Повелитель Тайн (джен)

После исчезновения всех аномалий Клейн слегка облегчённо вздохнул и начал обследовать окружающую обстановку. Затем он выбрал тенистое место, не слишком тёмное из-за слабого лунного света, чтобы уберечься от внезапных атак.

После только что пережитого он придумал теорию о таинственных фигурах и зверином рыке.

Это были трупы, которые раньше висели в соборе, издавая бредни «Хорнакис… Флегрея…»!

Когда Клейн прошёл сквозь стену и вышел из собора, трупы, висевшие сверху, повернулись лицом к зажжённой свече, и на улице не было никаких фигур, пока Клейн не использовал Управление Пламенем и не погасил пламя. Всё было как прежде!

Когда багровая луна становится ясной, а духовность усиливается, «магнит» на вершине собора начинает сильнее влиять на туманный город. Он сможет управлять этими трупами, заставляя их слоняться вокруг и притворяться, что всё нормально? Если это действительно так, то, возможно, свет привлекает внимание контролёра. При таких обстоятельствах, если пламя не погасить, а источник будет зафиксирован, это может привести к чрезвычайно страшному исходу. Хм, я не могу полагаться на Управление Пламенем, чтобы постоянно отвлекать «внимание» этих фигур… напомнил себе Клейн. Затем он повернулся, чтобы с помощью не отключённого зрения Нитей Духовного Тела оценить хлеб, тушёную картошку с говядиной и красное вино на обеденном столе.

Он подозревал, что еда здесь была частью «магнита» на вершине собора. Если её съесть, Нити Духовного Тела человека будут загрязнены, и он не сможет сопротивляться тому, что его потянет к собору. Это также объясняло, почему при употреблении пищи люди исчезали. Их вешали сушиться в соборе и выпускали «погулять», когда багровая луна становилась ясной. Это совпадало с описанием Мистера А о появлении уже исчезнувших людей под ярким лунным светом.

Присмотревшись, Клейн обнаружил, что еда была похожа на живых существ. У неё были Нити Духовного Тела, тянущиеся к древнему собору.

Самым странным было то, что у еды было только по одной Нити Духовного Тела, что явно отличалось от плотных, бесчисленных Нитей Духовного Тела обычного живого существа.

Действительно, это сочетается с моей теорией… Получив подтверждение своей теории, Клейн отвёл взгляд и задумался о том, как справиться с Демонессой Отчаяния Панатией.

Рядом с ним появился Призрак Сеньор в своей старой треугольной шляпе и тёмно-красном плаще. Кости этой марионетки трещали, а лицо искривлялось. Вскоре он превратился в Германа Спэрроу.

Это была марионетка, использующая силы Безликого!

Клейн немного понаблюдал за своим двойником и понял, что у него есть некоторые недостатки. Одежду нельзя было изменить, и, если бы он скрыл её с помощью иллюзии, ему не удалось бы обмануть Демонессу Отчаяния уровня полубога. Даже Мистер А не купился бы на это.

Немного подумав, он заставил Сеньора раздеться. Сам он снял чёрную рясу священнослужителя, и они поменялись одеждой друг с другом!

Пока они надевали одежду и шляпу, выражение лица Клейна стало странным. В течение последних двух месяцев марионетка носила один и тот же наряд. Она спускалась в канализацию и пережила взрыв, поэтому к одежде примешивались всевозможные запахи. Запах был не из приятных.

Эх, мои страдания — результат моей лени… — подумал Клейн, закончив менять свой облик. Он превратился в Германа Спэрроу, одетого как капитан пиратов.

К этому моменту Сеньор тоже переоделся в чёрную рясу священнослужителя. Его аура больше не была холодной. Он ничем не отличался от живого человека.

Клейн поразмыслил мгновение и снял с себя Ползучий Глад, позволив Адмиралу Крови надеть его на левую руку.

Таким образом, марионетка стала идеальной копией Германа Спэрроу!

Когда разыгрываешь спектакль, нужно учесть все детали… Кроме того, если Ползучий Глад взбунтуется, то съест марионетку. Хе-хе, когда марионетка рассеется, будет ли перчатка чувствовать себя обманутой? Как будто съела плацебо… Пока Клейн заставлял Сеньора привыкнуть к своему состоянию и забрать рыбье мясо, он всерьёз занялся разработкой планов.

Полагаясь на марионетку, которая может использовать мои потусторонние силы, я не смогу победить Демонессу Отчаяния, даже украсть у неё обсидиановый камень почти невозможно. В конце концов, она настоящий полубог…

Хотя эта чрезвычайно убедительная марионетка даёт мне шанс добиться успеха в битве — например, я могу привлечь её внимание марионеткой, пока сам совершу внезапную атаку исподтишка, или постоянно меняться местами с марионеткой, сбивая Панатию с толку и не давая ей точно оценить ситуацию, — это всё равно не восполнит разницу в уровне и силе и не позволит мне добиться цели…

Я могу попробовать использовать марионетку для ближнего боя и попытаться контролировать Нити Духовного Тела Панатии. Он уже труп, поэтому чума его не затронет. Я могу застать её врасплох, используя этот метод… Но есть слишком много проблем. Во-первых, «вирусы» и «микробы», которые создаёт Демонесса Отчаяния, постепенно будут расти в силе. Возможно, она сможет на пике своей силы воздействовать на труп. Во-вторых, у неё могут быть другие потусторонние способности, о которых я не в курсе… Есть большая вероятность, что так оно и есть!

Хм, сначала я составлю список и запишу свои преимущества или то, что может сравниться с Демонессой Отчаяния. Посмотрим, может быть, у меня появятся идеи…

Я могу маскироваться. Марионетка с моими Потусторонними силами может считаться силой уровня полубога. Мгновенная подмена — тоже. Кроме них, больше ничего нет… Конечно, учитывая нынешнее состояние Демонессы Отчаяния, у меня есть кое-что, в чём я лучше её…

Она находится в полубезумном состоянии. Рассудок то возвращается к ней, то исчезает, она совершает крайние поступки, и её легко повести на поводу у инстинктов. Хм, хотя она всё ещё хороша в подстрекательстве и соблазнении, это врождённое качество для ловли добычи. Что касается меня, я нахожусь в нормальном состоянии, и у меня пока нет проблем с рассудком. Я всё ещё способен думать и анализировать…

Неужели мне нужно победить её умом?

Клейну пришла в голову идея, и он постепенно сформулировал новый план.

Почему я должен сражаться с Демонессой Отчаяния Панатией до смерти?

Она определённо жаждет сбежать из этого туманного города. В глубине души это желание определённо сильнее её инстинктивной потребности есть! Кроме того, сейчас она всё ещё сыта!

Я могу попытаться сотрудничать с ней. Она предоставит обсидиан, а я нарисую особый тайный символ, вместе собрав условия для открытия двери…

Кроме того, я не слишком уверен в Заратуле. Кто знает, какие планы Он может замышлять тайком. Втянув в это Демонессу Отчаяния, я смогу эффективно запутать ситуацию и в каком-то смысле сдержать Его!

Сотрудничество — дипломатический выбор, а не военный. Польза от совершенного двойника уровня полубога определённо будет больше, чем от прямого вступления в бой. Это всё равно что получить выгоду с обеих сторон!

Клейн быстро принял решение. Обдумывая детали переговоров о сотрудничестве, он терпеливо ждал, пока багровая луна вернётся за туман.

Через некоторое время багровый свет луны, просачивающийся сквозь тёмные шторы, померк. Клейн тут же заставил свою марионетку пройти сквозь стену и покинуть место, где она пряталась.

Затем Сеньор вышел на улицу в облике Германа Спэрроу и зашагал прямо к тёмному как смоль собору.

Примерно через десять секунд Клейн обнаружил, что на Сеньора действует недуг.

Против мёртвого это было совершенно бесполезно, но Клейн мог предвидеть, что со временем недуг усугубится и станет более странным. Он может даже воздействовать на нервы и духовность, делая движения зомби скованными. В конце концов, у него даже колени не смогут сгибаться, и он сможет передвигаться только прыжками.

К счастью, я не стал реализовывать план по захвату контроля над Нитями Духовного Тела Демонессы… Клейн тут же заставил Сеньора сказать вслух:

— Я был внутри собора некоторое время и не умер.

— Я нашёл способ сбежать из этого места!

Сказав это, Герман Спэрроу шмыгнул носом, словно его сопротивляемость недугу ослабла из-за ухудшения состояния тела.

И в этот момент в дверях собора внезапно появилась Панатия в белом одеянии. Её волосы снова были собраны и выглядели аккуратно.

Её слегка безумные, но прекрасные глаза смотрели на Германа Спэрроу, после чего она достала странно таинственный кусок обсидиана.

Контуры обсидиана были идентичны выемке на стене за статуей в соборе!

— Тебе это нужно? — спокойно спросила Панатия.

Клейн обнаружил, что Демонесса Отчаяния развеяла свою чуму и недуг. Он поспешно заставил Сеньора кивнуть.

— Да. Если поместить его в правильное место в соборе и сопроводить особым символом, мы сможем открыть «дверь», которая позволит нам сбежать.

— Я знаю, что внутри собора для вас очень опасно, но в основном это связано с Нитями Духовного Тела. А как Кукловод я могу контролировать Нити Духовного Тела и помочь вам избежать участи быть повешенной.

Панатия замолчала на несколько секунд, затем приподняла уголки губ. Ярко улыбнувшись, она ответила вопросом:

— Тогда я стану твоей марионеткой?

— Или ты перестанешь помогать мне в критический момент, превратив меня в бродячий силуэт под светом луны?

Клейн был готов к этим вопросам. Он тут же заставил свою марионетку серьёзно ответить:

— Что мне сделать, чтобы вы были спокойны?

Панатия ответила не сразу. После некоторого тщательного размышления она сказала:

— Отдай мне свои волосы и плоть.

Проклятия, в которых хорошо разбираются Демонессы? Использовать волосы и плоть Сеньора, чтобы проклясть Германа Спэрроу? Считайте, что я проиграл, если это сработает!

Ощутив уверенность, Клейн показал на лице марионетки муки выбора.

— Тогда разве вы не сможете убить меня в любой момент?

Панатия ответила с улыбкой:

— Ты можешь передать мне волосы и плоть только при входе в собор.

— Внутри, если появятся признаки того, что я проклинаю тебя, ты можешь отказаться от контроля над моими Нитями Духовного Тела. То же самое будет и в обратную сторону. Если со мной случится что-то ненормальное, я немедленно прокляну тебя.

— Как только дверь откроется, я уйду первой. И одновременно верну тебе волосы и плоть.

Герман Спэрроу долго колебался и обсуждал детали с Демонессой Отчаяния. Наконец, он кивнул и сказал:

— Хорошо, я согласен.

Когда Панатия хотела ещё что-то сказать, её глаза внезапно сузились, и она медленно произнесла:

— По какой-то причине кое-что меня всё же беспокоит.