На его каверзном пути через вселенные (гет)

— Пфе! Пфе! — Жон очнулся с полным ртом песка, во тьме, пока мир давил на него со всех сторон.

Ужас пронзил мутноватый туман его сознания. Сплёвывая и кашляя, он забился, пытаясь вырваться на свободу, понятия не имея, где верх, а где низ. В безумной суматохе его нога лягнула наружу.

— Уф!

Этот звук. Этот такой человеческий звук. Он стал его путеводной звездой, и Жон принялся яростно копать, вырываясь из своей тюрьмы. Последним усилием песчаная дюна, внутри которой его похоронило, разлетелась в стороны.

Первым, что его встретило, был один из угасающих лучей позднего полуденного солнца, отразившийся от яйцевидной головы.

— А-а-а, твою ж! Лоскутик, это ты?! — крикнул он, хлопнув ладонями по слезящимся глазам. Смутно он отметил, что из телефона, висевшего у него на шее, играет прилипчивая песенка про газировку.

Потом Жон замер, осознав кое-что странное. Пальцы н его ноге шевельнулись в носке, ощущая тёплую землю под подошвой.

— Погоди-ка, а почему у меня ботинок снят?

Распластанный на земле, держась за живот и застонав от боли, Лоскутик приоткрыл один глаз. Мужчина на секунду застыл как вкопанный перед тем, как оживиться.

— О... О, смотрите, кто живой! Я, э-э, пытался помочь! Ты даже не поверишь, как крепко ты застрял в этом песке. Да я чуть спину себе не сорвал, когда этот ботинок с тебя соскользнул. Хе-хе-хе.

Жон потёр глаза, чтобы избавиться от песка, и тут же об этом пожалел. Призвав себе бутылку воды, он плеснул содержимым себе в лицо.

— Что ты вообще здесь делаешь, Лоскутик? Нельзя тут торговцам ошиваться.

Ничто вокруг не выглядело знакомым. Песок носился во все стороны, оседая вниз, словно снег. Титанические удары перекроили землю новыми дюнами, новыми кратерами; разбросанные по пляжу осколки метеоритов источали марево жара. Раньше пляж, может, и сошёл бы за место для отпуска... если очень сильно прищуриться... и притвориться, что не видишь мёртвые тела, и игнорировать запах, и... ладно, аналогия рассыпалась довольно быстро, но в ней хотя бы оставалась мысль о каких-то искупающих достоинствах вроде красивого вида, о котором люди могли бы поспорить. Теперь же всё, что осталось, было просто Пустошью Кэлида 2: Гниль Крепче.

Он попытался подняться, но Лоскутик быстро схватил его и утянул вниз. Мужчина жестом велел ему пригнуться, а на коже у него выступил пот.

— Осторожно! Осторожнее! Мы же не хотим, чтобы старый пёс нас вынюхал и сбросил ещё одну каменюку нам на башки, верно? Двумя ногами в могиле, а зрение у этого болвана всё ещё как у буревестника!

Торговец высунул голову над мелкой дюной, чтобы оглядеться, пока Жон надевал обувь. Всё это время его телефон продолжал звонить, и очередной вызов завершился, пока он шарил в поисках устройства. Не прошло и секунды, как рингтон заиграл снова до того как, как он успел перезвонить.

— Алло? — устало сказал он.

— Ты...! —голос на линии на миг пропал, затем вернулся. — О, приветик, ты наконец ответил на мои звонки. Что, слишком стеснялся со мной поговорить?

Жон отвернулся от Лоскутика, чтобы получить хоть немного приватности от широко раскрытых глаз, с которыми тот смотрел на него и телефон.

— Ты поэтому мне звонишь? Потому что я сейчас сброшу.

— Не сбросишь, — бросила она вызов.

— Проверим, — затем он уже серьёзнее сказал: — Что у нас по ситуации, Лиза?

Куда делись все...

Её внезапное молчание сказало больше, чем когда-либо смогли бы слова. Он услышал вздох в трубке, и когда Лиза заговорила снова, её тихий тон показал истинное состояние под её шутками и бравадой.

— Больше восьмидесяти процентов потерь. Здесь, в замке, говорят, что вся эта затея провалилась.

Жон закрыл глаза и сдержал шипение. В каком-то смысле он уже этого ожидал. Бурые пески пляжа выглядели мокрее, чем он помнил. Не все перевёрнутые тела, раздавленные и сломанные, принадлежали павшим прошлых лет.

— Выжившие залегли. Я вижу отсюда некоторых. Ты где?

Он проверил положение Радана и рискнул махнуть рукой в воздухе. Движения оказалось достаточно, чтобы Лиза нашла его, и она тут же отчитала его за то, что он забрался так далеко. Как будто у него был какой-то выбор. В игре по уклонению от метеоров времени на раздумья не дают.

С Лизой в роли наблюдателя на высокой стене он смог получить обзор ситуации с высоты птичьего полёта. Ближайшая группа чемпионов пряталась всего в нескольких метрах от него, и ему стало легче на сердце, когда он услышал их имена из уст Лизы.

— Жон, ты идёшь не куда надо, — сухо сказала Лиза, когда поняла, что он направляется к этой самой группе, а не в безопасность замка.

— Я знаю, что делаю, — ну, типа. Если план состоял в бегстве, то бежали они все вместе, чтобы никого не оставить позади. Трусость по-товариществу, можно сказать.

— Жо-о-он, — предупреждающе прорычала Лиза.

— Лиза-а-а, — он повернулся к Лоскутику. — Пригнись и давай за мной. Встретимся с остальными.

Лоскутик кивнул, решительно сжимая копьё и башенный щит:

— Иди. Верный Лоскутик будет прямо за тобой.

Это заставило Жона улыбнуться. Он поднял щит, тот самый, купленный у стоявшего перед ним мужчины, и дружески стукнул им о щит Лоскутика.

— Тогда пошли, — сказал он, поворачиваясь вперёд, а его стойка сместилась в стартовую позу бегуна.

Что поставило его в идеальное положение, чтобы удар по заду отправил его растянуться на открытом месте. К тому времени, как он вытащил голову из песка, Лоскутик уже был далёким бликом солнечного света на лысине, мчащимся к лифту.

Тем временем Радан смотрел прямо на Жона, держа в руках лук.

— Ага. Аха-ха... — Жон сглотнул.

Пока он карабкался по дюнам и кратерам, уклоняясь от копий, выпущенных как стрелы, Жон поклялся прибить Лоскутика, когда всё закончится.

Рум увидел свет дня, и между ним и Раданом состоялся короткий обмен. От пуль уклоняться было не так просто, как от стрел, и за считанные секунды половина магазина опустела в полубога.

Можно было бы подумать, что на этом всё закончится.

— Он жив.

— Что значит, он жив?! — крикнул Жон в телефон, неровно бегая по пескам. — Я снес ему харю! Как он это пережил?

— Магия.

Жон пригнулся под стрелой, и снаряд просвистел в нескольких сантиметрах над его головой. Несмотря на то что стрела даже не коснулась его, огромная тяжесть придавила его вниз, пока ноги у него не ушли в мягкую землю. Жон вырвался, взмывая в воздух на струе ракетного огня.

— Я начинаю ненавидеть это слово, — сказал он, разворачивая Рум и стреляя одной рукой. Пули ударили в шлем Радана, и на этот раз он внимательно проследил за результатом, приняв скользящий удар на свой Карийский щит как плату.

Пули вели себя странно, стоило им достичь Генерала: резко отклонялись вниз и рикошетили от брони, проникая слишком неглубоко даже при попадании. Те, что встречали плоть вместо металла, показывали схожий эффект.

— Значит, его гравитационная магия может работать и так.

Это сказала не Лиза. Рука схватила Жона и затащила в укрытие, где он едва не всадил пулю в звериную морду волка, скалившего на него клык.

— Я улыбался, — сказал Блайд.

— Прости.

Снаряд с громким бумом ударил в дюну, за которой они прятались, осыпав их и других присутствующих чемпионов облаком песка; вся эта весёлая компания состояла по большей части из его знакомых. Самурай, горшок, жрица, уже не голый мужик и Трагот — все уютно устроились в углублении в земле. Та, кого звали Теролина, плела заклинание, чтобы облегчить раны товарищей.

Жон плюхнулся на свободное место, пока новые удары сотрясали округу, пробуждая неприятные воспоминания об артиллерийском обстреле, и оказался рядом с единственным человеком, которого не узнавал.

— Жон, это что, луковица рядом с тобой? Чё за нафиг?

Рыцарь в... округлом комплекте брони услышал комментарий и, к счастью, рассмеялся, а не оскорбился. Из-под широкополого шлема, напоминавшего соломенную шляпу, на Жона смотрели искрящиеся глаза, ища, откуда доносится голос Лизы.

— Острый язык твой режет до самой сердцевины, юная леди, но не списывай мою броню как шутку, о нет! У луковицы есть слои! — затем его взгляд остановился на Жоне. — Отчего же твоя спутница скрывает свой облик? Уж надеюсь, не здесь. Эти берега не слишком-то гостеприимны к нам, как ты, вероятно, уже понял.

Спокойствие рыцаря — да и, честно говоря, всех, кто прохлаждался в этой их яме, — помогло унять сердце Жона, которое неслось со скоростью километра в минуту. Назойливая мысль о том, что он находится в яме, заполняющейся песком, словно могила, отошла в свой маленький уголок, где сможет травмировать его в более подходящее время, оставив место для вежливых представлений. Потому что, очевидно же, именно это было самым важным, о чём стоило подумать.

— Лионел Львиное Сердце, отец Фии, — сказал весёлый рыцарь.

— Жон Арк, титул ожидается, — он должен был знать, кто такая Фия?

Обстрел начал стихать. Лиза сверху сообщила, что Радан схлестнулся с другой группой чемпионов и вынес их подчистую. Его разрушенный разум не запомнил ни блондинов, ни волков, и после того как все выжившие остались на местах, не издав ни звука, на берег вскоре вернулось шаткое подобие покоя.

Когда Жон передал слова Лизы, Блайд тихо спросил:

— Ты, случаем, не видел, что случилось с остальными?

Губы Жона вытянулись в тонкую линию.

Блайд откинулся на дюну, низко опустив голову.

— Так... Да, так и должно быть. Другого и не ждёшь от Радана.

— Численность была ошибкой, — сказал Трагот. — Это сработало бы. Сработало бы, и он одними инстинктами это знал. Даже в гнили он помнит войну. Никто не знал больше него о тактике и шансах.

— И гравитационном чародействе, — посетовал Блайд. — Видать, это было предрешено ещё до того, как мы начали. Мы были законченными глупцами.

Асео вмешался:

— Что вообще такое гравитация сейчас? Он же уже откровенно жульничает! — рядом с ним голова Жона быстро закивала вверх-вниз в согласии.

— Призывает метеоры, усиливает свои атаки, а теперь ещё и сводит урон на нет? — перечислил Жон. — Я не думал, что его контроль над магией настолько велик.

Почти минуту группа лежала там, в своей полузасыпанной могиле. Одни и те же мысли наверняка крутились у них всех в головах — полное осознание того, что значит бросить вызов богу.

— Его зовут Радан Бич Звёзд, — наконец произнёс Блайд, меняя позу, чтобы сесть. — Война у него в крови, но... чародейство течёт через сердце Карии, и для её Генерала это ровно то же самое.

Блайд указал над ними:

— Видите там, эти звёзды в небе?

Собравшиеся чемпионы подняли взгляды вверх. На пороге сумерек темнеющее небо стало холстом, залитым миллионом маленьких самоцветов. Они сияли вниз на мир, так далеко от грязной, кровавой борьбы простых смертных.

— Красиво, — сказал Жон.

Волчий человек взглянул на него:

— Звёзды движутся, знаешь?

— Нет, не движутся.

Жон быстро прикрыл динамики телефона. Блайд хмыкнул без веселья, его обычная дружелюбная манера притупилась.

— Движутся, и их движение направляет наши судьбы.

Романтичный взгляд на вещи. Только Блайд, похоже, не говорил поэтически. Волчий человек стряхнул песок с брони.

— Звёзды движутся, — начал он снова. — И долгое время это было естественным ходом вещей. Пока однажды Радан не бросил им вызов гравитационным чародейством. С его помощью он остановил движение неба и продолжает делать это с юности.

Асео резко сел:

— Ты же несерьёзно, да? Все их остановил? Но там же типа, — он начал считать, — одна, две, три, да их куча!

Жон тоже сомневался в этой мысли. Если Блайд говорил правду, то Радан мог бы раздавить их как жуков одним жестом, без всей этой ерунды с луком и стрелами. Несколько других высказали похожие мнения.

Но Трагот...

— Радан помнит войну и помнит честь, — сказал он, на что Блайд кивнул.

— Я полагаю, сейчас он даст нам честный бой, — задумчиво произнёс волчий человек. — С такой жалкой компанией, как наша, нужда в великих чародействах даже не придёт ему в голову.

Жон тихо спросил Лизу, что она об этом думает.

— С небом что-то не так, — признала она. — Теперь, когда он на них указал, я вроде как вижу, что звёзды какие-то странные. Они как-то не так сияют, или вообще слишком яркие. Слишком близко, и... и они дрожат?

Её расплывчатое бормотание дало ему все доказательства, какие нужны были, чтобы поверить. Если Лиза покупалась на эту историю, значит, она должна была быть правдой.

Радан удерживал звёзды на месте. В этом не было никакого смысла, масштаб выходил за пределы воображения. Бросать вызов Генералу с самого начала было обречённым занятием, и когда это осознание ударило по ним, что ж, собравшиеся здесь чемпионы и впрямь стали очень задумчивыми.

Потому что, если взглянуть под другим углом, это намекало на кое-что любопытное. Большая часть усилий Радана сейчас была направлена в другое место. Сколько его магии уходило на борьбу со звёздами? Пятьдесят процентов? Девяносто? Они столкнулись с ослабленным противником, в его самом слабом состоянии, в каком он, возможно, когда-либо будет.

Если когда-либо и было время человеку и богу столкнуться на поле боя, то это было сейчас.

Жон посмотрел на Блайда снизу вверх:

— Какие у нас шансы?

В ответ волчий человек оттолкнулся от земли. Его клинок покинул ножны, прочертив в воздухе изящную линию, когда тот взметнулся вверх в салюте мечника. Радану и павшим.

— Зачем вообще спрашивать, друг мой. Я ужасен с числами.

И, если без утайки? Жон тоже был ужасен с ними.

* * *

Шагая по песку к противнику, Жон и остальные вырабатывали стратегию. Обезумевший Радан не был беспомощным Раданом и уж точно не был Раданом, пережить которого мог кто-либо здесь, если они пойдут в бой без плана получше, чем изначальная гениальность в духе «мы подбежим и ткнём его мечом».

Нет, конечно, они всё ещё собирались сделать именно это. Просто умнее. Семь голов вместе должны были придумать какую-нибудь рабочую тактику — таково было их оптимистичное предположение.

— Так вот, Аура...

— Нам понадобится приманка, — настойчиво сказал Лионел Львиное Сердце, пропустив мимо ушей уже бог знает какое предложение Жона спасти их шкуры. — Приманка, на которую наш бравый Генерал направит свой взор, пока остальная команда сблизится, застав его совершенно врасплох. Не страшитесь, я вызываюсь на эту задачу.

Окина тут же покачал головой:

— Нет, я. Я быстрее.

— Моя броня крепка, — напомнил им закованный в тяжёлые латы Трагот. — Если кому и выдерживать удар его могучей руки, то мне.

Блайд, Александр, даже Теролина... каждый чемпион предложил стать приманкой. Жертвой — слово, пожалуй, здесь подходило лучше. Все их предположения о Радане были лишь этим — догадками о том, как он отреагирует. Они предполагали, что он будет придерживаться кодекса в бою один на один. Один метеор максимум, а не дюжина.

Двое бойцов пока не бросили свои имена в круг предлоежний. Жон бросил взгляд на Асео, второго странного человека, оставшегося в стороне. В ответ получил такой же взгляд. Между ними прошло безмолвное признание. Ни один не хотел стать последним, кто вызовется, — это выставило бы его трусом.

Едва заметное движение губ Асео — и Жон начал превентивную ставку:

— Как насчёт... — начал он.

— Я мог бы... — начал Асео.

— Превосходно! — сказал Великорогий Трагот. — Оставим вам двоим решить между собой!

Их провели.

Когда на них смотрели все пары глаз, идти на попятную уже не было возможности. Жон придвинулся к Асео и быстро заговорил:

— У меня есть идея.

— Это буду я, да? — угрюмо сказал Асео.

— Что? Нет. Я говорю, пойдём оба. Разделим его внимание на два направления.

— В чём подвох?

— Его нет.

Глубоко скептический взгляд, которым Асео его одарил, вызвал у Жона жалость. У этого бедолаги, судя по всему, была привычка постоянно вытягивать короткую соломинку. Пришлось ещё немного его поубеждать, но в конце концов Жон привлёк другого парня на свою сторону.

Особенно после того, как Жон объяснил концепцию «чур моё». Они рисковали жизнью сверх служебного долга, и это должно было чего-то стоить. Лук, который Радан таскал с собой, был его — без всяких «если», «и» или «но».

Бесконечные скитания Радана вскоре направили его взгляд в их сторону, и план начал исполняться. Жон сорвался на бег, Асео нёсся за ним по пятам, а горячий песок взлетал за ними.

Его ракетные ботинки включились, увлекая его в небо, где перед ним открылись три измерения движения для противодействия любой атаке. Броня Раталоса сменилась на планер, мгновенно появившийся у него на спине и расправивший свои крылья. Перед тем как улететь, он уделил мгновение, чтобы оглянуться на Асео и посмотреть, как тот подойдёт к задаче, и услышал резкий свист, рассёкший воздух.

Призрачный скакун проступил из пустого эфира; его форма становилась плотной, пока Асео плавным движением прыгал в седло. Зверь и человек рванули вперёд с впечатляющей скоростью, отрываясь от остальных чемпионов. Не желая уступать, Жон понёсся рядом с ними. Теперь всё внимание Радана было на них, их храбрая атака была узнаваемым вызовом.

Позади донёсся голос Трагота:

— Готовьтесь к...!

— Чему? — крикнул Жон через плечо. Радан натягивал тетиву лука, и Жон внимательно за этим следил, не имея много возможности для разговоров с остальными.

— Он...!

Жон снизился рядом с Асео:

— Ты слышишь, что он говорит?

— Что-то про «делать больно»? — сказал Асео, почёсывая голову. Внизу его конь заржал, словно поправляя его. Впрочем, ни один парень не обратил внимания на коня. Потому что это был конь.

— О да, мы сделаем больно, — Жон выставил кулак, и Асео стукнул по нему костяшками.

Ещё один крик — на этот раз множество голосов в одном. Он совпал с тем, как Генерал выпустил стрелу.

— Берегитесь Ливня Радана!

Стрела исчезла высоко над ними. Следом пришёл гул, и хотя день ещё не до конца обратился ночью, тьма прокатилась по пляжу. Тень, отброшенная бесчисленными падающими копьями.

— А, — сказал Жон. — Это способность.

Времени было мало, и он пихнул Асео плечом:

— Шансы пятьдесят на пятьдесят. Удачи, если это будешь ты.

Другой парень кивнул:

— Тебе того же. Увидимся на другой стороне.

Жон рассказал чемпионам о своей первой стычке с Раданом, и потому они в какой-то мере знали, что включает в себя эта способность. Самая опасная её особенность заключалась в отслеживании цели.

Решение казалось простым. Им нужно было просто разделиться: Жон заложил влево, а конь с Асео резко повернул вправо.

Колонна копий плавно разделилась посередине, и каждая половина бросилась за своей добычей.

— Это нечестно, а-а-а-а!

— Я умру, а-а-а-а!

Какая часть этого вообще была гравитацией?! Панические крики двух бедолаг эхом разнеслись на километры.

Посреди бегства — стоп, нет.

Посреди храброго рывка в боковом направлении Жон вытащил собственную магию для ответного удара. Металлическая труба легла ему в руки, спуск был нажат за долю секунды, а в прицеливании он полностью полагался на «меткую стрельбу» — Жон не был ни в нужной позиции, ни имел времени для нормальной стрельбы. Ракета вырвалась из гранатомёта, понеслась к Радану. Что с ней случилось потом, Жон пропустил: его больше заботило уклонение от копья, которое чересчур близко подлетело к задней стороне его штанов.

Зато он уловил следы света, которые Асео выпускал из посоха верхом на коне. Вынужденный оставаться на земле, в отличие от него, чемпион с трудом удерживался хотя бы на шаг впереди дождя снарядов, но творил магию в каждое свободное мгновение. Осколки кристаллической энергии осыпали Радана и пространство вокруг него, работая потрясающе как отвлечение, занимавшее Генерала — остальные чемпионы продвигались к цели без единой помехи.

Эта одержимая сосредоточенность и стала концом Асео. Балансируя между разными задачами, он слишком поздно среагировал на стрелу, которую Радан выпустил в него. Окутанный гравитационной магией снаряд вспыхнул, преодолевая расстояние со световым следом, словно лазерный луч, быстрый как пуля. Никто ничего не смог бы сделать.

Асео схватился за ворот своей накидки, когда вокруг его фигуры расцвёл взрыв. Дым и песок скрыли его от последнего взгляда Жона.

— Нет, — прошептал Жон.

— Жон... Он погиб.

Он не слушал:

— Нет, нет, нет! — его голос поднимался выше с каждым вскриком, пока он не сорвался на крик. — Умри хотя бы с достоинством, ну пожалуйста!

— Э-э-э. В смысле?

*Фью-у-ух!* Конь выскочил из облака дыма, и на его спине сидела фигура. Бледная, потная кожа блестела в сумерках, набедренная повязка величественно(?) хлопала на ветру. Нагой Король Парирования уклонился от верной смерти.

Но какой ценой?

— Фу-у-у-у-у! — взвизгнула Лиза в телефон. — Почему ты заводишь самых странных друзей?

— Он мне не друг, — попытался отрицать Жон, держа ладонь у лица, чтобы прикрыть глаза. — Я его не знаю.

К счастью, упомянутый чемпион оделся, оказавшись вне опасности, и делал это прямо в движении с неестественной лёгкостью, пока дождь копий стихал. Это говорило о бесконечной практике, доведённой до мастерства, и сбивало с толку как блондина на месте, так и блондинку в замке.

Впрочем, у Жона не было возможности об этом размышлять. Теперь он был в гуще происходящего, сближаясь с Раданом, притом был он достаточно близко, чтобы всмотреться в безумные глаза полубога, возвышавшегося на высоту гримма Голиафа.

В этом безумии существовало пустое спокойствие. Радан его не боялся. Ни его пушек, ни его полёта. Поле боя было его владением.

Не торопясь, полубог закинул лук за плечо и вытащил мечи.

Парные клинки, каждый больше взрослого человека. Он ударил ими друг о друга, создав громкий грохот, сотрясший воздух и передавший послание.

Подходите.

Его претенденты подчинились.

Жон перелетел мимо полубога на планере, выманивая взмах меча, чтобы выжать последнюю секунду отвлечения. Затем Жон упал, сменив планер на броню, ударился о песок тяжёлым перекатом, мгновенно сменил направление и с Кроцеа Морс в хватке бросился на разворачивающегося Радана. Тем временем с другой стороны подошла основная группа, чтобы начать собственные атаки. Они окружили Радана классическим манёвром клещами.

Почти сразу всё пошло не так.

Жон увидел плоть. Он двинулся ткнуть в плоть. Проще некуда.

Парные мечи врезались в землю перед ним, останавливая его на месте. И, вау, теперь Радан выглядел злым.

— Ты реально попытался убить его коня?! — крикнул Блайд.

Радан вырвал мечи вверх и в бешенстве взмахнул ими перед собой, заставляя Жона поспешно отступить из-под удара.

— Коня? — крикнул Жон в ответ. — Какого ко... Там есть конь!

Тощая серая штука стояла под Раданом, и именно она была тем мясистым кусочком, в который Жон едва не сумел ткнуть.

Полубог превосходил коня на несколько порядков, до такой степени, что сидел на коне верхом, обеими ногами упираясь в землю. Это выглядело почти комично — гигантский мужик и его крошечная-крошечная лошадка.

— Этот дряхлый скакун — его дорогой товарищ! — объяснил Блайд, гонясь за Раданом, который, в свою очередь, гнался за Жоном. — Когда Радан перерос его, он изучил гравитационное чародейство только для того, чтобы менять собственный вес и никогда не бросать своего любимого друга!

— Офигеть просто, это так мило!

— А то?! Так что не трогай коня, иначе можешь спровоцировать его взорвать весь мир!

Лиза в трубке откровенно умилялась, и неважно, что её любимый друг (он сам, Жон говорил о себе) сражался за свою жизнь. Остальные тем временем смотрели на него так, будто он был каким-то чудовищем. Единственным, кто не укорял его, был конь, которого он едва не убил.

Разъярённый Радан, однако, неизбирательно буйствующий, работал не в их пользу. Им нужно было удерживать его на одном месте, аккуратно контролировать и атаковать со всех сторон.

Нырнув под один из мечей, Жон выпрямился со щитом наготове, надеясь пришпорить Радана на месте.

В следующий же миг огромный клинок обрушился на него, распылив Гео-сферу, которая возникла и исчезла в мгновение ока. Клинок был тяжёлый, как копьё Валькирии, даже тяжелее, утяжелённый магией, пока руки Жона не задрожали от усилия удержать его. Причудливая мысль парировать клинок исчезла, потому что всё, что Жон мог, — терпеть; ноги у него уходили в мягкую землю.

Сияние ненадолго окутало его, ослабляя нагрузку достаточно, чтобы он скользнул в сторону и позволил мечу соскользнуть по поверхности щита. Земля рядом взорвалась от последующего удара, осыпав его песком.

Сквозь прищуренные глаза Жон заметил нового участника этого поединка двух. Асео спрыгнул с коня, размахивая мечом, и кувыркнулся в воздухе, набирая инерцию. Клинок обрушился точно по центру шлема Радана.

— Увэх?

Странный звук вырвался у Асео, когда его меч под углом соскользнул со шлема, оставив на металле маленькую зарубку. Парень рухнул лицом в землю неподалёку от Жона, не уделив ни мысли стратегии приземления.

Спасение пришло к нему в лице их союзников, атаковавших Радана в тот момент. Александр врезался в спину Генерала, обрушив всю мощь тайных вращательных искусств горшков. Глина скрежетала по броне, пока не высекла искры огня.

— Вставай, Асео! Сейчас наш шанс! — подбадривал горшок. Когда Радан вступил с ним в бой, тень скользнула мимо него. Вихрь мехового плаща собрался в Блайда, который разразился стремительной комбинацией ударов.

— Александр, не стой на месте. Дай дорогу остальным, — невозмутимо сказал волчий человек, встраиваясь между атаками Радана. Последовав собственному совету, он шагнул назад, позволив новому бойцу вступить в схватку.

Окина из Страны Тростника скользнул по песку с длинной катаной в правой руке и коротким клинком в левой; быстрые шаги перенесли его с земли на колено Радана, а затем без единой паузы и мимо полубога. Только когда он закончил, кожа Генерала рассеклась и прозвучал звон металла о металл. Кусочки золотой брони сорвались и взлетели в воздух, а кровь пролилась из тонких щелей между пластинами.

Самурай недовольно прошипел:

— Едва ли половина должного.

Жон пронёсся мимо него, собирая всю силу, чтобы отвести тяжёлый рубящий удар меча. Раны, что были оставлены на Радане, ничуть его не замедлили, до единой оказавшись поверхностными. Невпечатляющий итог, учитывая мастерское проявление фехтования Окины, так что Жон мог понять его досаду. Но Радан попросту жульничал со своим чародейством.

— Бей сильнее! — посоветовал он.

Решение было простым. Просто пробить насквозь. Сильнее, чем изменённая гравитация Радана сможет противодействовать, и быстрее, чем он сможет перенаправить.

Жон сменил меч на пушко-копьё, оперевшись ею поверх щита, вбитого в землю. Нажатие на спуск — и мир услышал звук гонга, когда взрывной снаряд ударил Радану в шлем. Огонь расцвёл, поглотив его голову, и всё его тело содрогнулось от удара.

На секунду Жон подумал, что это сработало. Рычавшая физиономия Генерала, появившаяся из дыма, погасила эту надежду. [Третья Рука] дёрнула Жона назад, и парные мечи прошли меньше чем в паре сантиметров от него. Клинок Радна врезался в землю, глубоко застряв. Жон увидел возможность и воспользовался ею, бросившись вперёд.

Мечи взорвали песок, поднимаясь обратно, и ударили Жона, отправив лететь над головами остальных чемпионов.

Короткие рывки ракетных ботинков помогли ему вернуть контроль. Он приземлился на песок с хорошим видом на то абсолютное избиение, которое Радан устраивал его союзникам. Парные мечи больше не были мечами: их поверхность обросла слоем камней, превращая их в дубины. Каждый замах, достигавший бойца, заканчивался жёстким ударом, отбрасывавшим его прочь и разбивавшим плотный строй, который, как они по глупости решили, запер Генерала на месте.

— Магия? — спросил он.

— Магия, — подтвердила Лиза. — Даже не пытайся блокировать. Проиграешь.

— Всегда ставишь на меня с такой уверенностью, да?

Нырнув обратно в схватку, Жон как мог слушал непрерывный комментарий Лизы. Где был нанесён самый большой урон, куда ему следует целиться, где их союзники и что им от него нужно. Он давал остальным время на восстановление.

Стиль боя Радана становился яснее, пока Жон снова выманивал его в дуэль двух. Разум Радан помнил маленькие приёмы, которые он любил при жизни, магия и мощь сплетались в цельный поток. Рубящий удар переходил в укол, затем — в волну потрескивающей энергии, что искривляла землю и вынуждала Жона подниматься в воздух. Затем жест — и невидимые силы тянули его к завершающему удару. С предупреждением от Лизы каждый раз Жон держался против всего этого.

Когда чемпионы вернулись в бой, Радан удвоил усилия, стремясь избавиться от Жона. Болезненный скакун, которого Жону не разрешали убивать, кинулся вслед за ним, постоянно удерживая Радана в пределах досягаемости.

В ответ Жон принял тактику мошки. Некоторые назвали бы это стилем Охотников — противодействием врагу, который не понимает, когда нужно остановиться.

Камни на мечах Радана рассыпались в середине замаха, превращая медленную и размеренную атаку в молниеносный выпад. Жон вовремя ушёл в сторону, позволив клинкам пролететь мимо него, а затем он взмыл в воздух на рывке ракетного огня.

Взлетев на высоту головы Радана, Жон хлестнул ногой по его незащищённому лицу. Жар вынудил Радана зажмуриться — первоклассная возможность, которую Жон не собирался упускать. Его меч метнулся к открытой шее.

Всплеск гравитации увёл его клинок с курса, оставив глубокую борозду на нагруднике ниже, в нескольких сантиметрах от цели. В километрах, если говорить языком боя. Та же участь постигла Асео, чей рубящий удар сверху лишь царапнул бок шлема.

Гео-энергия закружилась вокруг него, отталкивая одну из массивных рук Радана; Жон получил шанс задействовать свои ботинки, чтобы взмыть вверх и перевернуться через Генерала. Внизу Лионел Львиное Сердце и Великий Трагот Рогатый одновременно атаковали Радана в спину, пытаясь сбить его с коня. Молот и меч врезались в его бока, пока Жон изводил полубога огнём сверху.

Когда остальные отступили от атаки, Жон зацепил [Третью Руку] за Радана, подтянулся вперёд и оказался сидящим у него на плечах. Вместо меча или пушко-копья в его руке появился простой нож, который он использовал для всяких мелочей. Кувырок в пальцах сменил хват на обратный, и затем он вонзил нож Радану в лицо.

Он чувствовал, как невидимый барьер противится ножу, ослабляя удар. Сжав оружие обеими руками, Жон стиснул зубы и продавил сопротивление.

Радан закричал, когда кончик ножа проткнул ему глазное яблоко, погружаясь с ледокольной скоростью. Сведя мечи вместе, Радан откинул голову назад.

— Сейчас будет!

— Понял! — крикнул Жон, спрыгивая с Радана как раз в тот момент, когда полубог ударил этими клинками по собственной голове.

Однако Генерал не закончил: он забился, опустошая всё вокруг без всякой оглядки на тактику или разум, пожираемый грубой яростью. Александр ворвался в эту бурю, закрывая своим телом Трагота и Лионела, пока вытаскивал их в безопасность. Тем временем Асео раздевался, одевался и снова раздевался в отчаянной попытке избежать вреда.

Исцеляющий свет омыл Жона — ненужный, но добрый жест со стороны Теролины, Девы Пальцев, который он отметил быстрым салютом. После этого он остался в воздухе, выискивая брешь. Они прижали Радана, и сейчас было не время ослаблять натиск.

Долго искать ему не пришлось. Полуослепший полубог в своём бешенстве потерял добычу из виду. В тот миг, когда Радан приостановил натиск, чтобы оглядеться, на него обрушилась полудюжина мечей.

— Держитесь слева от него! — крикнул Жон и последовал собственному совету, присоединившись к Асео, чтобы прижать одну из рук Радана. Один пошёл высоко, другой низко, их клинки искали зацеп в локтевом сочленении, где броня была слабее. Широкий взмах меча Радана отбросил их назад, и другие заняли их место.

Вокруг Радана начала собираться гравитационная энергия. Столкнувшись с выбором — отступить или давить дальше, — бойцы пришли к согласию без всяких слов. Они рискнут ради ещё одного удара, ещё одного шанса закончить всё.

Они за это заплатили.

Взрывная волна накрыла всех: тупой вал физической силы сорвал их с земли и разбросал во все стороны. Чемпионы дождём посыпались на песок. В один миг ход боя изменился.

Жон приземлился на спину в нескольких метрах от места, где был, и застонал, пока странное ощущение, будто его расплющило, проходило. Он поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть падающий на него гигантский глиняный горшок.

— Ох ё... эгк! — всё остальное, что он сказал, вышло приглушёнными всхлипами, когда его придавило огромным весом союзника.

Александр, похоже, не заметил, что горшок сидит на нём:

— О, должен сказать. Этим ударом меня проняло. Горшки не созданы для полёта.

— О-о-оу...

— Что за? Жон Арк, что ты там делаешь? Погоди-ка, дай мне просто скатиться с тебя.

— О-о-оу...

— Это сложнее, чем я думал, — признал горшок, размахивая руками и ногами в воздухе. Жон понятия не имел, что находится внутри этого горшка, но весило оно целую тонну. — Вот если бы чуточку толкнуть меня, возможно, это помогло бы... О! Асео, помоги! Асео!

Лёжа в темноте, Жон услышал ответ Асео неподалёку:

— Александр? Почему каждый раз, когда мы встречаемся, ты где-нибудь застреваешь, и мне приходится выталкивать твой зад?

Несмотря на ворчание, Асео присоединился к усилиям, и вскоре Александр сумел снова встать на ноги. Жон выполз из ямы, в которой его похоронило, жадно глотая благословенный свежий воздух, пока оглядывался.

Все выдержали эту атаку, пусть и с разной степенью успеха. Окине требовалось исцеление, чем и занялась Теролина. Лионел, с другой стороны, отделался достаточно легко благодаря круглой форме брони, а Трагот уже поднимался на ноги.

Единственный, кого не хватало в этой картине... был полубог.

Мир окрасился фиолетовым сиянием.

— Ой-ёй, — сказал Жон. — Знакомое.

Он поднял голову. С неба падала звезда. Её имя было Радан.

— Все, в укрытие!

Чемпионы побросались кто куда, словно муравьи из пнутого муравейника. Вариантов у них было мало. На этом пляже негде было прятаться.

Кое-как вскочив, Жон призвал щиты в обе руки и потянулся к Гео, чтобы заключить себя в его защитные объятия. Щиты встали на место, уперевшись в землю.

Асео упёр свой щит прямо рядом с теми, что поставил Жон. Они обменялись взглядами.

— Ты издеваешься? Ты же сдохнешь, — сказал Жон.

— У меня есть способность для этого, — заверил его Асео. — Мне нужно просто выдержать! — последнее слово он выкрикнул.

Чудовищный жар возвестил удар Радана о землю. Последовавший взрыв выставил предыдущий взрыв откровенно жалким, меняя направление ветра и накрывая пляж сиянием гравитации. Песок и старые останки поля боя взлетели в воздух — и остались там парить в хватке магии.

Взрывная волна прокатилась по позиции Жона. Вокруг него пульсировал свет, удерживая стойку. У Асео такой силы не было, но он стиснул челюсти и выдержал давление с хладнокровным спокойствием.

Или... нет, не выдержал. Когда взрыв рассеялся, Нагой Король Парирования опустился на колено. Песок прошёлся по его коже, словно ножами, оставив раны. Тяжело дыша, он опёрся на щит, позволяя тому удержать себя от падения.

Из всех чемпионов Асео единственный остался более-менее на ногах. Остальные лежали пластом на земле, их конечности дрожали, если вообще двигались. От Трагота до Лионела и Теролины — никто не сумел выбраться невредимым.

Из Кармана Жона высыпалась целая россыпь целебных зелий. Он откупорил первое и вылил на кашляющего Асео. Затем, поскольку надёжной поддержки Палико у него не было, начал швырять зелья остальным.

— Это лекарство, что вас исцелит, — сказал он. — Быстрее примите, он скоро пойдёт на второй заход!

Телефон затрещал, и по линии прорвался голос Лизы:

— Нет, Жон. Всё кончено.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но его прервал звук горна. Долгая и скорбная нота поплыла от замка к окрестностям. Это было дальше всего от музыки войны или победы.

— Это они трубят отступление. Настроение в замке такое: всё, конец. Они не думают, что вы ещё можете продолжать.

— А? Что это за разговоры такие? Мы справимся! — заявил Жон.

Жон и близко не закончил. За последние пару месяцев он сталкивался с вещами похуже и выходил победителем. Ну, или хотя бы выживал.

— Оглянись, дурында. Остальные едва держатся, и солдатам совершенно ясно, что Радан не умрёт. Пора уходить.

Из одной лишь упрямости Жон отказался смотреть на чемпионов, рядом с которыми сражался. Они поднимутся, он просто это знал.

Стон Блайда, раздавшийся немного левее, привлёк внимание Жона и Асео. Живой блеск в глазах волка пропал. Он вздрогнул при виде Радана, наполовину скрытого дымом и пылью. Не знай Жон лучше, он назвал бы это страхом.

— Она не ошибается, — сказал волчий человек. Его большие уши, должно быть, уловили их разговор. — Прости, Асео. Знаю, тебе нужна была эта Великая руна, но... — Блайд уронил голову обратно на песок. — Похоже, вот и всё, чего мы стоим. Жалкая кучка ничтожеств в мире богов, слишком много о себе возомнивших... гахк!

Целебное зелье, которое Жон метнул, стукнуло волчьего человека прямо по носу, и теперь Блайд катался по земле, выкрикивая в его адрес ругательства.

— Не надо мне этого, — настойчиво сказал Жон. — Мы заставили его истекать кровью, а всё, что кровоточит, может умереть. И что там ты говорил о чести, а?

— Честью сыт не будешь, кажется, я уже говорила тебе это, — вмешалась Лиза. — И, похоже, они тоже начинают это понимать. В любом случае, к тебе всё это не имеет никакого отношения, разве нет?

Боль кольнула его, хотя внешне он этого не показал. Лиза никогда особо не задумывалась о своём остром языке, она не серьезно. Так он сказал себе.

Словно пытаясь убедить их и собственное сердце, он вонзил меч в землю, чтобы использовать его как рычаг и подняться на ноги. Последствия падающей звезды Радана рассеивались, Генерал снова возвращал зрение. Первым, что он увидит, будет Жон в боевой стойке с оружием в руках.

— Ладно, хорошо, — сказал он. — Мы жалкая кучка. Но что такого в этом? Я уже был в таком положении. Я ещё не думаю, что всё безнадёжно. Это даже не входит в тройку самых страшных вещей, с которыми я сражался, — похвастался он, чтобы подбодрить самого себя.

— Ха! А ведь хорошо начинал! — вмешался новый голос.

Жон резко повернул голову, но владелец голоса сделал это бессмысленным, шагнув мимо него.

— Джеррен? — спросил он, таращась. — Тебе вообще стоит здесь быть?

— Во мне ещё осталось немного запала, — сказал смотритель Джеррен. Старик хлопнул Жона по плечу, сжав его по-дружески. Он нёс большой меч с волнистым клинком, опираясь на него как на трость. — В былые века я служил под знаменем доброго Генерала, и скажу тебе, тогда не проходило ни дня, чтобы я не пугался до усрачки. Полубоги благородны, велики, вдохновляющи, а ещё безумны как корзина котят. Мой друг сражался со звёздами. Со звёздами.

Ну, если он так это говорил...

— Между прочим, ты бы ему понравился, — заметил старик.

Жон указал на свой подбородок:

— Я?

Джеррен кивнул, а потом его взгляд опустился к Асео:

— Ты тоже. И волк, и горшок, и все остальные. Он любил смертных. Сколько бы ни пало, всегда находился ещё один, готовый шагнуть вперёд и бросить вызов чудовищам и богам, — смотритель замка усмехнулся и с кряхтением поднял меч в руке, чтобы опереть его на плечо. — Иного мы не знаем.

Может, именно это они и называли честью. Жон подумал, что хотел бы это выяснить.

Он повернулся и посмотрел на остальных, оценил их выражения и протянул руку. Нашёлся тот, кто её принял, — Асео, самый серьёзный за весь сегодняшний день. Чемпионы тоже помогали друг другу подняться, даже если сопровождалось это стонами и бурчанием. Последний вставший навсегда был бы заклеймён трусом и слабаком, а не дураком, как все остальные. Они выстроились неровной линией перед генералом Раданом. Ради ещё одной попытки.

Фигуры на доске, без руки, что направляла бы их, каждая шла своим путём. Когда дым рассеялся, Радан не обнаружил, что кто-то из них пропал.

— В атаку! — крикнул Джеррен, направив меч перед собой.

И чемпионы вняли его зову.

Когда Джеррен вышел на поле, что-то внутри Радана, казалось, узнало его. Он сосредоточился на старике сильнее, чем сделал бы с большинством, хотя этим всё и ограничилось. Гниль забрала последние следы дружбы, и осталось лишь звериное желание насилия. Полубог пришпорил коня и ринулся на смотрителя, занеся мечи высоко.

Смотритель замка поджёг свой большой меч и встретил бычий рывок метким ударом под руку. Вращение вместе с движением позволило ему справиться с последующим ударом полубога.

В общей сложности он продержался, пожалуй, четыре секунды. Достаточно, чтобы доказать: он место в этой компании заслужил. Когда он отступил под тяжёлыми атаками, Жон занял его место.

Камни начали кружиться вокруг Радана, давая ближней схватке ещё один угол опасности. Один такой камень врезался бы Жону в бок, но Трагот перехватил его могучим взмахом молота, перемолов в пыль и оставив Жона свободным вогнать своё пушко-копьё в цель и — бум-бум-бум-бум! — разрядить полный залп прямо в грудь Радана.

Сила обстрела вмяла золотой нагрудник и качнула Генерала, но в итоге он удержал равновесие благодаря своему мастерству гравитации. Тому же мастерству, которое отправило его и коня высоко над бойцами, чтобы затем обрушиться вниз, рубя мечами, словно гильотинами.

Одновременный звон трёх мечей, встретивших два меча Радана, прозвучал чистейшей нотой. Жон, Асео и Блайд напрягли мышцы, сдерживая чудовищный и всё возрастающий вес массивных плит металла. Ещё один чемпион, Лионел, пронёсся мимо них с клинком наперевес. Удар не удался, соскользнув с цели.

— Не давайте ему ни единой секунды передышки, — наставлял смотритель замка Джеррен. — Он получит весь покой, какой пожелает, когда окажется в земле!

— А вы двое точно друзья? — сквозь зубы выдавил Жон, когда его колени начали подгибаться от ощущения, будто на него навалилась гора.

— Этот дурак имел наглость пойти и сдохнуть, задолжав мне денег! Я ему этого никогда не прощу!

Значит, лучшие друзья.

По условному сигналу («Кто последний, тот блинчик!») трое бойцов, блокировавших Радана, отпрыгнули в стороны и снова сошлись. Жон вёл атаку, наступив на меч Радана и подпрыгнув высоко, чтобы ударить того в открытое лицо. Генерал дёрнул головой в сторону, но тут же был вынужден иметь дело с Асео, который последовал по шагам Жона, а затем с Блайдом. Тот самый неумолимый натиск, который другим было так тяжело выдерживать, был использован против самого Радана.

И они не были концом. Окина забрался на Александра, встав на крышку горшка, чтобы набрать высоту, и яростно хлестал клинком по Радану, отвечая ему ударом на удар, парируя меч мечом за счёт чистого упрямства. Трагот защищал его, вращая гигантский каменный молот с силой вихря.

Словно муравьи, они бросались на полубога. Кусали, кусали, всегда кусали. Свирепого зверя осаждали со всех сторон. Всякий раз, когда он набрасывался, он истекал кровью.

— Жон, — подала голос Лиза, когда он помчался вперёд, чтобы заслонить Александра от раскалывающего удара мечом. — Просто уточнить: гравитационная сила, наложенная на броню Радана, направляет всё вниз, верно?

Он отвёл первый меч в землю и стащил вымотанного Окину с горшка, чтобы тот избежал обезглавливания.

— Кажется? Если честно, я сейчас немного занят!

Оказавшись слишком плотно сгруппированными, они с самураем стали лёгкими мишенями. Они разлетелись в противоположные стороны, уклоняясь от летящих камней, которые Радан отправил вслед за ними.

— Да, ага, а я просто хотела, чтобы ты почувствовал себя вовлечённым. Короче, значит, что он, скорее всего, уязвим к атакам сверху. Они нанесут полный урон, пока их не перенаправят.

Жон нахмурился, обдумывая это, и отступил за пределы досягаемости атак. Трагот без жалоб плавно занял его место.

— Кажется, Асео именно так и нападал, — сказал Жон, прокручивая в памяти фрагменты боя. — Хотя, может, сам он не понял этого напрямую.

Мысль о том, что Нагой Король Парирования из всех людей оказался с ней на одной волне, крайне не понравилась Лизе, судя по злому трезвону на другом конце звонка.

И всё же информация расставила ситуацию по местам. Они пытались пробить защитный слой грубой силой или мастерством, что работало до определённого предела. Это соответствовало стратегии смерти от тысячи бумажных порезов, купленной ценой выносливости и огромного риска для его союзников.

Все надеялись на решающий удар. Если вывод Лизы был верен, значит, они нашли брешь в броне. Бороться с гравитацией — проигрышное дело. Так что не надо бороться. Удар сверху принесёт им победу.

«Пока их не перенаправят» было рабочими словами.

— Народ! Народ! Совещание команды! — крикнул Жон во весь голос.

— Аха-ха, а ты смешной, — насмешливо крикнул в ответ Асео, прерывая слова, чтобы глотнуть воздуха. — Мы тут заняты умиранием, Жон!

— Говори вслух, юноша! — подбодрил Джеррен. — Говори гордо и без колебаний. У дурака не осталось ума, чтобы подслушать наши планы! Прямо как у пса, воющего в небеса!

Радан швырнул один из своих камней в Джеррена, заставив его низко пригнуться.

— Совпадение, — настоял старик.

Жон быстро передал им всем потрясающую идею.

— Мы сбросим на него камень, посмотрим, как ему понравится.

— ...И всё? — Лионел Львиное Сердце выкрутился, чтобы посмотреть на Жона; недоверие читалось даже сквозь его полный комплект брони. Эта потеря внимания едва не закончилась тем, что его насадило на меч Радана, если бы Блайд не успел первым сбить чемпиона в сторону.

— Нет, слушайте, это очень-очень большой камень, — он продемонстрировал для них же, призвав валун.

Трагот поперхнулся:

— Почему на нём столько крови? Что, чёрт побери, с тобой не так?

— Э? Э? — Жон задвигал руками. Не было никакого способа отрицать смертоносность этой штуки: она выглядела так, будто убила деревню. (Правда, они, кажется, начали сомневаться в его здравомыслии, увидев его в новом свете.)

Те, кому не грозила немедленная опасность от Радана, обдумали вопрос. Те, кому опасность грозила, — главным образом Асео, — высказались куда короче.

— Знаете что, давайте просто сделаем это! — заорал Асео остальным.

И всё же тот, похоже, справлялся вполне неплохо, перекатами двигаясь по земле на шаг впереди Радана, чтобы не быть разрубленным. Ловкий переворот и пронзительный свист — и теперь Асео зигзагами мчался через поле падающих камней на призрачном скакуне, кружил вокруг Радана снова и снова, стреляя осколками магии.

Правда, количество одежды на нём со временем исчезало по одному предмету. Обменивалось на силу, можно было предположить.

— Твой план стоит попытки, — сказал Блайд. — Иди. Мы не дадим Асео умереть, чтобы разобраться с Раданом.

— Мы ведь в этом вместе, да? Я ведь не мочу его в одну харю, да?

Жон отсалютовал их жертве, когда крылья планера раскрылись у него за спиной:

— Вам надо удержать его на месте. Без ошибок, хорошо? После первого раза он поймёт, что надо за этим следить!

— Подожди-и-и!

Даже в мире магии люди забывали смотреть вверх в гуще боя. Но стоило им получить причину — и это становилось тем, что они проверяли. Время, которое он провёл, жужжа вокруг головы Радана, могло уже испортить весь трюк.

Так что, взлетев, Жон пошёл на высоту. Выше самой высокой башни замка, пока ветер визжал в его ушах, выровнявшись лишь в точке, где никто не счёл бы его участником боя. Что бы ни происходило внизу, теперь всё зависело от них.

Расчёты, связанные с падением камушка с высоты небоскрёба и надеждой попасть по настоящей цели... были слегка за пределами его возможностей. В школе Охотников этому не учили. К счастью, у него была Лиза, которая всё это читерски обошла. Она взяла на себя задачу следить за положением Радана, успехами чемпионов в удержании полубога на месте, ветром, пылью, влажностью и любым другим фактором, имевшим значение. Он был лишь рукой её воли.

— Ещё нет, — доложила его наводчица.

— Знаю.

— Ещё нет!

— Знаю!

Ожидание было самой трудной частью. Пока минуты летели, он начал нервничать, наблюдая за союзниками. Александра было легко заметить по форме: горшок таранил Радана изо всех сил, только чтобы полубог и его конь протащили его за собой. Кто-то упал как марионетка с перерезанными нитями, он не знал кто. Какой-то полный дурак разделся догола и дразнил Радана танцем. Кто бы это мог быть?

Звук голоса Лизы стал бальзамом для его нервов, прорезая его тревогу:

— Сейчас, делай сейчас!

Кто-то, может, усомнился бы в ней, стал бы задавать вопросы и требовать доказательств. Для него дальнейшее действие было проще. Она сделала всё, о чём он просил, он был в этом уверен. Теперь была его очередь. Валун появился в бытии высоко в небе.

Ни причудливых роботов, ни сверхспособностей здесь не требовалось. В вечной игре проламывания друг другу голов скромный камень всегда возвращался. Оставаясь старым и надёжным.

Валун висел там секунду — и целую вечность.

Лиза это устроила, или они просто знали? Барабаны загремели, сотрясая берег. Горны снова запели со стены Рыжей Гривы. На этот раз они звучали победной нотой. Они пели песнь войны, песнь Радана.

Камень упал.

Это была не звезда, но он решил судьбу мира.

* * *

Холодная луна сияла над миром, и её мягкий свет был утешением для всех.

Жон сидел на крепостной стене рядом с Лизой, в стороне от бушующей внизу пирушки. Со временем та становилась лишь шумнее и радушнее, но этот уголок, где мир был тих, вполне их устраивал.

Эта ночь была ночью падающих звёзд.

Они пересекали небо, порой по несколько сразу, теперь свободные от цепей, что сковывали их целую эпоху. Для Междуземья это предвещало, что судьба пришла в движение, но для них двоих... Что ж, это было просто красивое световое шоу. Самое красивое из всех мест, что они знали.

Многие звёзды летели на север, туда, где золотое сияние купало землю в своём тепле. Сияние исходило от дерева — дерева, которое не всегда там было. Оно явилось Жону через какое-то время после битвы, и сперва Жон усомнился в собственных глазах, пока Лиза не сказала, что тоже его видит.

Потому что... это дерево было миром. Иначе он не мог его описать. Оно жило за океаном, за горами, и всё же человек в этом замке мог невооружённым глазом проследить борозды на его стволе. Его ветви закрывали горизонт, а падающие листья можно было принять за звёзды.

Все мысли о веселье и выпивке не шли ни в какое сравнение с тем, чтобы просто сидеть здесь, под полотном падающих звёзд, с головой Лизы на его плече, и смотреть на чудо, которого он больше никогда не увидит.

— Ладно, признаю, — протянула Лиза. — Это почти стоило всех хлопот.

Он чуть улыбнулся, покосившись на неё:

— Почти?

— Даже не начинай, дружок. Ты ведь не обязан был сегодня лезть в опасность, а? — она подтолкнула его локтем. — А? — укоризненно и с раздражением добавила она.

— Я...

Жон задумался над вопросом, хотя тот и не нуждался в ответе. Подумал о людях, которых встретил сегодня, об их искренних чаяниях и о том, что мог им дать. Он подумал о чести.

— Я думаю, обязан был, — сказал он и запрокинул голову, наслаждаясь ветерком. — Потому что сегодня был ещё один день, когда я хотел стать лучше прежнего.

Внизу солдаты замка вытащили более выдержанное вино. Асео теперь пил прямо из бочки, сцепившись в состязании с Александром. У горшка всё-таки были губы, а значит, очевидно, он мог пить. Как восхитительно бессмысленно.

Взгляд Жона встретился с волчьим; тот уже собирался поманить его к себе, но заметил человека рядом с ним. На его лице появилась понимающая ухмылка, а никто не ухмылялся так, как волк, после чего тот кивнул, отвернулся и жестом велел остальным не тревожить пару. Какое-то время у Жона будет покой.

Сотня падающих звёзд неслась по небу. Жон сидел на стене, болтая одной ногой, с подругой рядом. Больше ничего не нужно было говорить. Это была идеальная ночь, без сомнений.

Именно поэтому они сюда и пришли с самого начала, даже если по пути случилось несколько заминок.

— ...Эй, знаешь, о чём я думаю? Мы сейчас можем вытрясти из торговцев кучу халявы, и они, скорее всего, нам её дадут. А ведь ещё те чемпионы теперь тебе должны. У этого Блайд явно припасены хорошие вещички, я просто знаю.

— Лиза.

— И солдаты тоже. Спорю, мы сможем заболтать себе путь в оружейную!

— Лиза, прошу.

Вселенная: «Elden Ring»

Локация: Замок Рыжей Гривы, МеждуземьеСобытие: фестиваль РаданаДобыча: Меч святой Трины, Карийский рыцарский щит, Львиный большой лук Радана, Посох блестящих камней, Талисман с наконечником стрелы, проклятый валун, хорошо маринованные черепашьи шеи (перекус), варёные креветки (перекус), целебные оберегающие пилюли, свитки чародейств, кукла Ранни (пустая), обломки гравитационного камня, радужные камни, золотые подсолнухи, золотое семечко.

* * *

— Куда все делись? Народ, я подарки принёс!

Это было первое, что Жон сказал, пройдя через портал и вернувшись в их арендованную бревенчатую хижину. Прошло всего несколько дней с тех пор, как они заселились, а она уже ощущалась как дом, но пустующий дом вовсе не был домом.

Позвав на верхний этаж, он не получил ни единого ответа.

Лиза потянула его за рукав, склонив голову, чтобы направить ухо вверх.

— Кажется, я что-то слышу снаружи.

Он повёл её на крыльцо, где слова Лизы подтвердились. Не то чтобы она смогла насладиться этим фактом: при виде открывшейся картины её тут же передёрнуло.

На деревянной раме был подвешен олень, умело убитый перерезанным горлом; брюхо вспорото, кровь стекала в ведро. Пушистый комок меха лазал по туше, усердно трудясь острым ножом, зажатым в лапе.

Неподалёку Ху Тао с заворожёнными глазами наблюдала, как Эска свежует оленя. Одета она была обыденно, в стиле неокитч — так она совершенно не походила на директора ритуального бюро, и это наблюдение вызвало бы возмущение, скажи он ей об этом.

Ху Тао заметила их двоих, и её лицо озарила улыбка. Она поспешила к ним.

— Вы наконец вернулись! Как прошла ваша дневная вылазка? — спросила она.

Он обдумал череду событий, приведшую к тому, что он камнем проломил богу голову.

— Долгая история. Расскажу потом. В любом случае, где все?

— Э-э...

Её ёрзание не предвещало ничего хорошего.

— Фишль и Беннетт пошли в библиотеку в городе, — начала Ху Тао, но побледневшая Лиза её перебила.

— Ты дала им сесть за руль? — прошептала блондинка.

Ху Тао отчаянно замахала руками в отрицании:

— Ой-нет-нет, они поехали на велосипедах. С ними всё хорошо, никаких проблем. Но, эм-м.

— Что?

— Ну, тут забавная история... — девушка осеклась.

У Лизы, этого великого детектива, будто что-то щёлкнуло, потому что она начала оглядывать окрестности:

— Мотоцикла нет.

Лиза говорила о жёлтом мотоцикле, который часто стоял рядом с их машиной. Модель «Арч Назаре», забран из Найт-Сити; отсутствие мотоцикла не было само по себе поводом для беспокойства, учитывая тягу его владелицы к странствиям. И всё же, судя по тому, как Ху Тао неловко чесала щёку, именно эту проблему она и собиралась озвучить.

— Угу, да, — подтвердила Ху Тао. — В общем, он сейчас на штрафстоянке в месте под названием Айова.

Лиза взвизгнула:

— Да это же почти за две тысячи километров отсюда. Какого чёрта эта девчонка делает?