На его каверзном пути через вселенные (гет)

Арест Кларис, фальшивой домработницы, попал в газеты. Заслугу присвоила себе местная полиция. На первой странице красовалась фотография, где офицер из забегаловки пожимал руку мэру Мистика, а роль Жона в происшествии свели к безымянному консультанту из другого города, которого привлекли для помощи. Если судить по статьям, выглядел он довольно незначительно на фоне остальных.

Его имя ходило по высшим кругам — во всяком случае, так заверял его комиссар полиции Нью-Йорка. Те места, где он был нужен, получат свои сообщения. А пока безвестность давала ему прикрытие для работы в серой зоне между новыми и старыми законами этой земли.

Лично его это вполне устраивало. Работа была сделана, и люди станут чуть спокойнее спать по ночам. А значит, он двинулся дальше, притворяясь, будто вовсе не жаждет восхвалений толпы.

Прошёл день, потом второй, а в новую поездку он так и не отправился. Большую часть времени он занимался поручениями и приволок домой целую кучу дорогого компьютерного оборудования. Лиза тем временем организовала такой интернет, который, по её словам, мог соперничать с офисным небоскрёбом. В общем, всё необходимое, чтобы начать изучать возможность применить навыки нетраннерства 2076 года к взаимосвязанной глобальной сети другой мировой линии образца 2022-го. Чем обернётся эта запутанная инвестиционная каша... ну, Жон был оптимистичен, а Лиза бормотала что-то о мировом господстве. В конце концов, ранние результаты уже были признаны «рабочими».

Главным препятствием сейчас была штука под названием USB-кабель. Оказывается, за пятьдесят лет стандарты могут сильно измениться. Он мало что в этом понимал. Не его область. Решение он оставил тем членам команды, которые подходили для задачи куда лучше.

В остальном всё шло как обычно. Он тренировался, отдыхал. Знакомился с местностью. Эска составляла ему отличную компанию, когда они забирались глубоко в лес.

Ещё он очень внимательно наблюдал за троицей — Беннетом, Фишль и Ху Тао, — пытаясь понять, как на них повлияла вылазка в Найт-Сити и что они думают о путешествиях вместе с ним в другие миры. Они находились в том же положении, что и он сам не так уж давно, сделав первый шаг по дороге, полной прощаний. Он ожидал, что не каждому такое подойдёт.

С другой стороны...

«Может, я волнуюсь почём зря», подумал Жон, пока бревенчатый дом сотрясали шумные возгласы.

— Сенараф, Тёмная Божественная Звезда, судьба в твоих лапках! Воспари во имя Принцессы!

Размахивая обоими кулачками, Фишль выкрикивала подбадривания своему чемпиону. Напротив неё Беннет стоял на одном колене на деревянном полу, грызя ногти и глядя, как его преимущество перед ней сокращается. Остальные окружили священную арену, выкрикивая поддержку своим участникам в этом королевском виде спорта — великой игре гонок горькожуков.

Горькожуки были жуками из мира Эски, ярко-синего цвета и размером с человеческую ладонь. Из них получались хорошие ингредиенты для зелий. По природе они были малоподвижны, но комок сладкого мёда всё же мог заставить ленивых засранцев пошевелиться, а несколько недель под присмотром Эски увеличили их популяцию настолько, что она смогла выделить экземпляры для полноценного гоночного матча между всеми желающими. После немного бурного начала с открытым окном и Беннетом, споткнувшимся о собственные ноги, из-за чего вся клетка жуков едва не была отпущена в этот мир, семь горькожуков теперь боролись за победу на длинном коврике для йоги, расстеленном посреди гостиной.

Жону не хотелось это признавать, но загадочный претендент, которого некоторые называли Тёмной Божественной Звездой (Обычная редкость), был грозным противником. Горькожук, выступавший под знаменем Фишль, обладал поразительной сосредоточенностью, компенсировавшей миниатюрный размер, который вроде бы должен был оставить его на последнем месте. Это качество он и демонстрировал: шесть коротких лапок били по идеально прямой линии, оттесняя в сторону Лучше-Чем-Скопа (Обычная редкость), чей хозяин почти не уделял ему внимания, а затем вырывая лидерство у Бешеного Рывка Беннета (Обычная редкость) ровно в тот миг, когда самый крупный жук на поле отвлёкся и начал уходить вбок.

— Сенараф, вперё-ё-ёд!

Однако торжествующий крик юной девушки оказался недолгим.

— Как на тренировках, — сказала Ху Тао, делая ход сложным жестом руки, — Чжунжук!

На её приказ ответило стрекотание крыльев. Ху Тао за десять минут заново обучила своего горькожука механике полёта, и Чжунжук (Легендарная редкость, 5 звёзд) высоко взмыл в воздух. Он излучал такую мощь, что Лиза тут же завизжала как резаная и нырнула за Жона в поисках укрытия.

— Какого хрена, Ху Тао? Фу, фу, фу!

— Лиза, жуки безвредные. Всё нормально, — сказал Жон.

— Да чёрта с два! — крикнула Лиза, хватая его за край рубашки и натягивая её себе на голову: именно так она представляла себе защиту от летучего горькожука, который зигзагами носился над ними, вместо того чтобы лететь к мёду у финиша.

Судя по довольным кивкам Ху Тао, она считала такой исход вполне приемлемым. Удачная шалость, случайная или нет, уже сама по себе была наградой.

— Почему я вообще согласилась, чтобы мы их разводили? — причитала Лиза. — Эти твари однажды сбегут, и через пару поколений Нью-Йорк станет хуже Австралии!

— О, смотри, кажется, ты побеждаешь, — прощебетала Ху Тао.

Лиза выглянула из-за него, уже вся в улыбках:

— Погоди, серьёзно? У-у! Давай, Рой!

Рой (Мифическая Призматическая редкость) был ещё одним достойным соперником, стоявшим на пути Жона. Отобранный за идеальное сочетание качеств, превращавших его в настоящее чудовище среди горькожуков, он снисходительно дал конкурентам десятисекундную фору. Из чистой надменности, как и его хозяйка, надо полагать. Но это время вышло, и теперь он понёсся вперёд — насколько этот вид вообще мог нестись. У Сенарафа не было ни шанса: Рой просто перетоптал его, карабкаясь поверх, и возглавил гонку.

Новая расстановка сил сорвала с губ Жона тихое «тц», и он посмотрел на Жучка, Неукротимого Скакуна (Обычная редкость), чтобы оценить его продвижение и нащупать в голове стратегию. Гонка подходила к решающему моменту, но один хороший ход всё ещё мог перевернуть таблицу лидеров.

...В отличие от жука Лизы, выбранный им малыш смотрел не в ту сторону и уходил прочь от медового приза, тем самым демонстрируя отрицательный прогресс.

— Эта игра отстой, — заключил он.

— Ну не знаю, мне уже начинает нравиться, — задумчиво сказала Лиза.

— Ты говоришь так только потому, что у тебя первое место.

В ответ она показала ему язык. Удостоверившись в победе, она перестала следить за гонкой, достала телефон и принялась что-то на нём тыкать, опираясь ему на спину. В последние дни она проводила в телефоне куда больше времени, теперь, когда в команде появился кто-то такой же технически подкованный и способный писать сообщения со скоростью мысли. Имело ли значение, что эти двое находились примерно в полуметре друг от друга за его спиной и потому могли бы сэкономить время и силы, просто заговорив вслух? Для них — нет.

Как бы то ни было, Жон спрятал озорную улыбку: невнимательность Лизы предвещала истерику на горизонте. Подрагивающая пара кошачьих ушек становилась всё оживлённее по мере того, как гонка приближалась к финалу. Победа была близко, но не для той, о ком думала Лиза.

Один горькожук пересёк финишную черту, и комната взорвалась радостными воплями и аплодисментами.

— И победительница у нас... Эска!

— Я победила, я победила! — ликующе закричала кошка.

Она спрыгнула с места на коленях у Фишль, схватила Горько-горько (Редкая редкость) и закружила жука по кругу в праздновании. Остальные синие горькожуки бросились врассыпную, спасаясь от танцующего гиганта посреди них.

— Как? — возмущённо взвизгнула Лиза, отшвырнув телефон в сторону. — Мой выбор был лучшим. У этой штуки ноги длиннее, выносливости больше, он умный... — список продолжался и продолжался, предательски выдавая, насколько глубоко Лиза вникла в то, что внешне презрительно называла «детской игрой».

Величайшие силы Умика во вселенной — её слова, не его — не учли одну переменную.

— Этот много ест, — сказала Эска, прижимая жука к груди, — и очень любит мёд.

Жон вспомнил, что именно Эска расставляла трассу. Включая приманку на финише.

У кого кошка научилась такой коварности? Раньше она не была настолько хитрой.

Лиза бушевала и бушевала, выглядя при этом точь-в-точь как девочка-подросток, которой и являлась. Сколько в этом было настоящего, а сколько напускного — он задавался вопросом, расскажет ли она когда-нибудь сама.

* * *

В небе сияла голубая луна. Стояли последние дни осени, и в поздний час зимний холод пробирал до костей. Землю укрывал слой тумана, окрашивая всё в тусклые серые тона. В такую ночь две фигуры стояли перед коваными воротами под мерцающим фонарём.

Та, что была ниже ростом, вытянула руки над головой и сладко вздохнула.

— Какая дивная ночка для живых, не правда ли? — сказала Ху Тао.

Жон огляделся, держа руки в карманах. Здесь мир был тихим, а слабые огоньки домов виднелись далеко-далеко. Единственная машина поблизости принадлежала им.

— Я бы выразился немного иначе, — сказал он, подходя к воротам и заглядывая внутрь.

За входом ровными рядами лежали надгробия. Тут и там стояли фонари, но их было слишком мало для акров и акров земли, тянувшихся без конца. В основном кладбище освещали звёзды и яркая луна; их мягкий свет придавал туману потустороннее сияние. Это кладбище на окраине маленького города, недалеко от одного бревенчатого дома в горах, стало местом упокоения для множества душ.

— Удивлён, что в такой час оно ещё открыто, — он потянулся и дёрнул ворота. Те не шелохнулись. — Погоди-ка...

Ху Тао выглянула у него из-за плеча:

— О? Как я и думала. Похоже, всё-таки закрыто.

— Ты заранее это знала? — он повернул голову, приподняв бровь. Возможно, его бы это раздражало сильнее, если бы за всё это время он не успел на собственном опыте познакомиться с её многочисленными бессмысленными выходками. — И зачем мы тогда вообще сюда пришли?

— Правильная атмосфера важна, глупыш. Всем известно, что лучшее время для разведки — после наступления темноты, — наставительно сказала Ху Тао и легонько ткнула его пальцем в нос.

С таким намёком угадать её намерения было нетрудно. Девушка отошла от него и пошла вдоль ограды, окружавшей кладбище, проводя рукой по ряду высоких железных прутьев. Остановившись у одного места, она упёрлась ногой в забор и подтянулась вверх.

— Взлом с проникновением, значит? — сказал Жон.

Иногда ему приходилось задумываться, почему его жизнь так полна нарушителей спокойствия. Не считая, конечно, того факта, что он сам прекрасно вписывался в их компанию.

Вспышка ракетного пламени подняла его на верхушку ограды, и он поставил ноги между острыми наконечниками, венчавшими прутья. Потом короткий прыжок вернул его на землю уже внутри кладбища, на широкую пешеходную дорожку, уходившую глубже в поле. И только после этого до него дошло, насколько естественными стали для него такие манёвры — простыми, как дыхание.

Ху Тао потребовалось немного больше времени: она полагалась на собственную физическую силу, подпитанную Аурой, но вскоре уже перекидывала ногу через ограду. Сверху на Жона сияла широкая, живая улыбка.

— Ты правда просто взял и согласился, — сказала она. — Я знала, что выбрала для этого правильного человека, мой сообщник!

Он слегка пожал плечами и довольно мягко сказал:

— Мне не впервой.

Ответ ей понравился — по крайней мере, если судить по тому, как смягчились её манеры.

— Хоп! — сказала она, перекинула вторую ногу и оттолкнулась от ограды.

В приступе озорства, очень напоминавшем Назойливых Блондинок, она нацелила приземление прямо на него, наверняка рассчитывая, что он запаникует.

Однако ещё до того, как он успел толком решить, в какую сторону уклоняться, полёт Ху Тао резко оборвался. Её выражение застыло, и Жон увидел редчайшее зрелище — Ху Тао, чья шалость обернулась против неё самой.

— Э-э?

Он поморщился, когда инерция девушки перенаправила её прямо в ограду, и она лицом стукнулась о прутья. Со своего места он видел, что спинка её пальто зацепилась за один из железных шипов, и теперь Ху Тао болталась на нём, как пойманная добыча, бессильно свесив конечности, с шляпой набекрень. На лице у неё застыло полнейшее недоумение.

— Э? Э? — повторяла она, пытаясь извернуться. — Почему я застряла? Что за безобразие?

Короткая борьба развернула её в другую сторону, но свободы не прибавила. К тому моменту Жон уже не мог сдерживаться.

— Ба-ха-ха-ха-ха!

Не имело никакого значения, что Ху Тао сверлила его взглядом, — он повалился на зад, показывая на неё пальцем и хохоча.

— Хватит надо мной потешаться, помогай! — взревела Ху Тао, яростно болтая ручками и ножками, не добившись этим ничего, кроме того, что Жон рассмеялся ещё сильнее.

Задыхаясь от смеха, он полез в карман.

— Секундочку. Я хочу это сфотографировать.

— Рвётся! Рвётся! А-а-а, это пальто дорогое!

— Вот так, держи-ка позу.

*Щёлк*

* * *

Жон снял Ху Тао с ограды благополучно, пусть и не сохранив её достоинство в полной неприкосновенности. Следующие несколько минут она прыгала вверх-вниз, пытаясь дотянуться до свитка, который он держал высоко над её головой. В какой-то момент она, вся на слезах, почти начала карабкаться по нему.

Но он всё равно не уступил и решил сохранить это воспоминание. Такие моменты того стоили.

— Хмф! Запиши, помощник. На нашем кладбище не будет оград. Или, по крайней мере, оград с острыми тыкательными штуками сверху. На него должно быть легко пробраться. Зачем вообще кому-то не пускать людей на кладбище? Весь смысл в том, чтобы их туда помещать!

Злопамятность, похоже, была ей не свойственна: Ху Тао в одно мгновение вернулась к своей весёлой натуре и, сыпля шутками, вприпрыжку пошла по каменной дорожке. Ну, он надеялся, что это шутки, во всяком случае. В его Кармане лежала лопата, и он до сих пор не знал, что с ней делать.

— Так мы за этим здесь? Ищем идеи? — спросил он в минуту тишины.

Ху Тао склонила голову набок:

— Конечно. А чем ещё мы могли бы заниматься?

Если честно, он думал, что она хочет нарыть грязь на конкурентов и закрыть их. Вполне план в стиле Лизы.

— В разных местах разные погребальные обряды и обычаи. Америка, похоже, следует скорее мондштадтскому стилю, чем лийюэскому, так что мне, возможно, придётся подстроить мой подход... К тому же уже много дней у меня не было случая выбраться и кого-нибудь попугать, — Ху Тао прикрыла рот слишком широкими рукавами пальто. — Ху-ху-ху. Надеюсь, сегодня мы кого-нибудь встретим.

Ах да. Эта её сторона тоже существовала.

— Большинство людей стараются держаться подальше от таких мест после темноты, — заметил он, обводя рукой всё вокруг.

Но ответа не последовало: Ху Тао уже умчалась вперёд. Она резвилась среди могил, будто это было поле цветов, изучала надгробия, высеченные на них слова и всё время что-то напевала. Жон следовал за ней на расстоянии, наблюдая за этой странной девушкой.

Лиза, Эска, остальные? Их он в той или иной мере понимал. Все они за чем-то гнались — за силой, за приключениями, за чистым чудом жизни в новом мире. Он хотя бы примерно представлял, как поднять им настроение, как сделать их счастливыми. Что он может им дать.

Ху Тао же большую часть дней следовала собственным прихотям, и он был готов оставить всё как есть. Но...

Жон присоединился к ней у могилы неподалёку от дорожки. Она стояла на коленях и отводила в сторону разросшиеся сорняки и лозы. Закончив, она вытерла пот со лба, совершенно не заботясь о том, что испачкала одежду.

Было бы неплохо, подумал он, узнать, что видят эти глаза.

Кладбище тянулось бесконечно, но за раз открывалось лишь на несколько метров вперёд. Туман не давал видеть дальше: ветер гнал его клочьями, превращая всё вокруг Жона в пейзаж кружащейся серой мглы.

Пока они шли дальше, они с Ху Тао почти никогда не двигались бок о бок. Каждые несколько минут её внимание цеплялось за что-то новое, и она срывалась туда без малейшего предупреждения. Иногда он торопился следом, иногда оставлял её одну. Оба варианта приводили к одному и тому же ответу — смеху, звеневшему как колокольчики и ветряные подвески. У него сложилось впечатление, что ничто из того, что он сделает, по-настоящему не сможет надолго её побеспокоить.

Это почему-то успокаивало, и со временем он перестал следить за Ху Тао. Либо она будет здесь, либо где-нибудь ещё. Его шаги по каменным плитам стали единственным постоянным спутником в этом жутковатом мире, где было всего две живые души, и эхо от них длилось дольше, чем следовало бы.

Секция за секцией он начал различать в кладбище закономерность: сетку, где всё подчинялось определённой симметрии. Главные дорожки пересекались под идеальными прямыми углами, боковые тропы группировались по три между крупными перекрёстками. Простые надгробия по краям сменялись саркофагами, красиво стоявшими с мелкой резьбой и узорами, а затем шли скоплениями мавзолеев, возвышавшихся над всем остальным. Очень аккуратно. Очень ухоженно.

— Очень ску~учно! — пожаловалась Ху Тао в один из редких моментов, когда держалась рядом. — Ты заметил? Заметил? Здесь нет ни одного дерева! И что, они бы умерли, если бы построили пагоду? — Скрестив руки, она продолжила ворчать себе под нос о том, как бы изменила планировку, чтобы лучше служить мёртвым. И живым тоже, но в основном мёртвым.

Если она ждала, что он согласится, её ждало разочарование.

— А мне так даже нравится, — сказал Жон, заглядывая в открытый вход одного мавзолея. Стены внутри были заставлены урнами, а в центре комнаты стояла одинокая гробница. По спине у него пробежала дрожь. «Нравится» было слишком сильным словом для любой части кладбища. — Предсказуемая планировка значит, что я не заблужусь. И, скажу тебе, для меня это очень важное соображение. Ты даже не представляешь насколько.

Плечи Ху Тао совсем чуть-чуть осунулись.

— Но разве чувство тайны тоже не важно? — спросила она. — Как духам прикажешь кого-нибудь пугать в таких условиях? Или играть в прятки?

— ...Здесь есть призраки? — зарождающаяся тревога угасла, когда он всмотрелся в её лицо. — Нету. Фух.

Но стопку бумажных талисманов он всё же решил держать под рукой. На всякий случай.

Особенно когда Ху Тао восприняла это как вызов и, ни секунды не думая, рванула в один из боковых проходов между мавзолеями. Её клятва привлечь к обсуждению «местные голоса» и «столпы сообщества» эхом отразилась от гробниц. Тёмные углы, похоже, ничуть её не беспокоили.

Был ли тот кусок пустого воздуха, который она привела обратно, призраком или нет, Жон решил оставить на её усмотрение. Сам он точно ничего не видел. Кланяться и извиняться перед духом, которого он не воспринимал, за отрицание его существования было немного нелепо, хотя настроение Ху Тао это улучшило, так что он воздержался от дальнейших комментариев. Даже если её хихиканье за рукавами заставляло Жона подозревать, что она просто над ним подшутила.

— Призрака там не было, — позже сама призналась она. — Ни одного. Я потому и хотела сюда прийти: подумала, что человек, который управляет этим местом, делает что-то правильно, и все уже ушли дальше. А оказалось, духам здесь просто не нравится.

Она указала ему на тесноту района мавзолеев, где не осталось ни свободного участка, ни даже единой зелёной травинки. На слои мха и грибов, разросшихся из-за нехватки солнечного света. На одинаковость гробниц — простые бетонные стены, украшенные лишь самым скудным орнаментом.

Владелец вёл кладбище как простой бизнес. А где долг, негодовала Ху Тао.

— Каждая могила, по сути, это желание. «Помни меня», — настойчиво сказала она ему.

И вот это он хотя бы понимал.

Ху Тао безошибочно привела его в самый центр кладбища. Всё это время именно туда она и шла. Им предстояло заняться небольшим... недобеззлобным озорством, назовём это так. Держа лопату на плече, Жон обдумал просьбу и признал, что она на несколько уровней лучше его опасения, будто сегодня ночью они будут грабить могилы.

Но прежде ему нужно было решить, что делать с группой перед ним.

Ху Тао была права. Мёртвые действительно тусуются на кладбищах. Или нежить, в данном случае.

Они один за другим вытекали из теней — бледные фигуры в глубочайшем чёрном, собираясь вокруг лидера, который сидел на саркофаге с видом короля. Их непринуждённые манеры — ухмылки, болтовня — скрывали напряжение, вопившее об опасности, о хищниках, едва удерживающихся от того, чтобы разорвать добычу. Несмотря на ночь, многие носили солнцезащитные очки. Последнее, по его мнению, было несомненным признаком их вида.

Их лидер изящно ухмыльнулся, обнажив острый клык и окончательно подтвердив подозрения Жона.

— За последней гранью, откуда летят воробьи с подрезанными крылышками, приходит вопрос, что редко задают...

Жон и Ху Тао посмотрели друг на друга, а потом обратно на вампира.

— Что? — спросил Жон.

Выражение вампира на долю секунды дрогнуло.

— Не этот, — затем он прочистил горло и продолжил так, будто ничего не произошло: — Что есть смерть — вот вопрос, что редко задают.

— Ну не знаю, если сразу давать ответ вот так...

— Тс-с. Паренёк старается, Жон.

На брови вампира дёрнулась жилка, быстро скрытая, когда он поднялся на ноги.

— Увы, кровь помазует кровь в реке, иссохшей до дна. Не все души достигнут рая.

— Ещё раз: что?

Ему казалось, что он вроде бы начинает понимать, но нет, он всё ещё терялся. В любом случае то, что они говорили как Фишль, подкрепляло мысль о существовании королевских родов в вампирском обществе. Это также могло быть связано с уровнем их силы, если учитывать многочисленные легенды о графе Дракуле, на которые он натыкался во время чтения.

Возможно, ему придётся выкладываться полностью.

— О псы ночи, оторванные от света. Придите, дабы присоединиться, придите, дабы умереть и восстать вновь... — пока вампир разглагольствовал без конца, одна из его спутниц отделилась от фона и подкралась к нему. Она прикрыла рот ладонью и что-то зашептала ему на ухо, быстро косясь на Жона. Лидер группы начал сбиваться. — Что? Он что?

*Шёпот, шёпот, шёпот*

— С чем?!

*Шёпот, шёпот, шёпот*

Разговор закончился, оставив вампиров ещё бледнее, чем Жон вообще считал возможным для их обычной тусклой бледности. Среди них началась какая-то возня, толчки и перестановки, и в итоге все выстроились в ряд, где вежливо склонили головы.

— Мы уже уходим. Простите за беспокойство, — сказал лидер вампиров, и прежнего тона в его голосе не осталось вовсе.

— Утром уроки. Ну, сами понимаете, — подхватил другой вампир. — Надо встать, когда ярко и рано. Ох, как же я люблю солнечный свет, щеночков и пакеты с кровью.

— М-м-м. Нет ничего вкуснее крови, добровольно сданной на законных пунктах донорства. Ни за что не поймаете меня дважды за чем-то другим.

Линия вампиров озвучила ещё несколько оправданий, после чего они быстрым шагом ушли в ночь, ни разу не оглянувшись. Едва они скрылись из виду, Жон услышал, как они сорвались на бег. В считанные мгновения на кладбище снова вернулись тишина и покой. Если не считать Ху Тао, которая колотила кулачком по стене мавзолея, смеясь от души.

— Наверное, те вампиры из библиотеки тогда разнесли новость, — задумчиво сказал Жон, почесав щёку.

— Ты точно оставил впечатление, — сказала Ху Тао.

Она вприпрыжку подошла к прежнему месту вампирских посиделок, напевая беззаботный мотив. Оглядевшись и нахмурившись, она очистила участок от пустых пивных бутылок и пакетов из-под чипсов, а его заставила помочь, отправив всё это в его Карман для последующей утилизации. Когда с этим было покончено, она велела ему поддеть свободную плиту дорожки, чтобы добраться до земли под ней, и, пока он копал неглубокую ямку, сама принялась рыться в удивительном количестве карманов своего пальто.

— Ага! — Ху Тао с торжеством подняла пакетик покупных семян.

Это зрелище окончательно успокоило Жона.

— Знаешь, — сказал он, воткнув лопату и опираясь на неё, — я правда рад, что мы пришли не красть тело.

— Ты мне с первого раза не поверил, да? — с притворной злостью проворчала Ху Тао.

Она присела на корточки и рассыпала семена в ямку. После этого Жон передал ей наполненную бутылку воды из своих запасов, чтобы она могла их полить.

— А что это вообще за семена?

Ху Тао постучала по цветущей веточке, прикреплённой к её шляпе:

— Сливы. Мои любимые! — она подняла взгляд, показывая ему благостную улыбку. — Духи у меня дома иногда отдыхают в их тени перед тем, как отправиться дальше, так что, может быть, однажды мы встретим здесь кого-нибудь. Разве не славно?

Возможно, он не понимал эту странную девушку, но хотел понять. Именно об этом думал Жон, глядя, как Ху Тао сажает жизнь в мёртвом месте.

Глядя на неё мягкими глазами, он ответил:

— Да нифига!