Повелитель Тайн (джен)

Когда из тени на него скользнул призрачно-спокойный взгляд золотистого ретривера, брови Клейна едва заметно дёрнулись. Он не смог скрыть тревогу.

Затем он как можно естественнее перевёл взгляд в сторону мисс Справедливости и остальных.

«Ужас… Почему эта собака без причины сидит в углу и прячется в тени?.. Она просто молча смотрит на всех в зале… Насколько я знаю, мисс Справедливость скормила зелье Зрителя животному и однажды просила совета у мистера Повешенного… Только не говорите мне, что это животное — золотистый ретривер? Два Зрителя, один на виду, а другой в тени. Какой актёр может с этим справиться? В высшем обществе мисс Справедливость и эта собака вряд ли единственные Зрители. Её вступление в Психологические Алхимики тоже было связано с другими дворянами. Кажется, это сделала сестра герцогини Неган?» Пока Клейн анализировал ситуацию и мысленно иронично шутил, он подошёл к семье Махта и непринуждённо спросил:

— Те, кто только что вошёл, выглядят знатными особами…

Махт взглянул на Дуэйна Дантеса и усмехнулся.

— Семья графа Восточного Честера. Можете просто называть его графом Холлом. Вы должны были слышать о нём. Это его жена, мэм Кейтлин. Это его старший сын, лорд Хибберт. Вы уже должны были с ним познакомиться…

Услышав слова Махта, Клейн внезапно покрылся холодным потом. Это произошло потому, что он действительно встречал Хибберта Холла на балу Махта. Однако он не заметил его, иначе не стал бы интересоваться их происхождением.

«Я был слишком потрясён внезапным появлением мисс Справедливости…» Клейн продолжал улыбаться и слушать.

Махт продолжил:

— Это его дочь, мисс Одри Холл. В светских кругах последние два года она носит титул самой прекрасной жемчужины Баклунда. Довольно метко, не правда ли? — не дожидаясь ответа Дуэйна Дантеса, он продолжил: — За ней ухаживают принцы, наследники герцогов и многие почтенные сиятельства и джентльмены.

Скрытый смысл слов Махта был ясен. Он хотел сказать этому мужчине, который любит женщин самых разных типов, чтобы тот не засматривался на эту даму. Эта цель была для него недосягаемой, да и подступаться к ней не следовало.

В это время у Клейна были другие мысли.

«Итак, мисс Справедливость — дочь графа Холла. Неудивительно, что она так богата и никогда не торговалась в Клубе Таро…

Граф Холл — один из крупнейших банкиров королевства. Он самый влиятельный член Палаты лордов и один из наследственных пэров. Его богатство намного больше, чем у барона Синдраса…

Даже если мисс Справедливость не сможет унаследовать аристократический титул и родовое поместье, богатство, которое она получит, составит не менее ста тысяч фунтов…

С её внешностью, родословной и характером она действительно лучший выбор для членов королевской семьи или влиятельных дворян.

Однако то, как часто она покупает мистические предметы, не похоже на человека с состоянием всего в несколько сотен тысяч фунтов… Она просит денег у своего отца? Я бы тоже хотел иметь такого отца…»

Всё ещё витая в облаках Клейн с улыбкой ответил на предупреждение Махта:

— Я слышал разные слухи о мисс Одри. Только сегодня я понял, что они ничуть не преувеличены. К сожалению, я не принц и не наследник герцога, маркиза, виконта или графа. Иначе я тоже был бы одним из её ухажёров.

Он намекал на то, что знает свой статус и положение.

Махт не стал продолжать эту тему и начал представлять Дуэйну Дантесу различных гостей, которых он знал. Он действительно начал вводить его в высшее общество. Конечно, больше всего помощи в этом оказала Церковь Богини Вечной Ночи. Без благотворительного вечера, который они устроили для фонда, у Махта не было бы возможности познакомить Дуэйна Дантеса с таким количеством знатных людей.

Маркиз Локент, граф Гросс, виконт Лавленд… Аристократы, верующие в Богиню, обменивались любезностями с Дуэйном Дантесом в доброжелательной манере.

Не успел Махт закончить с представлениями, как в зал вошёл старик.

Он был одет в чёрную рясу священнослужителя с красными вставками. На груди у него висели пять Священных Эмблем Тьмы. Он был гладко выбрит, а его глаза были глубокими, тёмными и спокойными.

Все, включая графа Холла, повернулись лицом к старику и почтительно поклонились.

— Добрый вечер, Ваша Светлость.

Этим старейшиной был не кто иной, как Святой Антоний Стивенсон, один из тринадцати архиепископов Церкви Богини Вечной Ночи!

Он отвечал за епархию Баклунда и в полном смысле слова входил в высшие эшелоны Церкви.

Когда Клейн увидел архиепископа, его тело и разум непроизвольно задрожали, и ему было трудно это скрыть. Словно в юности он наткнулся на могилу на неосвещённой деревенской тропинке.

Он обвёл взглядом присутствующих и увидел, что остальные гости не проявили никакой особой реакции. Он сразу же понял, что «ужас» святого Антония ощущался только людьми с более сильной духовностью. Он поспешил войти в Когитацию, пытаясь успокоиться.

Когда ему удалось справиться с дрожью, святой Антоний уже улыбался. Он осмотрел собравшихся людей и осенил себя лунным знамением.

— Хвала Богине.

— Хвала Богине, — отвечали один за другим гости благотворительного вечера.

С появлением архиепископа Махт перестал представлять Клейна другим гостям, поскольку встреча официально началась.

Согласно традиции, все заняли свои места и в течение трёх минут благочестиво молились Богине. После этого хор собора начал пение, вышел к балдахину и эфирными, ровными, будто очищающими голосами стал восхвалять Богиню.

После окончания религиозного ритуала Электра получил указание святого Антония встать сбоку от хора. Там находился подиум, на котором были разложены всевозможные книги.

— Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли. Ваш характер — словно сияющая звезда в безмятежной ночи… — Электра сначала произнёс приветствие, а затем сказал: — Создание стипендиального фонда для бедных возникло из предложения мистера Дуэйна Дантеса. Он действительно благородный джентльмен. Его благочестие и характер безупречны и являются примером для других. Далее я хотел бы пригласить мистера Дуэйна Дантеса произнести краткую речь.

Хотя Клейн уже был готов к этому, услышав последнее предложение, он всё равно внутренне резко вдохнул.

Всё было не так, как обычно. За ним наблюдало двое или даже больше Зрителей. Их будет невероятно сложно обмануть. Содержание его речи должно было быть достаточно реалистичным, чтобы они не смогли разглядеть фальшь!

Он быстро встал, придерживая одежду у живота, и, застёгивая костюм, подошёл к подиуму.

Зайдя за трибуну и выпрямившись, он оглядел дворян, членов парламента, священнослужителей и высокопоставленных государственных служащих. Он сказал с улыбкой:

— Я немного нервничаю. На меня впервые смотрит столько людей столь почётного положения.

— Когда-то я бывал в местах, где собирались бедняки. Я действовал на хаотичном Южном континенте и потому видел многое. Там была юная девушка, которая с шести лет помогала матери клеить спичечные коробки. Если бы она этого не делала, после уплаты аренды у них не осталось бы денег даже на ржаной хлеб. Ржаной хлеб, который они ели, был полон отрубей, а иногда в нём попадался гравий или камешки. Из-за своей твёрдости он мог сойти за дубинку для нападения…

— Когда эта девочка постепенно выросла, хотя каждый её день был полон тяжёлого труда, а у семьи не было никаких лишних средств, она всё равно с нетерпением ждала вечерних школ, которые проводила Церковь. Она хотела научиться читать, чтобы овладеть знаниями, потому что знала: только так она сможет перестать жить прежней жизнью. Только так она не будет голодать и сможет носить одежду, которая действительно защитит её от холода. Ей не нужно будет работать на фабриках с тяжёлыми условиями труда и умирать в двадцать лет…

Клейн взял часть переживаний бедных детей, которых он встречал раньше, и объединил их вместе, передавая свои настоящие чувства.

Он ясно видел, как многие дамы выражали сочувствие. У некоторых девочек даже мерцали глаза, как, например, у Одри.

«Она действительно легко растрогалась… Я и правда говорил эту речь от чистого сердца. На этот раз я тронул даже себя, что уж говорить о Зрителе… Однако большинство джентльменов не тронуты. Некоторые из них, кажется, уже знают о положении бедняков. Некоторых не волнуют люди низшего класса…»

Клейн обвёл всех взглядом и продолжил:

— Наша промышленность развивается. В будущем нам определённо понадобится больше грамотных рабочих… Требования к избирателям смягчаются. В будущем среди тех, кто имеет право голосовать, определённо окажется большинство образованных людей… Испытывая сочувствие к этим бедным детям и возлагая надежды на будущее королевства, я решил пожертвовать все имеющиеся у меня акции компании «Коим» на создание стипендиального фонда для бедных. Это даст им возможность после бесплатных вечерних занятий поступать в официальные высшие учебные заведения…

Граф Холл, имеющий красивые усы, кивнул, услышав это. Он первым начал хлопать.

Под бурные аплодисменты Клейн вернулся на принадлежащее ему место. Епископ Электра поднялся и объявил:

— Акции, которые пожертвовал мистер Дуэйн Дантес, оцениваются в 15 000 фунтов. Мы используем их для создания Благотворительного стипендиального фонда Лоэна. Дамы и господа, если вы согласны с ним и жалеете тех детей, которые жаждут знаний, вы можете внести свой вклад в этот фонд.

Говоря эти слова, он указал на ящик для пожертвований рядом с собой.

Одри отвела взгляд, прижала уголок глаза и сказала своему отцу:

— Отец, я планирую пожертвовать 1000 фунтов. А ты?

Пока она говорила, её разум быстро проанализировал наблюдения.

«Дуэйн Дантес, скорее всего, жил жизнью низшего класса. Его жалость, сочувствие и речь были очень реалистичными… Этих бедных детей действительно жалко…

Только что, когда епископ упомянул, что акции оцениваются в 15 000 фунтов, уголки губ Дуэйна Дантеса неестественно дёрнулись. Судя по всему, ему больно отдавать эти деньги. Однако искренность его пожертвования не выглядит фальшивой… Это означает, что он джентльмен, который любит деньги, но ещё больше „любит“ доброту…

Почему он был шокирован, когда увидел меня, и что он скрывает?

Он видел меня где-то раньше, но не знал, кто я? Но это не причина что-то скрывать…

Он опознал моё ожерелье как мистический предмет, поэтому был шокирован, а затем попытался это скрыть?

Если это так, значит, он определённо Потусторонний, причём не низкой Последовательности…

Хм, я спрошу Сьюзи позже, когда вернусь. Возможно, она заметила и другие детали. Она пряталась в темноте, поэтому он не стал бы её остерегаться, а значит, она могла обнаружить больше.»

Размышляя об этом, Одри увидела, как отец улыбнулся и достал чековую книжку с авторучкой.

Он записал сумму: 10 000 фунтов!