ГривИстория (джен)

Закат уже почти погас, оставляя на небе только узкую полосу оранжевого света, когда Тростинка влетела в дом. Не через дверь — через окно. Распахнула его, перелетела через подоконник и приземлилась на кухонный стол, взметнув бумаги и чуть не опрокинув вазу с полевыми цветами, которые мы собрали утром. Я сидела на крыльце, пила чай и смотрела на небо.

Я не сразу поняла, что случилось. Только услышала крик Льдинки: «Мама! Тростинка через окно!»

Нитка охнула. Я услышала, как она уронила ложку.

— Тростинка! — укоризненным тоном крикнула Нитка. — В дверь нельзя?

— Нельзя, — ответила Тростинка, спрыгивая со стола. — Я спешила.

— На пожар? — спросил Молот из-за газеты. Он не поднял головы, но голос его звучал с лёгкой усмешкой.

— Хуже, — Тростинка вытащила из сумки листок. — Задание.

— Задание? — я оставила чай и подошла ближе. Тростинка держала лист бумаги, и он трепетал в её дрожащих копытах.

— Квест, — Тростинка развернула лист. — Мисс Дейзи сказала, что мы должны провести день без слов. Только жесты. Только мимика. Только взгляды. И записать, насколько хорошо нас понимают.

— Зачем? — удивилась прибежавшая со двора Льдинка.

— Чтобы научиться чувствовать друг друга без языка, — Тростинка прочитала с листа. — ДЕНЬ ВЗАИМОПОНИМАНИЯ. Проводится в кругу семьи. Результаты сдать в письменном виде.

— А разговаривать нельзя совсем? — уточнила Льдинка.

— Совсем, — кивнула Тростинка. — С шести утра до шести вечера.

— Это невозможно, — сказала Нитка, поднимая ложку с пола.

— Возможно, — возразила Тростинка. — Мы же семья.

— Тогда завтра завтракаем молча, — усмехнулся Молот.

— И ужинаем, — добавила я.

— Всё серьёзно? — спросила Льдинка.

— Всё серьёзно, — подтвердила Тростинка.

Я посмотрела на неё. Она стояла, сжимая листок в копытах, и улыбалась. В её глазах я видела волнение — смесь страха перед завтрашним днём и радости от того, что мы будем делать это вместе.

* * *

Тростинка проснулась затемно. Села на кровати, посмотрела на спящую Льдинку. Та раскинулась «звёздочкой», одеяло уползло на пол, подушка балансировала на краю кровати, а бантик, который пони так старательно завязывала вчера, перекосился. Тростинка тихо встала, поправила одеяло, накрыла сестру и, убедившись, что часы на стене показывают пять-пятьдесят-восемь, вышла в коридор.

В кухне уже были все. Молот сидел за столом, держал в копытах кружку с чаем и смотрел в окно. Нитка стояла у плиты, помешивала кашу — пар поднимался над кастрюлей, наполняя комнату уютным, знакомым запахом овсянки и яблок. Крафт уже была здесь — она сидела на своём месте, сонно моргала и протирала щупальца полотенцем, которое висело на спинке стула. Льдинка прибежала следом, заспанная, с бантиком набекрень — она, видимо, попыталась завязать его на бегу и не справилась.

— Четыре минуты седьмого, — прошептал Молот.

Нитка подняла копыто к губам. Все молча кивнули.

Тростинка села на своё место, достала блокнот и карандаш. Она знала: она будет наблюдать и записывать не слова, а жесты. Как семья понимает друг друга без языка.

«Первый жест сделала Льдинка. Она потянулась к хлебу, но Крафт щупальцем подвинула поближе хзлеб и заодно масло — молча, спокойно, без лишних движений. Льдинка кивнула — «хорошо». Крафт улыбнулась. Улыбка была лёгкой, едва заметной, но я её увидела».

* * *

Нитка поставила кашу на стол. Горячая, с маслом, и пар поднимался к потолку. Молот взял ложку, посмотрел на неё, потом на Нитку, потом на кастрюлю. Нитка указала на соль. Молот кивнул.

Льдинка захотела добавки. Она просто протянула тарелку, не говоря ни слова. Нитка наклонилась над кастрюлей и вопросительно подняла бровь. Льдинка кивнула — добавки. Нитка положила. Льдинка показала копытом «немного больше». Нитка положила ещё. Льдинка улыбнулась.

Тростинка написала: «Мама понимает Льдинку без слов. Это нечестно. У них свой язык».

Крафт подлила всем чай. Молча. Щупальцами. Одно щупальце держало чайник, другое — пододвигало кружки, третье — поправляло салфетки. Тростинка улыбнулась, Крафт кивнула.

Молот допил чай и поставил кружку на стол. Посмотрел на Нитку. Нитка посмотрела на часы. Молот вздохнул — значит, пора на работу.

Тростинка написала: «Папа уходит. Мама знает, что он не опоздает. Они обменялись взглядами. Я ничего не поняла».

* * *

После завтрака Крафт ушла в мыловарню. Льдинка увязалась за ней — она любила смотреть, как Крафт работает, как щупальца двигаются, как мыло застывает в формах. Тростинка пошла следом, записывать.

Крафт взяла большую кастрюлю, поставила на огонь. Пламя лизнуло дно, и через минуту воздух наполнился запахом масел и трав. Льдинка показала на себя — «я хочу мешать». Крафт покачала головой — «горячо».

Льдинка надулась. Крафт протянула ей кусочек сухого мыла — «понюхай». Льдинка понюхала и улыбнулась. Забыла про обиду.

Тростинка написала: «Крафт знает, как отвлечь Льдинку. Щупальца помогают».

Крафт замешивала основу для мыла — щупальца мелькали во все стороны, сливаясь в зелёный вихрь. Льдинка села на табурет и начала рисовать на столе копытцем. Она рисовала круги, потом линии, потом что-то похожее на цветок.

Крафт посмотрела на неё. Льдинка показала на рисунок — «это ты». Крафт улыбнулась. Льдинка написала на столе слово «почтальон». Тростинка не поняла, но Крафт, кажется, поняла — она наклонилась, потёрла стол щупальцем, стирая надпись. Льдинка не обиделась. Она знала: мыловарня — не для записей.

Тростинка написала: «Крафт не любит, когда на столе пишут. Льдинка помнит. Значит, понимает».

* * *

К обеду из лаборатории вышла Мэттер. С блокнотом, как всегда. Она шла медленно, смотрела по сторонам, и её копыта мягко ступали по половицам. Никто не удивился.

— Привет, — сказала она.

— Ш-ш-ш, — Льдинка поднесла копыто к губам.

— Что?

— День без слов, — прошептала Тростинка. — Квест.

— Я не знала, — Мэттер растерялась. — Мне что, тоже молчать?

Тростинка показала на блокнот. Мэттер поняла: писать можно. Своим голосом — нельзя.

Мэттер написала в блокноте и показала: «Я поняла. Буду писать».

Льдинка глянула на блокнот и одобрительно кивнула.

За обедом Мэттер передавала записки. Нитке. Молоту. Крафт. Даже Льдинке.

В одной записке было: «Крафт, научи меня телепортировать мыло». Крафт прочитала, покачала головой и свила из щупальца прописью слово: «НЕТ». Мэттер вздохнула, но спорить не стала.

Тростинка написала: «Мэттер не умеет спорить без слов. Это её слабость».

* * *

К пяти часам все устали. Льдинка хотела пить, но не могла сказать. Она показывала на кружку, потом на горло, потом изобразила копытцем в воздухе капельки. Нитка не поняла.

— Она хочет пить, — сказала Тростинка и тут же закрыла рот. Слова вылетели сами — тихи, но громки после целого дня вынужденной тишины.

Нитка налила Льдинке воды. Льдинка выпила и нахмурилась в сторону Тростинки: «плохо». Тростинка пожала плечами: «тебе же дали».

Льдинка надулась. Тростинка вздохнула.

— Я устала, — прошептала она. — Остался час. Наверное, мы не сдадим.

Крафт подошла к ней, обняла. Без слов. Просто щупальцами — мягко, тепло, уютно. Тростинка почувствовала, как щупальца обвивают её плечи, как они прижимают её к груди. Она заплакала. Крафт погладила её по голове.

Льдинка подбежала, обняла обеих. Нитка вышла из кухни, увидела эту картину и улыбнулась.

Молот и Мэттер тоже подошли. Семья стояла в обнимку. Никто не говорил.

Тростинка написала последнюю запись: «Понимать друг друга без слов можно. Если любить».

* * *

Наконец часы показали долгожданные шесть часов вечера.

— Всё, — сказала Тростинка. — Можно говорить.

— Ура! — закричала Льдинка. — Я хочу пить! И есть! И рассказывать!

— Рассказывай, — улыбнулась Нитка.

— Крафт сегодня была молодец! — Льдинка затараторила. — Она меня утешала щупальцами. А Мэттер писала в блокноте. А папа ушёл на работу. А мама варила кашу. А я хотела добавку и получила!

— А что ты записала? — спросила Тростинку Нитка.

— Покажу, — Тростинка протянула блокнот. — Мисс Дейзи будет проверять.

— А мне можно прочитать? — спросила Льдинка.

— Нельзя, — Тростинка спрятала блокнот за спину. — Это личное.

— Но мы же семья!

— Поэтому и личное.

Льдинка надулась, но спорить не стала. Она тоже устала. Все устали. День без слов выдался длинным и изматывающим.

— Завтра будем разговаривать, — сказал Молот. — Много. Громко. Как обычно.

— Обещаете? — спросила Льдинка.

— Обещаем, — ответили все хором.

Тростинка улыбнулась. Она запишет это в блокнот. Не для учительницы. Для себя.

* * *

Ночью Тростинка лежала в кровати. Льдинка спала на своей, снова на животе и раскинувшись «звёздочкой». За окном сияли звёзды — яркие, холодные, далёкие.

— Ты не спишь? — спросила она.

— Не сплю, — ответила Крафт из соседней комнаты. — А ты?

— Думаю, — Тростинка зевнула. — О семье.

— О чём именно?

— О том, что мы всё равно понимаем друг друга. Даже когда молчим.

— Это хорошо?

— Это главное, — она закрыла глаза. — Спокойной ночи, Крафт.

— Спокойной ночи, Тростинка.

В доме стало тихо. Тростинка уснула.

Завтра будет новый день. Словами. Без квестов.