На его каверзном пути через вселенные (гет)

Жон, с умиротворёнными сердцем и разумом, лежал в блаженной темноте. Он только-только устроился отдохнуть.

Это момент продлился едва ли дольше мгновения перед тем, как сверху послышался лёгкий стук. Затем раздался звук дерева, скребущего по дереву. Свет, льющийся из трещины, прорезал его убежище. Вглядевшись сквозь него, он увидел лица друзей, ждавших его снаружи.

Их было куда меньше, чем в его снах. Но пока что это было нормально. С каждым днём боль становилась чуть тише.

Жон сел, потянулся и зевнул. Принял руку, которую Лиза протянула, чтобы помочь ему выбраться из гроба, где он спал. За окном сияло солнце.

Надев улыбку навстречу новому утру, которое ждало его впереди, он сказал:

— И снова привет.

* * *

Первый этаж бревенчатого дома мог похвастаться свободной планировкой, без настоящего разделения между гостиной, столовой и кухней. Комната, прекрасно подходящая для домашней вечеринки, если бы кто-нибудь вдруг захотел её устроить, была больше их апартаментов раза в два с лишним, а портал туда теперь закрепился на пустом участке стены рядом с кухней. Если говорить совсем без утайки, столько полезного пространства немного сбивало с толку.

Первое утро Жон провёл, разбирая их старую квартирку: переносил коробки с припасами, инструменты и разные безделушки, подобранные в путешествиях, на положенные места. Одежда отправилась в шкафы отдельных комнат на втором этаже. Оружие легло на полки в гараже. Садик с травами и грибами пока остался на месте, потому что большая часть посадок не слишком хорошо переносила зимний холод. С жуками было то же самое. Вскоре их квартирка снова стала уютной и вполне пригодной для того, чтобы кто-нибудь — он, хотя Лиза это оспаривала, — объявил её своей спальней. С помощью остальных меньше чем за час у него осталось всего несколько последних вещей.

Всё пошло бы ещё быстрее, займись он этим в одиночку, потому что он мог просто загрузить всё в Карман и перенести без лишних хлопот, но Эске, Беннету и Фишль он этого говорить не собирался. Они так рвались помочь, да и в любом случае это оказалось неплохим командным занятием: так заодно все знакомились с домом и узнавали, где теперь лежат разные припасы.

А те, кому это было неинтересно, занимались своими делами.

— Ну, и что думаешь о местном «интер-нете»? — спросил Жон, проходя мимо длинного дивана, обращённого к телевизору и панорамному окну во всю стену. Полупустая бочка с летучей ворванью на его плече плескалась при каждом его шаге.

— Можно работать.

От этого у него на губах сама собой появилась улыбка, и он пошёл дальше, чтобы поставить бочку в сундук для хранения, где никто не тронет её без причины. Ворвань служила метательным веществом для наручных арбалетов, которыми любила пользоваться Лиза, и долго не заканчивался, потому что суперзлодейка в бой лезла редко и расходовала его экономно. Теперь же он нашёл этому составу лучшее применение как усилитель для взрывных бочек Эски, из-за чего ёмкость начала пустеть куда быстрее. В какой-то момент им придётся найти замену. Или поохотиться на кита, но Лиза сказала, что здесь такой вариант не прокатит.

К слову о ней...

На обратном пути он прошёл мимо обеденного стола и остановился, заглянув Лизе через плечо. От головокружительного количества графиков и текста на экране ноутбука глаза у него тут же начали расплываться. Некоторые слова всё же сумели выскочить перед ним из общей каши. Поле рассеивания. Личные реальности и векторы. Квантовое, квантовое и ещё больше квантового. О значении кое-чего он, возможно, мог бы догадаться, но в целом всё это было совершенно непостижимо для его ненаучного ума.

— Я думал, ты собиралась начать с малого, — сказал он.

Не глядя на него, Лиза скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Между губ у неё вырвался тихий раздражённый звук.

— Девушке ведь можно помечтать, да? Я просто хочу проверить, насколько основные разработки Академгорода применимы к этой Земле. Здесь люди вытягивают миллиарды инвестиций под одну идею стартапа. Торговля акциями рядом с этим выглядит детской игрой...

— И ты не смогла удержаться от игры в высшей лиге, — закончил он за неё.

Он наклонился ниже, оказавшись лицом почти рядом с её лицом, и попытался разобрать тексты. Нет, всё ещё нечитаемо.

— Так в чём проблема? — вместо этого рискнул спросить он.

Лиза фыркнула:

— Половины базовых концепций, которые связывают эти научные работы между собой, здесь ещё не существует. Это выглядит как фальшивка, и нам понадобятся годы, чтобы всё доказать, даже если собрать команду учёных, которая будет перекидывать мост через этот разрыв, — она замолчала и подняла палец. — И да, ладно, это, скорее всего, всё равно не помешало бы нам грести деньги лопатой, но если мы хотим провернуть всё в долгую, то кидать инвесторов с самого начала потом просто вернётся и укусит нас за зад.

Жон задумался, не напомнить ли ей, что «миллиарды» могли бы финансировать их операции десятилетиями, если не дольше, но сама мысль обманом вытягивать у людей деньги действительно оставляла у него неприятный привкус. Им следовало грабить тех, кто этого заслуживает, честно и справедливо, как и положено порядочным преступникам.

...Иногда он задавался вопросом, что вообще стало с его жизнью.

В этот момент мимо прокатился робот-уборщик. Устройство крутилось туда-сюда, подбирая каждую пылинку, которую находил его сканер. Каким-то образом он двигался вдвое быстрее обычного и несколько раз чуть не опрокинулся от слишком резкого поворота, добавляя хаоса в общий переезд тем, что путался у всех под ногами. Беннет уронил коробку с инструментами, и робот мгновенно оказался рядом, пытаясь засосать молоток в свой воздухозаборник.

Если для геометрического цилиндра вообще возможно быть счастливым, то он выглядел почти счастливым, носясь туда-сюда между двумя жилищами.

Жон указал Лизе на робота.

— А как насчёт этого?

— Я не собираюсь строить бизнес на продаже дурацких румб, Жон. У людей здесь такое уже есть, — Лиза вперила в ноутбук тяжёлый взгляд. — Дай мне что-нибудь покруче, ну же, — потребовала она.

Ноутбук молчал, самодовольно и непоколебимо.

Жон похлопал Лизу по плечу, стараясь вложить в жест всю возможную теплоту.

— Ну, не расстраивайся. Если я и знаю о тебе что-то наверняка, так это то, что ты всегда найдёшь решение. Может, можно попробовать выбрать золотую середи...

— У меня уже есть пять идей, которые можно вывести на рынок, если мы наскребём достаточно стартовых денег на прототипы.

— Верни мне моё беспокойство. Я думал, у тебя правда проблемы.

— Ты просто не понимаешь, — со вздохом пожаловалась Лиза. — По грубой прикидке, за первые несколько лет они принесут нам всего-то от десяти до пятидесяти миллионов.

Какая абсолютная трагедия.

Он отвернулся, качая головой и уделяя этому делу ровно столько внимания, сколько оно заслуживало, — то есть никакого. В любом случае все эти разговоры о бизнесе что-то задевали в его памяти. Пока Эска подошла, чтобы попросить разрешения изучить окружающий лес, что вскоре закончилось тем, что кошка вылетела за дверь, а за ней следом увязались Беннет и Фишль, он всё думал и думал об этом, пока внезапно не вспомнил. Он ткнул Лизу пальцем, снова привлекая её внимание.

— Кстати... Если ты всё же собираешься открыть компанию, можешь как-нибудь помочь Ху Тао с бумагами для её бизнеса?

Раздался вдох, и Ху Тао высунула голову в комнату через портал:

— Ты помнишь!

— А как я мог забыть? — сказал он, выглядя куда увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

«У скромного продавца гробов бизнес всегда цветёт!»

«Вы точно уверены, что ваш кашель — всего лишь простуда? Это ведь всегда может быть признаком чего-то похуже!»

«Хотите узнать больше о нашей акции для пар?»

«Глупый-чурл, билли-чурл, глупый-билли хиличурл~!»

...Ладно, последняя была вполне нормальной, но всё же. Похоронное дело, работающее с фирменным энтузиазмом Ху Тао, по-прежнему ставило его в тупик сразу по многим пунктам. Был ли на это спрос? Ху Тао была мертвецки уверена, что да, и хвасталась огромным ростом продаж после того, как взяла в свои руки ритуальное бюро «Ваншэн».

Во что это переводилось в сухих цифрах? Не спрашивайте. Огромным, заверяла она.

— И не забудь, — сказала Ху Тао, уже полностью переходя на эту сторону и играя прядью волос, пока на её лице расцветала яркая улыбка, — на этой неделе ты должен сходить со мной на кладбище.

Точно, это. Жон скованно кивнул Ху Тао, не выдавая сомнений за своим стоическим видом. Теперь сожалеть было бессмысленно: его неосторожное обещание помочь ей разведать конкурентов гарантировало, что рано или поздно он окажется по колено в этой каше. Кладбище должно расти или что-то вроде того.

— И возьми лопату, — добавила она.

Его самообладание переломилось как веточка.

— Но зачем!?

Ху Тао хихикнула.

— Ой, ну не переживай ты так. Мы же не будем никого выкапывать из могилы.

О, слава богам. Его рука легла себе на грудь, и он уже собирался облегчённо вздохнуть, когда в разговор вмешалась Лиза.

— А к чему был этот акцент в конце?

Это проницательное замечание быстро привело к тому, что на Ху Тао начали коситься не только Жон с Лизой, но и все остальные в комнате. Они ждали ответа.

— Ах! — сказала Ху Тао, совершенно не «ахнув», и хлопнула кулачком по ладони. — Вы только посмотрите на время! Ну что ж, пора обратно за работу. Хм, хм, хм~.

И, напевая себе под нос, она ускакала прочь, оставив за собой одни лишь вопросы.

Долгое время ни Жон, ни Лиза не говорили ни слова, молча глядя вслед причудливой — подозрительной? — директору ритуального бюро. Потом Лиза пихнула его локтем в рёбра.

— С этим разбираешься ты.

— Да-да. Я жалуюсь, но не то чтобы я был против, угу?

— В одном она всё же была права, — с искрящейся улыбкой добавила Лиза. — Проверь время, Жон. Тебе пора выходить, если не хочешь опоздать в свой первый официальный рабочий день.

Жон замер на миг, а потом торопливо вытащил свиток. На часах было 11:30, почти полдень.

Он совершенно точно не захихикал и не запрыгал на месте как маленький ребёнок в день рождения.

— Метко подмечено, Лиза. Присмотришь за всеми, пока меня не будет? Я постараюсь вернуться к завтрашнему дню, — выпалил он. — Где мой меч? Нет. Нет! Я возьму пушко-копьё!

Они уже обсуждали этот вопрос, так что особой просьбой это для неё, конечно, не было, но он решил всё равно спросить. Лиза в ответ лишь равнодушно махнула рукой, желая ему удачи, пока он мчался к двери. В его шаге появилась живость, которой не было последние несколько дней.

И правда, кто бы стал его за это винить?

Охотнику нужно на что-то жить, а вызов уже поступил.

Где-то было чудовище, которое требовалось убить.

* * *

Жон сошёл с мотоцикла на окраине города.

Водительница мотоицкла тут же с рёвом умчалась дальше по дороге, по которой никогда прежде не ездила, навстречу новым видам и новым местам; длинное пальто развевалось за ней на ветру. Он провожал мотоцикл взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, там, где росли сосны.

Оставшись один, он снова обратил внимание на прибрежный городок под названием Мистик.

На Ремнанте такое место сочли бы смелым. Двойная опасность со стороны моря и суши была вовсе не пустяком и требовала обороны, какая полагается настоящему городу. Если не считать главных столиц, на ум ему приходил Аргус. Гора Гленн, которая так и не пала.

Новизна этого ощущения ещё не успела выветриться: на Земле такие места не были чем-то особенным. И он по-прежнему находил это чудесным. Здесь, в этом маленьком городке, здания успели состариться — это было видно по тому, как дома просели от прошедших лет. По тому, как ползучие лозы цеплялись за выцветшую краску кирпичных стен, нетронутые за долгие годы с тех пор, как пустили корни. Он на миг остановился, вдохнул свежий морской воздух и двинулся в город.

Хмурая погода на этой стороне сильно отличалась от ясного неба в нью-йоркских горах, где послеобеденное солнце скрывали облака. Почти все сидели по домам, и только изредка мимо проезжала машина. Машины обычно ехали в одну сторону — туда, где, как он предположил, находилась центральная улица Мистика. Во всяком случае, здания там выглядели ухоженнее. Он шёл размеренным шагом, восхищаясь всем вокруг, и махал редким прохожим.

Те не махали в ответ. Более того, они сбивались в маленькие группки, будто ища безопасности в количестве, косились на него и что-то бормотали между собой. Со временем он очень отчётливо ощутил неприветливые взгляды, которые бросали на него они и другие местные жители из окон лавок и домов. Что-то их пугало.

Чудище, рыщущее поблизости, могло вызвать такое, но... нет, что-то здесь было не совсем так.

Указания на телефоне привели его к забегаловке — серебристой снаружи, с чёрно-белым шахматным узором. Некоторые вещи оставались неизменными, в каком бы мире ты ни жил.

Внутри его встретили всё тем же отношением, которое он уже начал считать здесь нормой. Неприветливая подозрительность, ясно проводившая черту между «нами» и «чужаком». Послеобеденная публика состояла из нескольких посетителей за столиками и одного человека, облокотившегося о стойку.

Последний был в полицейской форме и разговаривал с полноватым хозяином забегаловки. Его взгляд тут же упал на меч у Жона на бедре. Видимо, именно этот полицейский и был контактом, о котором говорилось в сообщении. Жон достал телефон, подходя к ним, и экран с текстом стал для него чем-то вроде щита.

— Здравствуйте! Жон Арк, наёмный охотник на монстров, — о-о, вслух это звучало ещё лучше. — Это вы оставили заявку?

Можно было подумать, что он ударил всех током: в зале дёрнулись буквально все.

— Так ты тот парень, которого рекомендовал комиссар? — спросил полицейский. Это был немолодой мужчина с животом, и он оглядел Жона с головы до ног с явным сомнением. — Да ты же совсем шкет! Я попросил у него помощи, а не жертву на убой!

— Я лучший в этом деле, — заявил Жон, натягивая на себя уверенность, чтобы продать это хвастовство.

И это даже не было такой уж большой ложью. Судя по тому, что нарыла Лиза, данная профессия всегда была непопулярной и существовала где-то на обочине истории. Как-то это было связано с тем, что истории об охотниках на монстров здесь часто заканчивались словами: «а потом они страшно погибли». Он был жив и полон энтузиазма, а это уже больше, чем могли сказать о себе многие. На его счету такие качества считались.

Жон Арк. Охотник №1 (без лицензии). Замен не существует.

Полицейский взялся за подбородок, нахмурившись.

— Ну не знаю...

Кулак грохнул по столу. Когда Жон повернулся в ту сторону, один из посетителей уже поднялся на ноги:

— Не морочь нам голову, Пэррис. Мы больше так не можем, надо что-то делать! Хорошие люди пропадают!

По забегаловке тут же поползли возгласы:

— Делай свою работу!

— Лучше он, чем мы!

Общественное мнение определённо было против полицейского. Жон, как тот самый человек, к которому относились их бессердечные замечания, тоже добавил голос в общий шум:

— Да! Лучше я, чем они! Пусть монстр сожрёт меня, верно? Так будет правильно!

Весь зал мёртво замолчал, и все уставились на него так, будто у него выросла вторая голова. Странно, он ведь просто повторил то, что сказали они.

Цыкнув, полицейский заговорил:

— Ладно, хорошо. Это твои похороны, мне-то что? — он обмяк, прислонившись к стойке. — Просто избавься от того, что убивает людей, и получишь свои деньги.

Жон кивнул:

— Я сделаю всё, что смогу. Что за монстр?

— Не знаю.

— Где его логово?

— Не знаю.

— ...Вы точно полицейский?

— Не зна... — мужчина кашлянул. — Да, но это не моя работа — разбираться с такими штуками. Я ещё жить хочу.

Проблмено, но не непреодолимо. Выслеживание цели шло в комплекте с работой. Стоит его обонятельному датчику уловить правильную зацепку, и он доберётся до монстра в два счёта.

Смешок из-за стойки привлёк его внимание. Полноватый хозяин забегаловки стоял со скрещёнными руками и качал головой.

— Да брось, приятель, — сказал он полицейскому. — Мы все знаем, где эта тварь прячется. В особняке.

Полицейский скривился:

— Билл, доказательств нет. Если я ему такое скажу, то всё, что пойдёт не так, будет на моей совести.

Но для горожан этого оказалось достаточно. Они восприняли это как знак вступить в разговор и принялись рассказывать Жону всё об особняке на утёсе. Какой он неестественный. Какие странные люди собирались там каждое лето на протяжении многих лет: измождённые фигуры в чёрном, разгуливающие в такие часы, когда порядочным людям полагается лежать в постели. О нечестивых воплях посреди дня и о полосах невезения, которые обрушивались на соседей.

— Стаи чёрных кошек, каждый июнь. Никто не знает, откуда они берутся.

— От них и берутся.

— Зло. По глазам видно.

— Наверняка оборотень. Я одного видел однажды. Свирепая тварь. Чудовище.

— Никакое это не чудовище. На нас проклятие от того особняка, помяните моё слово.

— Надо что-то делать. От чужаков ничего хорошего не бывает. К присутствующим это, конечно, не относится.

— Конечно, — сухо сказал Жон.

Он удержался от того, чтобы сказать им, что думает на самом деле: что они суеверная толпа, готовая вздёрнуть невиновных ради собственного спокойствия. Ну и что, если чей-то дом не соответствует их стандартам? Это не значит, что его владельцы злые... а-а-а, ладно, неважно.

С тротуара, на котором он стоял, особняк виднелся вдали. Он стоял на утёсах прямо за городом, в конце дороги за обычными, хоть и скучными рядами одинаковых домов. Выкрашенный в чёрный, со шпилями и башенками, он напоминал замок.

Если ограничиться этим, он не казался таким уж плохим. В угасающем вечернем свете тот казался почти живописным.

Но чем ближе Жон подходил к особняку, тем меньше животных видел. Дома, стоявшие ближе всего к границе этого участка, похоже, были давно заброшены: во дворах там, заросших сорняками, торчали таблички «Продаётся». Он остановился у ворот особняка, рассматривая занятный узор из черепов на кованом железе: ошибки в ковке искривили черепа, превратив их в лица, искажённые мукой. Воющие ветра здесь звучали как вопли проклятых, а ещё приносили с собой слабый запах гнили от рыбы, разбивавшейся о скалы внизу. «Стоял на утёсах» было красивым способом сказать, что здание только и ждёт повода рухнуть в море.

Короче, не лучшее место, чтобы проводить лето. Если здесь не водились призраки, он съест свои ботинки.

Он осторожно толкнул ворота. Они распахнулись с долгим, низким скрипом, впуская его внутрь. Сглотнув, он шагнул навстречу неизвестности...

И в этот самый миг из его телефона заиграла весёлая, бодрая мелодия, разорвав всё напряжение в клочья. Внезапно запели птицы, засияло солнце, и жизнь стала прекрасна.

Фишль: Жон, что тебе взять покушать?

Фишль: Сегодня я попробую заказать еду через телефон!

Фишль: Я решила, что мы будем есть пиццу!

Фишль: Лиза сказала, что можно.

— Похоже, это следующий урок от Лизы для неё, — сказал Жон, читая сообщения.

Теперь, когда в этом мире у них появились настоящие документы, Лиза подключила команду к оператору связи, а вместе с ним познакомила их с чудесным миром переписки. У одних получалось лучше, чем у других. Ху Тао, например, спамила ему исключительно эмодзи. А сообщения Беннета страдали от постоянных опечаток.

Прости, Фишль. Я сегодня не приду домой :Жон

Фишль: Да, я знаю.

Фишль: Но я хочу, чтобы еда точно ждала тебя, когда ты вернёшься.

Фишль: Удачи там!

Разница между обычной манерой речи Фишль и её сообщениями всё ещё сбивала его с толку. Он списывал это на её непривычку к формату. А то, что она так гордилась чем-то настолько обыденным, заставило его улыбнуться.

Он отправил свой заказ — побольше пепперони — вместе с улыбающимся эмодзи, который Фишль тут же скопировала. Затем телефон вернулся в карман его брюк, а он снова надел серьёзное лицо и двинулся по дорожке к особняку.

По обе стороны булыжной тропы не шевелилась ни одна травинка. Весь газон был мёртв. Поднимаясь по ступеням крыльца, Жон почувствовал, как что-то неприятно кольнуло его глаза, это... глубокое, неясное беспокойство всякий раз, когда он смотрел на слишком высокие двери и окна, поставленные самую малость неровно. Вскоре он понял, что весь дом такой — выстроенный едва заметно не в лад. Если видеть это каждый день, можно сойти с ума.

У двери висел колокольчик, и он потянул за шнур, чтобы позвонить, вдруг кто-то всё же был внутри. Колокольный звон прозвучал приглушённо, придавая ему торжественную ноту.

— Сейчас подойду! — к его потрясению, донёсся чей-то голос.

По словам жителей Мистика, хозяева появлялись здесь только летом, по своим загадочным причинам. А сейчас была поздняя осень.

В двери имелся глазок, и он наклонился вперёд, пытаясь заглянуть внутрь, но тут же отпрянул. Через секунду двери распахнулись, и перед ним оказалась добродушная женщина средних лет в клетчатом платье, явно озадаченная его появлением.

— Чем могу помочь, милок? — сказала она.

Жон вежливо склонил голову:

— Простите за беспокойство, мэм, но меня попросили проверить дом... Я не знал, что здесь кто-то живёт. Вы родственница семьи?

Он надеялся, что женщина купится на эту историю, потому что сейчас Жон звучал чертовски подозрительно. Хотя, конечно же, ни единой лжи он не сказал.

— О нет, благослови тебя бог, я всего лишь домработница. Заходи, заходи.

Проникновение... успешно.

Жон последовал за домработницей в широкий коридор. Как и снаружи, внутри особняк выглядел старым и тёмным, длинные тени укутывали почти все углы. Но мебель дешёвой точно не была. После всех мест, где он успел побывать, он уже научился замечать подобное, пусть его собственный вкус всё ещё оставался несколько сомнительным. Каждое местное дизайнерское решение складывалось в одно слово: Д-Е-Н-Ь-Г-И.

И всё же, несмотря на всю помпезность, в доме ощущался дух родного дома. По стенам висели фотографии — слишком многочисленные и слишком разномастные, чтобы служить просто украшением. Жон переходил от одной рамки к другой, изучая красочный (?) ансамбль: вот они проводят день на пляже (шёл дождь); вот они гуляют по лесу (дождь всё ещё шёл). Кто-то любил свою семью и хватался за каждую возможность запечатлеть её на камеру. Через эти воспоминания он словно заглядывал в самое сердце людей, живших здесь.

— Какая мрачная девочка, — заключил он.

Домработница рассмеялась:

— О, не суди по фотографиям. Она душка. Просто немного готка, вот и всё.

Как и ожидалось от давней работницы. Ей виднее, чем ему.

Она провела его на кухню, которая выглядела куда современнее остального дома, хотя, разумеется, тоже была чёрной, и он сел за стол для завтраков. Это оказалось лучшим решением в его жизни, потому что добрая женщина тут же поставила перед ним тарелку печенья с шоколадной крошкой, испечённого до рассыпчатого совершенства. Домработница, которую звали Кларис, села рядом и слушала его историю с затаённым вниманием, охая и ахая, когда он сообщил ей, что в Мистике, возможно, разгуливает монстр. Судя по всему, она в основном держалась особняком, а потому и не знала о городских слухах.

— Типично, знаешь, — сказала домработница со вздохом, когда рассказ закончился. — Ни тебе «как поживаете», ничего.

Жон кивнул, набив рот печеньем. Ну и наглость у некоторых людей.

— Ни предложения помощи, ни капли заботы о тех, кто не вписывается, — продолжала она.

Жон всё кивал, сам чувствуя, как закипает от возмущения. Кровь в нём забурлила, волосы на затылке у него встали дыбом.

— Если спросишь меня, с ними давно пора что-то сделать.

Он перестал кивать и, оторвав руку от рукояти меча, поднял палец в возражении:

— Э-э-э, я бы так далеко не заходил.

Это заставило домработницу осечься. Она несколько раз моргнула, а потом обмякла на стуле.

— Конечно, милок. Сама не знаю, что на меня нашло.

— Со всеми бывает.

Потом он прочистил горло, дёрнув воротник.

— Кстати, о помощи... Хотите, я разберу это за вас? — он указал на пакеты со свежими продуктами, стоявшие на полу у задней двери, а затем постучал костяшками по большому холодильнику у себя за спиной, в который при желании мог бы войти целиком.

Домработница, похоже, совершенно о них забыла и резко выпрямилась, когда он напомнил.

— Не нужно, я потом сама. Сиди, пожалуйста.

— Да мне правда не трудно, — настоял он.

Честно говоря, ему следовало предложить помощь ещё раньше, раз уж он ворвался к ней посреди дня. В его защиту, печенье его отвлекло. Да, оправдание так себе...

— Я сказала, всё нормально!

Жон отшатнулся на стуле, ошарашившись тем, как внезапно женщина сорвалась. Её рука на столе сжалась в кулак, и на секунду она выглядела такой, такой злой. Он рассудил, что каким-то образом наступил на какую-то мину, но из-за продуктов?

А потом, в одно моргание, она снова стала собой и принялась извиняться.

— Сама не знаю, что на меня нашло, сама не знаю, что на меня нашло, — повторяла она.

И что ему оставалось сказать, кроме:

— Всё в порядке, это я навязался, — в поисках другой темы он придвинул тарелку на столе ближе. — Я уже говорил, какие эти печенья потрясающие? Потому что они потрясающие.

Комплименты её стряпне успокоили расстроенную домработницу.

— Мне правда очень жаль, милок. Лекарства, понимаешь. И погода здесь выбивает меня из колеи.

С этим Жон мог согласиться. Местный климат, похоже, и ему не подходил: кожа у него стала липкой. Да и тревожное чувство в груди никак не хотело уходить.

Он дёрнул куртку:

— Вам холодно? Хотите, я дам?

— О нет, спасибо. Я просто схожу наверх за накидкой.

Если подумать, так даже лучше. Куртка была качественной, но, судя по жёстким вставкам и вплетённым под ткань бронепластинам, создатель делал её скорее для защиты от стрельбы из проезжающей машины, чем от поздней осенней прохлады. Жон снова надел куртку, пока домработница поднималась наверх по маленькой лестнице, примыкавшей к углу кухни.

Как дитя современной эпохи, уже через десять секунд он достал телефон. Земной «интер-нет» и рядом не стоял со свитконетом, и на этом мнении он собирался твёрдо стоять, но узнать из интернета можно было многое. У всех монстров есть слабости, даже если слабость эта — мечом в лицо, и свободная минута, которую можно потратить на изучение таких вещей, была потрачена не зря.

Вот только понять, какая история — чистая байка, а в какой есть зерно правды, было сложнее. Он уже наполовину уверился, что проклятия и ритуалы здесь существуют, вся эта эзотерическая дрянь, которая вполне могла испортить ему день. Вампиры, похоже, сильно различались по силе и могли даже не принадлежать к одному виду. Некоторые умели сверкать? Правда, это была книжная серия, так что пока он списал её на вампирскую пропаганду, призванную скрыть их настоящие уязвимости.

Спустя какое-то время, однако, его взгляд оторвался от экрана и снова поплыл к пакетам с продуктами.

Он мог помочь. Это буквально заняло бы не больше минуты.

Поднявшись, он пересёк кухню.

Задняя дверь стоит криво.

Жон задумался над этой мыслью, и его рука замедлилась, когда он потянулся к ручкам пакета. Дом был спроектирован так, чтобы оскорблять чувства, но он не верил, что эта часть была столь же намеренной. Скорее, кто-то попытался скрыть повреждения петель, подсунув под дверь камень.

Дверная ручка болтается, согнута так, что сломалась.

Грохот сверху мгновенно привёл его в состояние готовности. Задняя дверь стояла рядом с лестницей, и одним шагом влево он подался вперёд, заглядывая наверх.

— Мисс Кларис?

Никто не ответил. Он бочком обошёл пакеты с продуктами и начал подниматься по лестнице.

Ступени вывели его в длинный коридор. Лучшие дни у того явно остались позади: паутина висела повсюду, а в воздухе стояло общее запустение. Высокий потолок придавал помещению холодное, пещерное ощущение.

— Мисс Кларис, вы в порядке? — громко позвал он, и его голос эхом прокатился по коридору, тщетно пытаясь пробиться сквозь сумрак.

И снова Жон не получил ответа — ни от женщины, ни от кого-либо ещё.

Глаза у него сузились, и уверенные шаги понесли его к ближайшей комнате. Он открыл дверь. Его встретила пустая спальня, покрытая слоем пыли, нарушенным только его действиями. Тихо цыкнув, он пошёл дальше. Портреты в коридоре будто следили за ним глазами.

Признаки взлома и пропавшая домработница. Ничего хорошего это не сулило.

Впрочем, это не обязательно указывало на ночных монстров. Всё выглядело слишком по-человечески.

Паутина коснулась его затылка. Он мотнул головой, стряхивая её, и вошёл в следующую комнату. Потом в следующую. И ещё одну. Ища хоть какой-то признак жизни.

Дверь в пятую комнату оказалась заперта. Не колеблясь, он провернул ручку с такой силой, что та сломалась. Толчок — и дверь распахнулась.

*Щёлк. Свист!*

Жон, слегка озадаченный, поднял руку и потёр ушибленный нос. Потом наклонился в комнату, поворачиваясь в сторону, где огромный маятниковый клинок в форме полумесяца уже возвращался обратно. Он откинул голову назад, позволяя лезвию рассечь воздух там, где только что было его лицо.

— Эм-м-м...

Он оглядел комнату: девичья спальня с кроватью под балдахином, оформленная так, что всё должно было кричать розовым, только было полностью чёрным. Наверное, здесь жила дочь. Обойдя маятниковую ловушку, он вошёл.

Под пяткой у него что-то щёлкнуло. Арбалетный болт сверху врезался в пол.

— Я потом вернусь.

Если уж домработница зашла сюда, ей уже понадобятся услуги Ху Тао, а не его. Но как злоумышленник вообще успел наставить такие дьявольские ловушки? Оставалось только радоваться, что их активировал он, а не домработница или, боги упаси, бедная девочка-готка, которой принадлежала эта комната.

И всё же... что-то не сходилось. Он вернулся в коридор, напряжённо размышляя.

Домработница. Свежие продукты. Он вошёл через парадную дверь. Почему важно, что он вошёл через парадную дверь? Взлом. Свежие продукты.

Паутина снова коснулась его затылка. С раздражением он смахнул её.

Важно было то, что он воспользовался парадной дверью, потому что по дороге к особняку не видел, чтобы кто-нибудь входил перед ним. Значит, домработница должна была войти через задний вход. Тот самый, который кто-то взломал.

Отсюда вытекал вопрос. Она правда домработница?

Лиза будет смеяться над ним, если узнает. Теперь, когда эта мысль пришла ему в голову, всё казалось до ужаса очевидным. Он должен был понять с самого начала. Жон вздохнул, запрокидывая голову.

Два пожелтевших выпуклых глаза смотрели прямо на него сверху.

Он снова сказал:

— Эм-м-м...

Только на этот раз куда убедительнее.

Среди балок под потолком висело долговязое создание. Это было самое уродливое лицо, какое он когда-либо видел: пасть, полная клыков, глаза разного размера, кожистая кожа натянута слишком туго. Когтистые пальцы на ногах позволяли ему цепляться за деревянную балку, удерживая всё тело над полом. Тонкие костлявые руки тянулись вниз и заканчивались двумя наборами длинных пальцев, которые осторожно обвивали шею Жона.

Жон весь обрадовался.

Проблема всё-таки оказалась монстром!

Теперь, когда его раскрыли, создание отбросило любые попытки скрываться. Взревев, оно крепко сжало пальцы, пытаясь его задушить.

Он поднял руку, схватил чудище за предплечье и стащил его с балок целиком. Деревянная перекладина треснула, когда острые когти по пути вырезали в ней глубокие борозды. Существо с оглушительным грохотом ударилось о пол.

— Это ты ответствен за исчезновения в Мистике, верно? Что ты сделало с домработницей? — спросил Жон, ставя ногу ему на грудь.

Чудовище взвизгнуло, из пасти того брызнули нити слюны. Это прекратилось, когда Жон врезал ему кулаком прямо между глаз.

— Домработница! — настойчиво повторил он, давя сильнее.

Вместо ответа чудовище принялось бешено бить по нему когтями, но он отводил атаки, отвечая силой на силу. Меч прыгнул с бедра ему в руку, и он занёс его над головой. Если оно не могло его понять, он не видел смысла с ним договариваться. Либо домработница была жива и спрятана где-то, либо её уже убили — может, даже съели, в худшем случае.

Вид обнажённого клинка привёл чудовище в исступление. С чудовищным усилием оно извернулось и отшвырнуло его, в одно мгновение вскакивая на ноги — сразу за пределом досягаемости меча, сгорбленное, с руками, почти волочащимися по полу. В этой голове жила хитрость: злобный взгляд, который оно бросило на Жона, прямо сочился ненавистью.

— Р-а-а-ах! — взвизгнуло оно, схватило мраморный бюст с консольного столика и швырнуло в него.

Предмет декора, изображавший полноватое лицо с усами, встретился с рукой Жона и исчез в его Кармане, пока он шёл к монстру. Следующим в него полетел столик — который тоже исчез в одно моргание. Глаза чудовища расширились, и оно отступило на полшага. По телу твари прошла дрожь.

Жон следил за его позой. При таком количестве выходов существо, которое так боится, уже сбежало бы. Раз оно осталось, значит, у него был план. Тварь притворялась.

Улыбка так и не сошла с лица Жона, когда острые когти пронеслись мимо, едва не задев его голову: он повернул корпус и ушёл от удара. Под вытянутой рукой чудовища его меч хлестнул вперёд и оставил глубокий разрез на животе.

Кровь пролилась на пол, и существо взревело от боли, хватаясь за рану. Оно споткнулось назад, а Жон просто продолжал идти вперёд.

Чудовище посмотрело на него. На его манеру держаться. На его жадную улыбку. Что-то щёлкнуло у него в голове. Существо развернулось и дало дёру.

Куда оно побежит? В своё логово? В логово, где, возможно, была домработница? Жон бросился следом, чтобы выяснить.

Неуклюжая походка чудовища оказалась обманчиво быстрой — во многом благодаря сильным рукам, которыми оно отталкивалось. За считанные секунды оно добралось до конца коридора и рискнуло оглянуться через плечо.

Жон был прямо за ним, уже готовя меч к уколу. Существо издало странный звук, наполовину визг, наполовину бульканье, и, спасаясь, выбросило тело в окно, уходя от атаки. Одна его рука ухватилась за верхний карниз, и оно подтянулось на третий этаж в ливне стекла.

Мгновением позже Жон сам вылетел наружу, его ракетные ботинки включились, меняя траекторию, и отправили его через то же окно верхнего этажа, которым воспользовалось чудовище. Он приземлился в роскошной спальне с шёлковыми покрывалами на кровати и джакузи в углу. Ни там, ни там чудовища не было — оно исчезло из виду.

Странно. Он ожидал, что тварь набросится на него в ту же секунду, как только он войдёт, как и подобало любимой тактике засад у этой твари. Дверь в спальню осталась нетронутой, значит, тварь всё ещё где-то внутри.

— Выходи, выходи, где бы ты ни было~ — пропел он, оглядываясь вокруг и высматривая движение в затемнённом пространстве.

В темноте, пока он обходил комнату, проступила фигура. Шкаф с распахнутыми дверцами, увенчанный женским лицом. Жон наклонился ближе, заглядывая внутрь, и тут же замер, потому что вау, что это вообще за больные ночные игры предполагается устраивать с такой штукой? Кому-то уже мало кнутов и свечного воска? Как вообще...

Кхм.

Сейчас было не время задаваться вопросом, зачем владельцы особняка украсили спальню железной девой. Эти вопросы лучше оставить на потом. И полиции.

Нет, куда лучше было задуматься вот о чём: эта железная дева сейчас что, шевельнулась?

Тяжёлая махина сдирала полосы с пола, когда рывком полетела вперёд, подталкиваемая монстром сзади. Железные шипы внутри выросли в поле зрения Жона, дверцы уже готовы были сомкнуться вокруг него.

Лёгкий прыжок — и железная дева прошла под его ногами.

— Раргх!?

Чудовищный эквивалент «ой-ёй», как решил Жон.

— А ты правда хитрый, — сказал он с некоторым восхищением и сменил меч на пушко-копьё.

Импульс сделал остальное: он обрушил толстую массу металла и чешуи на существо, вдавив его в пол.

Прочность у твари была нешуточная: она пролежала ничком едва ли секунду и уже попыталась броситься на него.

Так что он поднял пушко-копьё и опустил его снова. Чудовище взвыло, когда кости под ударом Жона поддались, и начало дико махать конечностями в отчаянии, пока он повторял движение.

*Хрясь!*

Оно попыталось встать.

*Хрясь!*

Оно попыталось встать.

*Хрясь!*

Оно перестало пытаться встать.

— Фух!

Жон устроил пушко-копьё у себя на плече и вытер лоб, довольный хорошо выполненной работой. Зло было повержено.

Под ним монстр слабо пошевелился.

— ...После всего этого ты ещё не сдохло? Блин, это уже достойно уважения.

Монстр подняло голову, глядя на него полными влаги глазами.

— Как только тебя прикончу, надо будет сходить в библиотеку.

Чудовище безвольно уронило голову обратно на пол. Когда Жон поднял пушко-копьё в последний раз, оно издало звук — что-то почти похожее на слово.

Жон нахмурился.

— Что?

Эта штука что, оскорбила его напоследок?

— Чо за... — Пасть, полная клыков, вздувалась и проваливалась, и Жону понадобилось ещё немного времени, чтобы понять: кожа, плоть, сами кости менялись прямо у него на глазах. Тело чудовища уменьшилось наполовину, потом до четверти прежнего размера. Кожистая шкура порозовела, когти укоротились, пока их не сменили обычные ногти.

В итоге существо исчезло, оставив на своём месте домработницу Кларис.

— Я сказала: что ты такое, урод? — прорычала она сквозь полный крови рот.

Жон возмутился:

— Эй, ты, конечно, извини, по-моему, не тебе такое говорить. Серьёзно, ты вообще кто такая?

* * *

Достаточно человеческой — вот чем была эта женщина. В конечном счёте это изменило его подход, и он провёл в особняке ещё полчаса, дожидаясь на кухне, пока она, связанная для перевозки, лежала рядом. Последние несколько минут сирены становились всё громче и громче. Полиция уже была в пути.

Он так и не узнал, что за существо скрывалось в той твари, в которую она превращалась, потому что женщина вскоре потеряла сознание от ран. Зато, когда он как следует задумался о плачевном состоянии особняка, стало ясно: никакой домработницей она не была. Пустой дом для летнего отдыха, куда местные неохотно совались, отлично подходил под логово. Единственная оставшаяся загадка заключалась в том, стояла ли именно она за чередой пропаж горожан, а подтверждать это уже предстояло полиции.

Жон откинулся на стуле, устраиваясь поудобнее, и ногой задел что-то внизу. Судя по звуку, предмет покатился по полу, и он заглянул под стол.

Это был помидор. Его взгляд переместился к пакетам с продуктами, и он увидел, что один из них опрокинулся. Наверное, тогда, когда он обходил их по дороге к лестнице. Поднявшись, он прошёлся по кухне, собирая рассыпавшиеся продукты.

Он и так уже нанёс дому достаточно ущерба. Владельцам не нужно было возвращаться ещё и к протухшей еде и плесени повсюду. Набрав полные руки, он подошёл к большому холодильнику, пнул дверцу ногой и открыл морозное хранилище, в которое и сам при желании мог бы войти целиком.

Или куда кто-нибудь мог бы засунуть сразу несколько человек.

Я, кажется, ещё долго ничего не смогу есть. :Жон

Фишль: Но я уже заказала!

* * *

Справочник Жона Арка для начинающих охотников на монстров

Запись №8: ? ? ?

Характеристики: Телесное Предметное Физическое существо.

Сильное и ловкое, обладает разумом. Следить за длинными руками: мышц там больше, чем кажется.

Охотничье поведение: засадный хищник, способен прятаться в человеческом облике, как ты или я. (Заразное состояние?)

Среда обитания: рядом с обитанием людей.

Отличительные признаки:

1. Уродливая морда. Типа, вообще ужас. Большие выпученные глаза.

2. Очень длинные конечности, как у оборотней и вендиго (см. запись №2 и запись №4).

3. Мало шерсти на теле, в отличие от оборотней и вендиго (нужно уточнить: я правда охотился на голого оборотня?)

4. Замечены нестабильности в человеческой форме — легко впадает в ярость, а длительный контакт вызывает у окружающих инстинктивную реакцию «бей или беги» (требуются дополнительные проверки, в следующий раз взять Эску и Беннета).

Оптимальный подход: проткнуть мечом.