Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

«Нужна помощь?»

Тейлор вздрогнула. Она не знала этого голоса… но кто бы это мог быть? Ее взгляд проследил за светящимися в воздухе планами, прежде чем они остановились на говорящем, и ужас охватил ее с головы до ног. Бело-красные, как склера большого глаза, сплетенные в тонкие нити, струящиеся по всему замку, непроницаемая сеть… ведущая к фигуре, стоящей позади нее. Точка, откуда все исходило и куда все возвращалось. Каждый план начинался и заканчивался с ним — самостоятельный, все для улучшения или продвижения, ничто не тянулось исключительно к другому. Она знала, кто это.

Гидеон.

Черт, черт, черт… Как он мог сюда попасть? Это должен быть Гидеон, она может и не знала голоса, но это не мог быть никто другой, план начинался с него, и он ярко светился в ее глазах. Черт. Вот и все. Она не знала, как он проник внутрь, как ему удалось подобраться так близко, чтобы она не заметила… может, во время драки с Калвертом, а может, он использовал какое-то колдовство. Черт, черт… Что ж. Это был конец. Последний ход, вот что это было. Замок был обречен на падение, она это знала. Никакая оборона не смогла бы сдержать запятнанных, Годрик никак не дожил бы до конца этой осады. Замок падет. Поэтому она попыталась спасти его — поражение обеих сторон, взаимное уничтожение, сделать так, чтобы это был последний раз, когда запятнанные создали армию. Она умрет здесь, и она уйдет с уверенностью, что последнее слово осталось за ней. Мелочно. Так же мелко, как использовать Алую Гниль на людях, которые не смогут просто воскреснуть, и избавиться от нее… нет, не так уж и мелочно. Хм. Что ж, последнее слово казалось вполне разумным.

Черт, Гидеон… Подождите… он только что спросил, нужна ли ей помощь? Что происходит? Почему он просто не убьет ее? Она медленно повернулась, глядя на источник голоса. Мужчина небрежно опирался на трон, в доспехах, которые были… скорее украшением, чем действительно исполняли какую-нибудь функцию. Серые, с коричневым плащом поверх, все инкрустировано изображениями ушей и глаз. Значит, мужчина воспринимал свой титул всерьез. Даже слишком серьезно — доспехи выглядели изысканно изготовленными, идеально подогнанными под него. Ее взгляд скользнул по мерцающему гербу на их поверхности — вероятно, дополнительная защита. Если Ходир вошел в этот замок, будучи способным игнорировать огонь и яд, как ничто, то логично предположить, что Гидеон носит что-то подобное… даже превосходящее, если уж на то пошло. Шлем выглядел немного греческим, как что-то, что носил бы гоплит — нащёчники, смыкающиеся внутрь, как крылья, большие отверстия для глаз, щель там, где должно быть лицо. Должно быть… но нет. Ничего. Только темнота. Он был выше её — и до, и после её превращения, что было настоящим подвигом. Его осанка и поведение источали уверенность, он стоял здесь совершенно без страха, без трепета, даже без напряжения… И… она почувствовала в нём какое-то недоумение.

«Если ты собираешься убить меня, покончи с этим».

Гидеон отстранился от трона и спокойно подошёл, обходя лужи крови на полу. Никакого оружия, насколько она могла видеть, — хотя его руки были за спиной, возможно, в них был какой-то кинжал. Ему многого не понадобится. Хорошо отдохнувший человек, идущий на неё без шансов на засаду, ловушку, что угодно… он победит. Он точно победит. Любой из запятнанных снаружи, вероятно, смог бы. Он приближался, приближался… чёрная пустота в его шлеме была бесстрастна. Тейлор стиснула слишком острые зубы, сжала рогатый кулак, почувствовала, как золото шевелится в её сознании. Она отдала этому месту всё. Если всё закончится здесь, когда её последний план рухнет… пусть так и будет. Но ей это не обязательно должно нравиться. По крайней мере, всё закончится.

«Я не собираюсь тебя убивать — в этом нет особого смысла. Ты всё равно выглядишь так, будто вот-вот упадёшь замертво. Флакон?»

У Калверта не было, у Вайка тоже… А вот у Гидеона несколько были на поясе. Красная жидкость внутри привлекательно плескалась, и Тейлор могла представить, как она её восстановит, поддержит немного… нет. Никакого принятия странных лекарств от странных людей, тупица, настоящий идиот, абсолютный кретин, бормочущий бабуин, грёбаная нефтяная бочка. Она уже однажды обожглась.

«Ах. Не заинтересована в зельях от незнакомцев?»

Чёрт, откуда он знает?

«Хорошо. Нужна помощь с перемещением тела? Тощий ублюдок, но я всегда замечаю, что они просто плотнее сжимают всю свою массу. Меньше размера, больше плотности».

Его тон был… непринужденным. Словно он болтал с другом. Это было странно. Определенно странно.

«…почему ты здесь?»

«Потому же, что и ты».

«…ты тоже прибежал сюда в поисках безопасности, а потом подружился с людьми внутри, привязался к этому месту и остался с ним, даже когда оно разваливается на части, жертвуя все больше и больше, пока отступление не стало немыслимым?»

«…хорошо, затем же, что и ты сейчас. Как тебе это?»

«Ты здесь, чтобы убить Калверта?»

«Вполне».

Тейлор моргнула.

«…Ладно, я могу умереть через минуту, так что просто… помоги мне поднять его. Поговорим потом».

«С удовольствием».

Гидеон наклонился, схватил Калверта под руку и потащил Тейлор помогала, как могла, — в основном, она стабилизировала тело, не давая ему упасть. Гидеон… напевал. Счастливо. Он напевал, поднимая слабо дышащее тело по лестнице к окну, через которое лились солнечные лучи с неестественно чистого неба. Первое чистое небо, которое она видела в Грозовой Завесе за очень долгое время. Прекрасно. Хороший день, чтобы умереть. Она уже почти ничего не чувствовала, но все еще была рада выкинуть Калверта на землю. Она глубоко дышала, пытаясь взять себя в руки, вернуться в здравый рассудок. Гидеон стоял рядом, любуясь видом. Что с ним не так , почему он просто… стоит там? Счастливый? Он резко повернулся.

«Нужна помощь, чтобы забраться на подоконник?»

«Да».

Ее тон все еще был осторожным, но он был достаточно полезен… она растерялась. Почему Гидеон, человек, который организовал всю эту чертову осаду, просто… помог ей в конце? Зачем ему было пытаться выбросить Калверт из окна? Он победил. Если бы он хотел ее смерти, он мог бы просто слегка толкнуть ее на землю и уйти, пока она будет тонуть в собственной крови. Зачем он ей помогал? Ее конечности были слишком слабы, чтобы поднять тело, поэтому Гидеон полностью взял дело в свои руки, слегка кряхтя, поднимая тело на подоконник, открывая стекло одной рукой и поддерживая тело другой. Калверт начала шевелиться, стонать… и Гидеон ударил его по лицу. Нос мужчины треснул, и после нескольких ударов он снова оказался в состоянии, близком к смерти, в бессознательном состоянии. Ладно, Тейлор все еще сильно недолюбливала Гидеона — из-за него Крава чуть не погибла от Алой Гнили, а Годрик действительно умер, и… она выглядела так, как сейчас. Возможно, она смутно смирилась со всем, что с ней произошло, но все же предпочла бы, чтобы этого никогда не случилось. И перед ней стояла одна из причин. Что бы она ни делала, она не доверяла ему, не любила его и не чувствовала себя комфортно рядом с ним. Как бы он ни пытался казаться спокойным. Тело замерло, один сильный толчок — и она вот-вот сорвется с обрыва… и Гидеон замер.

«Итак. Наверное, тебе нужны объяснения, не так ли?»

«Да».

«Обычно я бы ничего не давал. Тебе не нужны объяснения. В конце концов, ты сделала все необходимое. Ты могла бы умереть здесь, я мог бы уйти, и все произошло бы так, как должно. Но…»

Он замолчал.

«Ты причинила боль Селувису. Ты причинила ему огромную боль. Мои глаза говорят мне, что он страдает, что его лицо изуродовано, что его планы сорваны, что он всего в одном шаге от того, чтобы быть убитым своей госпожой».

Его голос становился всё более и более радостным по мере того, как он говорил — неестественно радостным. У него от природы был серьёзный голос, будучи слишком радостным он казался неправильным.

«…Полагаю, так и есть».

«Селувис очень, очень разозлил многих людей. В том числе и меня. И за то, что я причинил ему боль… я объясню. Я даже пришел сюда лично — обычно я работаю через проекции».

Тейлор побрела к подоконнику, увидев внизу суетящихся запятнанных, разговаривающих друг с другом, отдыхающих, восстанавливающихся после драки… совершенно непринуждённо. Ни малейшего представления о том, что всё вот-вот закончится.

«Если ты собираешься объяснять, объясни».

«Хорошо».

Он наклонился ближе, и его голос стал смертельно серьёзным.

«Ты чуть не разрушила всё».

Тейлор замерла.

«Я укрепила замок. Вот и всё. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, мог бы это сделать».

«И никто этого не делал, пока не появилась ты. Грозовая Завеса раньше была привлекательной целью. Местом, где несколько запятнанных, по идее, могли успешно атаковать. Маргит каждый раз отбивал их атаки, и хотя некоторые пробирались мимо, замок все равно оставался суровым местом, а Годрик — суровым хозяином. Маргит и Годрик вместе загоняли запятнанных в другие места, к которым они были совершенно не готовы. Если запятнанный не может победить Маргита, уверяю тебя, Реннала и Радан им не по силам, не говоря уже о других Носителях Осколков. Но твое восхождение… запустило другие процессы. Неприятные процессы».

Тейлор уже устала от Гидеона. Она сделала совершенно рациональное дело — залатала несколько дыр, перегруппировала несколько отрядов. Гидеон заставил ее действовать более агрессивно — если бы его армия не появилась, все осталось бы точно так же. Кайденов не наняли бы, Анастасию не привлекали, ничего бы этого не произошло. У неё не было бы доступа к Бесформенной Матери, Предначертанной Смерти, чему угодно. Она просто была бы здесь, тихо жила бы, пытаясь найти путь домой. Из-за него всё пошло не так. Если бы у неё были силы, она, вероятно, попыталась бы убить его здесь и сейчас.

Она так и сказала. Довольно коротко.

«Отвали. Я слышала это от нескольких человек, и это всё ещё звучит как чушь — и поверь мне, я знаю, что такое чушь».

И правда, знала.

«Хорошо, я объясню подробнее».

Гидеон сложил пальцы в кулак и начал говорить как профессор, читающий лекцию увлеченной аудитории. В общем-то, не так уж и далеко от истины.

«Запятнанные теоретически перешли от небольших групп к... Не способные штурмовать Грозовую Завесу, превратившись в совершенно беспомощных отбросов, сдерживаемых укрепленным замком, в котором с каждым днем ​​становилось все меньше слабых мест. Неизбежно, они бы собрались вместе».

«Ты заставил их собраться вместе».

«Я предотвратил это. Взял контроль в свои руки. Лучший способ подавить восстание — самому стать мятежником и развалить его изнутри. Со временем произошло бы то же самое, но без руководства, естественно. Некому было бы правильно его организовать».

«Человек сжигает дом и говорит, что он все равно бы сгорел. Это не значит, что он не виновен в поджоге».

«Хм. Хорошо. Красногривые в Каэлиде, последние слуги Радана, уверены в своем превосходстве. Мир за пределами их владения мертв и холоден, и это дает им чувство безопасности — они могут сколько угодно хандрить вокруг своего разлагающегося генерала, зная, что они по-прежнему являются самой крупной и могущественной боевой силой в Междуземье. По их собственным оценкам, конечно. Ты организовала Грозовую Завесу — сколько войск было вызвано сюда благодаря тебе?»

«Нет, благодаря тебе. Никто бы не пришел, если бы ты не осадил нас».

«А представь, если бы армия все равно пришла, тебе бы понадобились дополнительные люди. Так что в любом случае, людей бы собрали, форты опустошили. И что бы Годрик сделал в этом случае? Сидел бы здесь, довольный ожиданием с постоянно растущей армией… или начал бы двигаться? Напал бы на других Носителей Осколков — скорее всего, на Ренналу. Она достаточно слаба. И если бы Красногривы это заметили, узнали о таком вторжении или хотя бы о возвращении Годрика в строй… они бы пошли в поход. Гордость возобладала бы над долгом».

Он наклонился вперед.

«Представь войну по всему Лимгрейву. Представь, что они отпустили Радана на свободу — достаточно было бы нескольких, чтобы ослабить его оковы, даже небольшого раскола в их рядах было бы достаточно. А затем Радан, покоритель звёзд, обезумевший от гнили и совершенно невосприимчивый к разуму, начал бы бесчинствовать в Междуземье, освободившись из своей темницы. Представьте себе Алую Гниль без целой армии, способной её сдержать. Причинно-следственная связь — реакция следует за действием. Армия собирается, армия поднимается навстречу ей. Любая армия».

…ах.

«Это кажется надуманным. Всё, что вы сказали, — гипотетическое предположение — могло произойти много чего, я могла начать эти проблемы, а могла бы и нет. Я могла умереть в какой-то момент, и изменения просто… прекратились бы. Или Годрик мог заскучать от меня, или он мог решить никогда не прислушиваться к моим предложениям. Или же я бы никогда не смогла ему их предложить».

«Ещё один пример. И Отступники, и Кровавые Пальцы имеют свои владения на этих землях. Что, если Повелители Богохульства и Крови решат оскорбиться? Начать свою собственную войну?»

…возможно, он прав. После резни пришёл Отступник, а Мог пытался превратить замок в гигантскую мясорубку в своих собственных интересах. И всё же…

«…что-нибудь ещё?»

«Райя Лукария — Рыцари Кукушки служат там магам, что, если они обнаружат, что их земли снова под угрозой, как это было раньше? Это лишь ближайшие угрозы, я мог бы перечислить и другие — здесь есть силы, которые были бы рады вызову со стороны Грозовой Завесы, такое скопление людей, такая оборона…»

Тейлор поджала губы, её зрение затуманилось. Чёрт, умираю, умираю…

«Допустим, я это принимаю. Хотя, возможно, и нет. Так ты… начал эту осаду, и ради чего?»

Гидеон снова посмотрел в окно, руки за спиной, словно воплощение расслабленности.

«Статус-кво выгоден многим. Включая меня. Всё находится в состоянии стазиса — и пока всё в стазисе, всё в безопасности. У меня есть время, необходимое для исследований. Чтобы стать Всезнающим. Есть ещё не разгаданные тайны, которые должен разгадать каждый, кто стремится стать Элден Лордом. Как только я их пойму, я начну действовать. Ты вступила в долгую-долгую игру».

«Значит, ты начал осаду, играл с Алой Гнилью, чуть не убил всех, кто мне дорог, и сделал это… чтобы сохранить статус-кво».

«Да».

…да, пусть идёт к чёрту. Она обнимала Краву, зная, что девушка вот-вот сойдёт с ума. Она видела, как паранойя Ангарад нарастала, а ее рассудок постепенно ухудшался. Она видела Родерику, съёжившуюся от страха в хижине, она сама в какой-то момент пыталась спасти их всех, и теперь… и теперь зачинщик просто будет стоять там, ни о чём не беспокоясь, объясняя, почему он это сделал, как будто это не имело никаких моральных последствий, как будто это было совершенно нормально, всего лишь ещё один шаг в совершенно безобидном плане, и почему кто-то должен злиться из-за этого? Почему кто-то должен злиться из-за того, что он заставил невинную девушку забыть, как выглядела ее мать, или что его люди перебили всех в этом замке, всех, кто не смог спрятаться или сбежать? С какой стати хоть кто-то должен злиться из-за этого?

«…так ты хотел, чтобы они проиграли».

«Я хотел, чтобы они страдали. Чтобы показать им, что из запятнанных никогда не получится создать армию, потому что это стратегия, которая может погрузить мир в еще один Раскол, может свести на нет любые шансы на возрождение из пепла. Уничтожить последние мерцающие огоньки во тьме. И для этого… у меня были люди. Калверт. Враг с самого начала, которого я лично изгнал из Круглого стола. Ненадежный, хитрый, легко ненавидимый. Идеальный лидер для обреченной армии. Вик. Харизматичный, обаятельный и талантливый. Связав его с этим делом, я бы удержала все вместе, прежде чем меня, как и остальных, потянет вниз».

Это было пугающе похоже на ее собственный план — создать героя и сломить его, использовать внутренние разногласия и ненадежных персонажей. Сосредоточить все внимание на одном человеке, а затем исключить его из уравнения. Это было… черт, почему они оба должны были думать одинаково?

«Большую часть я могу понять. А что насчёт Алой Гнили? И того, кто её распространяет?» — перебила Тейлор.

«Три зайца одним большим камнем. Во-первых, Калверт и Вик будут замараны в глазах запятнанных, что посеет сомнения, которые позволят этой армии расколоться ещё сильнее. Во-вторых, умрёт Валькирия, чем я давно занимаюсь — не зря они редко уходят дальше Каэлида. И в-третьих… Красногривы. Их армия охраняет Радана, ограничивая доступ всем, кто попытается бросить ему вызов. Без их одобрения нет безопасного способа добраться до него. А распространяя Алую Гниль, все там попадают в чёрный список. Навсегда. Они никогда не смогут участвовать в Фестивале Радана — и таким образом, Великая Руна будет им недоступна, путь заблокирован, а возможности ещё больше ограничены».

«А как насчёт Райи Лукарии? Без Радана они просто отправятся туда».

«Маги уже впали в паранойю. Улучшаются оборонительные сооружения, отозываются войска… а ведьма Ранни работает над тем, чтобы обезопасить дом своей матери. Бессердечная девушка, но всё же способная на семейную любовь. У самой Ренналы есть свои способы предотвратить возвращение тех, кто на неё нападает. Я не вижу здесь никаких проблем».

Тейлор сердито посмотрела на него.

«Вот в чём проблемы: ты ничего не сделал, чтобы остановить план Мога в замке. Ты также использовал Алую Гниль, не подумав о том, как она распространится, и кого она убьёт, прежде чем мы сможем взять её под контроль. Что, если Годрик станет ещё одним Раданом? И ты позволил одной из марионеток Ранни проникнуть в замок, получив доступ к какому-то… гигантскому лицу, способному убивать людей навсегда. Ты ничего не упомянул. И любая из этих частей могла бы полностью изменить ситуацию. А что, если бы я убила Годрика, и забрала его руну? А что, если бы Чёрный Нож просто… бродил вокруг? Что насчёт всего этого?»

Гидеон замер.

«…расскажи мне подробнее о плане Повелителя Крови».

Тейлор триумфально указал.

«Видишь? Ты не знал об этом! Он хотел использовать кровь всей этой осады, чтобы усилить себя. Я разобрал печати, предотвратил это. Пожалуйста».

Гидеон засунул руку в шлем, почесал подбородок и напевал.

«Хм. Хорошая работа».

Взгляд стал ещё более пристальным.

«И это всё?»

«Очень хорошая работа».

«В твоём плане есть дыры, Гидеон».

«Как и во всех твоих».

«По крайней мере, я не делаю вид, что мои идеальны».

Гидеон слегка проворчал, явно отступая. Он оглядел её, и она увидела… некоторую неуверенность. Рука, бледность, общая странность, которая характеризовала её в последнее время (в этот день мутации были всего один чёртов день), — всё это сбивало его с толку. Поэтому Тейлор решила просветить его.

«И я сражалась с Повелителем Крови, украла его мантию и в итоге получила что-то золотое в голове, что очень приятно отличается от Бесформенной Матери и Предначертанной Смерти. Ты это учел?»

«…не особенно, нет».

Тейлор почувствовала, как темнеет перед глазами… и стиснула зубы. Она ненавидела то, как сильно соглашалась с Гидеоном. Ненавидела это. Его план был… довольно неплохим, он затрагивал схожие с её собственными идеи, в целом он был разумным. На каждую огромную брешь, на которую она указывала, на каждый случай огромного риска, приходился действительно хороший аргумент. Использовать Алую Гниль было невероятно рискованно… но если это остановит более сотни запятнанных от убийства Радана, отлично. Это означало, что всё останется в покое. А выманить валькирию, чтобы убить её… вероятно, хороший ход. У них двоих были схожие представления о том, что должна делать эта армия, что с ней должно произойти. Но она всё ещё ненавидела Гидеона. Она презирала его, по-настоящему. Даже если он ненавидел Селувиса, что должны делать все здравомыслящие люди, он всё равно причинил огромные страдания всем здесь, и она знала, что он ни о чём не задумывается. Это был просто очередной ход в… Долгая, долгая игра. И ей надоело быть в ловушке планов, она ненавидела это с Могом, ненавидела это и сейчас.

Без лишних церемоний она шагнула вперед и своей рогатой рукой толкнула Калверта вниз. Тело безвольно полетело… и ей это показалось странным. Они не разговаривали, эти двое. Калверт совершил нечто невероятно важное. Он несколько раз изменил её жизнь, а она убила его, даже не задумываясь об этом. Вик и Калверт, два лидера армии запятнанных, мертвы, так и не поговорив как следует. На секунду ей показалось, что это как-то неправильно, будто она в чем-то потерпела неудачу. Злодеи произносят речи, верно? Но… нет. Нет. Если им суждено умереть молча, значит, они умрут молча. Важны были последствия, сам факт их смерти. Вик не казался ужасным, но он все еще командовал армией, он все еще позволил использовать Алую Гниль, он все еще способствовал всему этому. Гидеон равнодушно наблюдал, как тело Калверта разбилось о камни, превращаясь из почти неповрежденной кровавой пасты в нечто, напоминающее овсянку. Если бы овсянка была красной, белой и пугающе теплой. Ей показалось, что она увидела и намек на желтый цвет… нет, просто его планы распадались. Целая череда нитей, полностью разорвавшихся на части. Теперь она всё понимала: взять Великую Руну, сбежать с его приятелями, набраться сил, продолжать находить Великие Руны. Нет.

Больше нет.

Запятнанны вскрикнул от тревоги, а стражник у двери — самурай — буквально закричал от горя. Странный тип. Руны хлынули вверх, хлынув на Тейлор — все руны Годрика и Маргит, а также Телависа и любого другого несчастного, которому не посчастливилось встать на пути Вика и Калверта за последнее время. Её чувства были настолько притуплены, что она едва чувствовала потрескивание, бульканье под кожей. Великая Руна начала проявляться над тем, что осталось от Калверта, начала шептать… и Тейлор накинула на голову мимическую вуаль. Она чувствовала себя ничтожной. Это не входило в план, но казалось правильным. Гидеон молча наблюдал, как она сделала ещё один снимок — его. Её фигура задрожала, и внезапно перед ней предстал образ сэра Гидеона Офнира, Всезнающего, властно смотрящего в окно. Тейлор заговорила, и её голос был похож на его — тот же глубокий, грохочущий тон, который звучал как у скучающего профессора, но она наполнила его энергией, в основном злобной, бессердечной. Это было несложно. В данный момент она не испытывала особой симпатии к человечеству.

«Калверт убил Вика!»

Запятнанные замерли, подняв глаза, все узнали её. Настоящий Гидеон стоял в стороне, с любопытством наблюдая, но не вмешиваясь. На самом деле… он что-то пробормотал, мелочь, от которой её глаза расширились под иллюзией.

«…Повелитель Оникса исчез!»

Тишина сменилась паническими звуками.

«Туннель запечатан! И выход в Лиурнию заблокирован Алой Гнилью. Нет выхода».

Нет выхода.

Нет выхода.

«Великая Руна достанется тому, кто сильнее».

Она сделала паузу. Время для небольшого личного штриха. Нефели смотрела вверх в полном ужасе — подождите, разве она не дочь Гидеона… хм.

«Устройте Годрику достойные похороны».

Она рухнула, и маскирующая завеса спала. Гидеон посмотрел на нее, шлем скрывал все эмоции. Она могла кое-что разглядеть, но иллюзия исчезла, и люди повернулись друг к другу. Воцарилась тишина. Тейлор ждала, затаив дыхание: Вик ушел, Калверт ушел, у них не осталось лидера. Некому было их связать, дать им стабильность, утвердить их уверенное право. Они были генералами Александра или богинями, спорящими из-за золотого яблока. Вик был такой силой в атаке, что все предполагали, что он получит Руну, но предательство, убийство, смена союзов… это было неожиданно. Они слишком доверяли ему. Он стал главным героем драмы осады, героем, который победил Маргита, который возглавил атаку, который убил и Рыцаря Горнила, и Годрика. Кто бы стал сомневаться в его праве на Великую Руну? Только те, кто уже планировал украсть еë для себя… кто, возможно, сговорился держать его в тылу, заставляя переоценить свои силы и застрелить его в темноте, когда план провалится. Даже если бы Калверту не удалось, Тейлор сделала бы все, что могла — Завеса Мимикрии дала бы ей возможность, шанс разорвать его на части всеми оставшимися способностями. Но Вик и Калверт были мертвы — главный герой, его предатель… никакого катарсиса. Повествование развернулось за секунды. Схема была слишком зависима от одной точки.

И теперь эта точка исчезла.

На минуту запятнаные просто молчали, поднимаясь на ноги и кладя руки на оружие. Многие пережили нападение, или же они собрали больше союзников во время осады — это казалось более вероятным. Может быть… там внизу толпилось девяносто запятнанных, настоящая толпа, некоторые из них пришли из замка, где они сражались во время решающей битвы против Годрика. Тейлор наблюдала… и раздался знакомый голос. Ее глаза расширились. Тисифона? Невидимая, должно быть, но… почему она все еще здесь? Почему…?

«Моя!»⁽¹⁾

Один-единственный крик. Этого было достаточно. Небольшое давление, чтобы разрушить всë. Порядок рухнул. Нефели пыталась поддерживать порядок, несколько других делали то же самое, но он рушился. Тисифона всё ещё была спрятана, и Тейлор представляла, как она молча наблюдает, наблюдая за происходящей бойней. Молодец. Самурай схватила Великую Руну, и она легко влилась в неё, её кожа начала гореть, и… прежде чем она успела прийти в себя, один из запятнанных ударил её в горло. Когда она издала последний хрип, Великая Руна проявилась снова, и кровожадный запятнанный схватил её себе, поглотив и становясь сильнее с каждой секундой, пока… не появился третий запятнанный, с копьём в руках, с широко раскрытыми от безумной жадности глазами. Она даже не успела завладеть Руной, прежде чем сама была убита. Нефели сдалась — с ревом она бросилась в гущу боя, отрубая конечности налево и направо, направляясь к Руне со всей возможной скоростью. Телавис и Годрик остались там, совершенно мертвые, немые свидетели полного краха армии. Тейлор чувствовала в воздухе предательство — друг обернулся против друга, союзники в одно мгновение стали врагами. Союзы формировались и распадались слишком быстро, чтобы она могла это заметить. Девяносто быстро сокращались — по всему мосту вспыхивали драки, некоторые были сброшены за борт просто потому, что их столкнула ненасытная толпа запятнанных. Гидеон молча наблюдал.

Царил хаос. Абсолютный хаос. Желтого цвета плана Калверта больше не было, а белый цвет плана Гидеона разваливался с довольным вздохом. Все кончено. И ее собственный план… ее собственный план сузился до одной точки. Всего одной. Он сузился до нее. Оставался последний шаг — золото удовлетворённо загудело, когда всё развернулось так, как и должно было. Цепь причинно-следственных связей развернулась, как и предсказывалось. Она… не могла испытывать особой гордости. Она обратила армию против самой себя. Без лидеров они были без руля. А с чем-то, за что можно сражаться… ну, результаты были неизбежны. Звуки боя стихли, когда битва перекинулась на остальную часть замка. Никто не вошёл в саму башню, ни один. Любой, кто попытался бы, подошёл бы слишком близко к Великой Руне и был бы немедленно изрублен на куски. А как только запятнанный, несущий Великую Руну, вбежит в замок… всё будет кончено. Всё. Вся армия, съеденная заживо Грозовой Завесой. Там, где её оборона дала сбой, сооружение будет достаточно. Лабиринт, в котором они будут теряться, сражаясь друг с другом снова и снова… никаких шансов создать новую армию. Она только что вселила в более чем сотню запятнанных вечное чувство недоверия, которое никогда полностью не исчезнет. Кому захочется работать с людьми, которые разрушили собственную армию из-за междоусобиц? Кому вообще понадобится армия, если результатом станет такое?

Гидеон напевал себе под нос.

«...не те слова, которые я бы использовал».

«Да ну нафиг». — проворчала Тейлор, падая назад на пол.

Всезнающий, её враг, стоял над ней, пока она медленно умирала.

«Они там разорвут друг друга на части. Среди них нет Лорда».

«…думаешь, они сбегут?»

«Без сомнения. Есть много путей. Но они будут мишенью до конца своих дней. Преследуемые себе подобными».

«Другие Носители Осколков? Что с ними?»

«Руна Якоря — это стабилизатор. Сама по себе она не столь сильна по сравнению с другими. Её сила заключается в связывании разрозненных. Завладеть ею было бы признаком агрессии, спровоцировав смертельную реакцию со стороны остальных. Она останется с запятнаными на некоторое время. Если потребуется… я спрячу её. Есть тайные места, где такие вещи можно спрятать, где пространство искривляется, а время исчезает».

Тейлор кашлянула, и её рука покраснела. Гидеон бросил на неё взгляд .

«Ты уверена, что тебе не нужна фляга? Здесь полно».

«Если я выживу, они просто убьют меня там. Я не смогу сбежать мимо трупов внизу. А главные ворота заблокированы».

«Есть и другие пути».

«Я умру, прежде чем смогу их найти. Там ещё достаточно запятнанных, чтобы убить меня».

«Ты можешь победить».

Тейлор задумалась. Она… может быть. Она может забрать себе эту Великую Руну. Она может обрести силу, чтобы изменить всё. Но смерть… давала ясность вещам, которой не хватало жизни. Жизнь была мутной, слишком много восприятий, слишком много тревог, слишком много гипотетических ситуаций. Только когда всё остальное отступило, ей удалось разумно сосредоточиться на том, что с ней произошло, что она сделала, кем она стала.

И она подумала…

…нет.

Повторила бы она всё это снова? Прошла бы она через это, завладела бы Руной, стала бы полубогиней, изменила бы мир, может быть, посоперничала бы с запятнанными? Если бы у неё был выбор, взяла бы она власть? Ей следовало бы сказать «да». Она взяла силу у двух богов, гармонизировала её с силой третьего и выкрутилась из этой безвыходной ситуации, используя золото в своей голове, чистую удачу и… может быть, определённую долю мастерства. Она не собиралась говорить, сколько именно. Ей следовало бы. Воспринимайте это как следующий шаг вверх, следующий подъем на большую высоту. Она начала здесь как испуганный ребенок, и она все еще была и испуганной, и ребенком, но… она стала сильнее. Мир был огромным и запутанным. Теперь он казался меньше. Более управляемым. Она могла рассказать вам о главных действующих лицах, об их склонностях, обрывках их истории. Ужасающие неизвестности превратились в познаваемые ценности. Если она возьмет эту фляжку, она сможет отправиться туда и обрести новое существование. Выехать вперед как Леди Тейлор, Носительница Осколка. Принять мантию Годрика и собрать остатки его армий… или отправиться в путь в одиночку. Она была сильна. Она могла что-то сделать, верно?

Она должна была сказать «да».

…но где-то по пути ответ стал «нет».

Она не была уверена, когда это произошло. Скорее всего, недавно. Отправив Краву прочь, сказав ей, что она встретится с ней снова. Обещая себе, что она защитит своих друзей. Слышать, как Ангарад со слезами на глазах извиняется, видеть, как Родерика въезжает, чтобы спасти её от Мога. Видеть Маргита, Телависа, Годрика — всех их мертвых. Слушать, как Гидеон рассуждает о жизнях, словно они ничего не значат, взвешивает все за и против, хладнокровно планирует, организует долгую, мучительную осаду, чтобы спокойно учиться. Видеть, как Годрик разрушает свою жизнь, уничтожает свою семью ради клочка власти. Видеть, что слуги Ранни сделали с людьми, что Рикард сделал со своими союзниками, что Мог делает под землей…

Она поняла, что ей действительно дорого. Власть уничтожила тех, кто ею обладал. Это было опьяняюще, она должна была это признать, но… это убивало что-то по пути. Годрик начинал как амбициозный лорд, любимый своими детьми и женой, а закончил в одиночестве — только один союзник остался рядом. Мог был ненавидящим, садистским ублюдком, который хотел обрушить на мир бескрайний океан крови… просто ради власти. Просто чтобы получить преимущество над всеми остальными. Ранни лишила Тейлор свободы воли, обрекла её на судьбу, поистине хуже смерти. И Рикард, вероятно, не всегда был тем… чем она увидела его в дыму. Власть не сделала бы Тейлор счастливой, а лишь исказила её тело и разум, сделала её неузнаваемой. Пить с друзьями, видеть, как они работают вместе, работают, чтобы спасти их, видеть, как они работают, чтобы спасти её, просто наслаждаться их компанией… Тейлор обнаружила в эти последние мгновения перед завершением, что это для неё гораздо важнее, чем власть.

Она знала, что должна сказать «да» Великой Руне.

Но она не могла. Не хотела.

Если бы она взяла это, она бы отказалась от всего остального. Стала бы постоянной мишенью для запятнанных и Носителей Осколков, новым игроком в той же игре, что и Гидеон со всеми остальными. И она видела, как выглядят игроки этой игры. Она видела, как они опустошены изнутри, все маленькое и дорогое угасает в угоду грандиозным амбициям, безжалостному расчету, всему, что делало кого-то Лордом, но не могло сделать кого-то человеком. Если бы она взяла это, она знала, что сделает — став гигантской мишенью, она оставила бы своих друзей. Крава, Ангарад, Родерика, Потифар, Телавис… даже Тисифона, она оставила бы всех их ради грандиозных амбиций… чего именно?

Тейлор, когда тьма сгущалась вокруг ее глаз, когда ее взгляд остановился на колбе, которая могла спасти ее, которая позволила бы ей выйти и попытаться завладеть Великой Руной, когда вся ее жизнь пронеслась перед ней, без единой лишней детали, сведенная к абсолютной точке…

«Нет».

Гидеон напрягся.

«…ты серьезно?»

«Да. Мне это не нужно. Я не хочу в этом участвовать».

«Честно?»

« Да . Я не хочу… Я не хочу ввязываться в эту игру. Я хочу тишины . Я хочу быть в безопасности».

«Великая Руна…»

«Она не даст мне безопасности. И честно… я видела, что делает власть. С Годриком. С Могом. С Ранни».

Она замолчала и подумала обо всех страданиях, причиненных замку из-за стремления одного человека к власти.

«С тобой».

Он молчал. На мгновение он задумался… а затем наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Что-то, чему он научился. Что-то, чем он был готов поделиться с тем, кто не станет с ним конкурировать — в конце концов, тому, кто жаждет власти, эта информация не понадобится.

«Я знаю, откуда ты».

Тейлор замерла.

«Ты…»

«Таких немного. Они начали свой путь много лет назад. Десятилетия назад. Недавно, по меркам Междуземья. Я исследовал твое происхождение — почему ты пришла сюда, как этого добилась. Я нашел… некоторую информацию. Но для ее изучения мне нужна была аудитория, которую я не в состоянии принять. Я отбросил это расследование как неразрешенный вопрос, который я пойму только ближе к концу, когда мне будет предоставлена ​​аудиенция. Когда я окажусь на краю пропасти, став Элден Лордом».

Ее мысли метались, и смерть начала подкрадываться к ней.

«…пожалуйста, скажи мне. Пожалуйста».

«Тем, кто из твоего мира остается здесь годами, снятся сны. Сны о переходе из одного мира в другой. И они говорят о золотом дереве, о звуке молотка, доносящемся изнутри… и о голосе, предлагающем им выбор».

Тейлор пристально смотрел, анализируя информацию.

«Есть две фигуры, связанные с Древом Эрд, с молотом и с силой Великой Воли. Две, которые еще не исчезли из этого мира».

Он сделал паузу.

«Королева Марика. И Радагон».

…

О.

Это изменило все.

Ее дыхание стало прерывистым. Конец приближался, и очень быстро. Гидеон заметил это и встал.

«Было… приятно играть против тебя. Надеюсь, мы еще встретимся».

«Я… нет…»

Гидеон фыркнул.

«Хорошо».

И вот так он исчез. Вспышка света, и его тело растворилось в ветре, улетев обратно в какую-то крепость, чтобы спрятаться и изучать ее, ожидая подходящего момента. Момента, который, как она чувствовала, не наступал очень-очень долго. Может быть, он никогда и не наступит. Она откинулась назад. Стена казалась уютной. Прекрасной. Небо за ней было голубым, ни облачка не было видно. Оттенок синего, в котором она могла утонуть. И действительно, она утонула, погружаясь все глубже и глубже в бескрайние просторы, чувствуя, как замедляется сердцебиение, пульсация за пульсацией, как все чувства угасают, пока не остается лишь покой.

Она почувствовала что-то в комнате и собрала силы для последних слов.

«...ты здесь».

«Я здесь».

Тисифона. Невидимая. Началось так же, как и закончилось. Убийца присел на корточки и... взял Тейлор за руку. Ее рогатую руку, единственную, которая была настоящей. Вуаль исчезла, и Тейлор увидела золотые глаза, смотрящие на нее сверху вниз. Когда она впервые увидела их, они показались ей такими холодными. Как восходящее солнце. Теперь... в них было тепло. Маленькое. И очень ценное. Но все же теплое. Тейлор попыталась сжать руку Тисифоны, но сил просто не хватило. Она была рада не умирать в одиночестве. Потифар, сломленный, вышел из-за Тисифоны и тихо наблюдал, его присутствие вселяло уверенность. Она умерла всего один раз, и это была холодная, беспощадная, внезапная и жестокая смерть. Рядом с ней не было никого, кроме немого кувшина, не было слышно ничего, кроме рычания волков и воя ветра. Здесь… звуки битвы доносились издалека, поглощенные замком. Небо было чистым и голубым. Птицы пели. И ветер стих. Ей было тепло. Очень-очень тепло.

Тисифона оставалась рядом с ней, пока у нее не остановилось дыхание, и глаза не затуманились. Когда последняя капля тепла покинула ее кожу. Если бы кто-нибудь наблюдал, он мог бы увидеть, как убийца сделала глубокий, прерывистый вдох… растерянный. Словно она не привыкла к этому чувству и не знала, как реагировать. Потифар легонько похлопал ее по ноге и шагнул вперед. Тисифона отвернулась, чтобы позволить ему приступить к работе.

И много часов спустя слепая девушка подняла глаза и услышала, как её подруга идёт к ней через большой, совершенно безмолвный лагерь. Ни души не было нигде, кроме них двоих, одна из которых несла слегка переполненный кувшин. Тисифона тихо поставила кувшин… и пошла вперёд. У Ирины не было ни секунды, чтобы что-либо сказать, прежде чем убийца обняла её, её дыхание всё ещё было прерывистым, а выражение лица — всё ещё неловким. Ирина тихо ответила на объятия, немного наклонившись ближе.

И за много миль, за много миль… девушка со слишком большим количеством рук, девушка с призраками в кармане и женщина с выражением глубокого сожаления на лице начали удаляться от безмолвного замка. Солнце восходило.

Это будет прекрасный день.

 

Примечание автора: И... это вся сюжетная линия. На следующей неделе будет несколько событий — небольшие перерывы, начало следующей сюжетной арки, и, боюсь, несколько выходных. Среда, четверг, пятница — если получится, возможно, будет одна-две главы, но тогда работа станет довольно напряженной. Последующая неделя, скорее всего, вернется в норму.

Прммечание переводчика: подбираемся к концу к сожалению, насколько я помню будет еще одна мини арка.

А, ну ещё: Гидеон агент ЦРУ, автор подтвердил живите с этим.

---

1) прелесть

Вернуться к тексту