Повелитель Тайн (джен)

«Собор… Мы пришли к одинаковому выводу…» — глядя на развалины перед собой, молча сказал себе Клейн.

В этот момент крошечное количество багрового лунного света, проникавшего сквозь туман, рассыпалось по разрушенному зданию. По сравнению с прежним его цвет был намного насыщеннее, почти приближаясь к цвету крови.

Клейн сохранил фирменное спокойное выражение лица Германа Спэрроу и невозмутимо сказал:

— Где вы раньше исследовали?

Пока он говорил, Клейн взглянул на фонарь в руке Повешенного, который остался неповреждённым, несмотря на все испытания. Увидев отблеск пламени, он подсознательно напряг мышцы и кожу.

Хотя пламя было заключено в толстое стекло и металлическую раму, оно всё равно немного пугало его.

Элджер не обратил внимания на изменения Германа Спэрроу. Он поднял правую руку с кинжалом и указал на самое грандиозное здание среди руин.

— Там.

От здания осталась лишь его несущая конструкция. Невозможно было узнать, как оно выглядело изначально. Единственное, что можно было определить, — это толстые стены с узкими окнами, масштаб и великолепие здания. Кроме того, когда-то у него были шпиль и часовая башня. Фасад был строгим, а архитектура — древней.

— Это архитектурный стиль начала Четвёртой Эпохи. О нём есть записи в канонических книгах Церкви Повелителя Штормов. Говорят, что в тот период различные Церкви повсеместно использовали такие стили для строительства своих соборов, — на Элджера руины произвели глубокое впечатление. За годы службы он пролистал множество книг и получил довольно много сведений о них. — Его главная черта — храм наверху и катакомбы внизу. Жизнь и смерть были здесь объединены. Однако я не могу подтвердить, что интерьер древнего собора таков, как я описал, поскольку никогда не проникал вглубь.

«Возможно, это архитектурный стиль, оставшийся со времён Третьей Эпохи…» — предположил Клейн, идя прямо к проёму ненормально огромной двери руин древнего собора. Держа фонарь за спиной и пользуясь только его светом, он не страдал от страха перед огнём.

Двое быстро поднялись по серовато-белой лестнице, ступени которой были до смешного высокими, и подошли к дверному проёму. Внутри они увидели остатки каменных колонн и арок, которые тянулись вверх к центру здания.

Клейн не спешил входить. Он засунул левую руку в карман, достал золотую монету и, будто что-то бормоча, начал перебирать её между пальцами.

Вдруг он подбросил золотую монету и раскрыл ладонь, чтобы дождаться её падения, одновременно говоря Повешенному:

— Как вы определили, что в глубине этого собора находится нечто, имеющее ценность не меньшую, чем у Карт Богохульства?

Сказав это, он посмотрел на золотую монету, которая упала ему на ладонь, и убрал её.

Элджер указал внутрь и сказал:

— Я уже говорил, что моя сила уступала силе Квилангоса, и я не проник так глубоко, как он. Я понятия не имею, что он видел, если не считать вывода из его слов: внутри было что-то чрезвычайно ценное и важное. Более того, это было что-то, что мог получить только настоящий Потусторонний Последовательности 5.

— Однако фрески возле входа и следы на земле могут кое-что объяснить.

Клейн кивнул и вошёл в дверной проём, куда не проникал свет багровой луны. Чёрный плащ мягко развевался за ним, а Элджер, держа фонарь и сжимая кинжал, следовал позади.

Пройдя через проём, Клейн воспользовался багровым лунным светом, пробивавшимся через отверстие в куполе, чтобы рассмотреть впереди зал значительной глубины. Несколько древних каменных колонн, поддерживавших его, уже обломились.

В конце не было ни алтаря, ни лестницы, ведущей наверх. Там было совершенно темно, и детали было трудно различить. Создавалось впечатление, что проход ведёт под землю.

«Это не храм наверху и катакомбы внизу… Храм находится под землёй в катакомбах? Пока это невозможно определить. Мы узнаем это, только спустившись вниз…» Подсознательно оглядевшись, Клейн обнаружил боковые двери с двух сторон, но области, в которые они вели, уже полностью обрушились, и прохода не было.

Фрески возле входа и следы на земле… Он вспомнил слова Повешенного и сделал два шага по диагонали, прежде чем выпустить невидимого Призрака. С помощью его ночного зрения он начал рассматривать оставшиеся фрески.

Фоном фрески служила высокая и величественная гора. На её вершине стоял гигантский крест, покрытый сиянием.

Перед крестом сгрудились величественные и необычные фигуры. Это были ангелы с двумя, четырьмя или шестью крыльями.

«Это…» Клейн бросил беглый взгляд и почувствовал сильное ощущение чего-то знакомого.

Он уже видел подобную фреску раньше, в мавзолее богохульника Амона!

Когда он снова сосредоточился, Клейн быстро заметил разницу. Здесь не было ни двух младенцев, олицетворявших Амона и Адама, ни двенадцатикрылых ангелов. Величественная фигура перед крестом прижимала руки к груди, держа древнюю, строгую скрижаль.

Скрижаль была нарисована крайне нечётко, но в ней чувствовалось одновременно древнее и молодое, святое и зловещее. Она была полна противоречий.

«Скрижаль…» Зрачки Клейна слегка расширились, в его сознании промелькнул специфический термин:

Скрижаль Богохульства!

«Скорее всего, это Древний Бог Солнца, Господь, создавший всё, которому поклоняется Город Серебра… Действительно, Скрижаль Богохульства тесно связана с Ним… Интересно, это первая Скрижаль Богохульства или вторая…» Клейн примерно догадался, кому поклонялись в соборе, а также начал верить, что в глубинах руин скрываются очень ценные и важные предметы.

Он отвёл взгляд Сеньора и заставил марионетку повернуться лицом к земле.

На каменных плитах, помимо трещин, виднелись странные тёмно-красные следы размером меньше человеческого лба. Они временами накладывались друг на друга и тянулись до самого конца зала.

В этот момент в голове Клейна возникла сцена.

Благочестивые верующие простирались на земле и продвигались вперёд, через определённое расстояние тяжело ударяя лбами о пол, так что из ран сочилась кровь.

Заметив, что Герман Спэрроу безучастно смотрит по сторонам, Элджер поинтересовался:

— Древний Бог Солнца?

В этот момент он почувствовал непонятное ощущение холодного ветра, дующего со стороны Спэрроу. Он заподозрил, что около них скрываются тени или призраки.

Вспомнив о странных ограничениях, которым подвергался мутировавший кучерявый бабуин, Элджер выдвинул смутную теорию, которую не стал озвучивать.

Услышав вопрос Повешенного, Клейн хотел было усмехнуться и ответить: «Ты также можешь называть Его Господом, создавшим всё, всемогущим и всеведущим Богом», но почувствовал, что такой тон и выбор слов больше подходят Шуту, а не Герману Спэрроу. Поэтому он сдержался и слегка кивнул.

— Об этом нетрудно догадаться.

Элджер молча вздохнул с облегчением, предвкушая предмет, погребённый глубоко под собором.

Оба одновременно решили идти к концу зала.

Когда они подошли к нему, Клейн наконец увидел лестницу, ведущую вниз.

— Подземный этаж? — лаконично спросил он.

Элджер покачал головой.

— Я не уверен. Я никогда не спускался вниз.

— Хотя Квилангос пытался войти туда, он вернулся менее чем через десять минут с относительно ослабшей аурой.

Клейн задумчиво кивнул и вскользь сказал:

— Похоже, вы с ним хорошо знакомы.

Если бы это сказал кто-то другой, Элджер сделал бы вид, что не слышал, или ответил бы прямо. Но в глубине души он считал, что Мир Герман Спэрроу был Благословлённым мистера Шута. Его вопрос мог отражать намерения этого существа, поэтому он должен был отнестись к нему серьёзно.

Поразмыслив несколько секунд, Элджер сказал глубоким голосом:

— Мы были односельчанами и служили в одном соборе.

— Священник там был раздражительным человеком, которому нравилось наказывать слуг. Квилангос не смог этого вынести и тайно сбежал, чтобы стать пиратом.

«Значит, у них такое прошлое… Мистер Повешенный — тоже человек со своей историей…» Клейн не стал углубляться, спустившись по лестнице в тихие руины собора.

Хотя его шаги были очень лёгкими, в такой обстановке они всё равно звучали отчётливо и отдавались эхом.

Вскоре они дошли до конца лестницы и увидели арку.

По обеим сторонам проёма молча и неподвижно стояли две тени.

Клейн и Элджер остановились одновременно, посмотрев на две тени, и обнаружили, что это две каменные статуи.

Обе статуи изображали мужчин с серовато-белой поверхностью. Один был одет в полный доспех, напоминающий бочку, а другой — в куртку, выглядевшую более современно. Их лица исказились от боли, а глаза выпучились, будто они впились взглядом во что-то.

Увидев эту сцену, Клейн кое-что понял, вспомнив встречу снаружи.

У него и Элджера тоже были признаки окаменения. К счастью, им удалось избавиться от последствий, иначе они действительно могли бы превратиться в статуи!

«Это… Только не говорите мне, что это люди, которые столкнулись с такой же ситуацией… Если бы мы окаменели, нас бы „переместили“ сюда, и мы бы веками или даже тысячелетиями стояли на страже у этого дверного проёма? Источник окаменяющей силы не боится этих руин?» Клейн почувствовал необъяснимый ужас, а кожу головы закололо.

Контролируя свои эмоции, он повернул голову и посмотрел на Повешенного. Он обнаружил, что зрачки пирата точно так же расширились, а сам он крепко сжимал кинжал.

«Мистер Повешенный пришёл к такому же выводу без моих подсказок…» Клейн указал на дверной проём и сказал:

— Внутри может быть ещё больше каменных статуй.

Элджер кивнул, сказав обеспокоенно и шутливо:

— Будем надеяться, мы не увидим себя.

«Если мы убедимся, что нам удалось избежать эффекта окаменения, но увидим свои статуи в этой подземной области, это будет очень страшная история…» Клейн подумал пару секунд и спросил у Повешенного:

— У вас есть ночное зрение?

На самом деле он имел в виду, что свет фонаря особенно привлекает внимание в тёмных катакомбах и может легко вызвать нежелательные события. Поэтому, если у него есть ночное зрение, лучше погасить пламя.

И он верил, что мистер Повешенный способен читать между строк.

Элджер откровенно ответил:

— Да.

Как потусторонний Пути Моряка, умеющий нырять, он обладал ночным зрением.

Клейн посмотрел на него, не говоря ни слова, но смысл его взгляда был очевиден.

«Тогда почему ты до сих пор пользуешься фонарём?»

Элджер серьёзно ответил:

— Во-первых, чтобы ввести врага в заблуждение и заставить его инстинктивно поверить, что у меня нет ночного зрения, потому что я использую фонарь. Когда они уничтожат мой фонарь и попытаются погрузить всё во тьму, я преподнесу им приятный сюрприз.

«Как зловеще…» Клейн на мгновение потерял дар речи.

Элджер продолжил:

— Во-вторых, это нужно для того, чтобы избежать ситуаций, подобных тем, что случаются в Городе Серебра. В полной темноте может скрываться крайняя опасность.

«Логично…» Клейн не стал настаивать на том, чтобы Элджер погасил фонарь. Он первым прошёл мимо двух каменных статуй и под их застывшими, полными боли взглядами шагнул в дверной проём, ведущий под землю.

Поскольку он не знал, что представляют собой окаменевшие статуи, и не знал, полностью ли они мёртвы, Клейн не пытался разбить их, чтобы получить Потусторонние характеристики и мистические предметы.