Цикл Неизбежности (джен)

Судя по тому, как огненное чудовище и трёхликое чудовище повели себя перед ним, Люмиан разделил чудовищ из руин сна на три уровня:

Самые низшие сохранили только инстинкты: завидев его, они пытались напасть, а когда он активировал или наполовину активировал чёрный терновый символ на груди, все полностью покорялись и позволяли зарезать себя без сопротивления;

Те, что стояли чуть выше, до того, как он наполовину активировал чёрный терновый символ, точно так же охотились на него, а когда он заканчивал жертвенный танец, довольно осмысленно выбирали побег. Однако за пределами пяти метров они уже не чувствовали присутствия чёрного тернового символа. То огненное чудовище, вероятно, лишь сохранило страх, приравняло ауру той Порчи внутри печати к самому Люмиану и потому всё время избегало его;

Те же, чей уровень достигал определённой высоты, могли напрямую заметить его «особенность», не дожидаясь, пока Люмиан сам активирует или наполовину активирует чёрный терновый символ на груди, и даже без того, чтобы расстояние между ними сокращалось до пяти метров. Они проявляли явный страх.

Существуют ли, помимо этих трёх, другие уровни? Люмиан считал, что да: не меньше одного и не больше трёх. Например, такие, что при виде наполовину активированного чёрного тернового символа не испугаются настолько, чтобы тут же сбежать, а продолжат атаковать, выдерживая сильное ослабление. Или такие, чей уровень так высок, что они вообще никак не отреагируют на чёрный терновый символ…

Поэтому Люмиан, с одной стороны, радовался, что способен отпугнуть трёхликое чудовище и, кажется, может почти беспрепятственно ходить по руинам сна, а с другой — не смел допустить ни малейшей беспечности. Не говоря уже о страшных тварях, чей уровень мог оказаться выше, чем у трёхликого чудовища, даже одно лишь огненное чудовище, полагаясь на мощные дальние атаки, могло вовсе не поддаться влиянию наполовину активированного чёрного тернового символа и превратить его в обугленный труп.

Сделав такой вывод, Люмиан немного поколебался и скрытно двинулся в глубь руин сна по маршруту, которым бежало трёхликое чудовище. Он собирался сегодня разведать состояние кроваво-красной «вершины» и области вокруг неё, чтобы собрать предварительные сведения для дальнейшего раскрытия тайны сна.

По пути он всё время держался сравнительно укрытых мест, где его было не так легко заметить, и остерегался чудовищ, которые могли внезапно выскочить. Неизвестно, было ли дело в том, что трёхликое чудовище только что прошло здесь и прочие чудовища, испугавшись, покинули свои прежние места, но Люмиан не увидел ни одного «человеческого силуэта». Он благополучно миновал одно обвалившееся здание за другим, прошёл среди повсюду лежащих тускло-серых каменных обломков и добрался до подножия кроваво-красной «вершины».

Здесь тоже оставалось кольцо руин, но, в отличие от внешних слоёв, сами здания не обвалились, а будто обрели собственную жизнь и завершили искривлённую перестройку. Они соединились друг с другом и словно построили странную городскую стену, сплетённую из «терний».

«Стена» была окрашена в бледный серовато-чёрный цвет. Окна и двери, принадлежавшие прежним зданиям, были беспорядочно вделаны в её поверхность: одни открыты, и внутри виднелись разбитые столы и стулья; другие плотно закрыты, словно их уже невозможно было отворить.

Люмиан окинул её взглядом и поднял голову к кроваво-красной «вершине» за «стеной». На таком расстоянии, даже при густом тумане в вышине и скудном свете, проникавшем в этот мир, он уже мог разглядеть детали «вершины».

Она была сложена из камней и земли и не превышала тридцати метров в высоту, но всё равно производила впечатление уходящей в облака. Цвет её поверхности казался совершенно неестественным: и буро-красный оттенок камней, и красно-коричневый цвет земли словно появились позже, будто их чем-то окрасили. Вид был весьма зловещим.

«Если судить по романам Авроры и мистическим журналам, это, возможно, покраснело от человеческой крови…» — беззвучно пробормотал про себя Люмиан. Его взгляд поднимался всё выше, к скрытой густым туманом вершине «горы».

И в этот момент в воздухе словно пронёсся невидимый ветер, заметно разогнавший там туман. Вершина «горы» сразу отчётливо отразилась в глазах Люмиана.

Там, скрестив ноги, сидел «гигант» высотой, должно быть, четыре-пять метров.

Он был обнажён, а из его шеи росли три головы. Одна была обращена влево, и на ней явственно проступали гнев, жадность, ненависть и другие чувства; лицо было крайне порочным. Другая смотрела прямо вперёд, её выражение было искажено, полно боли и раскаяния. Третья глядела вправо: лицо её было свято, а глаза исполнены жалости.

У этого «гиганта» было шесть рук, раскинутых в стороны под разными углами. Всё его тело, включая три головы, было собрано из кусков плоти и обрывков органов; всюду виднелись трещины, всюду сочился желтоватый гной. Особенно на той голове, что была обращена к Люмиану: из уголков её глаз одна за другой скатывались прозрачные кроваво-красные слёзы.

Едва Люмиан увидел этого «гиганта», в голове у него мгновенно «загудело», а у уха снова раздался тот страшный голос, будто доносившийся из бесконечной дали и одновременно звучавший прямо рядом. Его голову словно раскололи топором. Жестокая боль затопила все мысли и отняла у него всякую способность думать. На поверхности его тела вздулись толстые и тонкие кровеносные сосуды, такие красные, будто вот-вот вспыхнут.

Когда Люмиан «очнулся» из предсмертного состояния, он обнаружил, что свернулся на земле и катается туда-сюда, словно иначе не мог уменьшить боль в теле. Перед глазами всё расплывалось, было окрашено кроваво-красным, и, куда бы он ни смотрел, всё тонуло в тумане.

В таком состоянии Люмиан чувствовал, что даже одно бескожее чудовище легко убило бы его. Но, возможно, из-за того, что чёрный терновый символ был полностью активирован, ни один «человек» не осмеливался войти в эту область. А «гигант» на вершине кроваво-красной «горы», неизвестно, потому ли, что не мог уйти, или потому, что тоже оказался под влиянием чёрного тернового символа, не стал атаковать Люмиана, едва не потерявшего контроль.

Отдышавшись ещё некоторое время, Люмиан поднялся и увидел, что льняная рубашка под тёмным жакетом вся в крови и поту.

«Что это за штука?» Чем дольше он думал, тем сильнее его пробирал запоздалый страх.

Всего один взгляд полностью активировал его чёрный терновый символ и едва не довёл его до потери контроля. Это было опаснее, чем в тот раз, когда он получил силу «Танцора».

Теперь он даже не смел вспоминать облик того «гиганта» и мог лишь строить отдельные предположения по оставшемуся впечатлению:

«Старшая версия трёхликого чудовища?

С сильной Порчей?

Аврора, как и ожидалось, была права: на то, на что смотреть не следует, смотреть нельзя…

Оно сидит на кроваво-красной „вершине“, то есть в самом центре руин сна… Значит, оно часть тайны сна?

…»

Пока мысли молниями проносились в голове, Люмиан подавил порыв поднять голову и ещё раз взглянуть на вершину «горы».

Ещё один взгляд — и он правда умрёт!

Он решил сначала отступить, вернуться в реальность и восстановиться, а ночью прийти исследовать это место снова.

Люмиан повернулся и уже собирался уйти по той же дороге, по которой пришёл, как вдруг услышал: «Лязг! Лязг! Лязг!»

«Что происходит?» — ему стало любопытно, и он решил скрытно подобраться поближе и посмотреть.

Разумеется, он не был настолько нетерпелив и безрассуден: сначала нашёл неподалёку полуобвалившееся здание напротив «стены», спрятался там и стал ждать, пока немного восстановится духовность.

Через некоторое время Люмиан снова исполнил тот таинственный жертвенный танец. Он словно превратился в жреца того скрытого существа и танцем, что приводил в движение окрестные природные силы, угождал Ему.

Когда в груди появилось жжение, Люмиан остановился и скрытно двинулся к то возникавшим, то пропадавшим звукам «лязг-лязг». Обогнув кроваво-красную «вершину» и искривлённую «стену» на полкруга и ещё раз исполнив танец, он увидел проблеск огня. Из-за полуоткрытой буро-красной деревянной двери на «стене» просачивался дрожащий оранжево-жёлтый свет.

«Лязг! Лязг! Лязг!»

Силуэт того, кто находился внутри, отражался в стеклянном окне, расположенном наискось выше. Он напоминал человека, но свет слегка вытягивал его и утончал. В этот момент «человеческий силуэт» высоко занёс нечто похожее на молот и с силой обрушил вниз.

«Лязг!»

Снова раздался чистый звон металлического удара.

«Кузнец? В руинах сна ещё есть кузнец?» — предположил Люмиан, опираясь на свои знания.

Полагаясь на то, что чёрный терновый символ на груди ещё не исчез, он пригнулся, метнулся к тому стеклянному окну, повернулся боком и заглянул внутрь.

Хотя глаза Люмиана ещё не полностью восстановились и всё по-прежнему виделось недостаточно отчётливо, он кое-как различил сцену внутри этой комнаты на «стене»:

Повсюду стояли разбитые столы, стулья и прочая мебель. В середине находилась печь без верхней половины; внутри неё горел огонь, а сверху лежала железная плита, словно собранная из кусков. На железной плите лежал серебристо-чёрный кинжал, примерно вдвое длиннее обычного. Его поверхность покрывали слои странных узоров, и у Люмиана слегка закружилась голова от одного взгляда.

«Лязг!»

«Человеческий силуэт» с железным молотом в руках, словно опытный кузнец, снова и снова ударял по этому кинжалу.

Он был облачён в чёрную длинную робу. Обращённая к Люмиану сторона лица сплошь покрывалась следами гниения, а в некоторых местах даже обнажала белые кости.

«Ещё одно чудовище? Оно продолжает заниматься тем, чем занималось, когда ещё было человеком? Этот кинжал не простой, немного зловещий. Интересно, это Запечатанный Артефакт или потустороннее оружие?» Одна мысль за другой мелькали в голове Люмиана.

Между ним и тем гнилым «кузнецом» по прямой было меньше трёх метров, но тот, казалось, не чувствовал чёрного тернового символа на его груди и всё это время «молчаливо» бил молотом по кинжалу.

Подумав, что чёрный терновый символ скоро исчезнет, Люмиан втянулся обратно и на цыпочках отошёл от окна. Он успел пройти всего несколько шагов, когда жжение в груди пропало.

Тут же за его спиной раздался скрип.

Люмиан поспешно обернулся и как раз увидел, что буро-красная деревянная дверь полностью распахнулась. Облачённый в чёрную робу «кузнец» появился там. На его лице было четыре-пять гниющих ран, сквозь которые виднелись кости; левый глаз наполовину выскользнул наружу и будто висел в глазнице. В целом он походил на труп, умерший уже довольно давно.

Он держал в правой руке железный молот, а в левой сжимал серебристо-чёрный кинжал. В обоих безжизненных глазах разом отразился силуэт Люмиана.

— Твою ж!

Люмиан не удержался и выругался.

Он мгновенно понял, что происходит:

То чудовище-«кузнец» только что явно было под влиянием чёрного тернового символа, поэтому всё время «спокойно» било молотом по зловещему кинжалу, притворяясь, будто ничего не случилось. Как только чёрный терновый символ исчез, «он» сразу взял оружие и вышел охотиться на него.

Вот же хитрая тварь!