Повелитель Тайн (джен)

Раннее утро, Бёклунд-стрит, 160.

После того как Клейн встал с постели и умылся, он не спешил выходить из ванной. Он сделал четыре шага против часовой стрелки и отправился в пространство над Серым Туманом.

Затем он создал Мира Германа Спэрроу и заставил этого фальшивого человека набожно молиться:

— Достопочтенный мистер Шут, пожалуйста, передайте сообщение Даницу. Мне нужно, чтобы он предоставил мне информацию о Западном Баламе. Будет лучше, если он ещё укажет свои связи. Также ему нужно пока быть осторожным с Церковью Богини Вечной Ночи.

* * *

На борту «Золотой Мечты» Даниц, увидевший солнце раньше Баклунда, держал в руках кружку солодового пива, сидя в тени и прячась от мерзкого солнечного света.

«Уроки начнутся через пятнадцать минут. Капитан сказала, что охотник за сокровищами должен хорошо разбираться в математике… Эх, это действительно такая головная боль, но я всё же немного этого жду. Дерьмо!» Даниц положил одну руку на колено и сделал большой глоток пива.

В этот момент перед ним появился Серый Туман с размытой фигурой, смотревшей на него сверху вниз. Вместе с этим до ушей Даница донесся голос Германа Спэрроу.

«Информация о Западном Баламе? Хотя мы побывали там в поисках потерянных древних сокровищ и познакомились с несколькими племенными туземцами, на этом всё. Я мало чем смогу ему помочь… Это так хлопотно. Мне снова придётся выполнять всякую работу. Почему Герман Спэрроу ввязывается в такое количество дел!?» Даниц мысленно ворчал, бдительно оглядываясь по сторонам, боясь, что безумец вдруг появится.

Он вздохнул и подумал о том, что хочет стать сильнее. Он не хотел оказаться бесполезным и позорно прятаться сзади, когда его капитан встретит опасность. Даниц несколько раз ударил себя по лицу свободной рукой, после чего встал.

Он тут же вышел из тени и нашёл Железную Кожу и Бочку. Он подробно расспросил их о ситуации в Западном Баламе и о том, к кому ему следует обратиться по различным вопросам, получив лишь единодушный ответ:

— Капитан Эдвина Эдвардс или Андерсон Худ, который ранее присоединялся к нашему костру на корабле.

«Не вызовет ли подозрений, если я прямо спрошу капитана? Она может подумать, что у меня есть секреты и я тайно работаю на кого-то другого… Но я понятия не имею, куда делся тот парень, Андерсон. Дерьмо!» Даниц оказался в дилемме и невольно подумал о другом, вспомнив последние слова Германа Спэрроу:

«Быть осторожным с Церковью Богини Вечной Ночи!»

Даниц не был дураком. Он знал, что вопрос, на котором акцентировал внимание этот сумасшедший авантюрист, был чем-то важным. Это также означало, что у него есть большие шансы стать целью Церкви Богини Вечной Ночи! Его будут преследовать Красные Перчатки!

«Кроме Церкви Богини Вечной Ночи, на меня нацелились Церковь Штормов и военные. Говорят, что каждый из них послал по отряду…» Даниц задумался, его сердце бешено заколотилось.

Вскоре с горькой улыбкой он тихо сказал:

— Но я ничего не сделал…

* * *

Передав просьбу о сборе информации по Западному Баламу Адмиралу Звёзд Каттлее, Клейн покинул пространство над Серым Туманом и вернулся в реальный мир. Как и в любой другой день, он позавтракал и посетил уроки.

Очнувшись от послеобеденного сна, он с помощью Ричардсона переоделся в официальный костюм для экскурсии. Он сел в карету, которая уже ждала его у дверей.

— Направляйтесь в собор Святого Самуила, — прислонившись к стенке кареты, проинструктировал Клейн извозчика.

Он решил и дальше поддерживать личность Дуэйна Дантеса. Он считал, что лучше не менять прежний образ. Поэтому он не мог изменить частоту своих поездок в собор Святого Самуила. Он также не мог начать жертвовать меньше.

«Кроме того, это может эффективно стереть все подозрения насчёт меня. В конце концов, трудно представить, что преступник, проникший во Врата Чаниса и не оставшийся там, зашёл бы в собор на молитву как ни в чём не бывало… Мне нужно поблагодарить императора Розеля за то, что он не сплагиатил психологию преступников. Он не указал, что умные преступники часто возвращаются на место преступления, чтобы полюбоваться своей работой и беспомощной реакцией окружающих…» подумал Клейн, делая глоток чёрного чая, который заварил Ричардсон.

Смочив горло, он взглянул на своего камердинера и непринужденно спросил:

— Каково ваше самое глубокое впечатление от Восточного и Западного Балама?

Сидящий рядом с ним Ричардсон не стал спрашивать причин вопроса. Немного подумав, он ответил:

— Восточный Балам безопаснее. Западный Балам более хаотичен.

Дав простой ответ, Ричардсон повернулся, чтобы посмотреть на своего работодателя, но увидел Дуэйна Дантеса с полузакрытыми глазами, словно тот хотел, чтобы он продолжал.

Ричардсон почесал за ухом и обдумал свои следующие слова.

— Есть также нищета, голод и побои кнутом. Э-э, люди из Восточного и Западного Балама изначально поклонялись Смерти. Позже, благодаря преимуществам веры в таких божеств, как Богиня, Повелитель Штормов и Вечное Палящее Солнце, которые позволяли повысить статус и получить защиту собора, произошла масштабная смена веры. Однако по мере роста числа верующих этот особый статус быстро утрачивался. Люди низшего класса снова начали тайно поклоняться Смерти. Для более хаотичного Западного Балама этот момент заметнее. Потомки Смерти часто получают большую поддержку… Мой… мой отец иногда упоминал об этом после того, как выпивал.

Клейн слушал молча, не прерывая рассказ камердинера и не задавая дополнительные вопросы.

Вскоре карета подъехала к собору Святого Самуила. Прежде чем войти в молитвенный зал, Клейн полюбовался белыми голубями. Он снял шляпу и передал её вместе с тростью Ричардсону.

Он нашёл случайное место и стал смотреть на алтарь в темноте. Он наблюдал за звёздами и Священной Эмблемой Тьмы, чувствуя беспокойство, смущение и неуверенность.

Если он правильно понял, то с тех пор как он притронулся к священному мечу и дал обет, Богиня, вероятно, обратила на него внимание. Теперь каждый раз, когда он входил в собор, чтобы притвориться, будто молится, у него возникало ощущение, будто он оказался в «новом платье короля».

«Интересно, каково мнение Богини по этому поводу… И какую позицию занимает Церковь… Хм, сначала надо кое-что проверить…» Клейн сцепил руки и поднёс их к носу, выглядя так, будто он серьёзно молится.

Примерно через восемь минут он медленно встал, подошёл к ящику для пожертвований, достал пятьдесят фунтов и благочестиво бросил их туда.

Сделав это, Клейн повернулся к исповедальне, расположенной сбоку, и вошёл в неё.

В отличие от большинства древних исповедален, представлявших собой деревянные ящики с двумя дверьми, современная исповедальня представляла собой отдельное просторное помещение. Исповедник и слушающий епископ были разделены деревянной перегородкой, у каждого из них были свои места.

При тусклом свете Клейн сидел на стуле и слушал, как епископ говорил своим мягким голосом:

— У вас есть что-то, что вы хотели бы сказать? Богиня заботится обо всех своих верующих.

Клейн поднял правую руку и четыре раза постучал себя по груди по часовой стрелке.

— Хвала Богине. Я хочу признаться, что два дня назад ко мне пришли военные, желая, чтобы я продал партию огнестрельного оружия и пушек в Западный Балам и подбросил угля в костёр тамошнего хаоса…

После того как он это сказал, епископ на другой стороне не сразу дал ему ответ, как будто его встревожила торговля оружием. Он на мгновение замялся, не зная, как правильно выстроить свои слова.

Исповедь мгновенно оказалась окутана неловким молчанием.

«Вы испугались? Неужели вы никогда не сталкивались с таким откровенным исповедником, как я? Если бы я сказал, что сейчас замышляю убийство полубога, скрываясь от Материнского Древа Желаний и Истинного Творца, разве вы бы не подпрыгнули?» — мысленно поддел его Клейн и продолжил:

— В молодости я действительно наслаждался жизнью авантюриста. Я добывал своё богатство с помощью металла, крови и огня. Но мне уже надоела эта жизнь. Я желаю только мирного будущего. Изначально я хотел отказаться от предложения, но я не могу побороть жадность в своём сердце. Это достаточно заманчивое дело, и оно поможет мне прочно обосноваться в высшем обществе Баклунда. Признаюсь, что в итоге я выбрал суету и хаос.

Епископ с другой стороны, наконец, сформулировал свои слова и сказал мягким голосом:

— Не бойтесь. Не колеблетесь. Вы не должны чувствовать вину за умеренную жадность, пока не причиняете вреда невинным и не совершаете преступления, о которых говорится в Писании. Идите, следуйте своему сердцу и сделайте тот выбор, которого вы сильнее всего желаете. Только так вы сможете по-настоящему понять учение и осознать истинность этих слов. Не нужно ставить себя в трудное положение. Помните следующее. Что бы вы ни делали, искреннее раскаяние и покаяние достойны похвалы и прощения. Да благословит вас Богиня.

— Хвала Богине! — Клейн ещё раз нарисовал на своей груди багровую луну.

Цель его визита в собор Святого Самуила состояла в том, чтобы воспользоваться исповедью и сообщить Церкви о своём намерении заняться торговлей оружием. Он хотел узнать их реакцию, чтобы выяснить отношение Богини к нему.

Не сказав ничего лишнего, Клейн медленно встал и вышел из исповедальни. Он прошёл по проходу и направился к своему камердинеру Ричардсону.

В этот момент он увидел женщину, сидящую в углу молитвенного зала. Она была одета в чёрную мантию с капюшоном, с голубыми тенями для век и румянами. Она обладала совершенно потусторонней красотой. Это была не кто иная, как Медиум Дейли Симон.

Дейли подняла глаза и заметила Дуэйна Дантеса. Выражение её лица на мгновение стало отрешенным, как будто она заснула во время молитвы и погрузилась в сон.

Клейн едва заметно кивнул ей в знак вежливости. Затем, взяв у Ричардсона шляпу и трость, он неторопливо вышел из зала.

Дейли опустила взгляд на скамью перед собой и медленно закрыла глаза.

Выйдя из собора Святого Самуила, Клейн остановился у края лестницы и замер на пару секунд.

Белые голуби внезапно взлетели, закрыв обзор всем, кто наблюдал за этой сценой.

* * *

Менее чем через полчаса, в подвале, Леонард услышал, что Дуэйн Дантес, который ранее был под следствием, собирается сотрудничать с официальными лицами. Он станет торговцем оружием, поставляющим вооружение в Западный Балам.

«Что он пытается сделать?» Леонард хмурился, понемногу приходя в себя, совершенно не понимая, о чём думает этот бессмертный монстр.