Повелитель Тайн (джен)

Услышав приветствие мисс Справедливости, Клейн внезапно испытал сильную тоску.

Узнав её личность, статус, внешность и положение, он глубже понял, почему в тоне Одри звучали радость и сияние. Он понял, откуда они в сущности взялись, но не стал завидовать ей или ревновать, и не считал, что ей не хватает стойкости, принесённой страданиями. Напротив, он чувствовал, что в этом мире, где под поверхностью скрывались хаос, искажения и безумие, существование такой девушки было действительно прекрасным.

На его лице появилась улыбка, и он слегка кивнул в знак приветствия.

После того как члены Клуба Таро обменялись приветствиями, Каттлея поправила очки, повернулась в сторону и поклонилась размытой фигуре, окутанной Серым Туманом, в конце длинного бронзового стола.

— Достопочтенный мистер Шут, на этот раз у меня есть три страницы дневника.

«Королева Мистик наконец-то снова проявила активность…» Клейн с улыбкой сказал:

— Очень хорошо.

Через несколько секунд Каттлея наколдовала страницы дневника, которые тут же полетели в руки мистера Шута.

Клейн бросил на них взгляд, после чего его сердце пропустило удар.

Он понял, что на страницах дневника, предоставленных Королевой Мистик, были описаны ранние дни Императора Розеля. Казалось, в них не было ничего важного.

«По логике вещей, если неизвестна важность содержания, то приоритет должен отдаваться более поздним записям. Так лучше всего можно было бы раскрыть тайну того, почему Розель был „взволнован“… Мне казалось, Королева Мистик достаточно умна, чтобы до этого догадаться…» Внутренне удивляясь, Клейн начал читать первую страницу.

«21 сентября. Я прибыл в Сент-Миллом. Официально начался мой первый государственный визит.

Погода в Фейсаке действительно холодновата. Ещё даже не октябрь, а кажется, что вот-вот пойдёт снег. Неудивительно, что он славится своими разнообразными пальто и зимней одеждой. А также спиртными напитками!

Чёрт, люди здесь до смешного высокие. Как и ожидалось от страны, происходящей от великанов. Однако должен сказать, я ненавижу, когда люди смотрят на меня свысока!

Сегодня вечером я пойду в бар, чтобы найти фейсакскую красавицу и вместе напиться!»

Прочитав это, Клейн вдруг заподозрил, что Королева Мистик Бернадетт хочет узнать, есть ли у неё брат фейсакского происхождения.

Сдерживая внутреннее раздражение, Клейн перевёл взгляд на вторую запись в дневнике.

«22 сентября. Кажется, я потерял сознание…

Что случилось прошлой ночью? Что с моей фейсакской красавицей? Я проиграл ей в выпивке!

Сотрудники посольства сказали мне, что женщины здесь пьют лучше, чем мужчины…

Мне нужно будет проявлять некоторую сдержанность, когда я буду посещать бары в будущем. Я точно не хочу, чтобы какая-нибудь уродливая женщина средних лет лишила меня чести, когда я потеряю сознание…

Алкоголь здесь очень крепкий. Сегодня весь день болит голова. К счастью, желудок не болит. Надо будет лечь пораньше. Завтра я собираюсь посетить Великий Сумеречный Зал.

23 сентября. Великий Сумеречный Зал действительно грандиозен. Это как миф, воплотившийся в реальности. Это здание будто полностью подготовлено для великанов.

Поскольку я не разделяю их веру, я смог пройтись только по периметру. Площадь в нижней части Великого Сумеречного Зала оказалась наполнена ароматом алкоголя!

Там было много людей: одни стояли на коленях, другие сидели, а кто-то играл на музыкальных инструментах. От них веяло довольно расслабленным и открытым ощущением.

Я познакомился с фейсакцем, который играл на костяной флейте. Даже по сравнению со своими сородичами он смехотворно высок. Его рост примерно три метра.

Его зовут Онеггер, и он утверждал, что принадлежит к одному из кланов Фейсака, в котором течёт самая чистая кровь великанов. В его игре на флейте чувствовалась печаль, будто здесь ему не место, но он не знает, куда идти. По сравнению с обычными охотниками за юбками Интиса, он гораздо больше похож на поэта. Раз уж я заговорил о мужчинах Интиса, то действительно не могу удержаться от критики. Эти парни, похоже, выставляют любые сексуальные заболевания как почётный знак. Это просто портит весь социальный рынок!

Я немного поболтал с Онеггером и спросил про эту печаль в музыке. Он ответил, что просто тоскует по дому.

Но проблема в том, что он уроженец Сент-Миллома. Он никогда раньше не покидал это место.

Онеггер не сразу ответил мне, так как ещё несколько минут играл на костяной флейте. Позже он сказал мне, что скучает по истокам родословной великанов, Двору Короля Великанов, упоминаемому в мифах.

Он сказал мне, что ему и его клану часто снятся высокие горы, используемые в качестве гигантских городских стен, и дворец, вечно купающийся в сиянии сумерек, с высокими башнями и другими зданиями. Он напоминает Великий Сумеречный Зал, но ещё более захватывающий, эпический и чудесный.

Онеггер и его соплеменники уверены, что это Двор Короля Великанов.

К концу нашей беседы Онеггер медленно встал и поблагодарил меня за то, что я его слушал. Он собирался покинуть Фейсак и отправиться на поиски Двора Короля Великанов, чтобы найти свой духовный дом.

Он верил, что у самого восточного края моря Сония может быть путь, ведущий ко Двору Короля Великанов.

Он сказал, что прошли тысячелетия, но великаны никогда не забывали свой дом. Теперь настала его очередь идти по следам своих предков. Его поиски никогда не прекратятся, пока не будет достигнут пункт назначения.

После этого он снова заиграл на костяной флейте и медленно удалился в сопровождении этой неземной и печальной мелодии.

Дом…»

Дом… Слова Розеля впервые нашли отклик в душе Клейна.

Хотя Розель написал только слово, не описывая своих чувств, Клейн мог понять императора. Это было потому, что он и Розель были похожи на Онеггера. У них был дом, к которому они принадлежали духовно.

Внутренне вздохнув, Клейн перелистнул на вторую страницу дневника.

«10 января. Я посетил остров Соня.

Это место также называют островом древних эльфов. Здесь сохранилось множество эльфийских руин и обычаев.

В первый день я был удивлен. Эльфы действительно готовят кровавый пирог, с удовольствием едят органы животных и хорошо используют специи.

Они даже изобрели палочки для еды?

Если подумать, эльфы на фресках, кроме голубых волос, очертаниями лиц и глазами похожи на земных азиатов. Может быть, это мои соотечественники?»

«Да, у меня были подобные подозрения. Однако невозможно, чтобы трансмигрировало настолько много людей. Тогда мне показалось, что я слишком много надумал… Земные обычаи и столовые приборы вполне могут появиться и здесь…» подумал Клейн, после чего быстро вернулся к чтению. Ему хотелось узнать, докопался ли Розель до истины.

«13 января. Я был так занят поисками письмен, реликвий и народных преданий, что на несколько дней забыл про свой дневник.

Хотя многие предметы были изъяты Церквями, я всё же получил кое-что ценное.

Различные легенды гласят, что Король Эльфов Сониатрим создал палочки для еды. Есть записи о том, что Он использовал органы и кровь животных для приготовления деликатесов. Есть предания о том, что этот древний бог умел распознавать и использовать специи. Считается, что Он — их прародитель, первый эльф. По каким-то причинам Он возглавил расу и покинул Западный континент, существовавший только в легендах, приведя эльфов на Северный континент.

Может ли быть, что это мой соотечественник, трансмигратор?

Он создал целую расу? Древние боги действительно способны на многое, включая зачатие детей?

У Него, кажется, была жена, которая также была эльфийкой. Хм… Потом об этом подумаю.

16 января. Во время расследования выяснилось, что эльфы действительно могут не иметь ничего общего с трансмиграторами. По крайней мере, они не оставили после себя никаких китайских, английских или других символов.

Скорее всего, они использовали эльфийский язык, который мне не знаком.

Также повседневные для нас вещи не появились до моего появления. То же самое касается известных цитат. Есть только пословицы и идиомы с похожим смыслом, но с совершенно другим подбором слов.

Из всех предметов и легенд, которые у меня теперь есть, ничто не подтверждает мою теорию. Это немного разочаровывает, но в то же время приносит облегчение. Если бы я встретил ещё одного трансмигратора или других трансмиграторов, то действительно не знал бы, как с ними столкнуться.

17 января. Мне приснился дом, который я почти забыл.»

«Действительно, император более или менее отказался от своей теории…» Клейн перевернул на следующую страницу и увидел последнюю дневниковую запись.

«2 апреля. Моя дочь умна. Она умеет говорить ещё до года! Хотя она выучила всего несколько слов, я считаю, что её дальнейшее развитие не может быть медленным!

Она определённо унаследовала это от меня!

Как ни посмотри, она немного напоминает меня земного. Может ли быть, что душа тоже приносит определённую степень наследования? Хаха, буду считать, что так оно и есть.

Бернадетт, это имя неплохое. Оно звучит красиво, но в глубине души у меня всё время возникает желание дать ей китайское прозвище.

Эх, жаль, что она не увидит своих настоящих бабушку и дедушку…

3 апреля. Прошлой ночью я страдал от бессонницы из-за внезапно посетивших меня тоскливых мыслей. К счастью, я знаю Когитацию.

Однако это также заставило меня задуматься. Стоит ли мне тайно учить Бернадетт китайскому языку?

Нет, я не могу. Если она поймёт записи, которые в прошлом писал её отец, я лучше покончу с собой! В сердце моей дочери отец должен быть исполнен сияния.

Однако китайский язык, на котором я пишу дневник, — моя последняя связь с Землёй и моим прошлым. Моя дочь должна в определённой степени унаследовать эту связь.

6 апреля. После нескольких дней раздумий я решил научить Бернадетт двум китайским иероглифам, будто это особые символы. Я скажу ей, что это защитное заклинание, которое отец дарит ей и которое она должна запомнить навсегда.

Ей не нужно знать их значение. Всё, что ей нужно сделать — это запомнить их.

Два китайских иероглифа означают:

Дом.»

Дом… Клейн мысленно повторил это слово ещё раз, чувствуя, как его глаза слегка покраснели.

В этот момент он наконец понял, почему Королева Мистик выбрала именно эти три страницы дневника. Потому что это был защитный символ, который оставил ей отец.

— Дом.

В этот момент Клейну показалось, что он видит реку эмоций. Её поверхность безмолвно текла, но под ней без конца бурлили бесконечные водовороты.

Клейн отвёл взгляд и заставил страницы дневника исчезнуть. Посмотрев на Каттлею, он спросил:

— Какой у тебя вопрос?