Времена иные (гет)

Алиса не считала наёмников сильнее — потому что они и не были. Ни в дисциплинах, ни в опыте, ни в силе духа. Их численное преимущество оказалось иллюзией, прикрывающей рыхлую, сшитую на живую нитку структуру. Гангрелы-отщепенцы, привыкшие к дикости лесов и внезапным нападениям из засады, в замкнутом пространстве завода выглядели потерянно. Они не умели держать строй, не признавали иерархии — их козырем был хаос.

Но на этот раз они столкнулись с Роландом и их мир рассыпался, как карточный домик.

Летописец двинулся первым, не спеша, словно ферзь по шахматной доске. Он был уверен в своей силе и в искусстве фехтования. Он безошибочно определил, чьё падение сломит волю остальных, кого нужно отсечь от группы, кому даже не дать поднять оружие. Этого оказалось достаточно. Его люди действовали с пугающей слаженностью. Их было меньше, но они обладали тем, чего не хватало противнику — выучкой и стальным стержнем внутри.

Пока Вадим прикрывал тыл, а Илья бесшумно нейтрализовал стрелка на галёрке, Алиса едва успела занять стойку. Голова её противника, уродливого гангрела с перекошенным от ярости лицом, уже повисла на лоскуте кожи, срезанная ударом чужой катаны. Прошедшая мимо Инга намеренно оттолкнула её плечом, продолжая свой путь. Бой длился мгновения. Четверо наёмников были зарублены, трое — двое девушек и парень — сдались. Их скрутили железными цепями и бросили у кирпичной стены.

Алиса, переводя дух, разглядела пленников. «Грозные воины» напоминали скорее затравленных бродячих псов. Она мысленно сжалась — видеть допрос ей не хотелось. Но то, что произошло дальше, заставило забыть о дискомфорте.

К пленникам направился сам Роланд. Окинув их оценивающим взглядом, он выбрал старшую из девушек и присел перед ней на корточки.

— Ты знаешь, кто я? — звук его голоса был шёлковым, обволакивающим, бесконечно нежным но каждое слово было значимым. Алиса почувствовала — он использовал дисциплину, вплетая в речь незримую силу. — Конечно, знаешь. Ты пошла не за тем. И оказалась нигде.

Девушка перестала дёргаться. Её взгляд, полный животного страха, был прикован к лицу Летописца.

— Ты прошла долгий путь. И проиграла. Мне. — Роланд мягко улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти отеческое. — Проигрывать — нормально. Это такая же часть нашей вечной жизни, как охота. Прими это. И тогда всё станет проще. Теперь скажи, где книга?

Глаза пленницы расширились. Она замотала головой, пытаясь сбросить гипнотическую хватку. Её товарищи попытались закричать, но их грубо заткнули.

— Не сопротивляйся, — Роланд покачал головой с лёгкой, понимающей грустью. — Поверь, я так же хочу, чтобы это поскорее закончилось.

И в этот момент Алису пронзила леденящая мысль: она боится не его гнева, а этой безжалостной, расчётливой доброты. Каково это — видеть Роланда таким? Сильным, непоколебимым лидером, чей взгляд говорит: «Доверься мне, и я возьму на себя твою боль».

Девушка подалась вперед, прядь волос упала на её лицо. Губы дрожали. В этот миг она отчаянно хотела, чтобы этот человек принял за неё решения.

Роланд прикоснулся кончиками пальцев к её неповреждённой щеке.

И последний бастион её воли пал.

— Мы спрятали её, — выдохнула она, и слова потекли сами. — За год, что выслеживали Мирослава, потеряли связь с заказчиком... В старом санатории в Подмосковье. Сейчас нет заезда, только охрана. Рядом бывший лесной лагерь, под ним бетонные убежища...

— Вот и умница, — то ли похвалил, то ли съехидничал Роланд, поднимаясь. Его лицо вновь стало каменной маской.

— Сволочь! — взвизгнула девушка, осознав содеянное. Но рот ей тут же заткнули.

Летописец отдал тихие распоряжения. Пленников увезла Инга ей помогал Герхард. Сдавшую их девушку вывезли отдельно. Роланд оставил её на особом контроле. Пока. Она могла пригодиться.

Команда двинулась к указанному месту. Заброшенный санаторий встретил их гробовой тишиной. Укромно. Недоступно. Идеальная убежище для пережидания бури.

В сыром бетонном бункере, в грубо сколоченном сейфе, лежала Книга. Как обычно, фолиант выглядел абсолютно немагическим.

Роланд взял её в руки. Его лицо оставалось невозмутимым, но Алиса уловила в его глазах вспышку голодного, научного интереса. Седьмая из восьми. Почти все.