Повелитель Тайн (джен)

Услышав слова Повешенного, сердце Клейна пропустило удар. Его охватило зловещее предчувствие, и он, не обращая внимания на свой образ, опустил фонарь и достал два листка бумаги. Затем он скомкал их в шарики и засунул в уши.

Увидев, как Герман Спэрроу без лишних вопросов прислушался к совету, Элджер облегчённо вздохнул. Он подумал о том, как приятно работать с опытным товарищем. Несмотря на то что он был авантюристом, известным своим безумием, он был человеком, который следовал разумным инструкциям. Он знал, что делать, а чего не делать.

Как раз в тот момент, когда он собирался бросить мёртвую крысу, ещё сохранившую часть тепла, в Дерево Иллюзорного Звона, чтобы отвлечь его внимание, он вдруг увидел, как кусты затряслись, и появился тигр с жёлтой шкурой и чёрными полосами.

Под мелодичный звон тигр как ни в чём не бывало подошёл к странному дереву, глаза его были остекленевшими. Ощущение было неописуемо жутким.

Увидев это, Элджер опустил руку и отказался от попытки бросить мёртвую крысу. Превозмогая головную боль, он спокойно наблюдал за тем, как тигр подходит всё ближе и ближе к дереву под влиянием звона.

Он присел, поднял правую лапу и, обнажив когти, полоснул себя по шее.

Несмотря на сочащуюся кровь, тигр, казалось, потерял всякое чувство боли. Он продолжал вонзать когти глубже, расширяя рану. Затем он начал сдирать с себя шкуру, обнажая «голое» тело из искалеченной плоти и крови.

Звон постепенно ослабевал, и ветвь внезапно ожила. Она протянулась вниз и вонзилась в жалкое, незащищённое тело тигра.

Элджер, который уже был готов, тут же выхватил свой кинжал, открыл рот и хрипло запел:

«Бьётся, бьётся, волнами бьётся

О холодные камни, о море!

Бьётся, бьётся, волнами бьётся

У подножья утёсов, о море!»⁽¹⁾

В его голосе слышались смелые, героические нотки, но он совершенно фальшивил. Это пение полностью противоречило представлениям о музыке и у людей, и у иных существ. Резкий грохот отдавал металлическим звоном и был наполнен силой, вызывавшей раздражение и отвращение.

Тем временем ветви Дерева Иллюзорного Звона задрожали и втянулись, словно прижимаясь друг к другу. Вслед за этим раздался мелодичный звон, который немного ослабил ужасающий шум.

Несмотря на то что Клейн заткнул уши бумажными шариками и собрал свою духовность, он почувствовал, как у него запульсировали кровеносные сосуды на лбу. У него возникло желание убить певца и уничтожить всё вокруг.

Кроме того, его разум словно разрывало на части. Его мышцы и сосуды извивались.

«Другие берут с людей деньги за пение, но пение мистера Повешенного влечёт за собой смерть!» — мысленно воскликнул Клейн, сопротивляясь раздражению в своём сердце.

— Бьётся! Бьётся! Волнами бьётся!

Каждое слово Элджера вырывалось наружу, словно волны, бьющиеся о рифы. Одна за одной падали серебряные молнии, словно аплодируя пению.

Серебряные вспышки, загорающиеся одна за другой, ударяли по поверхности Дерева Иллюзорного Звона, заставляя его непрерывно дрожать. Его ветви беспорядочно затряслись, затрудняя создание мелодичной гипнотической музыки.

Воспользовавшись случаем, Элджер бросил мёртвую крысу и направил кинжал в руке вперёд.

С воем ветра невидимые лезвия пронеслись вперёд, срезая верхнюю ветку, ближайшую к стволу Дерева Иллюзорного Звона.

Кача!

Бесцветный полупрозрачный плод размером с ладонь упал, подхваченный порывом ветра, и влетел в ладонь Элджера. Кора дерева, покрытая трещинами, похожими на глаза, застыла, а оставшиеся ветви поникли, потеряв способность двигаться.

Действительно, если заранее собрать нужные сведения, с потусторонними растениями того же уровня справиться гораздо легче, чем с животными, поскольку им не хватает интеллекта… Элджер достал приготовленный им золотой контейнер и положил в него плод Дерева Иллюзорного Звона.

Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Германа Спэрроу.

— Давайте продолжим…

Он внезапно замолчал: слово «вперёд» исчезло из его голосовых связок.

В этот момент он увидел, что холодное выражение лица Германа Спэрроу несколько исказилось. Белки вокруг его карих радужек слегка покраснели, словно он в любой момент мог обрушить на него атаку.

Элджер напрягся, медленно вдохнул и закончил фразу.

— Давайте продолжим идти.

— Пойдём, — мягко ответил Герман Спэрроу. Он обогнул засохшее Дерево Иллюзорного Звона и пошёл вглубь тёмного леса.

Он не взял ни коры, ни веток, ни материалов, богатых духовностью, потому что позже им предстояло столкнуться со многими потусторонними существами. Кроме того, у него не было никаких артефактов для хранения. Естественно, он оставил всё свободное место для стоящих трофеев.

Кроме того, слишком много вещей на нём только отягощали его и мешали ему в полной мере проявить ловкость Клоуна.

«К сожалению, это материалы без жизненной силы и крови, что делает невозможным их попадание в Путешествия Грозелля… Я могу позволить моей марионетке принести их, но это будет очень хлопотно и повредит последующей разведке…» Клейн молча посетовал, успокоил разум и освободился от остаточных эффектов пения Повешенного.

Это было самое режущее слух и ужасное пение, которое он слышал за обе свои жизни!

Если бы Повешенный продолжал петь ещё одну-две минуты, он не мог бы гарантировать, что удержится и не изобьёт его.

«Просто заткнуть уши бумажными шариками и собрать духовность может только ослабить эффект. По-настоящему заблокировать пение невозможно… Даже глухой человек может его услышать, ведь происходит „обмен“ на духовном уровне… Это, вероятно, атака Океанского Певца, от которой труднее всего защититься. Более того, от неё невозможно уклониться, когда она уже началась. Только от Удара Молнии можно уклониться заранее. Это тоже довольно мощная Последовательность 5… Однако почему пение мистера Повешенного совершенно не похоже на пение эльфийской певицы Сиатас…» Подводя итоги и анализируя свой опыт, Клейн был несколько озадачен.

В этот момент идущий рядом с ним Элджер, державший фонарь, не мог не задуматься над вопросом:

«Даже Герман Спэрроу не может вынести моего пения. Как же мне применять Метод Действия Океанского Певца…»

В этой тишине двое быстро продвигались вперёд среди густых деревьев, которые казались покрытыми змеиной кожей, приближаясь к древним руинам.

Поскольку рядом с ним был Мореплаватель, Клейн избавил себя от необходимости использовать Лозоходство. Он сосредоточился на отслеживании внезапных атак.

Тёмная и безмолвная обстановка напоминала историю ужасов. Когда двое продвигались вперёд уже неизвестно сколько времени, они обнаружили, что деревья начали постепенно редеть.

Это полностью отличалось от ситуации, когда они встретили пернатого змея уровня полубога. Там деревья резко стали редкими, а то, с чем они столкнулись сейчас, было постепенным изменением. Из-за этого у них возникало ошибочное впечатление, будто они вот-вот покинут тёмный лес.

— Пройдя через эту зону, мы окажемся на периферии древних руин, — Элджер нарушил молчание.

Он помолчал, а затем добавил как бы невзначай:

— Исходя из моего опыта, по мере приближения к ним становится всё опаснее. Следы существа-полубога, которые я нашёл в прошлый раз, были где-то здесь. Однако, как ни странно, на периферии древних руин нет никаких признаков потусторонних существ. Впрочем, я понятия не имею, что таится в глубине.

«Возможно, это потому, что внутри древних руин существует ещё более ужасающее существо. Эта зона — его территория, поэтому другие существа не смеют приближаться…» — мысленно пробормотал Клейн.

У него было представление об уровне опасности этой экспедиции. Он уже проводил соответствующее гадание над Серым Туманом, и полученное откровение говорило, что будут взлёты и падения, а также проблемы. Однако безопасно уйти не должно было быть большой проблемой.

После того как Повешенный сказал это, Клейн усмехнулся.

— Вы, вероятно, знаете, каково моё предположение.

Больше он ничего не сказал, войдя в редколесье.

Элджер молча шёл рядом с ним, всё больше убеждаясь в правильности своего суждения о Германе Спэрроу: он был спокоен и безумен!

Пройдя десятки метров вперёд, они вдруг увидели пару призрачно-голубых глаз, расположенных там, куда достигало свечение фонаря.

Это был чёрный бабуин, сидящий на ветке. Его шерсть была естественно завита, а на голове росли чёрные кристаллы. Эти кристаллы беспорядочно росли вверх, образуя странную корону.

Увидев чёрного бабуина, Клейн и Элджер одновременно захотели склонить головы, чтобы не смотреть прямо на него. Им показалось, что это правитель близлежащего региона, их владыка.

«Владыка…» Элджер, полагаясь на мучительную головную боль, которую принесла ему Плеть Разума, поспешно сделал шаг влево, пытаясь избежать прямого столкновения. Он оставил неизвестное потустороннее существо на попечение Германа Спэрроу.

Они договорились об этом заранее.

Однако, несмотря на шаг влево, он всё равно пошёл вперёд. Его ноги ковыляли, как будто ему внезапно понадобились костыли.

Подсознательно Элджер выхватил кинжал, и острые лезвия ветра со свистом метнулись в сторону кучерявого бабуина.

В этот момент бабуин усмехнулся.

Лезвия ветра внезапно изменили направление в воздухе, беспорядочно двигаясь во всех направлениях, лишь бы избежать попадания в цель.

Увидев эту сцену, Клейн отказался от своих планов победить его обычным способом. Его левая перчатка мгновенно стала прозрачной, а сам он растворился в воздухе.

Элджер прекратил свои действия, вызванные напряжением, когда увидел, что за чёрным кучерявым бабуином появился Герман Спэрроу в цилиндре. Расстояние между ними было менее пяти метров.

Сразу после этого тело чёрного кучерявого бабуина резко напряглось, как будто он потерял контроль над большей частью тела. Он даже изо всех сил попытался поднять ладонь и выцарапать себе глаза, пытаясь что-то исказить.

И в этот момент, воспользовавшись этой задержкой, Герман Спэрроу поднял железно-чёрный револьвер в правой руке и нацелил тёмный ствол ему в голову.

Затем, без каких-либо эмоций, сумасшедший авантюрист нажал на курок.

1) Отрывок из стихотворения А. Теннисона «Бейся, бейся, бейся» («Break, Break, Break»).

Вернуться к тексту