпением ожидая, к чему бы тоже присосаться.

По кухне в обед не дежурил никто — всем было не до того, перебивались пайками по одиночке, когда кому удобнее, а на ужин вызвался дежурить Дэн — сам. Я попыталась было отобрать у него эту ношу — в конце концов, они занимались взлетом, а я всего лишь наводила порядок в кухонных шкафчиках! — но он отказался, приняв мою помощь разве что в сервировке. Кажется, ему и правда нравилось готовить.

А мне — смотреть: боевой DEX вооруженный тефлоновой лопаткой вместо штурмового бластера — есть в этом что-то… упоительное. Нет, конечно, я понимала, что, случись чего, и он в секунду может отправить на тот свет кого угодно — хоть той же лопаткой, хоть вовсе без нее. Но это только придавало картинке особого шарма.

Основным блюдом сегодня были спагетти с тушняком. Конечно, не фирменные жопослипательные блинчики, но зато быстро, нажористо и… черт побери, дайте мне это уже!

Освободив руки от огромной сковороды, Дэн машинально и уже не в первый раз заправил слишком короткую прядь за ухо. Парочку дредин, до которых я не успела добраться, Дэн тишком гильотинировал, и теперь, глядя, как их остатки настырно вываливались из хвоста, я молча сокрушалась. Если бы не явление чертова Алексея, из-за чего началась всякая суета, я бы всё же разобрала узлы до конца.

Пресловутый Алексей, спеша к трапезе из своей каюты, где он безвылазно окуклился после саги о взятии базы, с разгону и с размаху хлопнулся на стул между мной и Тедом — как когда-то в самом начале нашего с ним общего пути. Я открыла уже было рот, намереваясь пойти в атаку, но поймала взгляд Дэна и увидела его предупреждающе вздернутую бровь. И затаилась в предвкушении.

— Извини, это мое место, — его голос прозвучал негромко и даже мягко, но неожиданно и со спины, так что медалист подпрыгнул и заозирался.

— А? — от своих белесых кучеряшек на щеках Алексей избавился, и ничто не мешало ошеломлению вольготно расположиться на его лишенной покрова физии.

— Пересядь, пожалуйста, — таким тоном добрый доктор мог бы разговаривать с пациентом. С учетом, что доктор — киборг, а пациент — альтернативно одаренный.

— Ой, че щас будет!.. — наклонился в мою сторону Тед.

Пиетет, обеспеченный нам Фрэнковой трепотней, явно распространялся на «победителя змеелюдов» не в полной мере, ведь в представлении медалиста оный продолжал быть машиной. Хоть и опасной.

Так что он слегка вжал голову в плечи, но, посчитав, что мы его, человека, в обиду технике не дадим, ответил:

— Я сижу на этом стуле и продолжу на нем сидеть, я понятно выразился?

— Более чем, — с вежливой безупречной неумолимостью сказал Дэн.

И, прежде чем я успела додумать мысль, что, умей Алексей разбираться в сортах интонаций киборга, ни за что бы не принял этот ответ за чистую монету, стул вместе с медалистом вознесся в воздух. На высоту вытянутых над головой рук. Дэн держал его очень прямо, Алексею не грозило свалиться, если, конечно, не будет дергаться, но тот всё равно побелел, булькнул и дернуться попытался.

Свалиться, правда, не успел: стул вместе с наездником приземлился на дальнем углу стола, где во времена Алексеева засилья порой сидел Дэн. Пустое сиденье, предложенное и отвергнутое в виде замены, поплыло к нам. Так же ровно, хотя на нем и не восседала ничья задница.

Я зааплодировала первая. Спустя миг ко мне присоединился Тед, потом — Михалыч, а потом и Венечка пару раз коснулся ладошкой ладошки. Только Стас Федотыч сохранял невозмутимость на протяжении всей сцены, сосредоточенно сооружая трехслойный бутерброд.

Когда Дэн опустился на свое законное место, получил хлопок по плечу от Теда и пожатие за предплечье от меня, капитан поднял глаза от тарелки и стало видно, что он ухмыляется.

Есть мы начали под ошеломленное молчание со стороны дальнего стула.

* * *

Эту ночь я спала как сурок, даже ни разу не перевернувшись. Как упала на койку, едва натянув пижаму, так и проснулась с напрочь затекшей правой стороной. Зато выспалась, кажется, за всю неделю.

Время на комме безжалостно гласило, что завтрак я проспала. Но, когда я выползла на кухню, там стояла накрытая термокрышкой порция овсянки авторства Теда — нынешнего дежурного. А от пультов меня встретили пара голубых глаз и улыбка.

— Спасибо! — адресовала я благодарность сразу обоим: одному за кашу, второму — за ее сохранение.

Первые две станции были автоматическими, а вот третью уже можно было с натяжкой назвать цивилизацией. Она располагалась на крупном астероиде с космопортом, откуда Алексей собирался лететь обратно на Землю.

Билет он заказал сразу по прибытии, онлайн, едва транспортник оплатил гашение и идущий в комплекте инфранет. На этот счет Тед попытался позубоскалить, тихонько припомнив другой подобный билетик, доставшийся, судя по всему, Падле вместе с медалистским видеофоном. Но троллил пилот белобрысого как-то вяло, без огонька, тоже, по всей видимости, в предвкушении скорой разлуки.

Собирать с собой бывшему рабу было нечего. Сердобольный Венечка завернул ему парочку бутербродов — перебиться в зале ожидания. И, в общем, всё.

И мы, и Алексей топтались у шлюза, изнемогая от неловкости этого прощания. Не то чтобы мы его активно выпроваживали, но и уговаривать погостить ещё немного не спешили. Он, впрочем, и не напрашивался.

— Спасибо вам за всё, — первым нарушил молчание Алексей, обратившись к Стас Федотычу. — Эти ваши знакомые полицейские сказали мне, что вы рискнули сунуться к работорговцам ради меня.

— Ну, не только ради тебя… — шипнула я себе под нос, разумея в своем случае «не столько». Всё-таки злопамятная я скотина.

— Я стараюсь продолжать жить по принципам космодесанта, — ответил белобрысому кэп. — А главный из них — что своих в беде не бросают. Ты был для нас своим, Алексей, хоть и недолго.

Стас Федотыч протянул руку, и тот радостно ее пожал.

Потом Алексеева ладонь двинулась ко мне:

— Приятно было познакомиться! Жаль, что при таких обстоятельствах. Может, оставишь номерок, чтоб можно было это исправить?

Ладонь его была мозолистой и жесткой, не чета той вялой амебе, что он совал нам при первой встрече. Но номерок я со сдержанным фырканьем зажала:

— Прости, ты не в моем вкусе.

На Теда платиновый диплом поглядывал одновременно с восхищением и опаской. Всё ещё укладывая, видимо, в голове, что тот охламон, что закидывал кроссовки на пульт и едва натянул на диплом выпускные оценки — герой легендарного сражения на Степянке и «самый сумасшедший пилот».

— Всего хорошего и прямых трасс, — решился он наконец на рукопожатие и в Тедову сторону.

— Бывай, салага, — рассмеялся Тед и вместо того, чтобы сжать, звонко хлопнул того по ладони. — Чистого вакуума и… ботинок!

Медалист скривился, но стерпел.

Из группы провожающих оставался только Дэн. Поэтому проводы можно было считать оконченными — ну не будет же он благодарить за спасение или, тем паче, просить номерок у киборга.

Алексей помялся с полминутки, изучая носы своей обуви — не то чтобы чистой (оставшейся ещё с плантации), но хотя бы не оскверненной кошкой. Потом набрал воздуху, точно собираясь разразиться длинным вздохом.

— Ну пока.

И посмотрел Дэну прямо в лицо.

Грешным делом подумалось, раз уж пошла такая пьянка, тоже протянет руку. Но нет. Дернул кистью, но так и не оформив движение, затеребил замок на одолженном сером комбезе.

Я во все глаза уставилась на Дэна: ответит или не ответит.

* * *

Номер двенадцать стоял перед ним и потел.

Сердцебиение ↑.

Артериальное давление ↑.

Номеру двенадцать явственно некомфортно было находиться рядом с ним.

Люди не любят терпеть дискомфорт, прилагают усилия, чтобы свести подобные ситуации к минимуму. Номеру двенадцать стоило просто уйти. Но тот почему-то решил попрощаться с ним персонально.

Он мог продлить его дискомфорт и потянуть с ответом. Мог не ответить вовсе. Мог отделаться одной из системных фраз вроде: «Обнаружено лицо без права доступа».

Перед ним стоял человек, которого он стремился убрать с корабля даже с риском для собственного положения.

Раньше.

Раньше он был тем, кого заменяли номерами. Теперь он тот, кто возвращает номера домой.

— Пока.

Он думал, будет непросто произнести это. Оказалось — нет.

И в этот раз он не почувствовал никакого мрачного торжества, когда за бывшим навигатором сомкнулась пневматика шлюза.

Зловещий «номер двенадцать», вытеснявший его из всех аспектов жизни, исчез. Остался только Алексей Васильев, двадцать один год, урожденный венерианец, платиновый диплом Академии навигации.

А теперь не осталось и его.