Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Вик откинулся назад, тяжело опираясь на копье. Тейлор снова поддалась искушению открыть огонь и убить его здесь и сейчас. Она не была уверена, что стрелы убьют его достаточно быстро — его армия бросится на защиту, поэтому ей нужно будет убить его за считанные секунды. В идеале — быстрее. Лазер Призрачного Пламени был бы как раз кстати… нет. У ее плана были свои требования, и превращение рыцаря в мученика не входило в их число. Вика явно любили, и она поставила его в положение, когда он мог заслужить расположение каждого запятнанного, хранящего обиду на Маргита. Он нравился. Это был повод для абсолютного доверия. А бесцентровое происхождение — это источник порядка; опора на одну точку для возникновения всего сущего создает огромную уязвимость. Золотому нравилось, когда она думала об этом, о принципе, которому оно ее научило, — и она, честно говоря, понимала его смысл. Марика была центральной опорой всей этой системы, казалось, всё вращалось вокруг неё. Потом она пропала, и… бац. Прощай, цивилизация, здравствуй, бесконечный апокалипсис, где большинство людей хотят умереть, если у них вообще хватает душевных сил чего-либо желать. Одна ночь, одно убийство — и мир рухнул. Точно так же её собственные планы были слишком… зависимы. От неё самой, от её ближайших соратников, от самого Годрика. Осада развалилась бы, если бы погибло несколько ключевых людей, солдаты погрузились бы в полусон, если бы кто-то постоянно не кричал на них. Запятнанные знали это — по крайней мере, Калверт знал — и они выбрали их целью именно по этой причине.

Теперь Запятнанные совершали ту же ошибку. Вика уже приветствовали несколько человек, армия продвигалась вперёд, они были в восторге от этого намёка на прогресс. Без Маргита замок был уязвим, их главное препятствие исчезло. Солдаты посмотрели на Тейлор в ожидании приказа открыть огонь, и она протянула руку (конкретно рогатую — боже, как странно было иметь три руки для жестов), давая им знак не открывать огонь. Смерть Вика здесь сделала бы его мучеником — она этого не хотела, ей нужен был краеугольный камень, который, если бы посыпался, обрушил бы все остальное. Армия могла победить их численным превосходством — ей нужно было обратить это численное превосходство против них. И лучший способ сделать это — внутренние распри. Планы над ее головой вспыхнули, но остались нетронутыми. План Калверта и план Гидеона. Ни один из них не адаптировался. Все здесь полностью взялись за дело, не было шансов вернуться назад. Вик поднял глаза и встретился взглядом с Тейлор. На секунду она забеспокоилась, что он снова спросит о своем проклятом драконе — она была одета... Использовав части его дракона в качестве кожных трансплантатов, она не хотела затрагивать эту тему.

«Хорошо, мисс? Вы же не собираетесь в меня стрелять?»

«…пока нет».

«Большое спасибо».

Вик сделал несколько глубоких вдохов и время от времени отпивал из одной из своих фляг. Он был измотан той схваткой — без непосредственного противника он был более доволен тем, что мог показать свои слабости. Запятнанный наслаждался этим — герой, который был таким же, как они, который мог показывать слабость без всякого стыда. Какой парень.

Хороший.

«Итак… извините, мисс, кажется, мы не знакомы, и вы кажетесь немного более разговорчивой, чем большинство из солдат Годрика. Не возражаете, если я узнаю ваше имя?»

«Оно ничего не значит. «Стратег» будет понятнее».

Вик напрягся, его глаза расширились… и он громко рассмеялся. Никакой насмешки, только искреннее удовольствие.

«Ты Стратег? Черт возьми, не соответствует имеющимся у нас описаниям. Слишком много рук, во-первых. Мы ошиблись, или это произошло недавно?»

«Недавно. Последние несколько часов».

«...ну, черт возьми, называй меня Самантой, это что-то. Так вот, это... существо, похожее на привитую сову, которое у тебя тут происходит — добровольное, да?»

«Да. У меня не хватало руки, нужна была замена. Годрик был слишком щедр».

Вик тихонько усмехнулся.

«Ты уверена, что не хочешь перейти на другую сторону? Гидеон — тот еще мерзавец, но он точно не будет прикреплять тебе новые руки».

Он сделал паузу.

«...на самом деле, позволь мне взять свои слова обратно, я думаю, он не будет прикреплять тебе новые руки. Возможно, он знает, как это сделать, и это открывает такую ​​возможность. Шанс определенно ненулевой. Я — перфекционист когда дело доходии до цифр».

«Мне и так хорошо».

«Что ж, честь вам и хвала за верность. Не возражаете, если мы начнем штурм?»

«Отдохнул?»

«Почти — еще секунду, и все будет в порядке».

«Не торопись».

Она была вежлива — солдаты были готовы открыть огонь в любой момент, но им не удастся долго сдерживать запятнанных. Армия уже привыкала к внезапному успеху, готовая следовать за Виком в бой. Показательно, что никто из них еще не продвинулся вперед — они уже стали ему довольно сильно обязаны. Хорошо. Даже отлично. Вайк сделал еще один глубокий вдох и с трудом поднялся на ноги, каждое движение было увереннее предыдущего. Запятнанные следовали за ним в ногу, разные по доспехам и оружию, но единые в своей цели. Тейлор спокойно наблюдала за ними. Вику удалось восстановить свою боевую форму, и… теперь. Достаточно было одного жеста. Выпустили стрелы, подняли щиты, и началась битва. Тейлор осталась лишь наблюдать за первыми залпами, которые уничтожили лишь одного-двух несчастных запятнанных — она видела, как некоторые из их волшебников начали создавать светящиеся синие щиты, а один работал над этой проклятой черной дырой. Отлично. Несколько человек пали, почти все выжили, армия подняла колбы, полные странных светящихся веществ, явно летучих, готовых начать разрушать баррикады. Ворота долго не продержатся.

«Это наш сигнал».

Пробормотала Тейлор Телавису, и они вдвоем двинулись в замок, оставив стражников разбираться со всем, чем могли. Как только стрелы перестали действовать, им было приказано начать использовать зажигательные бомбы или просто перегруппироваться. Замок проносился мимо, пока она ускоряла шаг — баррикады, больше солдат, гигантский спящий лев, медленно пробуждающийся от звуков конфликта. Последнее было не метафорой. Там действительно был огромный, чертовски крутой лев с ножами, прикрепленными к передним лапам, который тихо рычал, поднимаясь. Иногда она забывала, что в Грозовой Завесе есть огромный, чертовски крутой лев, просто валяющийся где-то поблизости и дремлющий в любом доступном солнечном месте… а потом она видела того самого огромного, чертовски крутого льва и думала про себя: «Черт возьми, у нас тут огромный, чертовски крутой лев, это дико». И действительно, дико. И лев, и ситуация. Он начал лениво расхаживать, голодные глаза были прикованы к воротам, ожидая, что кто-нибудь пройдет мимо, чтобы быстро перекусить. Отлично. Она промчалась мимо, игнорируя все. Ее защита была хороша — она должна была выдержать, хотя бы несколько важных мгновений… хотя… хм.

Идея. Планы над головой двигались, и возникла одна проблема — желтый цвет начал становиться ярче, сильнее. Что бы это ни было, оно каким-то образом преуспевало. Ее собственный план немного померк — очень плохо. Пришлось скорректировать курс. Она резко остановилась у одних из внутренних ворот, охраняемых горсткой Кайденов, окруживших несколько крепких баррикад. Хорошая оборона, но недостаточная численность. Кайдены едва могли комфортно сидеть на лошадях, постоянно ерзая, практически с искривленными ногами после столь долгого пребывания в седле. Она узнала двоих из них — Сайху и Баяра, если она правильно помнила, двух выживших членов ее временной охраны, которые оказались запертыми в башне Годрика вместе с ней. Их глаза расширились при виде ее — черт возьми, она уже привыкла к тому, насколько невозмутимы были большинство охранников здесь, было тревожно встречать людей, действительно способных на реакцию.

«…босс?»

«Да, все еще я».

«У тебя лицо совы».

«Я в курсе. Значит так, запятнанные убили Маргита, они скоро собираются прорваться через главные ворота».

Сайкха побледнела под шлемом, ее многочисленный пирсинг на лице зазвенел, и она слегка задрожала.

«...э-э».

«Следуйте за мной».

«...очень хорошо, босс. Можем ли мы обыскать тела на золото?»

«Столько золота, сколько захотите».

Баяр, стоявший в стороне, одобрительно хмыкнул. Остальные Кайдены обнажили свои огромные мечи для спешивания, изогнутые мечи, предназначенные для того, чтобы срывать всадников с седел. Даже если запятнанные были пехотой... ну, огромный меч все равно оставался огромным мечом. Тейлор почти захотела пойти посмотреть, как обстоят дела у ворот, но она уже догадывалась о применяемой тактике. У запятнанных было два пути в замок: главные ворота и боковой проход. Последний был тщательно охраняем, и им пришлось бы прорваться через целую стену. Это было узкое место, буквально заваленное солдатами, а некоторые участки служили свалками для нескольких тел, зараженных Алой Гнилью, тех, которые Годрик не сжег. Грубо, но это немного замедлило бы их. Главные ворота, с другой стороны, защищались множеством лучников и представляли собой массивную подъемную решетку, которую было трудно пробить. Услышав оглушительные взрывы… она поняла, какие ворота они захватили. Передние. Больше места для маневрирования, для правильного использования своего численного превосходства. Раздался неорганизованный топот ног — они жаждали боя, нарушая все построения. Мост был наиболее тщательно спланированным элементом их атаки, и теперь в него вносилась некоторая непредсказуемость. Хорошо. Тейлор потянулась к кровавому пламени, почувствовав его присутствие, хотя и немного слабее обычного. Призрачное пламя?

Все еще трудно было понять. Она чувствовала… что-то… Холодное присутствие, но оно было наполовину запечатано, трудно постичь. Принципы Предначетранной Смерти все еще были ей непонятны, она не могла понять их на том же уровне, что и золото или Бесформенную Мать. Черт. Ей очень хотелось выстрелить несколькими лазерами, не из-за особого желания лазеров, а из чисто практичного соображений, и только практичного. Лазеры оказались очень полезными. Лев расхаживал впереди их баррикады, обнюхивая, рыча, приходя в ярость. Солдаты приготовились… и появились запятнанные. Черные дыры поглощали основную массу снарядов, а толпа внизу яростно бросалась в атаку, избегая любой опасности. Немало упало по пути, в тщательно вырытые канавы, пронзенное кольями, заколотое удачливыми солдатами… но большинство выжило. Ветераны возглавляли атаку, запятнанные бывшие почти наравне с Нефели или Ходиром. Крепкие. Выносливые. И невероятно умелые. Тейлор приготовилась, чувствуя, как вес украденного глефы больше не давит. Нефели была в атаке, окруженная более традиционно бронированными войсками… и ее глаза расширились, когда она увидела Тейлор. Отлично, как будто ей и так мало. Солдаты отбивали атаки запятнанных, но армия не хотела играть по правилам. Никакого сплочения рядов, никакого противостояния строя. Колдовство и заклинания распространялись наружу, а также более странные искусства.

Она видела вспышки кровавого пламени, золотого света, молний и вездесущую синеву магии блестящих камней. Флаконы, полные летучей жидкости, взрывались на ее баррикадах, сжигая их дотла за считанные мгновения. Гидеон прочитал ее мысли давным-давно и украл ее планы замка — он был готов. Баррикады можно было сжечь. Плотные построения солдат можно было уничтожить одной широкой способностью — дуга синего света, диск, настолько тонкий, что его едва было видно под определенными углами, мог прорвать полдюжины солдат, прежде чем рассеяться. И она видела, как эта дуга используется снова и снова, полумесяц, рассекающий ее войска, как пшеницу. Ура. Успех был достигнут на нескольких фронтах — один из запятнанных пал от стрел, вырвавшись из-под укрытия чёрных дыр. Другой пал от копий солдат, цеплявшихся за жизнь. А во главе всех стоял Вик, сражавшийся как маньяк. Тейлор приготовилась… и вот…

Это была её первая настоящая битва. Ей следовало бежать… нет, нет, план требовал, чтобы она осталась здесь, чтобы задержать их, дать Вику ещё одного противника. Хуже всего было пространство. Окружённая со всех сторон, она чувствовала, что хочет извиниться каждую секунду, натыкаясь на солдата, ощущая некоторую скованность движений… её силы вели её. Вика отделяла от неё толпа солдат, и она бросилась в них, беспорядочно рубя. Её силы были… Боже, это было странно. Тошнота в животе была сильнее, чем когда-либо, чувство тошноты от потери чужой жизни. Перед ней предстал мужчина, который, судя по бороде, закрывавшей лишь половину лица, брился перед призывом на действительную службу. Тяжелые доспехи. Большой меч. Без щита. Скучно вел себя, как опытный боец. Она побежала… и начала размахивать руками. Она не была обучена этому, но сила была на ее стороне, и у нее были руки. Глефа, сначала удерживаемая ее обычными руками, отбивала удары мужчины, заставляя его отчаянно парировать. Затем она развернулась — ее третья рука перехватила ее и сделала выпад наружу. Внезапная смена угла, невозможная для людей с нормальным количеством конечностей, была непредсказуемой. От неё было трудно защититься. Вызов, с которым полубритый мужчина не справился. Она увидела, как его голова раскололась, словно перезрелый арбуз, кровь разбрызгалась позади него. Его тело упало в мгновение ока, безвольно рухнув на землю. Весь бой длился меньше секунды… и она победила.

Она убила человека.

Это должно было быть больно, верно? Её разум был полон паники — он оживёт, она убивала и раньше, но это был первый раз, когда она сделала это так непринужденно. Одно движение, одна ошибка, и у человека больше нет головы. Это… ах, ещё больше запятнанных, нет времени думать, нет времени сожалеть. Нужно было сражаться, нужно было продолжать. Звуки битвы ошеломили её, и её бравада быстро испарилась. Она была сильна, да. Кровавое пламя пульсировало вокруг неё, да. Союзники бросились ей на защиту, Телавис был среди них главным… но внутри она паниковала. Шум. Рев боевых кличей, столкновение металла с металлом, визг, вой, гудение странных заклинаний, жужжание стрел в воздухе, словно рой разъяренных шершней. Тейлор на мгновение потеряла себя, погрузившись в собственные мысли. Запах битвы наполнял все вокруг, выпученные глаза людей, отчаянно пытавшихся выжить, оскаленные зубы, крошечные раны накапливались, пока все вокруг нее не оказались практически залиты кровью. Женщина с неудачно отрезанным носом, у которой большинство зубов были выбиты жестоким ударом рукояти спешившегося воина. Мужчина, которому шальной меч, рассекавший воздух, оторвал половину носа — удар который даже не предназначался для него. Уши отрезаны, носы разбиты, лица изуродованы, зубы выбиты, каждое лицо — кровавая звериная маска.

Тейлор была в ужасе. И все же она продолжала идти. Продержавшись еще мгновение… Сайкха и Баяр были мертвы. Одна секунда жизни. Следующая — исчезновение. Разорванные заклинаниями. Мечи с грохотом падали на землю, к ним все еще цеплялись обгоревшие куски плоти. Пространство вокруг Тейлор очищалось — запятнанные пали, она не могла сосчитать, сколько именно. Ее руки были напряжены, алебарда казалась совершенно невесомой — ей пришла в голову глупая идея. Ее третья рука потянулась вниз и схватила оружие одного из павших, подняв его. Затем ее запасная рука схватила другое.

Тейлор только что превратилась в чертов блендер.

Чем больше у нее мечей, тем меньше людей могли видеть, что она сейчас находится в двух секундах от того, чтобы рухнуть под тяжестью стресса и усталости, едва удерживаемая на ногах паникой и тем, что, как она все больше убеждалась, было фэнтезийным эквивалентом метамфетамина. Возможно. Она не была уверена, какие наркотики заставляли ее чувствовать себя так, будто еë зубы полны муравьев. И она все еще немного пьяная — она направила в себе приливы уверенности, которые ей давал алкоголь, оскалив зубы в нечто, напоминающее ухмылку. — Тупицы, они думали, что это ухмылка, она действительно просто была напряжена и стиснула зубы, потому что это мешало ей бормотать что-то себе под нос во время боя. Ее острые зубы, безусловно, встревожили многих — Телавис раздробил череп человека, ударив его о землю щитом. Его борода была покрыта кровью и множеством зубов — он выглядел поистине дико. Тот факт, что от него практически исходил запах Горнила, совсем не помогал — она чувствовала, как волчьи челюсти сжимают ее горло и конечности, ощущение близости к животному пробуждало очень неприятные воспоминания.

И тут появился он.

Вик.

Его доспехи были в крови, копье было ярко-красным в местах где металл русская плоть. Шлем отсутствовал, слишком поврежден. Он фактически находился в гуще событий, усеянный запятнанными, — он был героем, и они пытались защитить его, защитить своего лидера, своего чемпиона. Неприемлемо — такой генерал не соответствовал бы разработанному ею плану, он должен был быть впереди, он должен был атаковать, он должен был быть в самом центре всей стратегии запятнанных, а не просто ее компонентом. Он отступил, и Тейлор бросилась вперед. Когда Стратег Грозовой Завесы и сэр Вик сблизились… планы над головой начали складываться, сходясь в единую точку. Драма нарастала, сцена была идеальной. Идеальной. Она сосредоточилась, рассекла воздух и почувствовала, как расступается Бесформенная Мать. Кипящая кровь выплеснулась широкой дугой, вспыхивая пламенем. Слабее, чем обычно, но все еще способная причинить боль. Глаза Вика расширились, и он на секунду отступил — достаточно времени, чтобы Тейлор что-то крикнула ему.

«Мы приростили твоего дракона!»

Лицо Вика потемнело от ярости. Его копье начало потрескивать красными молниями, и… Тейлор побежала. Очередной её продвинутый боевой приём. Идеально, идеально. Он был в ярости. Он преследовал её, бежав впереди других запятнанных. Они бросились прикрывать его, некоторые из них рычали от сочувствия и гнева, все они пытались сосредоточить всё вокруг него. Вик молчал. Когда он злился, по-настоящему злился… он был абсолютно тих. Ни слова. Только горящие глаза и копье, искрящее красными молниями. Хорошо, он был зол. Он был в ярости, как и его товарищи. Драма нарастала, централизация тоже — любое построение рушилось, когда запятнанные пытались прикрыть его продвижение, чтобы стрелы не смогли слишком рано положить конец его мести. Она чувствовала слабые отголоски плана созданного Виком, плана того же цвета, что и молнии, которые он использовал в бою. Простой. Три точки — он, она и вдали, Годрик. Ей не нужно было думать о том, что это подразумевает. Но со временем это вовлекало других — все больше запятнанных, присоединявшихся к этому плану или ввязывавшихся в него, хотели они того или нет. Желтый цвет плана Калверта содрогнулся, на мгновение пошатнувшись. Все еще цел, но ему угрожала опасность. Хорошо. Тейлор бежала, как будто за ней гнался безумный рыцарь — сравнения рушились, паника была слишком сильна. Телавис преданно следовал за ней.

Она была рада, что Кравы и остальных здесь нет. Бегать и так было достаточно тяжело, а она, по сути, обращала внимание только на себя. Обращать внимание на всех остальных, тащить их за собой, следить за тем, чтобы их не поглотила боевая машина запятнанных… ей нужно было быть одной, чтобы это сработало. Она не собиралась рисковать заложниками. Больше проходов, больше дворов, больше солдат для отвлечения внимания — но она уже сделала то, что нужно, оставаться не было смысла. Вик несся к ней, ослепленный яростью. Запятнанные сопровождали его вглубь крепости, и у них были все основания ненавидеть ее — они знали, что именно она спланировала эти оборонительные сооружения, и видели, как она разрубила немало из них всего несколько минут назад. Еще лестницы, пара троллей, готовящихся к битве, пустое место там, где должен был быть Онагр… и лестница, ведущая к длинному мосту. Замок быстро падал. Запятнанные двигались идеально, используя их слабости, используя скорость в своих интересах. Никакого прохода по коридорам, комнатам за комнатами, они неслись к Годрику на полной скорости, стремясь поскорее с этим покончить. У них были все необходимые средства, чтобы обойти их мощную оборону, и их лучшие запятнанные были более чем готовы к тому, чтобы победить их лучших чемпионов.

Мост. Мост. Надгробия зловеще возвышались вокруг них, полуразделланый труп дракона висел на колу. Хорошо. И… Годрик. Несколько рыцарей окружали его, последние во всем замке. Его личная охрана была наполовину уничтожена Алой Гнилью, это все, что осталось. Его драконья рука обнюхивала воздух, чувствуя приближение армии. Ее босс повернулся к ней, глаза сияли от любви к войне, странной смеси радости и страха, которая, казалось, характеризовала его подход к бою. Его многочисленные конечности тянулись к невидимым мечам, а его большие руки крепко держали пару топоров.

«Они здесь?»

«Да!»

«…быстрее, чем я ожидал».

Запятнанные были задержаны — оборона работала, сдерживая их, но не убивая толпами. Они подготовились к этому и не собирались терять войска в ближайшее время. А Вик безрассудно быстро вёл их вперёд — использовал каждую слабость, ничего не было закреплено за ними. Это было делом меньших запятнанных, а не главного героя этой маленькой драмы. Годрик взглянул на Телависа, заметил его доспехи и замер. Его взгляд метнулся между этими двумя вассалами его воли, делая выводы.

«…ты солгала мне при нашей первой встрече».

Заявление, а не вопрос. В нём не было ярости, только… смирение. И лёгкий намёк на веселье. Что ж, смирение дало ему перспективу. Достаточно перспективу, чтобы понять, что бороться из-за этого будет бессмысленно. Хорошо. Даже отлично.

«…да. Он на нашей стороне, однако».

Телавис твердо кивнул и грубо хмыкнул в сторону Годрика.

«Я служу. Для меня большая честь сражаться рядом с потомком лорда Годфри».

Годрик быстро окинул рыцаря взглядом… и кивнул. Небольшое подтверждение перед концом. Должно быть, это приятно. Тейлор дрожала неконтролируемо, адреналин бурлил в ее жилах (вместе с другими, более сильнодействующими веществами). У нее было три оружия. Все сходило с ума. И план продолжался — запятнанные наступали. Ей просто нужно было продержаться, еще немного. Падали все новые солдаты, предсмертные крики троллей разрывали воздух, боевые молитвы Кайденов подошли к ужасному концу. Годрик подошел ближе и что-то пробормотал себе под нос:

«…она в безопасности?»

«Отправила ее прочь. Она может перелететь через пропасть, взяв с собой Ангарад и Родерику. Они на время спрячутся в дикой местности, пока я не смогу к ним вернуться. После этого направимся в Форт-Хейт».

«Запятнанные могут их преследовать».

«Не если здесь все пойдет хорошо».

«…хм. Тогда все дела будут улажены. Все расчеты завершены».

«Полагаю, да».

Рев приближающейся толпы приближался все ближе и ближе…

«Если они победят… ты вернешься? Я имею в виду, я знаю, что ты потеряешь свою Великую Руну, но…»

«Великая Руна связана с самой моей природой, срослась за эти долгие-долгие годы. Это… все, что я есть. Каждая часть моей души запечатлена на ней, связана с ее изгибами. То, что остается без ее сияния — это тень тени».

Он вздохнул.

«В таких обстоятельствах лучше, чтобы подобное никогда не возвращалось. Оно было бы слабым, недоразвитым и неузнаваемым. В Великую Руну впадают наши амбиции, мир, который мы хотели бы создать, порядок, который мы хотели бы поддерживать, идеалы, за которые мы хотели бы бороться. Без всего этого… что остаётся? Это бремя, которое должны взять на себя все Носители Осколков. Пусть никто никогда не скажет, что я пожалел о том, что взял его. Лучше прожить одну яркую жизнь, чем тысячу жизней, будучи проклятым и жалким ничтожеством».

Они были почти здесь. Руки Годрика крепче сжали топоры.

«Есть ли у вас какие-нибудь последние слова, мои верные поклявшиеся?»

Тейлор задумалась. Подвести итог всему её опыту в Грозовой Завесе было… непросто. Она нашла здесь друзей, смысл жизни, цель, безопасность (в некотором роде). Не ту безопасность, которую она искала, покидая катакомбы, но всё же безопасность. Она также много страдала. И теперь она едва напоминала человека — всё в ней было каким-то неестественным. Вероятно, только её волосы оставались по-настоящему её собственными, нетронутыми ни одной из странных сил, с которыми она столкнулась. А Годрик… она уважала его, высмеивала, любила, ненавидела, понимала и одновременно знала слишком мало. Он был первым авторитетом, которого она здесь встретила, и просто «лучшим из серии всё более ужасных вариантов». А теперь? Она уже не была так уверена. Она встретила Краву, и, зная, что он сделал с ней и её сёстрами, привив их, бросив их, и… видя, как он каким-то образом воссоединяется с Кравой… она не могла выразить свои чувства. Слишком смешанные. Слишком сложные. Слишком много серых зон там, где когда-то были утешительные чёрное и белое — тиран и слабый ребёнок, пытающийся выжить под его властью. А теперь? Что ж, внешне они оба были чудовищами. Возвращения к нормальной человечности для них не будет.

«Это было путешествие».

«…действительно».

И это было всё. Человечность угасала по мере приближения запятнанных — они оба отложили её на время. Они были ходячими мертвецами — оба смирились со смертью сегодня, один из них навсегда. Тейлор обнаружила, что умирать во второй раз… медленнее. Она сбрасывала частички себя, чувствуя приближение конца, почти заканчивая всё до того, как всё окончательно отключится. Тревоги исчезли. Воспоминания ушли — зачем думать о доме, когда вот-вот начнётся битва? Разговоры, странные мысли, необычные ответы, случайные обрывки речи, которыми она делилась с друзьями за последние несколько недель… всё это ускользало по кусочкам, пока не остался лишь кто-то жёсткий, обаятельный, готовый умереть. Годрик поступил примерно так же. Все элементы, которые он выделил за последние несколько дней, улетучились, подавленные под маской наигранной самоуверенности. Сомнения, страх, беспокойство за семью… исчезли. Ненужные для предстоящих усилий. Его драконья рука двинулась, зарычав, становясь всё более звериной с каждой секундой. Отражение своего владельца. Они стояли вдвоём, окружённые небольшой группой рыцарей и Телависом. Запятнанные убили последних солдат… и воцарилась тишина. Окровавленная фигура прошла сквозь ворота, окружённая молчаливыми наблюдателями.

Вик.

Он увидел своего изувеченного дракона. Он увидел руку Годрика. И наконец он понял, почему кожа Тейлора была покрыта странными серыми пятнами. Он был весь в крови с головы до ног, и в его глазах читалось безумие. Окружающие его запятнанные были жестоко избиты во время его приближения. Многие погибли, но самые стойкие остались. Она увидела Нефели, Ходира и многих-многих других. Калверт, похороненный в глубине, холодно наблюдал — его доспехи были незапятнанными. Он держался в стороне, укрываясь за стенами щитов и заклинаниями. Человек в каменной маске дрожал в странных приступах, его посох лениво подёргивался, он жаждал послать в них сверкающий камень. Настоящий самурай, прижимался к Калверту. Никакой маскировки, никакой формы. Тейлор слегка присела, пытаясь удержать равновесие, и подняла мечи, приняв, как ей показалось, боевую стойку. Она не была уверена, но, вероятно, выглядела устрашающе. Годрик шагнул вперед, лицом к армии. Его топор поднялся… и с силой ударил вниз, вызвав порыв ветра, который сбил с ног нескольких запятнанных. Меньше ста. Меньше ста выжило. А им нужно было всего лишь убить одного человека.

«Ах, бесславный запятнанный. Пришел просить у ног лорда хоть каплю силы. Приказываю тебе — встань на колени!»

Вик зарычал.

«У тебя мой дракон».

Годрик заметил его реакцию. И на его лице появилась ухмылка.

«Да, конечно, у меня есть твой дракон — сраженный моей рукой и привитый… Разве Годвин не претендовал на Фортиссакса? И я тоже претендовал на своего, в честном бою».

«Ты изуродовал его».

«Я возвысил его! И, возможно, запятнанный, если ты проявишь себя достойно…»

Его топор взмыл вверх, драматично указывая вперед.

«Возможно, я возвышу и тебя».

Вик взревел и бросился в атаку, остальные последовали за ним. Годрик злобно захихикал и резко обернулся, призывая бурю к себе, огненный вихрь вырвался из пасти дракона. Огненная буря, нарастающая все сильнее и сильнее, служила огромным громкоговорителем.

«Великий Годфри, ты видишь? Законнорожденный наследник ведет войну от твоего имени? Я Годрик, Владыка Всего Золотого. Великий Годвин, свидетельствуй! Прародители, все до единого, будьте свидетелями!»

Он рванулся в движение, и Тейлор была рядом с ним.

«Крава, Боте, Свусте, Хильд, Данн, будьте свидетелями! Ни один запятнанный не осквернит гробницу моей возлюбленной, пока ваш Повелитель еще жив!»

Началась битва.

Царил хаос.

Тейлор была дикой силой, безумным существом, мечущимся вокруг, каждое движение которого было наполнено отчаянным адреналином. Телавис… был прав, когда она некоторое время назад попросила у него совета. Битва пробуждала в ней самые сокровенные эмоции, самые глубоко запрятанные инстинкты. В каждый удар вкладывалось всё, до такой степени, что она чувствовала себя измотанной, и всё же она делала это снова и снова. Телавис сражался рядом с ней и свободно использовал силу Горнила. Он рычал военные стихи старым, мертвым друзьям и союзникам, врагам, которых он победил много лет назад. Годрик хихикал, как маньяк, катаясь по земле, используя все свои конечности, его топор вонзался в каждого, кто осмеливался приблизиться. Тейлор и Годрик были совершенно непредсказуемы, их искажения делали их трудночитаемыми, трудноуправляемыми. Запятнанный — человек в каменной маске — отчаянно отступал от одного удара топором, но рука освобидилась, из скрытых суставов… Защёлкнувшись на месте, рука вытянулась ещё дальше и расколола ему голову надвое. Внутри не было кристаллов, только мозги. Он упал в запутанную массу, затоптанный остальными. Тейлор прорубилась сквозь них, отчаянно борясь за каждый сантиметр земли. Она была в ужасе. Возможно, она и сбросила много лишнего, но… она же ребёнок.

Когда она чувствовала, как удары прокатываются по её рукам, когда крошечные царапины накапливались, раны становились всё больше и больше с каждой минутой, когда окружающий её звук ощущался как живая, разъяренная сила, давящая на её уши… она была в ужасе. И она направляла этот ужас в адреналин, используя его для подпитки своих ударов. Когда мечи и алебарда не срабатывали, она взмывала в воздух, разбрасывая кровавое пламя, лишая людей необходимой зоны для боя. Загоняя их под удар Годрика. Голова дракона ограничивала ещё большую зону, покрывая всё липким, органическим огнём, который горел слишком ярко. Телавис был скальпелем, а она — молотком, сковывая запятнанных в поединке, чтобы не дать им вмешаться, свободно паря над адом на своих огромных, мерцающих крыльях. Его доспехи были великолепны, и ей было стыдно за то, что она так долго скрывала их. Они плавно фиксировались на месте, струились вместе с его движениями, никогда не сковывая. Удар за ударом лишь слегка царапал, оставлял вмятины, обесцвечивал… его лицо было покрыто порезами и синяками, но он, тем не менее, продолжал сражаться, крича во весь голос.

Тейлор не могла понять, когда она перестала сражаться как человек. Она не помнила первого запятнанного, на которого набросилась, разрывая его своими неестественно острыми зубами. Словно акульими, загнутыми внутрь. Когда она кусала, ничего не выходило, не разрываясь на куски. Как с болью и ужасом убедился один из запятнанных. Возможно, она не помнила первого, но помнила второго, помнила, как медные струйки, стекающие по ее подбородку, напомнили ей о тактике, которую она не могла вспомнить, как применяла. Кто же это был… верно, запятнанный перед ней. Женщина с несчастным носом, у которой по пути выбили все зубы. Ее мастерство было чертовски впечатляющим, она смогла сдержать Тейлор — даже с тремя видами оружия, Тейлор все еще была неопытна. Она оказалась в невыгодном положении, слишком сильно надавив, чтобы легко направить кровавое пламя… и струйка крови по подбородку напомнила ей о драке, которую она уже не помнила. Она присела… и прыгнула. Ее конечности словно были созданы для этого — она врезалась в женщину и укусила. Ее зубы легко пронзили кожу и мышцы, и крик превратился в влажное бульканье, когда она разорвала женщине горло. Она невольно пробормотала «извините» сквозь массу сырого мяса. Ужас превращал ее в дикарку. Женщина упала, пытаясь дотянуться до своих фляг — удар ногой разбил большинство из них. Не было времени ждать, нужно было двигаться дальше — сделать паузу, чтобы выплюнуть.

Она не могла понять, когда продолжала стоять в приседе, а когда один из спешившихся был разбит, уже притупленный до предела от постоянных сражений, она просто начала использовать свободную руку для передвижения, имитируя хаотичные падения Годрика. Она стала сильнее, быстрее и обладала таким количеством навыков, что не знала, как их использовать… но она все еще была Тейлор. Тот же человек, который до этого в каждом бою сражался как загнанный в угол грызун. И эти инстинкты оставались, заставляя ее сражаться как сумасшедшая. Постоянное движение, хаотичные атаки, прыжки на людей, поваливание их на землю, удары рогатым кулаком по лицу, пока они не переставали сопротивляться. Ее рогатая рука была покрыта кровью, остальная часть тела была просто отяжелена усталостью. Мантия Мога была пропитана кровью. Вполне уместно. Ее глаза отчаянно метались по сторонам, видя то, чего на самом деле не было. Калверт, Калверт, где он, где этот мелкий мерзавец, который помог возглавить эту атаку? Вик был в толпе запятнанных, а Годрик держался на расстоянии, постоянно двигаясь, не позволяя рыцарю нанести ни одного сильного удара. Мужчина сражался со слезами на глазах, и его союзники, казалось, цеплялись за него, не выпуская из виду. Она чувствовала, что они верны ему. И вокруг него витали запутанные нити различных интриг — желтая, белая, ее золотая и его собственная пылающая красная.

Калверта нигде не было. Трус. Даже умереть как следует не смог — он умер, когда она была беспомощна и слаба, а теперь она стала сильнее. У него не было ни единого шанса, ей просто нужно было найти его… убедиться, что он будет рядом до конца. Рыцари вокруг нее падали один за другим. Они были окоченевшими от старости, и хотя они храбро сражались, они не могли противостоять запятнанным. Самурай обезглавила одного, а Ходир рассек другого. Когда рыцарь пал, знакомый мужчина повернулся к Тейлор, осматривая её. Никаких его роскошных доспехов — и его глефа явно была заменена. Он поморщился.

«…ты забрала мою глефу, сука».

Тейлор была в ужасе, но она научилась ею пользоваться. Страхом. И глефой. В основном.

«Иди и забери её».

Пробормотала она сквозь стиснутые зубы, сжимаясь от напряжения. Сражаться с Ходиром без его невероятно прочных доспехов — это, безусловно, был опыт. Он был быстрее, постоянно кружился, используя инерцию своих взмахов, чтобы двигаться, не отставая от её бешеной скорости. Его мастерство всё ещё превосходило её, намного превосходило, но она стала сильнее, чем он думал. По всему её телу открылись крошечные ранки, но ничего решающего. Крошечные уколы медленно высасывали кровь, но она ничего не чувствовала сквозь пелену адреналина и стимуляторов Ангарад. Ходир был хорош. Но этого недостаточно. Недостаточно. Его глефа резко взметнулась, и она почувствовала, как по ней пробежала трещина — слишком много и слишком неуклюжее использование. Она не была обучена этому, она рубила как маньячка, откалывая куски, затупляя, приближая к полному перелому. Что ж… если она вот-вот разлетится вдребезги, то почему бы и нет… Она прыгнула вперед, принимая удары Ходира с каменным лицом. И… о… Ее глаз исчез. Черт. Блин. У нее больше не было левого глаза. Она очень надеялась, что Древо Эрд восстановит его, полуслепота — это не то, с чем она хотела бы уйти из этого боя. Она приняла удар и продолжила, чувствуя, как теплые остатки глаза стекают по раненой щеке. Ой.

Она пронзила Ходира в грудь, одним ударом перерубив ему позвоночник. Его мышцы обмякли, и она вывернулась … Глефа разлетелась вдребезги у него на груди, и в его глазах читалось… разочарование. Рукоятка сломалась, лезвие застряло в позвоночнике. Ходир умер за считанные секунды, истекая кровью — никаких колб, особенно когда она наступила на половину из них. Не было времени их поднять, в прошлый раз она лишь получила длинный, глубокий порез на спине — и колба вылетела у нее из рук, сделав всю затею бесполезной. Запятнанные знали, насколько ценны эти вещи, и любая попытка использовать их против их армии встречала мгновенный отпор. У Ходира не было драматических последних слов, никаких обещаний мести. Он был разочарован в себе, в потере своей глефы, во всем этом кошмаре, которым была эта осада… и это было все. На секунду Тейлор почувствовала что-то от него. Усталость. Слишком много воскрешений, слишком много смертей. Слишком много красок вытекало из жизни, капля за каплей, пока ничего не осталось. Действительно ли он хотел быть здесь? Любил ли он сражаться, или он был похож на неё? Боялся, но ещё лучше умел это скрывать? Предпочёл бы он прожить свои дни как обычный человек, златоглазый, может быть, в мире, где смерть что-то значит? Смерть даже не была для него травматичной — просто утомительной. Она поморщилась, пытаясь выразить хоть какой-то намёк на сочувствие. Совсем немного сочувствия, конечно. Он всё равно отрубил бы руку Ангарад.

Ходир умер.

И она резко обернулась, чтобы встретить новых соперников. Во дворе их стало меньше, но всё ещё слишком много. Последний из рыцарей Годрика пал — Телавис бросился в бой ради неё, отвлекая внимание, которое в противном случае было бы направлено на неё или Годрика. Он истекал кровью из десятка ран, некоторые из которых были действительно серьёзными — его доспехи были расколоты, и она видела, как они… заживают, если можно так выразиться. Горнило было вживлён в металл настолько глубоко, что мог действительно восстанавливать повреждения, но медленно, постепенно. Хорошо — она не хотела, чтобы единственное имущество Телависа было уничтожено из-за неё. Вик стоял перед ним, и они встретились, яростно сражаясь. Внимание Тейлор привлекли ещё несколько запятнанных, пытавшихся окружить её, но она не могла не взглянуть на него и на Годрика. Они были единственными, кто остался. Замок молчал вокруг них — солдаты либо мертвы, либо бездействуют, никто не приходил на помощь. Нефели сражалась с Годриком, ревя и размахивая топорами, беспорядочно рубя конечности. Один здесь, один там… и тут разразился вихрь, отбросивший ее назад, и она с болью ударилась о надгробный камень. Годрик рванулся вперед, дико хихикая, его драконья голова была готова схватить ее и испепелить с близкого расстояния — и женщина схватила дракона, взмыв вверх, пока Годрик пытался стряхнуть ее, цепляясь за жизнь. Один топор отсутствовал, а другой она едва держалась. Она рубила вниз, пытаясь нанести как можно больше урона… еще один вихрь, и ее отбросило через мост, едва удержавшись от падения.

Телавис и Вик продолжали яростно сражаться, так как мастерство было утрачено из-за усталости. Телавис получал от этого огромное удовольствие, а Вик был полностью поглощен местью. Его дракон был изувечен, и Телавис стоял между ним и тем, кто совершил это преступление. Копьё против меча и щита, мастерство против мастерства… один, измученный битвой с Маргитом и сражением в замке, другой, едва оправившийся после боя с Могом. Преимущества и недостатки сталкивались, пытаясь найти превосходство друг над другом, весы находились в идеальном равновесии… меняясь, меняясь. Телавис взревел и вывел рога Тигля, бросившись вперёд, как бык, чтобы пронзить, отказавшись от битвы мастерства в пользу жестокого поединка. Вик радостно ответил, опустив копьё и бросившись в атаку. Они бросились друг на друга, сокращая расстояние за секунды, пузырь посреди хаоса сжал мост… металл соприкоснулся, рога раздались в воздухе, странный свет вырвался наружу… и на мгновение все повисло на волоске. Все в одном мгновении случая, одном шансе выиграть или проиграть все. Ее собственный план в миниатюре. Все или ничего. Она ничего не видела, Годрик проносился мимо, чтобы вступить в бой с еще большим количеством запятнанных… и когда он прошел мимо, она увидела, как Вик уходит, жадно выпивая из фляги. Телавис все еще стоял, он был…

Телавис был мертв.

Разрыв в его броне был использован. Острие копья вонзилось ему в сердце. И он умер стоя, глаза все еще были открыты, лицо бледное и настолько напряженное, что не могло расслабиться даже в смерти. Тейлор почувствовала, как сердце подскочило к горлу — даже если он вернется, ей было больно видеть, как он уходит. Но он ушел хорошо… запятнанный обошел его стороной, оставив ему статую посреди поля боя — памятник воину, который с самого начала был здесь, чтобы захватить этот замок, и теперь погиб, защищая его. Тейлор немного оплакивала его, насколько могла в тот момент. Она с нетерпением ждала встречи с ним снова. А пока… ее собственное тело было полумертвым, измученным чередой сражений, стремительными взлетами и катастрофическими падениями. Она сражалась, сражалась и сражалась, и ее тело тихо говорило ей, что все в порядке, что она может отдохнуть, что никто не осудит ее, если она просто рухнет и позволит бойне забрать ее. Золото в ее сознании гудело неоднозначно… у нее был план, она должна была дожить до того момента, когда этот план закончится. Годрик был почти так же болен, как и она, раненый снова и снова, его внушительные размеры делали его гораздо большей мишенью. Она бросилась к нему.

Они стояли посередине, тяжело дыша, на грани обморока. Кожа Годрика горела от силы его Великой Руны, двигателя, поддерживающего его жизнь, несмотря на все признаки того, что он должен был умереть. Тейлор была изранена неглубокими ранами, достаточными, чтобы выжать из нее все соки. Годрик… Годрик был пронзен. Копья вонзились ему в живот, целые конечности были отрублены, как ветви дерева, клочки обугленной плоти там, где колдовство или заклинания коснулись его. Слишком много, чтобы сосчитать, слишком много. Он должен был умереть — и она чуть позже. Она попыталась увидеть, сколько еще запятнанных осталось, сколько встало на их защиту… слишком много. Они убили немало, оба, но запятнанные были мастерами своего дела. На каждого погибшего приходилось несколько выживших, едва не погибших, использовавших свои фляги, чтобы оправиться от ужасных ран, и снова бросавшихся в бой, имея лишь мгновение на восстановление сил. Вик стоял перед ними, усталый, раненый, с разорванной броней, но всё ещё живой. Настоящий цвет его копья был невидим за красной пеленой. Его глаза были широко раскрыты и дики. На мгновение поле боя снова затихло. Годрик наклонил голову, взглянув на последнего оставшегося рядом слугу. На своего последнего союзника. Он улыбнулся, маленькой, печальной улыбкой… а затем его голос вырвался громким и напыщенным, заполнив весь мостик шумом.

«Когда придёт зима, когда ты будешь сидеть спокойно у своих костров, пить, пировать, веселиться…»

Он сделал паузу, напрягаясь перед боем.

«И когда придут незнакомцы присоединиться к тебе, спроси их, спроси каждого: кто ты? Сколько тебе лет? Откуда ты?»

Его рот расплылся в ухмылке.

«Где ты был, когда последние из Золотого Рода вели славную битву за смерть и великолепие? Где ты был, когда свет Кольца Элден сиял ярче и праведнее всего?!»

Его топор вонзился в землю.

«Моим именем я высекаю себя в истории! Моим правом меня запомнят. И кровью, которую я пролью сегодня, я буду известен во все времена! Знай меня, запятнанный! Взгляни на меня и знай мое имя! Я Годрик Золотой!»

Он жестом указал.

«И вот мой союзник! Вот мой самый верный слуга! И знай здесь и сейчас, что ты никогда не узнаешь истинной верности, ни света дома Древа. Знай это проклятие и исполняй его силой указа лорда!»

Тейлор удобно устроилась для боя. Остался один меч, потрепанный, наполовину затупившийся. Всё онемело. Вик ничего не сказал, просто приготовился. Годрик замер… и бросился в атаку. Тейлор видела лишь обрывки столкновения. Крошечные проблески последнего боя Годрика Золотого — и она будет называть его так. С радостью.

Сверкали молнии.

Вспыхнул огонь. Началась буря.

Копье столкнулось с топором.

Великая Руна закипела.

И всё это время Древо Эрд наблюдало сверху.

Она не могла сказать, как долго длился бой. Как долго они сражались друг с другом, как долго вели войну. Как долго оттачивалось всё их мастерство. Вик был ранен. И ужасно — доспехи расколоты, плоть разорвана, фляги разбиты. Древний камень Грозовой Завесы жадно впитывал кровь двоих, пока пыль не выдержала, и огромные реки потекли к краю моста, протекая между трещинами в брусчатке, так что казалось, будто под ними пишется огромная красная книга. Надгробный камень, больше любого в этом замке. Минуты, часы… она не могла сказать. Облака над головой рассеялись, на этот раз став абсолютно ясными. Больше ни слова.

Вик бросился вперед.

Годрик взревел.

И…

И все было кончено.

Тейлор наблюдала, она стала свидетельницей смерти Годрика Золотого. Она смотрела на того, кто осадил Лейнделл, кто поднялся из маленького, полупроклятого человека, чтобы стать Носителем Осколка. Кто пережил катастрофу за катастрофой, выжил, несмотря на то, что был самым слабым среди своих сородичей. Но возможно, самым человечным из всех.

А вдали, за замком, в бурлящей степи… девушка оплакивала смерть своего отца.