Повелитель Тайн (джен)

Баклунд, район Императрицы, внутри роскошного особняка семьи Холл.

Одри только что примерила три вечерних платья и сидела на мягком стуле, размышляя о том, какие аксессуары к ним подобрать, какие сочетания ей больше нравятся и как на них отреагирует её мать.

В этот момент перед её глазами внезапно возникла бесконечная серовато-белая пустота и расплывчатая фигура, смотрящая на всё с высоты.

Сразу же после этого она увидела фигуру в молитвенной позе, окутанную Серым Туманом. Слова эхом отдавались в её ушах.

Вместо того чтобы встревожиться, Одри обрадовалась. Её тревога и беспокойство по поводу того, что сегодня не будет Собрания Таро, мгновенно рассеялись.

«Как и ожидалось, всё в порядке! Итак, у Мистера Мира действительно психологические проблемы, должно быть, в последнее время он испытывал сильный стресс, неудивительно, что он записался на приём заранее…» Одри мысленно посетовала и задумалась о том, когда же она будет свободна.

Размышляя, она окинула взглядом горничных, занятых в её комнате, и золотистого ретривера Сьюзи, сидевшую у двери.

Невольно губы Одри слегка изогнулись в улыбке, после чего она склонила голову и тайно помолилась в ответ:

— …Пожалуйста, передайте мистеру Миру, что сейчас я свободна. Он может сам определить время и место. Э-э, только если это будет не ночью и не дальше западных районов Баклунда…

В это время Сьюзи, наблюдавшая за работой горничных, казалось, почувствовала чей-то взгляд, повернула голову и посмотрела в сторону Одри, но не обнаружила никаких проблем.

* * *

Над Серым Туманом, внутри величественного дворца, похожего на резиденцию великана.

«Сейчас она свободна в любое время… Удобные периоды для выхода… Не покинет знакомые ей места…» Клейн потёр виски, размышляя над ответом мисс Справедливость.

Его первой реакцией было, что лучше сделать это сегодня или завтра и пусть она определит место. Тогда он мог бы использовать Ползучий Глад, чтобы телепортироваться туда, но вскоре он подумал об одной проблеме.

Дуэйн Дантес был частью расследования Ночных Стражей. Вполне возможно, что за ним следили, поэтому необдуманное Путешествие могло легко разоблачить его.

«Подождать несколько дней, или…» Клейн серьёзно задумался, наколдовал Мир Германа Спэрроу и снова помолился:

— …Пожалуйста, сообщите мисс Справедливость, что сделаем это сегодня. Над Серым Туманом.

* * *

«А?» Глаза Одри расширились. Она обнаружила, что ответ мистера Мира превзошёл все её ожидания.

И как ей теперь заставить Сьюзи заменить её!?

«Кроме того, есть много деталей, которые я не могу увидеть или ясно почувствовать, находясь во дворце мистера Шута. Это серьёзно помешает любой психотерапии…» Одри подавила тревогу, изложила сомнения с практической точки зрения и попросила мистера Шута передать их мистеру Миру.

Через некоторое время она снова получила ответ.

— …Я попрошу мистера Шута снять эти ограничения. Мы используем другие средства, чтобы скрыть наши истинные облики…

«А так можно? Это особое обращение для Благословенного мистера Шута? Хм, наше непрерывное общение почти похоже на разговор. Я действительно побеспокоила мистера Шута. Но Он, похоже, почти позволяет нам этим злоупотреблять…» Мысли Одри метались, и она перестала искать оправдания.

— …Хорошо. Давайте сделаем это сегодня ночью, между 11:30 и 12:30…

Она была уверена, что до окончания вечеринки в честь её дня рождения не сумеет где-нибудь остаться одна.

* * *

В это же время в доме на Бёклунд-стрит, 39.

Хейзел со скукой рассматривала выбранное вечернее платье, слушая повторяющиеся инструкции матери.

Она должна была сопровождать родителей на бал в честь дня рождения мисс Одри Холл.

В тот самый момент, когда мысли Хейзел блуждали, а её разум постепенно становился пустым, она увидела, как возле двери появилась серовато-белая крыса. Она лихорадочно махала лапами.

«Это…» Хейзел терпеливо дослушала, как мать повторила одно и то же в очередной раз, прежде чем найти предлог вернуться в спальню.

После того как она закрыла и заперла дверь, серовато-белая крыса появилась откуда-то и подошла к её ногам. Она уселась там довольно комично.

— Я обнаружила, что вокруг что-то не так!

Крыса посылала в воздух вибрации, чтобы говорить на человеческом языке!

Хейзел не удивилась этому и спросила в недоумении:

— Что случилось?

Серовато-белая крыса подняла правую переднюю лапу и указала на окно.

— Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи обследуют эту улицу в довольно большом масштабе.

— Что они ищут? — спросила Хейзел, слегка нахмурившись.

Серовато-белая крыса медленно вздохнула и ответила:

— Откуда мне знать? Но это определённо что-то очень серьёзное. Если всё будет продолжаться в этом ключе, они могут обнаружить, что с тобой что-то не так.

Хейзел спросила, чувствуя некоторую тревогу и замешательство:

— Как они это узнают? Разве улики в канализации не были взорваны? Разве проблема не решена?

Серовато-белая крыса на мгновение замешкалась, не зная, что ответить. Через несколько секунд она неопределённо ответила:

— У официальных потусторонних есть множество странных, но эффективных методов расследования… Короче говоря, мне придётся разобраться с твоим сном. Именно там легче всего раскрыть информацию.

Хейзел опустила взгляд на крысу, и её нахмуренные брови расслабились.

— Хорошо…

Не смотри так неохотно! Мне было нелегко накопить эту кроху силы, а теперь она снова пойдёт впустую! Эта улица проклята? Сначала появилась та Демонесса в очень странном состоянии. Затем появился Герой-Разбойник Чёрный Император. А теперь какая-то непонятная и неизвестная ситуация заставила Ночных Стражей обратить серьёзное внимание на эту улицу! — с досадой пропищала серовато-белая крыса.

* * *

В половине восьмого вечера Хейзел вместе с родителями, членом парламента Махтом и леди Рианой, прибыла в район Императрицы и вошла в резиденцию семьи Холл.

Поскольку сегодня был бал в честь дня рождения, ей не удалось напрямую встретиться с мисс Одри Холл. Она лишь тихо стояла рядом с родителями, пока они обменивались любезностями с графом Холлом, леди Кейтлин и лордом Хиббертом Холлом.

В её глазах эти аристократы и простолюдины были, по сути, одинаковы. Поэтому она вела себя не особо сдержанно. Её действия и тон были довольно расслабленными.

Если бы не постоянные наставления матери, Хейзел бы считала, что прекрасная танцевальная площадка, фрески высокой художественной ценности, изящные и выдающиеся статуи были более достойны уважения, чем эти аристократы.

Улыбаясь знакомым и незнакомым людям, Хейзел наконец дождалась начала бала. Она увидела звезду сегодняшнего вечера: мисс Одри Холл, держась под руки с графом и графиней, вышла из комнаты на втором этаже и подошла к перилам, обращённым к танцевальному залу.

Хейзел окинула её взглядом и привычно проигнорировала внешность, изучая сочетание платья и аксессуаров.

Однако она не могла отвести взгляд: высоко над залом свечи из китового жира в люстре лили мечтательный свет на восемнадцатилетнюю Одри, и в этом свете сияли её изумрудные глаза, чистое, неописуемое лицо и роскошные золотые волосы, так что платье и аксессуары теряли блеск.

Хейзел на мгновение впала в оцепенение. Она не слышала, что сказал граф Холл, и вышла из оцепенения, только когда мелодия заполнила зал и Одри Холл начала вступительный танец с графом.

Хейзел всегда была гордой, но вдруг почувствовала себя немного неполноценной, подумав, что такая прекрасная молодая леди ничуть не хуже её самой, даже если та не обладает потусторонними способностями.

Хейзел поджала губы и огляделась вокруг. Она поняла, что у всех был такой же взгляд. Разница была лишь в том, что все они по-разному воспринимали ситуацию.

«Фух…» Хейзел вздохнула с облегчением.

В тот вечер она больше не вела себя так высокомерно. Однако с каждой минутой ей всё больше хотелось уйти. Ей хотелось отправиться домой и заняться своими делами, чтобы получить больше мистических и могущественных способностей.

Наконец, бал подошёл к концу, и семья Хейзел попрощалась с хозяевами и пошла к двери.

Выходя, Хейзел не могла не оглянуться. Она увидела мисс Одри, стоявшую у края танцевального зала со слабой и красивой улыбкой, выражавшей благодарность каждому гостю, который собирался уходить.

Казалось, она до сих пор оставалась в центре внимания.

* * *

После окончания праздничного бала Одри сняла свои аксессуары, переоделась в ночную рубашку и вошла в ванную.

Глядя на белый пар и лежащий рядом халат, Одри не спешила погружаться в воду. Сначала она села в углу и помолилась мистеру Шуту, сообщив, что готова.

Примерно через десять секунд она увидела, как багровый свет нахлынул на неё, словно приливная волна, и поглотил её.

Над Серым Туманом у длинного бронзового стола появилась Одри.

На этот раз она не увидела мистера Шута, окутанного Серым Туманом. Вместо этого она обнаружила сбоку древнюю исповедальню — это был коричневый ящик высотой в полтора человеческих роста. С обеих сторон были двери, а пространство между ними отделяла деревянная доска.

«Я думала, что мистер Мир попросит мистера Шута наколдовать стену, через которую мы будем общаться… Хотя по сути это одно и то же, в исповедальне тесно и тёмно. Он действительно не знает, как учитывать чувства дамы! Впрочем, было бы странно, если бы мистер Мир это сделал…» С улыбкой Одри подошла к приоткрытой двери исповедальни. Она согнула спину и вошла, после чего села, подогнув ноги набок.

Закрыв деревянную дверь, Одри, которая впервые лечила пациента в истинном смысле этого слова, вдруг почувствовала лёгкое волнение.

Погружённая во тьму, она под влиянием обстановки и собственного настроения немного освободилась от множества правил, которым обычно должна была следовать. Одри улыбнулась, протянула пальцы и осторожно постучала по деревянной перегородке.

— Привет!~ Мистер Мир, вы здесь?

Клейн, сидевший напротив неё со скрещёнными ногами, заразился весёлым тоном мисс Справедливость. Его эмоции немного расслабились, после чего он сказал:

— Можете начинать.

На этот раз он не окутал себя Серым Туманом, а просто превратился в Германа Спэрроу.

«Действительно, психическое состояние мистера Мира не слишком хорошее. Он слишком напряжён и обеспокоен…» Одри сначала ощутила его состояние, а затем использовала Успокоение.

От неё вышла мягкая, невидимая волна, и Клейн мгновенно почувствовал, будто прохладный, освежающий утренний ветерок обдувает его в жаркий летний день. Раздражение и лихорадочная горячность внутри него внезапно исчезли.

Видя, что Мистеру Миру заметно полегчало, она втайне вздохнула с облегчением и тихо спросила:

— В последнее время вам не снились кошмары?