Повелитель Тайн (джен)

Вздохнув, Клейн расслабился, как обычный человек, наслаждающийся редким случаем безмятежности и комфорта во сне.

Примерно через пятнадцать минут он, наконец, дождался момента, когда посланный успокоить его потусторонний Церкви ушёл.

«Наконец-то… я могу спать спокойно…» Клейн по привычке собирался открыть глаза, прежде чем снова заснуть, но понял: как только он перестаёт находиться в состоянии повышенной готовности и настороженности, остаточное чувство спокойствия из сна позволяет ему сразу погрузиться в глубокий сон.

В ту ночь он спал чрезвычайно крепко и сумел проснуться только на рассвете. Снаружи солнце только-только выглянуло из-за горизонта, луна по-прежнему сияла на небе, а ветер негромко завывал.

Клейн лениво провалялся в постели почти десять минут, затем взял золотые карманные часы с прикроватной тумбочки и щёлкнул крышкой.

«Ещё нет и половины седьмого… Перевернуться и продолжить спать или вставать?» Клейн прислушался к своему физическому состоянию и обнаружил, что разум ясен и полон энергии. У него не было и намёка на вялость, поэтому он решил встать с постели, умыться, а затем выйти на балкон, чтобы взглянуть на оранжевый пейзаж.

В это время года, благодаря ветру, в Баклунде не было густого смога. Вместе с экологическими мерами, принятыми в последние несколько месяцев, небо было голубым, а воздух свежим. Садовники уже работали в саду, а горничная и разнорабочие направлялись на рынок. Кроме них, всё вокруг было спокойным и мирным. Это заставило Клейна на время забыть обо всех своих проблемах. В этот момент он почувствовал, что весь мир принадлежит ему.

Слабо улыбнувшись, он молча наслаждался пейзажем. В ближайшие пятнадцать минут из окрестных домов парами или тройками начнут выходить слуги. Они будут нести корзины или вести лошадей. Весь район словно оживёт, когда солнечный свет станет ярче.

«Вот какой должна быть жизнь…» — с чувством подумал про себя Клейн, и ему вдруг захотелось прогуляться. Он повернулся, вышел с балкона и пошёл к двери.

За дверью хозяйской спальни его уже ждал Ричардсон. Невозможно было угадать, в котором часу он проснулся.

Это было самое сложное в работе камердинера. Ему нужно было ложиться спать позже своего работодателя, но и просыпаться раньше него.

— До завтрака ещё час. Сэр, если вы хотите, чтобы его перенесли, кухня будет готова в течение пятнадцати минут, — Ричардсон не стал спрашивать Дуэйна Дантеса, почему он вдруг проснулся так рано.

Клейн улыбнулся и сказал:

— Нет необходимости переносить это на более раннее время. Я планирую сначала прогуляться.

— Хорошо, сэр, — Ричардсон вошёл в спальню, по подсказке работодателя выбрал пальто и помог ему одеться.

Наконец, Клейн надел шёлковый цилиндр и взял инкрустированную золотом трость, после чего спустился на первый этаж. Выйдя из резиденции, он зашагал по улице, обсаженной интисскими платанами и чёрными фонарями, пока не дошёл до другого её конца.

По дороге сад каждого дома источал слабый аромат, а зелёная листва деревьев высоко над головой создавала ощущение спокойствия. По почти пустой улице парами или тройками шли пешеходы. Изредка проезжавшая мимо карета нарушала тишину, а затем быстро удалялась.

Клейн наслаждался утром, впитывая приятные ощущения от раннего пробуждения. Он чувствовал, что вчерашние негативные эмоции понемногу испаряются и исчезают.

«Хм, потусторонним нужно учиться создавать себе условия для регулирования настроения… После этой прогулки епископы в Соборе Святого Самуила наверняка узнают, что Дуэйн Дантес полностью восстановился. Они больше не потревожат мой сон посреди ночи…» Пока мысли Клейна блуждали, его взгляд скользнул мимо дома 39 по Бёклунд-стрит.

Это была резиденция члена парламента Махт.

Его ограда состояла из острых железных прутьев, что позволяло прохожим через промежутки оценить красоту сада внутри.

Отводя взгляд, Клейн увидел знакомую фигуру. Это была Хейзел с длинными чёрно-зелёными волосами и тёмно-карими глазами. Эта красивая и гордая дама прогуливалась по дорожкам сада со своей служанкой, время от времени оглядываясь по сторонам.

«Она тоже проснулась рано? Качество её сна отличное, потому что ей не нужно спускаться в канализацию посреди ночи?» — мысленно поддел её Клейн, отвёл взгляд и продолжил идти вперёд.

Взглянув на Ричардсона, который молча следовал за ним, Клейн вдруг вспомнил о новостях, журнальных статьях и романах, которые он недавно читал о Южном континенте.

Он сознательно следил за тем, что происходит в этом регионе, потому что это позволяло дополнить его образ Дуэйна Дантеса. В конце концов, многое из того, что он знал о Южном континенте, исходило от пиратов, авантюристов и сильнейшего охотника Туманного моря Андерсона. Он понятия не имел, были ли истории преувеличены или сфабрикованы.

«Информация, которую я читал недавно и раньше, была о людях, которые разбогатели на Южном континенте и вернулись или просто решили остаться там. Хех, это заставляет жителей Баклунда верить, что на Южном континенте повсюду золото и возможности разбогатеть. Даже обычная древесина и древесный сок могут найти множество применений и обмениваться на немалое количество фунтов. Вот почему королевство часто вступает в войну с такими странами, как Фейсак и Интис, борясь за колониальные земли… Если бы простолюдины могли накопить на билеты на паром или решались пробраться туда нелегально, я уверен, туда хлынуло бы огромное количество людей…» Пока мысли проносились в голове Клейна, он небрежно спросил своего камердинера:

— Каково ваше впечатление о Южном континенте?

Он вспомнил, что Ричардсон родился в тамошнем поместье. В Баклунд его привезли только в зрелом возрасте.

Ричардсон помолчал несколько секунд и сказал:

— Сэр, на самом деле я мало знаю о Южном континенте, потому что большую часть времени я проводил в поместье. У меня было мало возможностей отправиться куда-то.

— Просто расскажите мне о своих впечатлениях — своих истинных впечатлениях. Вам не нужно сдерживаться. Я просто хочу иметь общее представление. Как вы знаете, все считают меня знатоком Южного континента, но на самом деле мой опыт ограничивается лишь несколькими местами и торговцами, — с улыбкой сказал Клейн.

Ричардсон кивнул и склонил голову, глядя на носки своих ботинок, шагавшие вперёд.

— Моё впечатление о Южном континенте таково:

— Голод, истощение, боль, а также тоска по миру после смерти…

«Голод, истощение, боль…» Клейн повторял про себя эти три слова, шагая по Бёклунд-стрит без дальнейших расспросов.

* * *

Графство Восточный Честер, в здании рядом с университетом Стоэна.

Одри рассматривала предметы, полученные Фондом поиска и сохранения реликвий.

Первоначально она планировала приехать во вторник днём, но доцент Мишель Дьют участвовал в научной конференции в Баклунде и вернулся только сегодня. В результате у неё не было другого выбора, кроме как изменить свои планы.

— Эта пара сапог была обнаружена фермером в горных развалинах недалеко от Стоэна. Их фасон и детали соответствуют моде Четвёртой Эпохи, — Мишель представил красивой аристократке предмет в стеклянном шкафу.

Одри с интересом осмотрела их и обнаружила, что концы сапог закручены, как у клоуна.

Высота загнутых частей была неодинаковой. Одна была три сантиметра, а другая — пять сантиметров. Они не выглядели как пара.

«Асимметричный стиль Четвёртой Эпохи… Интересно, какому классу в обществе соответствует три слева и пять справа…» Одри отвела взгляд и последовала за доцентом Мишелем к следующему экспонату.

В конце экскурсии Мишель указал на стеклянную витрину по диагонали перед ними и сказал:

— Этот герб был доставлен несколько дней назад. Он связан с очень древним поклонением драконам.

«Драконы…» Одри сдержанно подошла и увидела выгравированного на гербе серовато-белого дракона с распростертыми крыльями.

— Где вы его нашли? — спросила Одри обычным тоном.

Мишель ответил:

— Он из деревни под названием Хартларкх. У этого лоэнского слова нет прототипа на древнефейсакском. Видимо, оно записывается так, как читается.

«Хартларкх… Это та самая деревня, которую я ранее посетила и в которой существовала народная традиция поклонения драконам. В море коллективного подсознания тамошних жителей есть дракон разума… Записная книжка Двадцатилетней войны, которую я ранее получила от доцента Мишеля, принадлежала местному рыцарю по имени Линделира. Подозревают, что он как-то связан с этим драконом разума…» Одри задумчиво кивнула, подбирая слова, чтобы спросить о человеке, нашедшем герб.

В этот момент выражение лица доцента Мишеля стало ненормально тяжёлым.

— Находка герба сопровождалась трагедией.

— Трагедией? — Одри не скрывала своего удивления.

Доцент Мишель вздохнул и сказал:

— Археологическая группа вошла в деревню, чтобы изучить народную традицию поклонения драконам, но в ту ночь один из членов группы сошёл с ума. И это психическое заболевание оказалось заразным. Впоследствии вся археологическая группа сошла с ума, убивая себя или друг друга. В конце концов, никто из них не выжил.

— Этот герб был найден среди их останков. Сначала его забрала полиция, и лишь после того, как убедилась, что с ним всё в порядке, его передали нам.

«Археологическая группа вошла в деревню, и её члены один за другим сходили с ума…» Глаза Одри расширились, когда она внутренне повторяла слова доцента Мишеля.

Внезапно в голову пришла идея.

Психологические Алхимики!

Члены археологической группы были членами Психологических Алхимиков!