На его каверзном пути через вселенные (гет)

Катящийся камень мхом не обрастает. Но вот только...

*Грохот. Удар.* О, как же звонко тот пел. Каменная баллада на века.

— С дороги, снова пошёл!

— Влево! Кати влево! Глядите, как эти твари бегут! Ха-ха-ха!

— Назад в строй, все. Остальные заходят по кругу. Только наши гости проходят через мост. Сжечь гниль!

— Сжечь гниль!

Крики подхватили солдаты по всему бесплодному полю, когда кэлидские гончие вновь ринулись вверх по холму. Люди застыли за баррикадами с мечами, копьями и факелами, ожидая момента, когда их нескончаемая битва снова начнётся всерьёз.

Они сражались против самой земли, против мутировавшей жизни, разросшейся до чудовищных размеров, против тел павших в давней войне, которые всё ещё ходили. Но прежде всего — прежде всего они сражались против цветков. Единственного цветка, что всё ещё прорастал в этой пустоши, расползаясь всё дальше и дальше, пока не встречался с очищающим огнём. Пепел и дым наполняли мир этих солдат, те вдыхались с каждым новым днём.

На этом участке обороны, прямо по центру склона, ведущего к мосту, им приходилось сталкиваться с псами. Слюнявыми зверями, сведёнными с ума бесконечным голодом. Эти твари не знали понятий друга и врага за пределами своей стаи. Своё место во главе орды они завоевали тем, что сожрали всё на своём пути. Многотонный валун, катившийся вниз по холму, проредили их ряды, но ещё оставалось немало тех, кто должен был перегруппироваться и продолжить натиск.

Первая псина, ударившаяся о баррикады, сама насадилась прямо на деревянные колья, торчавшие наружу. Даже тогда она продолжала проталкиваться вперёд, смертоносной пастью щёлкая влево и вправо, чтобы урвать ещё один кусок самой лакомой человеческой плоти. На месте глаза у твари пышно цвёл багряный цветок.

На такое человек мог сказать только одно.

— Чур моё! — крикнул Жон, не то чтобы люди вокруг поняли, про что он.

И всё же Жон оказался самым быстрым в любом случае, рванув вверх и вогнав клинок чудовищу под подбородок, пробив голову насквозь. Среди солдат поднялся радостный клич, когда пёс внезапно застыл. Жон к тому времени уже перешагивал через баррикады; взмах его меча срезал морду следующему монстру, а последовавший пинок отправил его врезаться в собратьев и устроил свалку. Под Жоном расцвёл огонь, запуская его над стаей псов. Они щёлкали зубами у его пяток, внимание их было украдено, и солдатам замка Рыжей Гривы оставалось лишь добить лёгкую добычу, положив конец их заражённому существованию.

Солдаты не возражали, когда Жон доставал против этих врагов пушки. В их глазах, может, и была зависть, но они понимали, что хорошее дело лучше не подвергать сомнению, и подбадривали его, пока он выполнял штурмовой заход вниз по холму. Сердца у них, должно быть, стали весьма суровыми за время в Кэлиде, потому что они даже ликовали, когда свежая кровь среди псов вскоре заставила чудовищ наброситься друг на друга в адском пиршестве.

Жон повидал в жизни всякое, но всё равно едва не подавился при виде динопсов, разрывающих друг друга конечность за конечностью. Мда уж, вот уж воистину жрать собственный хвост. В такие дни он почти скучал по сражениям с гриммами. По крайней мере с ними он понимал, чего ждать.

И ещё, ну знаете, гриммы не разносили вокруг болезни. Ребятам здесь, в Кэлиде, приходилось иметь дело с апокалиптическими монстрами и ещё чумой. Вот ведь свезло.

Короткий рывок полёта опустил Жона рядом с валуном, таким же, как и прочие, усеивавшие местность. В этой пустоши их было навалом, и ему понадобилось, о, минут пять или около того, чтобы найти классно округлый камень добротного веса. Остаток последнего часа он провёл с солдатами Рыжей Гривы, участвуя в новом горячем развлечении десятилетия, включавшем валун, холм и кучу голодных чудовищ. Теперь эта штука была вся в брызгах крови и выглядела довольно зловеще.

Жон с силой толкнул камень, чтобы привести его в движение. Это превратило его в объект, а не деталь ландшафта. Второе, более лёгкое прикосновение отправило каменюку в его пространственное хранилище, к неутихающему изумлению солдат по всему склону. Не каждый день всё-таки парень запихивал камень больше себя туда, куда солнце не заглядывает.

В его Карман. Он говорил о его Кармане. Потому что там не было солнечного света и...

Почему он вообще оправдывался перед самим собой? Он же знал, что имел в виду.

Без валуна, прикрывавшего его, всё больше псов начали замечать его присутствие, и ближайший прыгнул на мощных ногах, чтобы поймать неожиданную, но желанную закуску. Пушко-копьё, всунутая в пасть, остановило монстра на месте, а последующий выстрел разорвал тому голову и превратил останки в пылающий костёр.

Жон встряхнул копьё, чтобы избавиться от... ошмётков. Делая это, он случайно посмотрел за горящий дым и заметил разношёрстный отряд воинов, прорубавший себе путь через рукопашную с оружием. Другие подобные им поднимались на гребень холма вдалеке. Чемпионы, направлявшиеся на военный фестиваль, прибывали ровным ручейком.

И тут из его телефона грянул рингтон. В данный момент во всём бытии, может, и не существовало ни одной вышки связи, но технологии, упакованные в это устройство, означали, что оно всё равно выполняло своё предназначение — по крайней мере для ещё одного человека в мире. Он принял звонок, по укоренившейся привычке без нужды проверив имя на экране.

— Эй, Жон? — пропела Лиза.

Он мгновенно насторожился:

— Да-а-а?

— Я тут смотрю на телефон Компании, и... что это за «Проклятый валун» у тебя в инвентаре? Тут написано, что ты принёс ему в жертву кучу щенков и что какой-то Мог был бы очень впечатлён.

Жон почесал щёку, поморщившись:

— Я, э-э, я бы об этом не беспокоился.

— Не-а, не пойдёт. Как насчёт объяснить чуть подробнее? — спросила она, звуча так невинно и мило, уж точно совсем не паникуя из-за этого внутри.

— Знаешь, я бы с радостью, но, кажется, сигнал пропадает, — сказал он и издал звуки «кш-ш-ш-кш-ш-ш», чтобы продать ложь. — Скоро вернусь, увидимся в миг.

— Я слышу, что ты притворяешься, приду... — *Щёлк.*

А-а-ах, мир и тишина.

— Ра-а-агх!

Разумеется, если не считать беснующихся динопсов. Жон убрал телефон и взмыл обратно к вершине склона. Тамошние ребята рылись в припасах, выискивая, чем ему заплатить. Он уже заработал у одного из них этот офигенный меч «тык-тык», который вроде как иногда должен был погружать порезанных им врагов в магический сон, что, вроде как, принесёт ему несколько Очков при продаже. И кто знает, с какими ещё ништяками они могут быть готовы расстаться за впечатляющее выступление.

Тело убитого им пса уже начало пускать цветы. Жон сорвал первый распустившийся цветочек и поднял его рукой в перчатке за тонкий стебель, вдыхая ядовито-сладкий запах. Нежные лепестки, мягкие как шёлк, красные как кровь, несли с собой болезнь гнили и гибели.

Лиза, наверное, могла выделить ему ещё минут десять.

Сжечь гниль.

* * *

Как оказалось, Лиза и правда могла. Но у этого была цена.

— ...надо было видеть, как эти лохи пытались надуть меня, будто я какая-нибудь деревенщина. Оборжаться просто! В общем, я выиграла всё, включая одежду с их спин, так что сегодня мы хорошо похаваем. И под этим я имею в виду, что мы купим что-нибудь в Магазине Компании. Еду тут не трогай, если не хочешь сдохнуть. Видела я тут одну из тех штук, которые они называли осьминогом, и это было отвратительно. Типа, ты даже не представляешь. Они все такие извивающиеся и...

Соединённые телефонами, они с ней были почти как рядом — она всё тараторила, тараторила и тараторила до скончания времён. Господи боже, пристрелите его уже.

...Если говорить честно, её бесконечная болтовня была ему не так уж неприятна, и Лиза уже это знала. Впрочем, он был рад поддерживать с ней эту видимость, ведь иначе эта девчонка могла заскучать от нехватки реакций и решить, что ей нужно поднять ставки, чтобы по-настоящему его достать. Это было бы так на неё похоже.

— Эй, я вернулся, — сказал он, оказавшись в главном дворе замка Рыжей Гривы. — Ты где?

Последовала короткая пауза, которая подсказала ему, что Лиза что-то задумала.

— О-о-о, я рядом, — её веселье прозвучало в трубке ясно как колокольчик, обещая неприятности. — Посмотрим, насколько хорошо ты меня знаешь — кш-ш-ш, кш-ш-ш, ой-ой, похоже, мы сейчас расстанемся. Удачи в поисках меня!

Жон практически видел её лисью ухмылку — как она настаивала это называть. Похоже, ему ответили по-справедливому.

Угх, и ей обязательно нужно было формулировать это именно так. Даже сейчас в нём не было никакой уверенности, какие у них отношения, а она, конечно, не видела ничего плохого в том, чтобы добавить ещё немного путаницы в эту кашу, усиливая стресс до неприятного ощущения у него в груди. Капец, блин.

Жон убрал телефон в тот же карман, где хранил свой свиток, и отправился искать свою своевольную сообщницу по преступлениям. За время его отсутствия фестиваль по-настоящему разошёлся, и среди гуляний появилось множество новых лиц. Ряды чемпионов теперь разрослись до приличной армии, а лязг их брони вносил заметную долю в общий шум. Из-за этого на тренировочном круге заметно прибавилось участников, и прямо сейчас там проходило несколько спаррингов.

Он оглядел зрителей, но Лизы среди них не нашёл. Неудивительно. Без него это была не её сцена.

— Теперь, когда думаю об этом, это даже немного льстит, — сказал он никому конкретно, потирая подбородок.

Итак, где могла быть чудесная (хех!) Лиза?

Зная её... Его взгляд скользнул мимо тренировочного круга к другой стороне двора. Та часть фестиваля собрала собственную толпу: оживлённые ряды рыночных палаток торговали со стойкими рыцарями и мудрыми магами, желавшими запастись перед большой битвой. Сделки, диковинки в изобилии — всё это казалось куда больше в духе Лизы. Хорошее место, чтобы начать её искать. В любом случае он и сам собирался туда заглянуть.

Жон направился туда, тяжело ступая мимо длинных столов, служивших обеденной зоной. Место было настоящей гулянкой: в кубках алкоголя было больше, чем воды. Ранее он чуть попробовал их, и напитки оказались вполне сносными, пусть и слишком тёплыми, когда шли вниз. Что до продававшейся здесь еды, Жон бы и без предупреждения Лизы обошёл её стороной. Рагу и чёрствый хлеб не слишком впечатляли его как фестивальные угощения.

У края обеденной зоны стройная фигура в строгих одеждах поклонилась ему, когда он проходил мимо; он ответил тем же жестом перед тем, как двинуться дальше. Теролина, Дева Пальцев, была вежливой душой и выделялась среди чемпионов своей тихой натурой. И немного странной личностью тоже. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз видел, как женщина сдвинулась с этого самого места или хотя бы что-нибудь съела с тех пор, как Блайд указал на неё. Уровень самодисциплины, который для этого требовался, поражал его.

Жон вошёл на сам рынок и влился в толпы людей, торгующихся за товары. Два ряда палаток частично отгораживали это место в собственный маленький пузырь, давая ему вкус повседневной жизни в этом мире, где всё выглядело достаточно нормально, пока мимо не проскакивала случайная искра света или не проходил со звоном странный комплект латной брони. Это было место, где мужчина, продающий картошку, сидел рядом с женщиной, расхваливающей волшебные посохи. Это было как каждый фэнтезийный фильм, который он когда-либо смотрел, только без острых эльфийских ушей. И с такой миленькой грязюкой на лицах людей.

Мысли о Лизе отошли на задний план, когда выставленные товары притянули его внимание. Сегодня уже всё могло быть «мехаоружием, мехаоружием, мехаоружием, но средневековая выделка обладала определённым очарованием для парня, владевшего Кроцеа Морс. Простота оставалась лучшим, если только к этому нельзя приделать пушку.

Жон на мгновение остановился у одного прилавка, опустившись на колено рядом с куском ткани, на котором лежал набор оружия. На первый взгляд большинство представленного выглядело обыденным, но среди них изредка попадались яркие экземпляры. Называйте его поверхностным, но меч, сделанный из синего камня, просто обязан был быть в чём-то особенным.

С разрешения торговца он поднял двуручный меч и хмыкнул от неожиданной тяжести, не соответствовавшей размеру оружия. А это о многом говорило, учитывая, что тот и так был довольно большим. Жаль, что у Жона не было места для пробного взмаха: он чувствовал, что баланс у меча отличный. А ещё он светился, так что, конечно же, Жон его хотел.

— Сколько за него? — спросил он у торговца, выуживая пару золотых монет из кармана штанов и занижая первое предложение по совету Лизы. Кто знает, может, торговца ослепит блеск, и он примет сделку как есть.

Последним, чего он ожидал, был презрительный смешок.

— Золото тебе здесь не поможет, — сплюнул торговец. — Руны — вот валюта Междуземья.

...Ему казалось, что где-то он уже слышал эту фразу.

Взгляд вокруг подтвердил, что у него проблема. Крупицы блестящих штуковин, переходившие из рук в руки, оказались вовсе не золотом, как он сперва решил, — слишком уж яркими они были местами. И выглядели они тоже неправильно. Отчасти, то есть, а отчасти — нет.

Лучше бы это была не чья-то душа, к этому он клонил.

Жон, человек без средств, начал лихорадочно искать решение и вытащил из Кармана меч, который вот совсем недавно нашёл.

— А как насчёт обмена? Он может...

— Да-да, меч святой Трины, накладывающий яд сна, — сказал торговец с меньшим восхищением, чем Жон надеялся. — Я пытаюсь сбыть свои товары, а не пополнить их. Найди мне руны или иди отсюда.

Таков был общий ответ, который он слышал, переходя от одной палатки к другой, ибо предложение и спрос состояли в странных отношениях. Торговцы собирали оружие отовсюду, чтобы сбыть его здесь. При скудных средствах и запасах товара по самое горло натуральный обмен — даже на магическое оружие — не давал им ничего ценного. Им нужны были деньги.

— Пс-с. Эй.

И всё же, едва он собрался сдаться, кто-то обратил внимание на его бедственное положение. Жон повернулся на голос.

— Да, ты. Поговаривают, что ты ищешь выгодные сделки, — сказала фигура, сидевшая на корточках между двумя рыночными палатками. Солнечный свет из разрыва в облаках лился на него, словно знак свыше.

Тот же свет отразился от лысой макушки прямо Жону в глаза, вынудив его быстро заморгать, чтобы прогнать слёзы.

— Я... Да, вроде того. Ты торговец? — Жон прикрыл глаза ладонью и оглядел фигуру. Худощавый мужчина был одет в дорожную одежду искателя приключений, с бронёй в ключевых местах и изношенный дорогой. Это говорило о тяжёлых днях, когда приходится рисковать жизнью в грязи, — и такую жизнь Жон слишком хорошо понимал. Тем не менее, на губах незнакомца постоянно покоилась улыбка.

В общем и целом, у Жона было хорошее предчувствие насчёт этого товарища.

— Лоскутик — имя моё, — сказал мужчина уже не шёпотом; его естественный голос был тонким. — Лоскутик Отвязанный, добытчик самых что ни на есть подлинных сокровищ Междуземья. Так как мне звать тебя, приятель?

Даже у простого лавочника имелся титул. *Вздо-о-ох.*

Жон ничем не выдал своей досады и протянул руку.

— Жон Арк, приятно познакомиться.

Вместо рукопожатия Лоскутик поднял руку, схватил его за предплечье и так потряс. Жон поспешно повторил жест, но к тому моменту, как он это сделал, торговец уже отпустил его. Мужчина посмотрел по сторонам, затем двинулся глубже в тень замка.

— Идём, — сказал он, маня пальцем. — Проходи в мою гостиную, и я покажу тебе лучшие товары, какие ты только видел.

Жон наклонился в сторону, чтобы заглянуть за его плечо.

— Разве это не просто угол?

— Хорошую недвижимость нынче трудно найти, — мастерски выкрутился Лоскутик, пожав плечами. — Эх. Добро пожаловать в магазин Лоскутика!

Жон вежливо поаплодировал ему. Магазин Лоскутика, если тот можно было так назвать, представлял собой не более чем брезент, брошенный на землю, с кучей безделушек сверху. Несколько видов оружия и брони прислонялись к стене, детали терялись в полумраке. Кусочки цветных камней испускали мягкий свет — красный, синий, зелёный и всех оттенков радуги, освещая это место.

— Знаешь, мне вроде как нравится эта атмосфера. Со временем проникаешься, — сказал он, подходя ближе к выставленным предметам.

Лоскутик положил руки на сердце:

— Благодарю, я вложил много трудов, чтобы всё было именно как надо.

Значит, ощущение кое-как собранной лавки было намеренным. Разложенный ассортимент включал не только оружие: тут были инструменты, безделушки и книги, но Лоскутик не слишком заботился об организации. Поэтому всякая всячина лежала беспорядочными кучами, и Жону приходилось по-настоящему щуриться, чтобы разобрать, на что он смотрит. В каком-то смысле это подстёгивало воображение: сокровища вполне могли лежать забытыми в этой наскоро собранной лавке.

Лоскутик снова уселся на корточки, позволяя Жону осматривать товары и давая пояснения к вещам, которые привлекали его внимание. От старых ключей к неизвестным дверям, ни один из которых не подходил к деревянному сундуку рядом, до глиняных кувшинов с ценными смесями, которые почему-то пахли растительным маслом — Лоскутик с непринуждённой осведомлённостью говорил обо всём, что продавал.

Когда Жон рылся в стопке книг и свитков, вытаскивая один наугад, торговец оживился с широкой ухмылкой. Такой, которая, как Жон мог бы поклясться, выглядела знакомой.

— То, что у тебя в руках, руководство по святым заклинаниям, пожертвованное моим добрым другом из Золотого порядка, — Лоскутик провёл рукой по лысой голове и облизнул губы. — Очень редкое, очень дорогое моему сердцу. Впрочем, я могу вынести расставание с ним. Ради подходящего покупателя, который заглянет ко мне.

— А Золотой порядок — это... — Жон сложил подсказки вместе. — Религия. Да, ну конечно, это ж все знают, — ох, как же играючи он выкручивается. Затем он отмахнулся от Лоскутика с коротким смешком. — Я, пожалуй, откажусь от этого, потому что у меня есть собственные «заклинания», которые я уже пытаюсь выучить. Но, эй, слушай, а тот твой друг где-нибудь рядом? Я бы с удовольствием с ним поговорил.

Лоскутик странно посмотрел на Жона. Он заговорил, растягивая слова:

— Думаем принять сан, значит? Моё сердце согревает вид такой набожности.

—Нет, какое там. Я просто хочу исцелять раны и швыряться молниями. Полезные заклинания на плохой день, вот и всё.

— Ну-ну. Не принижай себя, — настоял Лоскутик. — В тебе есть облик монаха. И это ведь меч святой Трины я вижу у тебя на бедре? Как положительно церковно. Хе-хе-хе.

Против воли Жон был вынужден признать, что лесть всегда на него действовала. Это ведь комплимент, да? Он на мгновение замялся, не вполне понимая, но всё же бросил на свиток второй взгляд.

Лоскутик продолжил:

— К чему такой недостаток энтузиазма? Если заклинания тебя не привлекают, как насчёт этого щита? Обрати внимание на нарисованный герб с конём — идеально для молодого жеребца, который отправляется бросить вызов полубогу, — торговец самхнул слезинку с глаза. — Другой мой добрый друг оставил его мне после того, как скончался. Я всё говорил ему: не ходи ты в те леса, сколько бы сокровищ ни таилось там, но бедняга не удержался, не смог сдержать жадность, и его сожрал гигантский медведь. Последнее, что он мне сказал, было, что он хочет, чтобы этот щит достался кому-нибудь достойному.

Так, ну, вот это приняло мрачный оборот. Глаза Жона забегали, пока он искал тему, чтобы отвлечь скорбного мужчину от его нахлынувшей грусти.

— А как насчёт вон того? — сказал он, указывая на щит в форме капли. Синие камни в том, вставленные в металл, поблёскивали в темноте. — Мне нравится дизайн. Как он держится в бою? Он же не из серебра реально, да?

Торговец достал носовой платок и рассеянно сказал:

— Этот искусно выкован из металла со звёзд, вот что это. Полезен, когда эти дряные школярные камнебошки слишком распускают свои чародейства. Рассеивает магию. В основном, — его тон изменился, снова становясь угрюмым. — Он принадлежал ещё одному моему доброму другу, с которым произошёл трагический несчастный случай у скал Лиурнии. Он держался за него до конца перед тем, как отдать мне. Уверен, он улыбнулся бы нам из корней Древа Эрд, если бы ты стал его новым владельцем.

— ...У тебя случайно нет ничего без предыстории?

— Боюсь, нет, сударь.

Не отрывая взгляда от Лоскутика, Жон наклонился и с великой осторожностью положил руку на массивный меч, прислонённый к стене замка.

— А-а-а. Этот.

Жон приготовился к очередным дурным новостям о добрых друзьях Лоскутика. Что могло случиться с этим — принесли в жертву демону? Количество несчастий, преследовавших этого мужчину, требовало нескольких порций выпивки, которой у Жона в данный момент не было.

— Какой взыскательный вкус, — похвалил Лоскутик. — Горячий товар, который нечасто увидишь. Выпал из повозки по дороге к этому замку. Удача, никто иначе не скажет.

Ну вот, тут хотя бы никто не умер!

Облегчение сменилось любопытством, и Жон изучил предмет внимательнее. Длинное, как он сам ростом, оружие скорее представляло собой кусок железа, выбитый в приблизительную форму меча. Клинок слегка сужался вдоль кромки, но в целом оставался угловатым, грубым инструментом без малейшей толики изящества.

Когда Жон взялся за рукоять, чтобы проверить вес меча, Лоскутик подал голос:

— Осторожнее, царапина на нём подпортит цену. Как бы очаровательно ни было наше знакомство, я вынужден буду настоять, чтобы ты заплатил за любые, э-э... любые повреждения...

Торговец тут же умолк; глаза у него полезли на лоб, пока он смотрел, как Жон поднимает меч одной рукой. Учитывая длину меча, места вокруг особо им размахивать у Жона не было, и он ограничился медленным, осторожным ударом сверху, при котором острие прошло в нескольких сантиметрах от земли, прежде чем снова подняться высоко к небу.

— Он весит меньше моего копья, — отметил Жон, пробуя укол. — Наверное, из-за формы обращаться с ним нужно примерно так же.

К этому моменту Лоскутик снова обрёл голос.

— Ну и ну, а ты у нас крепкий малый. В детстве лошадь съел?

— Да не, ничего такого, — сказал Жон, поворачивая меч так и эдак. Хорошая работа, без явного изъяна в ковке. В кромке отказались от остроты ради простоты, оставшейся от одного-единственного принципа: тяжести, которая сокрушает всё. Чистая масса вполне рассечёт человека. И броню с лошадью, если понадобится.

В целом, достойное оружие. И всё же...

— Даже не думай.

— А? — Жон напрягся, когда на его спину легла тяжесть. Пара рук легко ухватила его за плечи, и до его чувств донёсся запах знакомых духов. — Лиза!

Девушка высунула голову из-за его руки:

— О, так значит, ты всё-таки про меня помнишь. Я уже не была уверена, раз ты заставил меня так долго ждать, — надулась она.

Жон поморщился, внезапно вспомнив о своей задаче.

— Я уже собирался. Честно, — он повернул голову, чтобы лучше с ней говорить, и тут же наткнулся на странную картину. — Погоди-ка, что это на тебе?

Это вызвало у Лизы звонкий смех. Она повернулась, чтобы лучше показать ему одежду, свисавшую с её плеч: плащ из звериной шкуры, тянувшийся до самого пола. Рядом с ней на земле лежал ещё и большой мешок.

— Нравится? — спросила она. — Выиграла в картах. Хорошенько отскрести — и будет сиять как новенький.

— Уж очень он похож на плащ, который был у Блайда.

— Так это он и есть.

Вот бедняга. Лиза, должно быть, обобрала этого волка до нитки.

— В общем, — Лиза возилась с чем-то у него за спиной. Он услышал постукивания по твердосветному экрану. — У меча в твоей руке не так уж много достоинств. Ни врождённой магии, ни особой истории. Можешь использовать его как большую дубину, вот и всё.

— Иногда это всё, что нужно, — тихо сказал он, тем не менее возвращая меч на место; проблема, на которую указала Лиза, была тем же выводом, к которому он пришёл сам. Держа в голове настоящую необходимость, он указал на щит, который ему предлагали ранее. — Но давай купим вот это.

Лиза проследила за его взглядом, и её глаза загорелись при виде сверкающих камней, вставленных в щит.

— О-о, красивенький~ А что в нём особенного?

— Кроме того, что Беннетту нужен щит... Радан ведь использует магию, так? Ну, этот щит от неё защищает, как говорит мне Лоскутик.

Немедленный скепсис на её лице принёс ему боль и страдания:

— Ну не знаю тот метеор выглядел чертовски физическим для меня. Для тебя, точнее.

— Справедливо, — признал он, и воспоминания о его отчаянном бегстве от атаки вспыхнули в его головушке с резкой чёткостью. — Это не окончательное решение всех проблем, правда. То есть я бы предпочёл вообще не оказываться в положении, где по мне могут попасть. Но ты же меня знаешь, иногда я влипаю в неприятности, так что это запасной вариант на случай, когда избежать боли невозможно, — он понизил голос до шёпота, поднимая щит. — Это если он работает как заявлено. Проверь для меня запись, это поможет нам решить так или иначе.

Вняв просьбе, Лиза снова погрузилась в свиток Компании, где щит уже должен был зарегистрироваться как его собственность по нерушимому закону «нашёл — значит твоё». Пока Жон отвлекал Лоскутика светской беседой, она изучала описание предмета и вскоре вернулась уже с другим настроем.

— Всё звучит примерно верно. Карийский щит, принадлежал волшебному рыцарю...

— Существуют волшебные рыцари?!

— Тихо ты. Дай мне договорить, — Лиза ткнула его в плечо. — В общем, да, существуют. Существовали. Рыцари Карии владели магией, и с этими щитами в руках не боялись никакой магии, — зачитала она с экрана. — Жаль, этот не смог защитить от предельной скорости. Вот тебе и урок.

Жон фыркнул:

— Прошу. Я устроен иначе.

У каждого Охотника, который чего-нибудь стоил, была. уж извольте, стратегия приземления. А на сегодняшний день у него их было целых четыре. Планер, теневая рука, ракетные ботинки и лицо. Это делало его в четыре раза больше Охотником, чем остальные. Простая математика.

— Если ты нарочно будешь творить какую-нибудь тупость, я тебя спасать не стану, — предупредила Лиза.

Он сник.

— Да, знаю. Просто хотел попробовать это сказать.

Их разговор не успел войти в привычный ритм. Лоскутик, воспользовавшись шансом вмешаться, прочистил горло, возвращая их внимание к себе. Их интерес к щиту, должно быть, был совершенно очевиден, потому что торговец потирал руки, с ликованием переводя взгляд с одного лица на другое.

— Мои сокровища пришлись тебе по вкусу, друг? Он может стать твоим за сущую малость. За безделицу даже. Я не стану просить много, ну, в нынешних обстоятельствах. В конце концов, все хотят, чтобы тот старый пёс умер, включая самого старого пса, — его вид стал оскорблённо-скорбным. — Моему сердцу будет больно расстаться с такой любимой вещью, но в этот день я внесу свою лепту.

Торговец выдохнул тихо и торжественно:

— Пятьдесят тысяч рун.

— Пятьдесят...! — Жон схватился за сердце, едва не схлопотав удар. Пятьдесят тысяч чего угодно звучало страшно.

Может, это как с японской и корейской валютой? Он помнил, как на Земле платил за еду совершенно разные суммы из-за странной практики, которую Лиза называла «обменными курсами». Здесь могло быть так же.

— С-сколько в этих краях стоит миска рагу? — поспешно спросил он.

— С креветками или без?

— ...Без?

— Десять рун.

Нет, фиг там, это было как дома. За цену, которую Лоскутик просил за щит, он мог бы купить ракетный шкафчик.

— А если рагу с креветками? — подала голос Лиза, не сумев удержаться от вопроса.

— Тридцать.

Вот что было не так с креветками, хотел он знать. Они что, из золота сделаны?

— Да это ж грабёж среди бела дня, — возразил Жон.

— Да нет же, правда, — настоял Лоскутик, и глаза его увлажнились. — Ты получаешь цену, которую я беру с друзей, честно. Но человеку ведь надо что-то кушать, согласись? А я себе глотку режу, предлагая тебе такую сделку.

— Но...

— Десять тысяч, — перебила Лиза.

*Выдох.* Лоскутик вытаращился на неё:

— Это кто кого тут грабит?

Из-под своего щегольского нового плаща Лиза достала мешочек из грубой ткани и встряхнула его. Мешочек зазвенел вечно знакомой мелодией денег — дзынь-дзынь. Час назад у неё такого не было, Жон был почти уверен. Что лишь доказывало: азартные игры иногда всё-таки окупаются.

— Ты продаёшь чемпиону, — надавила Лиза. — Слушай, у тебя здесь впечатляющий ассортимент. Немногие другие торговцы могут предложить такую широту товаров. Нам это в тебе и нравится. Ты на ступень выше

Лоскутик не ответил, но лёгкий рывок уголка его губ намекал, что он не был бы против новых комплиментов. Именно поэтому Жон был полностью уверен, что Лиза его разочарует. Это было бы очень в духе Лизы.

— И всё же, согласись, — продолжила она, — всё это немного поношенное. Вряд ли подобает наряжать в такое наших чемпионов перед войной.

— Эй-эй-эй, полегче, — сказал Лоскутик, из положения на корточках ткнув пальцем в сторону Лизы. — Такова уж природа дел, видишь ли. Эти рыцари и церковники вечно гоняются за лучшим исподнем или чем там ещ...

— Не ты ли говорил, что это «любимые» вещи? — сладко спросила Лиза.

Лоскутик кашлянул в руку, отводя взгляд в сторону. Маленькая улыбка на его лице стала шире, и теперь мужчина уделял Лизе куда больше внимания.

— Может быть и тем и другим, я иного не говорил. В конце концов, друзья мои были щедрыми людьми. Хе-хе-хе.

— Отдавали, да, пока у твоих друзей ничего не оставалось, — приторно сказала Лиза. — Должно быть, тяжко тебе — вечно подбирать обломки. Мои соболезнования.

Жон едва не приложился ладонью по лицу от её грубости. И всё же, странным образом, тот, кому это предназначалось, почти не обиделся.

— О-хо? — сказал Лоскутик. — Ты, похоже, кое-что понимаешь.

Лиза ответила тем самым своим взглядом: прищуренные глаза и усмешка, хвастающаяся, что ей известен секрет. Жон попытался подать ей знак, что хотел бы быть посвящённым, но она проигнорировала его. Что... не было сюрпризом.

Лоскутик издал умасленный смешок:

— Ты всё не так поняла. Я люблю свою работу и друзей, которых встречаю. Они же самые яркие моменты моей жизни! — он провёл рукой над своими товарами. — Не спорю, когда приходит конец, бывает грустно, но лучше видеть эти сокровища в чьих-то руках, чем гниющими в могиле, как мне вечно говорят, — сказал он. — Прямо как Асео. Я его упоминал? Нагой Король Парирования зовёт меня братом, вот сколько я для него сделал.

Лиза кивнула:

— Интересно даже, когда мы начнём видеть его вещи среди твоей коллекции.

— «Ассортимента», ты хотела сказать, — поправил Жон. — Раз он их продаёт.

— Хм. Нет, — Лиза подняла руку и похлопала его по щеке. — Милая попытка, но мы же договорились, что на переговорах говорить буду я, помнишь? Хотя, пожалуй, ты просто немного нетерпелив перед грядущей битвой, — она снова повернулась к Лоскутику. — Двадцать тысяч? Думаю, скоро ты будешь плавать в излишках, как бы всё ни обернулось. Мог бы уступить несколько отборных вещиц постоянному покупателю.

— Он разве постоянный?

— Будет ведь, правда?

Лоскутик задумался, потирая подбородок. Это было странным отражением жеста, который делала Лиза, и чем дольше Жон смотрел, тем больше сходства видел между ними. Широко растянутые улыбки с лёгкой враждебностью. Парадоксально расслабленные позы. Они могли бы быть братом и сестрой.

— Вы... Вы двое что-то недоговариваете? — наконец рискнул он. Ему нужна была ещё всего одна подсказка, максимум две, и он чувствовал, что сможет понять причину их ухмылок.

Парочка уставилась на него, затем друг на друга.

— Где ты его такого нашла? — сказал Лоскутик.

Лиза снова похлопала Жона по щеке:

— Он такой миленький, правда?

Лысый мужчина окинул его взглядом и рассмеялся.

* * *

Барабанный бой раскатывался по замку, словно гром, гулкий ритм возвещал роковой час. Солнце садилось, конец дня приближался — как и конец Радана.

Чемпионы стояли вместе, как единая армия; их было десятки. Они пришли издалека, отовсюду, и пришли они все сюда — ради войны. В этот миг они были едины мыслью, целью и душой.

На выступе над ними смотритель замка Рыжей Гривы, Джеррен, взирал на собравшуюся толпу с чем-то вроде гордости. В великой церемонии клинок его меча поднялся высоко в воздух, на миг завис, а потом обрушился на пол. Раз, два, три — чёткий звук стали о камень эхом разнёсся по углам двора, и тысячи пар глаз чемпионов, солдат и простых людей резко обратились к старому воину.

А он, в свою очередь, оглядел их слева направо, справа налево. Этот умудрённый взгляд ненадолго задержался на некоторых лицах. Асео. Блайд. Окина. Трагот. Теролина. Александр.

Жон.

— Перед тем, как начнём, — голос смотрителя был тихим шёпотом на ветру. — Позвольте мне обрисовать вам полную картину...

Без сомнения, за этим последовала захватывающая история. Что было жаль, потому что большую часть обзора Жону закрывала Лиза.

Его напарница, чудесная, какая уж была, не придавала случаю никакого значения и куда больше занималась тем, что теребила его одежду и волосы — так, как это делали многие Назойливые Блондинки на протяжении его жизни. Как и они, она не собиралась отставать, пока не приведёт его внешний вид в состояние, которое её удовлетворит.

— Ты же не ел никакую еду в этом месте, да? — потребовала Лиза. Её голос заглушил голос Джеррена, к досаде Жона. — Да? Потому что ты что-нибудь подцепишь. Они ещё не освоили такую продвинутую гигиеническую технику под названием «мыть руки».

— Нет, я не ел, — с толикой раздражения ответил он. Это был уже третий раз, когда она задавала этот вопрос.

— Пожирает изнутри... разум давно покинул...

Лиза кивнула, видимо довольная тем, что он прислушался к её совету. Так было до тех пор, пока она не посмотрела на его руку.

— Ремень щита болтается. Ну честное слово!

Без малейших сомнений она шагнула ближе, взяла его руку и стала двигать её так, как ей было удобно. Она развязала узел, удерживавший ремень на месте, затем начала туго затягивать пряжку, всё это время говоря с ним.

— Снаряжение у тебя при себе? Ничего не забыл?

Зажмурившись, Жон прошептал:

— Лиза. Лиза, прошу тебя. Хватит уже суетиться.

Чемпионы поблизости едва сдерживали смех, пихали друг друга локтями и показывали пальцами без единой капли стоического достоинства воина. Лиза, может, и не обращала на них внимания, но Жон точно не мог игнорировать откровенно напрашивающееся на кирпич выражение лица Асео или совершенно вульгарный жест, который Александр делал руками — откуда глиняный горшок вообще знал, что это значит? Даже кровожадный Окина издал смешок из-за маски, скрывавшей его лицо.

И это вот чемпионы? Серьёзно?

— ...словно пёс. Воя в небеса...

— Мы вообще-то должны слушать, — сказал он Лизе. — Джеррен сейчас там наверху целую речь толкает.

Ничуть не раскаявшаяся Лиза закатила глаза:

— Честь, бла-бла. Слава, бла-бла. Суть я уловила, а у меня есть заботы поважнее старика, орущего на облака, — последний рывок закрепил ремень щита, и она отошла на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. — Вот, теперь, даже если ты его сменишь, ты будешь знать, что в крайнем случае сможешь снова надеть его на руку плотно и как надо.

Эта её звонкая ухмылка добралась до него, как и всегда. И, как всегда, он плюхнул ладонь ей на макушку, грубо растрепав волосы. Благодарность и поддразнивание хорошо сочетались, потому что так становилось меньше неловкости от самого акта благодарности.

— Хфатит, хфатит, хфатит! — пискнула Лиза, безуспешно пытаясь его стряхнуть. Когда он наконец сжалился, она прикрыла голову руками и смерила его убийственным взглядом.

— Большое спасибо, Лиза, — сказал он, и улыбка появилась сама собой.

Эта искренняя признательность принесла ему средний палец. Ласковый — насколько этот жест вообще мог таким называться, — вместе с игривым толчком Лизиного бедра в его бок.

Здесь их пути разошлись, когда речь подошла к концу и участники битвы начали стекаться к лифту в дальней части замка. Разумеется, тот не мог спустить всех разом, и Жон присоединился к очереди, ожидающей своего хода.

Это оказалось труднее, чем выглядело, потому что немало церковников провели это время, сверля его взглядами за его кощунственные привычки. Кто бы мог подумать, что упоминание чудес из другой религии встретит отпор у набожных? Уж точно не он. Встать на платформу рядом со знакомыми, дружелюбными лицами стало для него облегчением.

— Наконец-то мы скрестим клинки с Раданом, — бодро сказал его прежний проводник, волчий человек Блайд. — Дадим миру бой, который он запомнит, а?

Его собачий хвост завилял.

— И ух ты, как же приятно снова носить нормальную одежду.

Волчий человек провёл руками по броне и меховому плащу, возвращённым ранее после того, как Жон заставил Лизу их отдать. Последнее, что ему было нужно, — чтобы его товарищи по битве бросились в бой в одних набедренных повязках и без всякого снаряжения, и потому Жон с радостью упустил шанс заработать немного местных денег ради этого. А что они иначе-то собирались делать с Раданом — отгрызать ему ноги?

Человек по другую сторону от него в самом деле был голым, если не считать набедренной повязки, но он делал это по собственному выбору, так что Жон не собирался ему помогать. У него не было ни лицензии, ни хоть какого-то диплома, чтобы разбираться с таким кошмаром.

— Асео, — большего говорить было не нужно. Парень уронил лицо в ладони.

— Мели-Мели сказала, что спишет часть моего долга перед ней, если я вступлю в бой «в своём бренде».

Жон покосился на него:

— Откуда вы тут вообще знаете это слово?

Однако угрюмый Асео, похоже, не хотел дальше распространяться о своих бедах, и вскоре Жон прислушался к другим разговорам, происходившим на шаткой платформе, медленно опускающейся от крепостной стены. Общее волнение захватило и его своим настроением.

Люди хотели сражаться. Они говорили об этой битве как о каком-то шансе, выпадающем раз в жизни, — встретиться со знаменитостью, притом говорили они без серьёзной жажды крови и злобы к одной из сторон, которая, насколько слышал Жон, якобы была ответственна за то, чем стал Кэлид. Ну, кроме Окины из Страны Тростника, но он был таким со всеми.

Блайд подвёл итог, когда Жон спросил об этом:

— После всех этих лет Радан наконец обретёт покой. Давно пора, скажу я. Лучший из нас заслуживал судьбы куда лучше.

— Ты им восхищаешься, да? Хотя ты говорил мне, что фестиваль уже проводился раньше, — заметил Жон. — Нет гарантии, что в этот раз всё закончится иначе.

Великий Трагот Рогатый протиснулся мимо людей за спиной Жона, чтобы присоединиться к разговору; огромный вес его брони заставил лифт заскрипеть и застонать в крайне тревожной манере.

— Ах, но прежде звёзды никогда не сходились вот так. Всегда являлся какой-нибудь кризис, какая-нибудь мёртвая тварь, восставшая и нуждавшаяся в усмирении, или какой-нибудь очередной кровавый спор меж нами, сидевшими за Круглым столом, — Чемпион провёл рукой над толпой, уже собравшейся внизу. — Сегодня на нашей стороне численность, а это воистину редкое событие.

— Признаю, с Раданом сражались чемпионы намного величественнее нас, — сказал Блайд. — Мастерство имеет значение. И всё же, будь одного его достаточно, он давно бы пал. Он пришёл из другой эпохи, до которой мы можем лишь скрестись. Здесь без хоть какой-то армии не обойтись. Радан жил войной. Стоит ли удивляться, что умереть он должен в войне?

Жон неопределённо хмыкнул: эта тема была не из тех, о которых мог судить такой гость, как он. Его участие в этом начиналось и заканчивалось бодрой дракой плюс призами, которые можно выиграть.

И всё же их интересы совпадали с его, так что он снова открыл рот:

— Если хотите убедиться наверняка, предложение всё ещё в силе.

— Твой магический щит? — Блайд хлопнул его по плечу. — Ха! Твоя хозяйка правильно тебя остановила.

Трагот покачал головой, вздохнув:

— Ослаблять себя ради нас — таких редко сыщешь. Нет, мы справимся.

— Кроме того, — добавил Блайд. — Где честь в том, чтобы прятаться под панцирем, а?

Аура была присуща человеку, ничего бесчестного в этом не было. Будь у него больше времени объяснить как следует, он смог бы их убедить. Будь проклят его недостаток предусмотрительности, и к чёрту их упрямую гордость.

С другой стороны...

— Лиза не хозяйка мне, — сказал Жон. — Постойте-ка, вы все всё это время так нас видели?

Никто не посмотрел ему в глаза, и этого было достаточно.

Лифт наконец коснулся земли, высадив их группу на узкой полоске суши у подножия замка, прежде чем снова подняться за следующей партией. Теперь им предстояло пересечь протоку, отделявшую эту сторону от берега, который был территорией Радана. Связанные вместе деревянные брёвна позволяли пройти, и случайная неосторожная ошибка порой отправляла чемпиона в воду, где тот затем вынужден был барахтаться до другого берега и стоять в промокшей, пропитанной солью броне.

Жону было проще, чем остальным: он перебрался на противоположную сторону быстрым ракетным рывком, не намочив ни единого пальца на ноге. Снова оказавшись на твёрдой земле, он надел броню Раталоса и различные артефакты, оставив шлем снятым, чтобы лисья маска сидела у него на голове набекрень; беспрепятственный обзор сейчас был для него полезнее защиты, к тому же усиление Гео-щита могло помочь ему вообще избежать удара.

Громоздкую фигуру Радана можно было разглядеть вдалеке уже сейчас: его колоссальная стать покачивалась из стороны в сторону, пока он двигался по песчаным дюнам. Ни смысла, ни порядка там не было — полубог просто блуждал, скорее как зверь, чем как человек.

Несмотря на миновавшие годы, его броня сияла золотом, ловя свет. Волосы у него, красные, как рассвет, выбивались из-под шлема, словно львиная грива.

В этой широкой спине Жон временами мог увидеть героя, которым Радан когда-то был.

Последняя группа чемпионов наконец присоединилась к остальным, и долгую минуту все молча смотрели на бурые пески, поле сломанных копий и выцветших знамён. Все строили планы и готовили сердца. Они не привыкли работать вместе в таком масштабе, судя по тому, как толкались за место.

Великий Трагот Рогатый первым переступил незримую черту на песке. Рыцарь помощи, чьи истории всегда начинались и заканчивались тем, что он владел молотом ради помощи другим, поступил так и сейчас.

— Упокоим его, — сказал он.

Упокоим, упокоим. Остальные подхватили призыв. Он вырос в рёв, прокатившийся по берегу, пока сам Радан не услышал крик. Рычавший зверь не знал его смысла, узнавая в нём лишь зов к войне.

Великий Генерал отпрянул назад и завыл, когда воины ринулись вперёд.

И метеоры пали с неба им на головы, уничтожив армию ещё до того, как она успела подойти.

Все они были чемпионами великой славы. Но по итогу их деяния не значили ничего.

Бог войны властвовал над полем брани.

Вселенная: «Elden Ring»

Место: Замок Рыжей Гривы, Междуземье

Событие: Фестиваль Радана

Добыча: Меч святой Трины, Карийский рыцарский щит...

Погодите, нет.

— Пфе! Пфе! — Жон очнулся с полным ртом песка.