Империя Поттеров (джен)

В середине июня, когда воздух окончательно прогрелся и дрожал от жужжания насекомых, а сад Поттер-мэнора расцвел пышными розами, васильками и дельфиниумами, Артур Пендергаст наконец объявил, что его работа в этом доме закончена.

— Я рад сообщить, что курс реабилитации завершен, — сказал он за вечерним чаепитием в беседке, увитой цветущим клематисом. — Когнитивные функции Тома полностью восстановлены, речь развита согласно возрасту, моторика в норме. Я вам больше не нужен. Поэтому я взял на себя смелость и оформил необходимые документы. — Он развернул пергамент, на котором стояла официальная печать госпиталя Святого Мунго и его собственная подпись как лечащего целителя Томаса Поттера. — Эта справка подтверждает, что Томас Поттер является человеком и никаких признаков фейри, подменышей или иных нечеловеческих сущностей при наблюдении мной обнаружено не было. Закон 1208 года более не имеет к нему отношения. Карантин снят.

Генри кивнул и взял справку. Разумеется, они оба понимали, что это всего лишь формальность. Прикрытие законом о фейри было удобным поводом отвадить незваных гостей, но бесконечно его использовать было нельзя. Теперь же Том получал официальный законный статус его сына — и члена волшебного общества Британии.

— Благодарю вас, мистер Пендергаст, — Генри с искренней теплотой пожал руку целителю. — Род Поттеров очень признателен вам за помощь.

Как и обещал, Генри щедро оплатил труд Пендергарста в галеонах и, кроме того, дал ему блестящие рекомендации с печатью рода Поттеров. А также благодаря своим связям в Министерстве пролоббировал назначение молодого специалиста на престижную должность в лондонском филиале Святого Мунго в отделение болезней ментального спектра.

— Это ваше призвание, Артур, — сказал Генри, когда тот через несколько дней явился с благодарностями, сияющий, как галеон. — Я верю, что в правильном месте вы поможете сотням волшебников.

Молодой целитель, которого без большого опыта и протекций еще недавно не хотели выпускать с самой низшей целительской должности в глубинке, едва не прослезился. Не менее счастлив был и мистер Уиллоуби, что его племяннику удалось так быстро продвинуться в карьере — но кроме того, тот с удовольствием наблюдал за тем, как крепнет и все увереннее становится второй мальчик в доме, где он работал.

Именно поэтому Генри и обратился к нему с новым предложением:

— Мистер Уиллоуби, теперь, когда Том полностью здоров, я хотел бы поручить вам и его обучение. Я уже видел, как вы тайком учили его читать и писать, хоть это и не входило в ваши обязанности. Теперь я был бы счастлив, если бы вы занялись этим в полной мере. Скажите, не нужна ли вам помощь? Может быть, стоит нанять еще одного гувернера, чтобы разделить нагрузку?

Мистер Уиллоуби выпрямился, как шест, с выражением оскорбленного достоинства на лице.

— Лорд Поттер, вы меня обижаете! — воскликнул он. — Я служил гувернером в пяти различных семьях, воспитывал одновременно по трое и более детей разного возраста и склада ума. И ни разу у меня не возникало проблем с организацией учебного процесса. А учить ваших мальчиков — одно удовольствие! Прошу больше не ставить под сомнение мою компетентность.

И действительно, под его чутким руководством дети процветали. Том, благодаря природному острому уму и феноменальной памяти, ударными темпами догонял Гарри в обучении, а сам Гарри ему в этом активно помогал.

Гарри был просто безумно счастлив. В его жизни появился настоящий друг, о котором он всегда мечтал. Они играли в прятки в запутанных коридорах дома, гоняли на метлах в саду, по очереди вслух читали книги и делились секретами перед сном.

Они были очень разными: Гарри — энергичным, болтливым и всегда готовым к шалостям, а Том — спокойным, молчаливым и склонный к глубоким размышлениям. Несмотря на это, они были неразлучны.

Однажды поздно вечером Генри шел мимо детских комнат, когда услышал тихое бормотание из-за двери Тома — через несколько секунду похожее послышалось из комнаты Гарри. Он незаметно заглянул внутрь сначала одной, затем другой комнаты. Оба мальчика не спали, глазея в старинные фарфоровые блюдца, по которым катались маленькие яблоки. Это был архаичный волшебный артефакт, предшественник сквозных зеркал. Когда Гарри катал яблоко по своему блюдцу, изображение передавалось на блюдце Тома — и наоборот.

По всей видимости, они нашли эти блюдца на чердаке среди старых сундуков с хламом, разобрались, как ими пользоваться и ученическими палочками с собственным зарядом зачаровали яблоки. И теперь переговаривались перед сном, совершенно довольные своей маленькой тайной.

— ...дядя Генри пока не разрешает одним ходить к фестралам, — заговорщицки шептал Гарри, катая яблоко. — Но мы возьмем с собой Кошмара. Тогда получится, что мы пойдем не одни!

Генри не мог сдержать улыбку, несмотря на то, что только что совершенно ясно услышал, как дети планировали нарушить правила. Он сам всю жизнь мечтал о брате. Когда он попал в Хогвартс, ему казалось, что он нашел эту связь в Роне Уизли. Но к его огромному сожалению, в конце концов они оказались слишком разными, и их дружба рассыпалась.

Но глядя на Гарри и Тома, Генри надеялся, что они станут крепкой опорой друг для друга — и никакие прошлые и будущие испытания не смогут этого изменить.

* * *

Едва сова доставила в Министерство официальную справку целителя Пендергарста, которая подтверждала человеческую природу Тома Поттера и снимала карантин, как в Поттер-мэнор прилетела новая сова с письмом, написанным изящным витиеватым почерком. Альбус Дамблдор настаивал на немедленной встрече со своим подопечным.

Генри этого ждал и назначил удобную дату и время. Ровно минута в минуту — он приучил Дамблдора к пунктуальности, — система защиты Поттер-мэнора закрыла территорию и просигналила о нарушителе. Дело было в том, что она обнаружила у визитера странный артефакт и немедленно заблокировала перед ним ворота.

Генри с тщательно скрываемой усмешкой аппарировал к главным воротам. Дамблдор стоял за кованой решеткой с озадаченным и раздраженным выражением лица, которому он изо всех сил пытался придать вид благодушия. Длинная серебряная борода развевалась на ветру, а вокруг жужжали пчелы, привлеченных липкими ароматами сладостей.

— Ах, Генри, — воскликнул Дамблдор. — Похоже, ваши защитные чары работают со сбоями, потому что они не пускают меня внутрь. Или, возможно, что-то случилось внутри, и они поэтому так себя ведут? — вкрадчиво спросил он с напускным беспокойством, но Генри видел в голубых искристых глазах неприязнь. — Может быть, мне стоит вызвать аврорат? Вдруг мой подопечный нуждается в срочной помощи?

Генри вежливо улыбнулся и с напускным же сожалением покачал головой.

— Альбус, никакого сбоя нет. Защита не пустила вас потому, что у вас при себе артефакт, который был изготовлен с использованием запрещенной магии крови.

Дамблдор моргнул, и его брови поползли вверх.

— Магия крови? О нет, что вы, Генри! Это всего лишь медицинский амулет. Видите ли, после моего прошлого визита я неважно себя чувствовал. Поэтому сегодня вооружился амулетом от аллергии. Он требует некоторых специфических компонентов для активации, но сам не представляет из себя ничего опасного, уверяю вас! А теперь будьте добры открыть ворота, чтобы предоставить мне доступ к моему подопечному.

Последняя фраза явно содержала угрозу, однако Генри лишь с вежливой улыбкой покачал головой.

— Мне очень жаль слышать о ваших страданиях, Альбус. Однако закон есть закон. Я не могу нарушать его даже ради вашего комфорта. И я определенно не пропущу в свой дом предмет, созданный с использованием запретных ритуалов крови, какими бы благими ни были цели. Если вы отказываетесь избавиться от нелегального артефакта, то боюсь, что уже мне придется вызвать авроров — этой мой долг как законопослушного гражданина.

Лицо Дамблдора вытянулось. В этот раз он даже не сумел скрыть досады, когда полез в карман мантии и извлек небольшой амулет на цепочке.

— Ну что ж, если формальности столь важны... — Дамблдор направил палочку на амулет и тихо произнес заклинание уничтожения. Металл почернел и рассыпался в пыль. — Вот и все. Надеюсь, теперь я могу пройти?

— Разумеется, — кивнул Генри и отпер ворота. — Прошу вас.

Едва они переступили порог гостиной, как Дамблдор тут же начал безудержно чихать. Он судорожно достал палочку и наложил на себя очередное противоаллергическое заклинание, но его хватило ненадолго. Дом был буквально пропитан аурой Кошмара.

Генри проводил Дамблдора в гостиную, где у камина сидел Гарри и увлеченно собирал конструктор из метаморфозных блоков. Он уже выстроил башню в собственный рост и теперь пристраивал к ней флигель.

Дамблдор вытер платком слезящиеся глаза и оглядел комнату.

— Где же второй мальчик? — спросил он сквозь заложенный нос. — Я хотел бы видеть их обоих.

Генри удобно устроился в кресле.

— Том на занятии с гувернером. Вы же понимаете, ему многое предстоит наверстать, и не следует отвлекать его от обучения. Кроме того, Альбус, вы просили о встрече со своим подопечным, а не с моим сыном. Так что ваше желание увидеть его кажется мне несколько странным.

Дамблдор скрипнул зубами.

— О, конечно, Генри. Я лишь беспокоился о бедном ребенке и хотел лично убедиться в его благополучии. — Он повернулся к Гарри: — Гарри, мой мальчик. Как твои дела? Расскажи дедушке Альбусу, как ты живешь? И как поживает твой новый братик?

Гарри поднял голову в полной готовности играть свою роль, которая его так веселила: с видом абсолютной детской непосредственности взрывать доброму дедушке мозг.

Генри иногда поражало то, как пугающе точно подтверждались давние слова Снейпа о невыносимости Гарри Поттера, которыми тот щедро осыпал его самого в школе. Возможно, Гарри в этой новой реальности просто рос в более благоприятной среде для того, чтобы стать невыносимым, — или же Снейп просто видел со стороны гораздо больше, чем в то время понимал он сам о себе.

— О, дедушка Альбус! Братик у меня замечательный! — затараторил Гарри. — Мы с ним так здорово проводим время! Вчера, например, мы играли в плюй-камни. Вы знаете правила? Да? Я все равно расскажу!.. — и он принялся подробно и бессвязно пересказывать правила игры и то, как они адаптировали их для игры в саду. Дамблдор открыл рот, чтобы задать вопрос о Томе, но Гарри не дал ему вставить ни слова. — ...потом первый игрок кидает камень так, чтобы он три раза ударился о воду, но у нас воды нет, поэтому мы кидаем по траве, и если камень долетает до муравейника, то ты выиграл пять очков!..

Гарри без остановки нес полную чушь, перескакивая с правил игры на описание камней, затем на погоду, потом на свои предпочтения в еде. Его рассказ был пространным, сумбурным и абсолютно бессмысленным для интересов Дамблдора. Казалось, он наслаждался тем, как лицо Дамблдора постепенно краснело от попыток вставить хоть слово и прогрессирующей аллергии.

— Гарри, погоди... — попытался перебить его Дамблдор. — А Том...

— ...а потом мы пошли искать еще камни, и нашли один совсем плоский, как блин, и Том сказал, что это волшебный камень, но я думаю, что это просто камень, хотя может быть и волшебный, потому что в нашем саду много волшебного... — продолжал Гарри, полностью игнорируя все вопросы.

Дамблдор понял, что сегодня не узнает ничего полезного. Благополучие Гарри его, конечно, не сильно волновало, он пришел сюда совсем для другого.

— Что ж, Гарри, я... апчхи! ...рад, что ты счастлив, — выдавил он, поднимаясь. — Мне пора!

Он направился к выходу, сморкаясь на ходу. У самой двери он остановился, провел пальцем по портьере и демонстративно снял с ткани длинную черную шерстинку.

— А вы говорили, что у вас нет книззла, Генри, — мягко, но с явным раздражением укорил его Дамблдор.

Генри поднял брови в напускном удивлении и ловко выхватил шерстинку, якобы чтобы ее рассмотреть — потому что Дамблдор явно хотел унести с собой этот трофей и использовать его Мерлин знает для какого зелья или ритуала.

— Не представляю, чья это может быть шерсть! Должно быть, книззлы Морриган Дэвис снова забрались на территорию. Не так давно она тоже подозревала меня в том, что я держу книззла, и что тот каким-то образом гуляет в ее саду. Какая нелепость, правда? — насмешливо "поделился" Генри и уничтожил шерстинку. Дамблдор лишь поморщился и молча толкнул дверь. — Доброго вам здоровья, Альбус! Берегите себя!

Дамблдор ничего не ответил и даже не стал прощаться, поспешно спустился с крыльца и аппарировал. Через секунду чары на воротах оповестили, что тот покинул территорию мэнора. Генри повернулся к Гарри, который корчился от беззвучного смеха, выглядывая из-за угла коридора.

— Молодец, Гарри, — с улыбкой похвалил его Генри. — Твое актерское мастерство становится все лучше.

— Я старался, дядя Генри, — довольно сообщил Гарри. — Надеюсь, он теперь долго не придет в гости.

— Хотелось бы, — согласился Генри.