На его каверзном пути через вселенные (гет)

Поговаривали, что мир, однажды застывший на месте, вновь начал двигаться с его появлением.

Возникнув из ниоткуда, ворвавшись в Междуземье будто буря, он совершил то, о чём никто другой не посмел бы даже мечтать. Полубоги, сразившие бесчисленных претендентов, пали к его ногам. Все, кто встречал его, сходились в одном: его мышление принадлежало иному миру. Асео, этот человек...

— Так это Радан? Фига, жуткий чёрт. А мы можем, ну не знаю, выстрелить в него из одной из баллист отсюда? — сказал Асео, восходящая легенда среди воинов, прикрывая глаза ладонью, пока его голова высовывалась над зубцами крепостной стены. Он дрожал как осиновый лист, наблюдая, как огромная безумная фигура вдалеке рубит мечами давно мёртвый труп в кашу.

Жон, стоявший рядом с ним, вскинул руки:

— Я им то же самое говорил!

В замке, одержимом честным боем, две родственные души стукнулись кулаками. Этот обмен и растопил между ними лёд.

— Асео, — представился воин.

— Слышал. Нагой Король Парирования, да?

— ...Ага, наверное, — как ни странно, Асео не выглядел особо воодушевлённым своим титулом, бормоча уже тише что-то про «Мелину» и «я ещё этой ведьме за это отплачу». Какой странный тип.

— Ну, рад знакомству! Я Жон.

— Жон, значит? Жон какой?

Теперь уже Жон поник:

— У меня пока нет титула.

Охотник? Валькирия? В давно минувшие дни (на прошлой неделе) он носил бы эти мантии с такой гордостью, но после того как послушал, как Блайд перечисляет эпитеты, которыми здесь разбрасываются люди, они уже не дотягивали в его сознании до того же уровня величия. Его глаза открылись, теперь широко и ясно. Та часть его, которая хотела быть героем, слышать, как люди выкрикивают его имя, может, с парочкой сделок на фильм, жаждала чего-нибудь с размахом, чего-нибудь цветистого и поэтичного.

Лиза прервала его мысли, легко пихнув в затылок, чтобы вывести его из ступора.

— Ух, я так и знала, что ничего хорошего не выйдет, если ты смешаешься с этой компанией. Не превращайся мне тут в местного меньше чем за день, — она покачала головой и повернулась к их новому знакомому. — Асео, верно? Этот дурачок со мной. Лиза, так меня звать.

Асео склонил голову набок:

— Лиза какая?

— Та, Что Знает, — без запинки ответила она.

Жон наклонился к её уху и заговорил из-за ладони:

— И сколько времени ты это отрабатывала?

— Цыц.

Несмотря на то что она играла невозмутимую, Лиза не смогла до конца скрыть лёгкий румянец, поползший по её лицу и выдавший всю правду. В глубине души, как ни посмотри, она была ничуть не лучше него.

— В любом случае, — бодро продолжила она, покосившись на Асео, который во время паузы уже завёл разговор с Блайдом, — что в нём такого? Я всё ещё не могу уловить ничего особенного. Все чуть ли не кипятком засикали, едва он показался, но он буквально просто ещё одна идиотина, — упомянутый парень показывал волчьему человеку маленькие кусочки цветного стекла и выглядел очень гордым ими, пока сильный порыв ветра не вымел половину его безделушек из рук и за стену. Он почти прыгнул следом, но Блайд успел остановить его в последнюю секунду. — Нет, постой, он даже хуже.

— Будь добрее, — пожурил он, подтолкнув её локтем. Да, надежда, что она послушает именно эту просьбу, всегда была напрасной, но он полагал, что всё равно стоит продолжать попытки.

И всё же она была права, пусть и могла бы выразиться помягче. Новейший чемпион, прибывший в Рыжую Гриву, не производил того яркого впечатления, которого Жон ожидал от якобы главной шишки среди всех присутствующих: молодой человек с растрёпанными чёрными волосами и лицом, мимо которого Жон прошёл бы на улице, не бросив второго взгляда. К тому же этот чемпион носил кольчужную броню и тунику, а не бегал нагим, из-за чего Жон задумался, к чему вообще было это прозвище. Это какая-то метафора?

С другой стороны, возможно, сверстники Асео просто слишком сильно выделялись. От Великого Трагота Рогатого с огромным каменным молотом больше него самого, удерживаемым им на плече, до ходячего, говорящего глиняного горшка, которого Жон раньше принял за общий котёл для готовки, этот участок крепостной стены в данный момент принимал у себя весьма впечатляющий ансамбль.

Почему никто и глазом не моргал при виде Александра (горшка), Жон понять никак не мог. Блайда он теперь считал фавном как нечто само собой разумеющееся, раз уж тот доказал, что не оборотень, но кусок разумной керамики, по его мнению, должен был растянуть пределы правдоподобия. Если Александр живой, тогда почему люди обращаются со столами и стульями как с неодушевлёнными предметами? И всё же даже Лизе пришлось признать его мыслящей личностью после обмена парой слов. Чем больше вглядываешься, тем глубже становилась вся эта загадка, приводя Жона в полнейшее замешательство.

Да, он сфотографировал этого товарища. И видео снял тоже.

Иначе дома никогда ему не поверят.

— Задача перед нами в том, как именно подступиться к противнику, — сказал Трагот во время разговора с другими чемпионами, его голос гулко отдавался из-за шлема, закрывавшего ему лицо. — Вон тот метеор? Я верю своему молоту, своей броне. Вот только, увы, они же и отягощают меня люто. Блайд, ты кажешься проворным малым. Есть у тебя идея?

Асео пробормотал:

— Последуем за Блайдом — и, скорее всего, заблудимся по пути к бою. Что-то на нём проклято телепортационной ловушкой, только так можно это объяснить.

— Что ты там сказал? — спросил Блайд, и Асео тут же развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Ничего!

— Я мог бы поклясться, что ты говорил... Ах, неважно. Ты спрашиваешь, как я собираюсь сразиться с Раданом? Это рискованно, но, думаю, лобовая атака будет самым славным решением.

— И это наша главная забота? — вяло спросил Асео, опуская плечи. — Серьёзно?

Пока другие чемпионы вносили свои предложения, Жон заговорил Лизе на ухо:

— Похоже, даже у такого парня, как Блайд, есть свои причуды. Кто бы подумал?

Она посмотрела на него снизу вверх:

— Ты каким-то образом пропустил тот факт, что у него волчья башка?

— Я ведь уже рассказывал тебе про фавнов из моего мира, разве нет? Да, он немного отличается от них, но, поверь, черты фавнов могут быть какими угодно. Вообще какими угодно. Например, была там одна фавн из Белого Клыка во время битвы в Биконе, которая просто... стреляла из рук белыми липкими верёвками паутины, и они летали повсюду. Верёвка за верёвкой, по всем вокруг. Случай Блайда по сравнению с этим не такой уж странный.

Выражение абсолютного отвращения на лице Лизы сказало достаточно.

Их маленькое отступление на этом закончилось, и Жон снова обратил внимание на обсуждение, где разгорелись дебаты вокруг идеи Асео использовать сани, привязанные к лошадям, чтобы сократить дистанцию. Общее мнение сводилось к тому, что это попросту приведёт к множеству мёртвых лошадей, а Асео — ужасный человек уже за то, что вообще это предложил. Теперь они призывали добровольцев среди них самих тянуть сани вместо лошадей. Что было куда гуманнее.

То есть при таком раскладе погибло бы множество людей, а не лошадей. С великой неохотой они отказались от идеи после того, как на это указали.

Лобовая атака, разумеется, сомнению не подлежала.

— Нет, не перескакивайте через это. Почему не подлежит? — спросила Лиза, мгновенно привлекая к себе недоверчивые взгляды со всех сторон. — Существуют же атаки клещами. Блайд, ты сам говорил нам, что именно так вы с Александром, — она мотнула большим пальцем в сторону большого глиняного горшка, стоявшего со скрещёнными руками (и это всё ещё звучало безумно, сколько бы раз Жон об этом ни думал), — прикончили одного из тех динопсов за стенами замка.

— Так то — одно, а это — другое, — сказал Блайд, мудро кивая. — Генерал Радан заслуживает что-нибудь получше, чем встретить свой последний конец через засаду с тыла.

Это вызвало воодушевлённый крик не только у собравшихся воинов, но и у замковых солдат в пределах слышимости. Жон радостно закричал вместе с ними, пока взгляд Лизы не положил этому конец. Точно так же его последующие возражения, что Блайд привёл отличный довод, получили от девушки испепеляющий взгляд.

— Честью сыт не будешь, — заявила Лиза, ничуть не смутившись перед лицом всех людей, выстроившихся против неё. Ибо они были неправы, а это терпеть было нельзя.

*Щёлк.*

Один тихий звук прорезал гомон. Окина из Страны Тростника, до сих пор довольствовавшийся молчанием, выдвинул свою катану из ножен на пару сантиметров. Зазубренный клинок, пропитанный красным, нёс зловещее сияние.

Жон очень осторожно сложил руку так, будто держит меч; он был готов призвать его в ладонь при малейшем явном признаке атаки.

— Без чести мы ничем не лучше плешивых зверей, а для собрания чемпионов среди нас слишком много трусов, — сказал Окина. — Мой клинок жаждет крови достойных противников. И всё же я считаю, что малодушные сердца насытят его ничуть не хуже.

Самурай направил взгляд на Асео, который начал потеть градом. Потом его взгляд двинулся в другую сторону, к Лизе, но Жон успел первым и встал перед ней. Окина склонил голову набок, осматривая его с головы до ног. Презрительное фырканье дало Жону понять, что именно мужчина о нём думает, подливая ещё масла в огонь.

— И я не вижу чемпионов, — сказал Окина.

Рука Асео тут же взлетела в воздух:

— Полностью согласен, так что, если я вам понадоблюсь, я буду сидеть на трибуна-... уйк! — слова парня оборвались: Блайд сжал его голову в захвате рукой раньше, чем тот успел уйти.

— Здесь нет малодушных! — взревел Блайд. Его громовой голос разнёсся по замку, а сам волчий человек, казалось, не замечал попыток Асео вывернуться. — Асео сражался бок о бок со мной, и доблестным было его сердце в тот день («Мы вообще на одно и то же смотрели?»). Жона я знаю лишь малость часов, и он первым бросил вызов Радану. Пусть его поражение и было бесславным и жалким («Эй!») для всех здесь, но храбрости ему не занимать.

Окина оставался непреклонен:

— Без всяких умений он тогда всего лишь дурак, у которого даже нет ни титула, ни «из» в имени.

Все в этом месте собирались докапываться до него из-за этого?

Волчий человек сузил глаза и оскалил клыки, встречая давящую ауру Окины своей собственной.

— Они умелы, и они докажут это нам на тренировочном плаце.

Между волком и самураем, казалось, едва ли не затрещали молнии — вот такая была напряжённость их осанок. Застрявший посередине Нагой Король Парирования безвольно повис, смирившись с тем, что будет дальше.

— Кто-нибудь вообще спросит наше мнение, прежде чем решать всё это? — сказал он. — Нет? Ну чудесно.

Жон сочувственно кивнул. Подобная напористость была милее, когда исходила от Лизы или Ху Тао, а не от кучки старых мужиков.

Пока чемпионы спорили дальше, Жон прислонился к парапету и запрокинул голову, чтобы выглянуть за стену. Бедняга Радан ждал их там, внизу, на пляже, совершенно позабытый своими претендентами, пока те ушли заниматься своими делами.

...С этим фестивалем точно всё будет в порядке?

* * *

Тренировочный плац представлял собой круг, отведённый в стороне от главного двора. Его использовали как место, где люди улаживали обиды или демонстрировали свою воинскую мощь. Насилие шло рука об руку с военным фестивалем — да и с жизнью вообще в неспокойном Междуземье.

В этот круг и вышел Жон — с мечом на бедре и облачённый в броню. Чешуя огненной виверны переливалась под выцветшим дневным светом кайлидского солнца.

Именно Лиза предложила ему выйти при полном параде: это посылало нужный сигнал, одновременно не раскрывая их карт. Аура была мощным козырем на случай, если кто-нибудь здесь решит, что Жону нужно умереть. Лиза имела привычку без нужды переживать о таких вещах. Всё равно всё скоро всплывёт, когда они начнут штурм Радана.

Жон занял позицию и выставил меч. Клинок оставался в ножнах, из-за чего форма получалась немного неловкой для настоящего поединка на мечах, но с его уровнем силы он компенсировал это достаточно легко. В любом случае тренировочный бой требовал сдержанности, затупленных кромок и всего такого. В другой руке он держал щит Красного Грача.

Напротив него стоял Асео. Его меч относился к двуручным — высокий и тяжёлый. Он опёр его на плечо, и лицо его выражало абсолютную сосредоточенность.

— Вот ведь дрянная стойка.

— У кого?

— У обоих. Они навлекают на себя позор, ведя себя подобным образом.

— Тц-тц-тц. Хотел бы я встретить мастеров, которые их учили.

На голове у него вздулась жилка, и одновременно с Асео он насупился на зрителей, окруживших их и всё ещё придиравшихся к каждой мелочи. Чемпионы занимались этим, развалившись на стульях и столах, с закусками по кругу, непринуждённые донельзя. Затем парочка парней обменялась вялым взглядом.

— Почему мы вообще друг с другом сражаемся? — спросил Асео. — Это они там что-то не поделили. После всего сказанного было бы куда логичнее, если бы мы хуярились с ними.

— Вот именно, — сказал Жон. — Я бы не отказался от шанса сбить дурацкую маску Окины с его лица.

— Чур я первый.

Когда разговор между ними сошёл на нет, его взгляд скользнул к Лизе — причине, по которой он вообще оказался в этой передряге. Она сидела на бочке, подперев подбородок руками. Надев один из своих запасных нарядов, хранившихся в его Кармане, девушка вписывалась в окружающий мир куда лучше, чем он.

Заметив его, она милейше улыбнулась, прежде чем показать язык. «Сам разбирайся», передала она подмигиванием.

Асео вздохнул, поскрёб землю носком сапога.

— Как же заебало, — его голос стал тише. — Псс, эй. Почему бы нам не поберечь силы и просто не притвориться? Я ахуенный актёр.

Несколько секунд Жон не отвечал. Он поправил хватку на мече, огляделся. А потом...

*Лязг!*

Меч столкнулся с мечом, и Жон улыбнулся Асео вблизи. Кроцеа Морс, всё ещё в ножнах, давил вниз на клеймор, который Асео держал боком над головой.

— Погодь! Я думал, ты тоже не хочешь этого делать! — пискнул Асео.

— О-о... Я бы так не сказал, — ответил Жон. — По правде говоря, я как раз искал кого-нибудь, с кем можно обменяться опытом. В конце концов, всегда есть чему учиться~

Жон просунул руку со щитом между их телами и сильно оттолкнул Асео назад, чтобы начать бой всерьёз.

Удар кулаком, возможно, нанёс бы там больше урона, но спарринг означал, что ему нужно сбавить обороты. По той же причине он преследовал противника в более медленном темпе, давая ему время продумывать движения.

Но не слишком медленном.

— Давай, посмотрим, на что ты способен! — сказал Жон, и его меч сверкнул в воздухе. В последний момент Асео отвёл удар своим клеймором.

Не ослабляя натиска, Жон развернул клинок, превращая движение в укол в грудь, от которого Асео пришлось поспешно уворачиваться. Воспользоваться этим моментом было очевидным решением, и Жон двинулся вперёд, низко подсекая ногой, из-за чего противник ещё сильнее потерял равновесие.

Асео остался на ногах, пусть и едва. Длина и вес его громоздкого клеймора лучше подходили для большей дистанции. Драться внутри этого радиуса было со стороны Жона немного нечестно, но мир, наверное, мог ему это простить. Поскольку ему чаще приходилось сталкиваться с оружием огнестрельным, чем клинковым, шанс покрасоваться фехтованием выпадал не так уж часто ему.

Спарринг быстро сместился из центра круга к его краю, и Асео всё это время отступал. Каждый удар Кроцеа Морс, более тяжёлый, чем казалось на первый взгляд, сотрясал клеймор и расшатывал стойку Асео. Это подтвердило Жону, что его сила выросла до той точки, где простой длинный меч обладал той же грозностью, что и большой меч, уступая лишь в дальности.

Можно ли было как-то использовать это ещё эффективнее? Подобраться ещё ближе, чтобы оказаться в лупилове, полностью исключающей оружие противника из уравнения... Нет, в таком случае он с тем же успехом мог бы стать кулачным бойцом или ножевиком, а для этого у него толком не было основ.

«Х-а-а-ах», — трудно понять, как совершенствоваться, когда он сам себе учитель.

Ну, по крайней мере, он мог довериться своему мечу. Поставить его ровно как надо, за стопой, и удар щитом собьёт любого, с кем он дерётся, на землю.

— Ай! — вскрикнул Асео, приземлившись на зад. Клеймор выскользнул у него из рук и с громким лязгом ударился о грубый замковый камень.

Жон немного выждал, чтобы посмотреть, не признает ли другой парень поражение в спарринге. Вместо этого Асео нырнул за своим оружием, и в ответ Жон поднял меч, чтобы обрушить его сверху рубящим ударом. Ударом, который закончил бы любой бой.

В последний миг взгляд Асео, до того прикованный к клеймору, метнулся в сторону и встретился с глазами Жона, и Жон слишком поздно понял, что другой парень это спланировал.

Фигура Асео смазалась. Кончик Кроцеа Морс ударил в землю, со скрежетом проскользив по камню, пока Асео перекатывался на ноги, снова сжимая оружие в руке. Затем клеймор хлестнул вокруг с ослепительной скоростью, целясь Жону в горло и вынуждая его пригнуться.

Прыжок назад вывел Жона за пределы ближнего боя, пока его разум лихорадочно анализировал произошедшее. Его завершающий удар должен был поймать Асео намертво. Шанса на разворот ситуации быть не должно было — пока противник внезапно не проскользнул сквозь опасность словно призрак.

Ответ пришёл из неожиданного источника.

— Возможно, он всё же достоин своего имени, — неохотно произнёс Окина со своего места у края площадки, скрестив руки. — И эта скорость ставит его на один уровень с любым из моих учеников.

Рядом с ним Блайд кивнул:

— Если это Асео, то иначе и быть не могло. Какое великолепное возвращение в форму.

Жон моргнул, оценивая происходящее, пытаясь увидеть то, что видели они. Но как бы пристально он ни смотрел, картина в его голове отказывалась складываться во что-то понятное.

— Фух! — опираясь на оружие как на трость, Асео вытер лоб. — Слава яйцам, я успел снять броню.

Извращенец произнёс это, будучи одетым в одну набедренную повязку и больше ни во что. Практически признание в заранее обдуманном акте публичного непотребства, причём даже без алкоголя в качестве оправдания. По всему двору раздались потрясённые возгласы при виде такой бесстыдной демонстрации.

Среди чемпионов, однако, укоренилась иная реакция.

— Понимаю, — сказал Великий Трагот Рогатый. — Сняв броню, он избавляет себя от лишнего веса, тем самым многократно увеличивая свою проворность.

Окина хмыкнул и сказал:

— Тогда резкое различие между двумя состояниями создаёт иллюзию, будто он растворился в воздухе, и делает его почти неуловимым. Один лишь этот миг сам по себе должен считаться особым приёмом.

Ропот среди толпы чемпионов продолжал нарастать, и каждый находил в увиденном что-то достойное восхищения. Только вот никто из них не говорил о настоящей проблеме.

— Ничего из этого так не работает. Разница не «резкая», она должна быть крошечной. В этом нет никакого смысла, — воскликнул Жон. Раздевание догола не являлось победным ходом в бою. Пирра бы сказала уж ему что-нибудь настолько важное!

Он услышал знакомый смех, горький и насмешливый.

— Забавно слышать это от тебя, мистер! — крикнула Лиза, сложив ладони рупором.

Только не снова.

— Всё, что я делаю, нормально, — настоял он, и совершенно справедливо.

— Расскажи это Исааку Ньютону!

— И снова я вынужден спросить. Кто это вообще такой?!

Раздался кашель, и Асео вмешался:

— Простите, что прерываю вас, голубки, но, э-э... — хитрый парень воспользовался коротким отвлечением между Жоном и Лизой, чтобы снова встать в боевую стойку. — Раз уж я это сделал, разве это не значит, что такое возможно?

— Гх! — Жон поморщился, не в силах оспорить самоочевидную истину этого утверждения. Доказательство было у него перед глазами, а в дивных новых мирах кто он такой, чтобы объявлять что-то тем или иным?

Он оглядел Асео сверху вниз. (Больше сверху, чем вниз.)

Нет, неважно. Он всё равно не мог это принять. Раздевание могло быть многими вещами, но никак не суперсилой.

Впрочем, противник не дал ему больше времени это обдумывать. Асео сократил дистанцию в мгновение ока, чем выжег в памяти Жона образ бледного и потного мужского тела. И ещё он взмахнул клеймором по его руке, но это причинило Жону меньше вреда, поскольку он принял удар на щит.

— Он мог парировать, — сказал кто-то, Жон не понял кто.

— Нет, Жон сделал это намеренно, — сказал Блайд. — Он полностью остановил инерцию клинка. Против большого меча это куда важнее.

Галёрка теперь вошла во вкус, выдавая вслед за Блайдом целый поток комментариев. Некоторые были неверны, но меньше, чем можно было ожидать. Многие попадали в точку. Это свидетельствовало об их мастерстве в искусстве боя и укрепляло надежду Жона, что, оставаясь рядом, он подцепит что-нибудь полезное.

Более проворная версия Асео оказалась куда более грозным противником. Он рывками входил в радиус Жона и выходил из него, таская клеймор так, словно тот ничего не весил. Чистая скорость его движений добавляла клинку инерции, усиливая атаку. Синергия между мечом и «мечом» создавала стиль, сиявший ярче своих отдельных составляющих — и любых ожиданий.

О, конечно, мысль о том, что он мог бы надеть ракетные ботинки и задавить противника грубой силой, определённо приходила Жону в голову, но это шло вразрез с духом того, чего он пытался здесь добиться. А именно — учиться.

Хотя он бы предпочёл учиться другому уроку.

Асео шагнул вперёд для очередного обмена, и теперь Жону предстояло сделать выбор. Достоинство или сила.

В промежутке между одним мигом и следующим комплект брони, закрывавший его, исчез из бытия. Рубашка ушла вместе с ним. Жон рванул вперёд со вспышкой скорости, свободный и ничем не стеснённый, его меч устремился навстречу приближающемуся Асео.

С губ Асео сорвался тихий звук.

— Хех.

*Лязг!*

Глаза Жона широко распахнулись, всё его тело накренилось от удара, сбившего его меч с траектории. Рука Жона дрожала от усилия удержать оружие. Нависая над ним, Асео зеркально повторил один из его прежних приёмов, замахиваясь для рубящего удара сверху.

— Ты впечатляющий раздевальщик, но тебе не хватает решимости, — наставительно сказал Асео. — В настоящем бою эти штаны станут твоей погибелью.

Жон прошипел сквозь зубы:

— Нагой Король Парирования...!

Меч опустился.

Резкая полоса, разделившая воздух и оставившая за собой едва слышный шёпот. Исполнено оно было прекрасно.

Однако...

*Бам!* Щит Красного Грача врезался в меч, с лёгкостью отбрасывая тот в сторону. Жон крутанулся вместе с движением, и Кроцеа Морс описал серповидную дугу.

— Я научился парировать кучу времени назад! — крикнул он.

Да узрит его теперь Солер.

— Тц. Ладно, я покажу своё истинное мастерство, — крикнул Асео в ответ. Его колено подтянулось к груди, ступня парня вылетела вперёд прежде, чем Жон успел нанести ответный удар. — Пинок!

Жон прыгнул в сторону, бросив свою атаку.

— Погоди, что? Ты это называешь навыком? Если ты можешь, то и я могу. Пинок!

Его ступня врезалась в голую грудь и отправила противника в полёт. Зрители разразились возгласами благоговейного изумления.

— Он украл этот навык, увидев его всего один раз? — выпалил Блайд, совершенно потрясённый.

— Скрытый мастер. Как я мог этого не заметить? Аргх! Мой клинок поёт, жаждая вкусить его жизнь! — запричитал Окина, крепко вцепившись в катану, которая сама выскочила из ножен. — Держите меня семеро!

Чемпионы вокруг Окины тут же навалились на него, чтобы удержать. Другие наблюдали за спаррингом с новым интересом, без сомнения, уже жаждая своей очереди показать способности.

Один выделялся среди остальных и возвышался над остальными. Большой глиняный горшок, которого они называли Александр Железный Кулак, потёр свой... подбородок?.. и заговорил.

(Как? Жон не знал. У горшка ведь не было лица, не говоря уже о рте.)

— Приемлемо, для пинков. И всё же я не могу их похвалить, — произнёс он, заставив Жона остановиться и прислушаться. — Их рубящие удары сверху оставляют желать лучшего: исполняются халтурно при малейшей возможности, — горшок укрепил стойку и свёл руки вместе, поднимая их высоко. — Правильная Верхняя Стойка, в которой всё тело готовится к удару, сделала бы его скорость и мощь почти несокрушимыми.

Двое бойцов в кругу медленно повернули головы, уставились на живой горшок, затем снова друг на друга. Пока улыбка широко растянулась на лице Жона, Асео, распластавшийся на земле, побледнел и вскинул руку.

— Может, обсудим это? — пробормотал он.

— Это для практики. Я не буду бить сильно... слишком сильно, — сказал Жон. Он выскользнул рукой из ремня щита, позволяя тому упасть, и перехватил меч обеими руками. Клинок чётко встал над его головой, подражая стойке, которую Александр демонстрировал за пределами круга. Жон удерживал эту позу, мышцы его были скручены и готовы рвануть вперёд, а не просто взмахнуть. — А теперь попробуй сбежать, а я посмотрю, смогу ли достать тебя вот так.

— Нет, слушай, я всегда считал себя скорее пацифистом, так что... — Асео метнулся вперёд по земле. — Ха-ха-ха, я тебя наеба-...гх!

Чемпион был быстр. Кроцеа Морс оказался быстрее. Уделив немного внимания правильной работе ног, Жон сумел так чисто хлестнуть затупленным клинком вниз, что после того как меч впечатал Асео в землю, тот отскочил обратно вверх, давая Жону шанс сделать это снова. Шанс, которым он воспользовался, ударив второй раз и оставив Асео лежать плашмя на животе, дёргаясь.

После этого обмена зрители взревели в одобрении.

— Вот так, да! — прогремел Александр. — Теперь ты хотя бы на уровне горшка-ученика, — с его губ(?) сорвался смешок. — Достаточно достойный, чтобы я обучил тебя вращательным искусствам горшков-воинов и вписал в легенды!

Для прославленных бойцов одно это предложение послужило призывом. В тот день Жон узнал тайну чемпионов. Все они хотели, чтобы их запомнили, каждый по-своему.

Иными словами, каждый из них считал свою технику лучше других, и плевать, что там говорят остальные.

Великий Трагот Рогатый протопал перед Александром, оттеснив горшок в сторону.

— Нет! Твоё мастерство раздевания — идеальная подготовка для моего изящного Сотрясающего Удара, — он хлопнул ладонью по толстой броневой пластине у себя на груди. — Представь своего врага стулом. Пока он на земле, облачись в самую тяжёлую броню и прыгни высоко-высоко. Гравитация сделает всё остальное.

Асео пискнул и поспешно вскочил, вопя, что теперь его очередь пробовать навыки на Жоне. Что было справедливо, только вот Жону не нравилась мысль быть чьим-то стулом.

И всё же выбор, чему учиться, был велик и рос с каждой секундой. Ему было из чего выбирать.

— Нужно учитывать оружие в руках. Пронзающий Выпад — вот подходящий навык для владельца клеймора.

— Почему бы не Львиный Коготь...

— Тише, друзья мои. Спокойно. Я считаю, что навык моего собственного особого изготовления, Волчий Натиск, — налучший и самый эффективный из возможных вариантов.

— Да заткнись ты, шавка. Я покажу им Быстрый Шаг. Как нормальный человек.

— Проткни себе живот, чтобы оросить его кровью жизни, и это усилит твои атаки!

Последнее заставило всех резко замолчать, и все взгляды обратились к говорившему:

— Что? — сказал Окина из Страны Тростника.

В итоге их занятия на тренировочном плацу слегка вышли из-под контроля. Не все воины были спокойными и собранными мастерами, медитирующими под водопадами. Стоило одному из них решить, что требуется наглядная демонстрация способностей, как остальные последовали его примеру. Как итог, два воина выбыли из фестиваля из-за отсутствующих конечностей, пока не найдут клирика, который прилепит их обратно священным заклинанием.

Для Жона же это был пир.

Многие из представленных навыков включали эзотерическую магию, которая была ему недоступна. Сколько бы раз Блайд ни показывал свой ультимативный приём Волчий Натиск, Жон никогда его не освоит. Ни через сто лет, ни через тысячу. Как вообще возможно «волей сотворить мороз в виде клинка»? Он, конечно, пытался. И провалился.

С другой стороны, из всего этого хаоса он вынес несколько весьма хороших советов, способных улучшить его эффективность. Полёт добавил его бою целое новое измерение, но также заставил его пренебречь основами работы ног ради упрощения. Если вместо этого соединить одно с другим, Жон, возможно, сможет приблизиться к некоторым местным техникам вроде Быстрого Шага и Пронзающего Выпада. В основе своей это было продолжением того, что он уже делал, только с более плотными движениями, ближе к настоящей акробатике Охотников. Пирра, наверное, примерно в это время и начала бы с ним такие уроки, при лучших обстоятельствах.

А теперь Сотрясающий Удар. Сначала он показался Жону фигнёй. Затем на него снизошло озарение, вдохнувшее новую жизнь в его старую идею. Карман побольше мог вместить булыжник побольше, а булыжник побольше вместе с гравитацией означал плохие времена для всего, что ему хотелось бы видеть мёртвым.

Разумеется, это означало вылазку за пределы замка. В Дикие земли Кэлида, где цвели гнилые цветы.