Империя Поттеров (джен)

Записку от старшего аврора Долиша Генри получил уже на закате. Послание было отправлено на клочке пергамента, а не на официальном бланке Аврората, и содержало лишь короткую просьбу о встрече сегодня вечером в "Белой Виверне".

Генри явился в пропахшую жареным мясом и дымом "Виверну, как всегда под личиной и занял столик в самом дальнем углу. Вскоре к нему присоединился Долиш, лишь на секунду замявшись, когда Генри подозвал его жестом. Оказавшись под чарами приватности, Генри снял личину, чтобы не смущать аврора, и крепко пожал его руку.

Долиш выглядел уставшим, но его глаза горели — как если бы он решил вопрос, который казался неразрешимым. Он горячо поблагодарил Генри за встречу и, убедившись, что их никто не видит и не слышит, перешел сразу к делу.

— Лорд Поттер, я раскрыл дело об убийстве Юфимии и Флимонта Поттеров, — сказал Долиш, наклоняясь через стол.

Генри изобразил на лице шок и надежду.

— Неужели? Это потрясающая новость, мистер Долиш! Рассказывайте же скорее, что вам удалось узнать, — сказал он и спрятал лицо за стаканом сливочного пива, пытаясь скрыть удивление.

— Ваше интервью о предателях крови и магии стало подсказкой, — с нотками восхищения сказал Долиш. — Оно навело меня на мысль, которую я упускал все это время. Я начал изучать жизнь жертв заново под другим углом и обнаружил, что незадолго до трагедии у Юфимии Поттер как мастера-артефактора было сразу два ученика, — Долиш сделал паузу, чтобы сделать два больших глотка жадных из своего стакана, и продолжил: — Этими учениками были Гидеон и Фабиан Прюэтты. Считалось, что они погибли на войне, как герои... Но прямо между этими двумя событиями, смертью ваших родственников и их гибелью, произошло кое-что еще — глава рода Прюэттов леди Мюриэль официально отрезала своих племянников от семьи. И об этом есть запись в регистре родов!

Генри медленно кивнул, делая вид, что переваривает информацию, хотя обо всем этом он уже давно знал.

— И вы связали эти события? — спросил он.

— Именно ваши слова из интервью о том, что нарушение магической клятвы ведет к неминуемой каре, заставили меня сопоставить все эти три события, — горячо сказал Долиш. — Братья Прюэтты были официальными учениками Юфимии. Они принесли клятвы верности мастеру, клятвы не разглашать секреты ремесла и не вредить учителю. Затем Юфимия и Флимонт погибают при странных обстоятельствах. А следом Мюриэль отсекает племянников от рода. И вскоре после этого они гибнут "в ходе военных действий". Но что, если причиной их смерти была не война? Что, если их погубила сама магия, клятву которой они нарушили? Отсечение от рода было попыткой спасти его от осквернения, которое братья навлекли своим предательством!

— Невероятно! — сказал Генри. Особой веры в торжество справедливости он не питал, но его не могли не восхищать сообразительность и упорство Долиша.

Долиш с энтузиазмом кивнул.

— Но это еще не все, лорд Поттер. Я отправился к леди Мюриэль Прюэтт. Сначала она молчала и не хотела говорить о прошлом. Но когда я рассказал ей о клеймах предательства и о вашей скорби, она вдруг сломалась — как будто это тяготило ее все эти годы. Она призналась, что племянники совершили нечто ужасное, что поставило под угрозу существование всей семьи. Чтобы дать роду шанс на выживание, ей пришлось их отрезать. — Долиш достал кармана стопку пожелтевших от времени пергаментов. — А еще леди Мюриэль передала мне переписку Гидеона и Фабиана с неким волшебником, который сообщал братьям, что старшие Поттеры якобы примкнули к "темной стороне" и занимаются запретными экспериментами. И что их нужно "остановить". Мюриэль сказала, что ее племянники всегда были слишком доверчивыми и легкомысленными, и кто-то искусно заморочил им голову, обманом заставил пойти против своего Мастера и нарушить священную клятву ученика.

Генри отставил свою кружку, на этот раз испытывая настоящее, а не наигранное изумление. Он не знал о существовании этих писем.

Долиш протянул их ему, и Генри, подняв брови, вчитался в витиеватый быстрый почерк с завитушками.

— Невероятно, — повторил он, на этот раз искренне.

— Я заново открыл это дело. Теперь в должности старшего аврора я имею на это полномочия. И... я сопоставил почерк автора этих писем с известными образцами. Он совпадает — вы не поверите — с почерком Альбуса Дамблдора.

Генри с заминкой кивнул. В этом-то он как раз и не сомневался. Он и без Долиша точно знал, откуда росли ноги у этого предательства — не знал лишь о том, что были письма, а не просто устный приказ. Наверняка Мюриэль успела их спрятать до того, как Дамблдор или его агенты до них добрались и уничтожили.

— Дамблдора? Вы уверены? — пробормотал он.

— Почерк совпадает буква в букву, — сказал Долиш и замялся. — Хотя... я должен быть объективен. Почерк можно подделать с помощью чар или специального пера. Надежных доказательств того, что это писал именно он, а не кто-то другой, кто под него маскировался, у нас пока нет. Без признания самого Дамблдора или свидетелей обвинить его мы не сможем.

Генри вздохнул.

— Боюсь, вы правы, мистер Долиш. Его причастность вряд ли удастся доказать, особенно спустя столько лет. Он слишком умен, чтобы оставлять прямые улики. Но то, что вы сумели доказать вину самих убийц — бесценно. Спасибо вам. Вы вернули мне покой, — искренне сказал Генри. Потому что хоть Дамблдора они наказать не сумеют, но братья Прюэтты получат свои посмертные обвинения — для этого доказательств было более чем достаточно.

Долиш расплылся в счастливой улыбке.

— Для меня честь служить справедливости, лорд Поттер.

— Вы удивительно умны и проницательны, мистер Долиш. Я даже стал вас немного побаиваться — вдруг в один прекрасный день вы раскроете какие-нибудь мои тайны? — иронично сказал Генри и тепло улыбнулся аврору.

Долиш рассмеялся.

— О, лорд Поттер, ваши тайны, судя по всему, служат лишь благу общества! Но говоря о тайнах иного рода... Я не забыл о вашем сыне. Обещаю вам, что найду женщину, которая стерла ему память и подкинула в госпиталь. Мы используем все ресурсы Аврората. Она будет арестована и понесет наказание за то, что применила запрещенные ментальные чары к ребенку!

— Я верю вам, мистер Долиш. И очень благодарен за помощь.

И глядя на его решимость, Генри даже стало жаль, что поиски таинственной женщины станут одним из тупиковых дел в карьере талантливого прямолинейного аврора.