В объятиях времени (джен)

Мир медленно сходит с ума, и с каждым днем пелена лжи становится всё плотнее, всё непрогляднее. Пока за стенами королевств ежедневно гибнут тысячи, здесь, внутри, все старательно играют в «мирное время». Они делают вид, что кровь не льется за горизонтом, что война — это лишь строчки в старых свитках. Но я вижу правду. И эта правда станет моим топливом. Когда я взойду на вершину, я выжгу эту гниль до самого основания и положу конец бесконечной резне.

Первый этап моего пути начинается здесь. Академия Магических Искусств Лоркас.

Раньше эти стены считались неприкасаемыми — цитадель для знати, куда вход заказывал не талант, а звон золота в карманах. Но в прошлом году старые правила дали трещину: турнир за бюджетное место стал моим шансом. Я был одним из трех тысяч претендентов. Единственным, кто стоял там без гроша в кошельке, но с мечом в руке и огнем в сердце. И я победил.

Сегодня — день церемонии. Я не имею права на ошибку.

Я стою перед главными воротами академии, и от гула толпы закладывает уши. Народу — тьма тьмущая: разодетые отпрыски дворянских родов, пахнущие дорогими маслами и спесью, смотрят на мир свысока. Нужно держать себя в руках, не дать их пренебрежению сбить мой настрой. Протиснувшись в середину толпы, я пытаюсь разглядеть хоть что-то за спинами стражников.

Нам объявили условия: показательные дуэли определят, на какой факультет попадет каждый из нас. Это не просто проверка — это распределение сил в пищевой цепи академии. Мой номер в очереди — сто семнадцатый. Мой противник — некий Владиус Форштрайн. Имя, которое так и сочится благородной спесью. Ну что ж, Владиус, надеюсь, твоя магия так же крепка, как твое родословное древо.

Я старался не тратить время на пустые разговоры и сразу направился к тренировочной площадке. Нам дали десять минут — жалкие крохи, чтобы разогреть мышцы и привыкнуть к балансу учебного меча. Я методично отрабатывал базовые приемы: выпад, блок, уход. Главное сейчас — не светить настоящими навыками. Пусть думают, что я просто удачливый парень из низов.

Мои мысли прервал зычный голос распорядителя, объявивший начало первой дуэли: Люциус Радлер против Радана Матригора.

Первым на арену вышел Люциус. Глядя на него, было трудно не признать мастерства: атлетичное сложение, уверенная, хищная стойка. Он собрал свои светлые волосы в пучок, а его тренировочный костюм сидел как влитой, не сковывая ни единого движения. За его спиной определенно стояли лучшие учителя фехтования. Я уже был готов мысленно поставить на него все свои скудные сбережения... пока не увидел его противника.

Сначала я опешил. Парень? Девушка? С такого расстояния было не разобрать — его красота была слишком андрогинной, почти нереальной. Длинные волосы цвета свежепролитой крови были стянуты в хвост, а кожа казалась бледнее мрамора. Но по-настоящему меня пробрали его глаза. Небесно-голубые, яркие, но абсолютно пустые. В них не было жизни, не было искры разума или хотя бы тени волнения. На песок арены вышла фарфоровая кукла, которой неведомо понятие смерти.

Зал притих. Мои ощущения, судя по всему, разделяли почти все зрители: это была смесь благоговейного ужаса и странного, болезненного влечения.

Я попытался просканировать его ауру, и холодный пот пробежал по моей спине. У любого существа — будь то древний маг или навозный жук — есть мегисты, крохотный отпечаток энергии в ткани мира. Но у Радана Матригора... у него зияла пустота. В нем не было не только магии, в нем отсутствовало само дыхание жизни. Словно передо мной стоял оживший мертвец, лишенный души, но наделенный какой-то иной, пугающей силой.

Именно в этот миг мои прогнозы перевернулись. Против отточенной техники Люциуса вышла Бездна. Теперь я был уверен: Радлер сегодня станет лишь первой жертвой этого странного существа.

Представление распорядителя только подтвердило мои худшие догадки: в Лоркасе родословная значит больше, чем реальная сила. То, как он превозносил Люциуса, втаптывая Радана в грязь за «нулевой» уровень магии, было тошнотворно. «Самый низкий уровень силы»? Глупцы. Они принимают отсутствие ряби на воде за мелководье, не понимая, что перед ними бездонный океан.

Я невольно сжал рукоять своего меча. Если они так честят Матригора, то что они приготовят для меня, когда я выйду на песок?

— Соболезную тебе, сегодня фортуна не на твоей стороне. Сдайся, и останешься цел, — бросил Люциус, высокомерно кривя губы.

Напыщенный индюк. Если его заслуги и впрямь чего-то стоят, то как он может быть настолько слеп? Он не чувствует холода, исходящего от противника? Не видит, что пространство вокруг этой «куклы» словно застывает?

— Если ты веришь в удачу, тогда она нас и рассудит, — ответил Радан.

Его голос... в нем не было высокомерия. В нем вообще ничего не было. Ни страха, ни интереса, ни вызова. Ровный, пустой звук, от которого по моей коже пробежали мурашки. Стеклянный взгляд Радана был направлен куда-то сквозь Люциуса, будто тот был не более чем назойливым насекомым.

— Я тебя раздавлю, букашка! — взревел Радлер, окончательно теряя лицо от такого безразличия.

Он выхватил меч, и воздух вокруг него загудел от концентрации чар. Клинок вспыхнул магическим светом, обещая сокрушительный удар. Радан же продолжал стоять, удерживая свой тренировочный меч так неуклюже, будто впервые видел оружие. Его поза была полна уязвимости, он казался открытым для любой атаки.

Распорядитель дал сигнал.

Люциус сорвался с места, превратившись в размытое пятно. Его удары были молниеносными, за каждым взмахом стояла мощь, способная разрубить гранитный валун. Но произошло нечто немыслимое.

Радан уклонялся.

Он не делал лишних движений. Легкий наклон головы, едва заметный шаг в сторону, ленивый разворот корпуса. Каждый сокрушительный выпад Люциуса рассекал лишь воздух в миллиметре от ткани одежды Матригора. Со стороны казалось, что Люциус сражается с призраком или замедлился до скорости черепахи, хотя на самом деле он выкладывался на полную.

Радан двигался с пугающей эффективностью, сохраняя то же самое мертвое выражение лица. Он не сражался — он просто ждал, пока буря выдохнется сама собой.

Радлер наконец осознал: переть напролом — всё равно что пытаться пробить скалу лбом. Он резко разорвал дистанцию, тяжело дыша, и начал медленно кружить по арене. Его взгляд стал острым, расчетливым — он искал ту самую брешь, которая должна быть у каждого.

Но Радан... его «стойка» была издевательством над всеми канонами фехтования. Небрежная, расслабленная, почти сонная. Однако за этой ленцой скрывалась скорость, которую мой разум отказывался фиксировать. Ближний бой для Люциуса превратился в унизительную трату сил.

Я видел, как наследник Радлеров принял решение. Если нельзя достать мечом — он сожжет его магией.

Люциус начал плести сложнейшие формулы. В сторону Радана сорвались заклинания такой мощи, что воздух над ареной задрожал от жара, а зрители на первых рядах невольно пригнулись. Гром, пламя, режущие потоки воздуха — на Матригора обрушился целый арсенал.

И тут случилось то, от чего у меня похолодели пальцы.

Радан не уклонялся. Он просто... шел навстречу. Заклинания, способные испепелить отряд рыцарей, впитывались в его тело, как вода в сухую землю. Он поглощал их энергию, буквально рассеивая саму суть магии одним своим присутствием. По трибунам пронесся вздох ужаса.

Мгновение — и дистанция, которую так тщательно выстраивал Люциус, исчезла. Радан оказался вплотную к противнику. Он не замахнулся мечом. Его губы шевельнулись, произнося короткое, шипящее заклинание на языке, который не преподают ни в одной академии мира.

Люциус замер. Его тело выгнулось и одеревенело, лицо исказила маска безмолвного крика. Полный паралич. Всего одно слово — и один из сильнейших претендентов Лоркаса превратился в живую статую.

Тишина на арене стала абсолютной. Радан просто развернулся и пошел прочь, даже не взглянув на поверженного врага. Ни единой ошибки. Ни одной лишней капли пота. Короткий бой, который только что перечеркнул все представления о силе в этом королевстве. Теперь перед этим «бездушным» существом открыты любые двери, но я боюсь, что за этими дверями он найдет лишь новую порцию скуки.

А мой черед всё ближе. 117-й номер. И после увиденного, мой противник Владиус кажется мне самой меньшей из проблем.

После триумфа Радана все последующие дуэли выглядели как возня детей в песочнице. Зрители вяло похлопывали, магистры скучали, а я чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Наконец, распорядитель выкрикнул мой номер.

Я вышел на арену, сжимая рукоять меча. И... ничего. Пять минут. Десять. Мой противник, этот хваленый Владиус Форштрайн, не соизволил явиться вовремя. Но самое паршивое — судьи молчали. Никто не заикнулся о дисквалификации, никто не возмутился. В этой академии правила писаны не для всех.

Спустя двадцать минут он соизволил появиться. Его несли слуги. Спящего.

Кровь бросилась мне в голову. Это было не просто опоздание — это было публичное унижение. Они выставили меня настолько ничтожным, что со мной можно было сражаться, не просыпаясь. Слуги небрежно опустили его на песок и парой звонких пощечин привели в чувство. Владиус пошатывался, озираясь по сторонам с мутным, сонным взглядом, будто пытался вспомнить, в какой из своих реальностей он находится.

Но стоило его глазам сфокусироваться на мне, как сонливость слетела с него, словно маска. Его лицо мгновенно стало пугающе серьезным. Слуга протянул ему учебный клинок, но Владиус брезгливо отмахнулся. Ему не нужно было дерево.

Как только прозвучал сигнал, мир для меня на мгновение смазался.

Он не побежал — он просто оказался вплотную. Его ладонь, окутанная странным сизым мерцанием чар, метнулась к моей глотке. Это был не удар уличного бойца, а выверенное, анатомически безупречное движение убийцы, знающего, куда нажать, чтобы жизнь покинула тело мгновенно.

Я успел. Чудом, на одних инстинктах, я качнулся в сторону, чувствуя, как холодный воздух от его ладони ожёг кожу шеи. Я опешил, сердце забилось в горле, но я всё еще крепко стоял на ногах. Похоже, этот «соня» — куда более опасная тварь, чем напыщенный Радлер.

— Неплохо для мусора, — прошептал он, и в его глазах блеснул хищный интерес.

Этот Владиус оказался не просто высокомерным аристократом — он был настоящим монстром в человечьем обличье. Но и я не собирался играть роль жертвенного ягненка.

Я резко выбросил руку вперед, концентрируя энергию в кончиках пальцев. Из теней у его ног вырвались иссиня-черные путы, обвивая Владиуса и впиваясь в его конечности. Но он даже не поморщился. С ленивым усилием, словно разрывая бумажные ленты, он высвободился и тут же, не давая мне передохнуть, скастовал комбинированный луч из четырех элементов.

Воздух вокруг завыл. Увернуться? Без шансов. Этот удар был слишком быстрым и слишком плотным.

Я мгновенно воздвиг трехпанельный барьер — мою лучшую защиту. Я чувствовал, как каждый слой принимает на себя колоссальную нагрузку. По моим расчетам, интервал разрушения панелей составлял семь с половиной минут — этого времени должно было хватить, чтобы измотать его. Владиус совершил классическую ошибку знати: он поставил всё на один сокрушительный удар, явно недооценивая мои запасы маны. Он буквально выжигал себя, пытаясь пробить мои щиты.

Когда последний барьер с оглушительным треском рассыпался на искры, я уже был в движении. Короткий рывок через пространство — и я за его спиной. Мой клинок, окутанный гремучей смесью Света и Тьмы, обрушился на его затылок.

Но Владиус был готов.

С тихим звоном за его спиной материализовалось магическое зеркало. Мой удар не просто соскользнул — он отрикошетил в сторону, косо задев мне плечо. Боль обожгла мышцы, но я не остановился. В ту же секунду мы оба, словно повинуясь единому импульсу, выбросили вперед ладони. Два потока необузданной магии столкнулись в центре арены, сплетаясь в ослепительный, пульсирующий сгусток энергии.

Секунда тишины — и мир взорвался.

Нас раскидало в разные стороны, как тряпичных кукол. Удар об землю выбил дух, а в ушах остался лишь монотонный гул. Судьи, опасаясь, что мы просто разнесем академию до того, как пройдем посвящение, поспешно объявили ничью.

Перед тем как провалиться в спасительное забытье, я почувствовал, как чьи-то руки подхватывают меня и тащат в сторону лечебного крыла. Мы оба выжили, но этот бой был лишь прелюдией.

* * *

В горах Алталон вечный холод не просто кусал кожу — он пропитывал саму суть бытия. Корн Сарас стоял около окна, глядя на застывшие в небе водяные спирали, которые за триста лет так и не опали на землю.

— Есть новости? — его голос был сухим, как треск ломающегося льда.

— Ничего. Как всегда. Ни малейшего намека на его существование, — Мефиро приземлился рядом и бесцеремонно уселся на стул около громадного монолитного стола. — Тебе не кажется это странным, старшенький? Три века тишины от того, кто был центром мироздания.

— Я уже думал об этом, — Корн медленно повернулся. — Моя печать не могла его убить. Она должна была лишь сбросить его до нулевого состояния. Сделать слабым, податливым... Но он исчез. Мне кажется, он что-то предпринял в последний миг. Другого объяснения нет.

— Хочешь сказать, он симулировал смерть? — Мефиро прищурился. — И сейчас, как бомба замедленного действия, сидит в какой-нибудь норе, ожидая момента, чтобы вывернуть нас наизнанку?

— Это лишь предположение, но оно не лишено смысла...

Договорить он не успел. Пространство над западным крылом крепости буквально взорвалось. Разрушительная вспышка багровой энергии разнесла вековые стены в щебень. Из облака каменной пыли вышла Люция. Её вид внушал ужас даже богам: на её мантии виднелись давно высохшие пятна крови, а аура пульсировала рваными, болезненными вспышками.

— Это было довольно грубо, — холодно заметил Корн, хотя его пальцы инстинктивно сжали рукоять обломка топора.

— Чем же мы обязаны твоему... шумному визиту? — Мефиро ехидно улыбнулся, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.

— Заткнись, — отрезала Люция. Её взгляд был прикован к горизонту. — Скоро сами узнаете.

Спустя мгновение реальность вокруг них начала стонать. Оставшиеся Прародители материализовались один за другим. Крумиэлла рухнула на колени, её фиолетовые глаза были расширены от запредельного ужаса.

— Она... идет... — прохрипела она, и этот звук больше напоминал предсмертный хрип.

— Что? Кто идет? Наш «обезумевший» братец? — Корн хотел рассмеяться, но звук застрял в горле.

Внезапно по телу каждого из присутствующих прошел ледяной разряд. Это было невозможно: боги не чувствовали температуры. Но сейчас их кости промерзли до самого костного мозга. Это был не холод климата — это был холод абсолютной пустоты, исходящий от самой ткани пространства. Страх, липкий и первобытный, окутал их, как погребальный саван.

— Довольно долго до вас доходило. Создатель уже здесь, а вы... вы просто ничтожны, — Люция усмехнулась, и в этой усмешке было больше яда, чем во всех змеях мира.

В ту же секунду стену цитадели прошил луч ослепительного, невыносимого света. Из этого сияния соткалась девушка — на вид не старше семнадцати, с золотистыми вьющимися волосами, которые жили своей жизнью, извиваясь в воздухе. Её глаза пронзали саму суть бытия: оранжевое пламя вокруг темно-синего вытянутого зрачка, в котором застыл холод вечности.

Она явилась обнаженной, лишенной человеческого стыда, но через миг её окутала белая мантия с золотой окантовкой, материализовавшаяся прямо из воздуха. Медленным, тягучим шагом она подошла к обсидиановому столу. Её взгляд впился в Корна, пригвождая его к месту надежнее любых оков.

— Создатель, я... — начал было Сарас, чувствуя, как его собственная магия испуганно прячется в глубине души. Но он тут же осекся, заметив короткий, повелительный жест Высшего.

— У тебя еще будет время высказаться, — голос Крональ был лишен пола и возраста, это был звук самой вселенной.

Одним взмахом руки она телепортировала всех присутствующих на их места. Боги оказались прикованы к стульям, лишенные возможности даже пошевелиться.

— Начнем с малого, — Крональ оперлась ладонями о край стола. — До меня дошли слухи, что один из вас пытался пробить барьер, который я возвела над Гилотароном. Полагаю, это был ты, Корн? Как бы там ни было, очень хорошо, что ты столь ничтожен и слаб. Будь в тебе хоть капля настоящей силы, этой вселенной уже бы не существовало.

Она сделала паузу, и атмосфера в зале стала физически тяжелой, выдавливая воздух из легких. Лицо Крональ исказилось. Безразличная маска треснула, обнажая первобытный, разрушительный гнев, готовый разорвать это измерение на куски.

— А теперь — истинная причина моего возвращения. Где Тиафис?

— Создатель, мы... — Корн выдавил из себя слова через силу, его голос хрипел, словно в горло насыпали битого стекла. Но Крональ не собиралась слушать оправдания.

— Создатель, Создатель… — Крональ прищурилась, и её голос завибрировал низкой, пугающей нотой. — Вы что, уже забыли имя своего родителя? Попрошу вас: не испытывайте моё терпение. Я крайне разгневана. Ваша жалкая, мелочная попытка избавиться от него…

В этот миг аура Кроналя рванула наружу. Это не было просто давление — это был вес целых миров, обрушившийся на плечи Прародителей. Стол под её пальцами начал мелко вибрировать, превращаясь в пыль.

— …мешает моим планам. Так что же вы сделали? Убить его вы не способны — кишка тонка. Значит, попытались сковать или ослабить? Ваша примитивная логика так предсказуема, что мне становится тошно. Ни одна печать во всех реальностях не удержит Тиафиса надолго. А ослабить его вы могли только одним способом…

Она вдруг замолчала и на её лице проступила жуткая, неестественная улыбка.

— Вы стерли ему память? Уморительно! Так вот почему во всех остальных вселенных время встало колом. Вы вырвали стержень из механизма. Ладно… Допустим. Так где он? Тиафис без воспоминаний — это стихийное бедствие, он абсолютно непредсказуем. Но я знаю, что он здесь. Время в этой вселенной всё еще течет, а значит, её Сердце бьется где-то поблизости.

Корн, чьё лицо было серым от невыносимого давления, поднял глаза на родителя. В его взгляде больше не было гордыни — только бесконечное, горькое сожаление.

— Крональ… это всё моя вина, — его голос был едва слышным хрипом. — Я в ответе за каждое действие. Это я убедил их пойти против него. Они — лишь исполнители моей воли. Я понесу любое наказание, которое ты выберешь. Сделай со мной что угодно… но отпусти их.

Мефиро и Крумилина застыли, пораженные этим внезапным самопожертвованием своего всегда эгоцентричного старшего брата. В зале Алталона повисла тишина, в которой слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание богов, представших перед судом.

— Тратить время на наказание? Что за нелепость — карать атом за то, что он подчиняется законам энтропии? — Крональ равнодушно отмахнулась от самопожертвования Корна, словно от назойливой мухи. — Ты — лишь песчинка, Корн. Мелкий, незначительный, совсем как эти мои люди. Вам свойственно совершать глупости, и наказывать за это бессмысленно. Просто убью тебя, если не найдешь его в ближайшее время, вот и всё.

Она обвела присутствующих ледяным взглядом, от которого воздух в зале застыл.

— Полагаю, вы меня услышали. А теперь — прочь. Все, кроме тебя.

Крональ указала тонким пальцем на Люцию. Прародители, подавленные мощью Создателя, поспешили исчезнуть, оставив Первую Мориадо один на один с Творцом. Крональ медленно подошла и присела на край обсидианового стола, разглядывая Люцию с пугающим, почти детским любопытством.

— Кто же ты такая? — прошептала она. — Похоже, Тиафис доверяет тебе... Я бы даже сказала, он что-то к тебе чувствует. А ведь чувства, как ты понимаешь, нам абсолютно чужды. Для меня загадка, как ты — бывшая смертная — смогла просочиться сквозь его броню. Из всех моих созданий Тиафис — самый жестокий. Он никогда не позволял никому стоять подле себя. Тем более — людишкам.

Крональ говорила это с мягкой, светлой улыбкой, отчего её слова казались зловещей шуткой. Люция, знавшая Редана как защитника и «отца», слушала это с внутренним содроганием, не в силах поверить в образ «жестокого монстра».

— Похоже, ты мне не веришь? — Крональ рассмеялась, и этот звук был подобен звону разбивающегося льда. — Понимаю. Вам, живущим так недолго, не осознать правды. Для этого «добренького бога» вы — всего лишь игрушки на пару тысячелетий. Ничто не заставит его сердце по-настоящему биться. Но хочешь, я открою тебе секрет? На самом деле он уже раз девятьсот доживал до финала всего сущего, а потом просто перезапускал мир, меняя ход событий по своему капризу.

Она наклонилась к самому лицу Люции, и её оранжевые глаза вспыхнули азартом.

— Но в этот раз что-то сломалось. До этого он никогда не терял память. Я никогда не возвращалась в Изначальную вселенную. А тебя... тебя и в помине не было во всех прошлых циклах. Намечается что-то уникальное. Что-то, чего даже я не могу просчитать. И раз ты появилась, значит, в тебе скрыто нечто особенное. Нечто, что заставило Великое Время остановиться именно на тебе.

Люция молчала, чувствуя, как под взглядом Создателя её собственная суть начинает плавиться. Она была «аномалией» в девятистах жизнях бога, и это знание жгло сильнее, чем любой огонь.

— Хочешь сказать, я просто ваша игрушка? — голос Люции сорвался на яростный крик, и в её глазах вспыхнуло багровое пламя. — Знаете что? Выкусите! Я не принадлежу ни тебе, ни кому-то другому. Я сама решаю свою судьбу!

Крональ лишь лениво усмехнулась, подпирая подбородок ладонью. В её взгляде читалась снисходительность взрослого, наблюдающего за истерикой ребенка.

— Хочешь ты того или нет, но твоя судьба прописана заранее, — произнесла она с пугающим спокойствием. — И ты не в силах изменить в ней ни единой запятой.

В этот миг саму планету прошил мощнейший импульс. Это не был удар или взрыв — это была системная волна, изменившая саму структуру реальности. Люция пошатнулась, чувствуя, как внутри неё что-то сдвинулось.

— Что это было? — прохрипела она, хватаясь за край стола.

— А вот это уже интересно... — Крональ подалась вперед, и её оранжевые глаза лихорадочно заблестели.

Перед глазами Люции, прямо в пустоте воздуха, начали всплывать полупрозрачные символы, пульсирующие холодным светом.

[Ваш уровень повышен до 6453]

[Навыки активированы. Базовые характеристики достигли предела.]

— Это ещё что такое? — Люция в ужасе отшатнулась от парящих знаков.

[Раса не определена — ОШИБКА! Повторный расчет — УСПЕШНО! Раса индивида Люция Мориадо — Вампир-Прародитель.]

— Превзошло все мои ожидания! — Крональ вскочила, и её смех колокольчиками рассыпался по залу. — Заклинание с отсроченным действием... У него получилось! Тиафис, ты чертов гений!

— Мне нужны объяснения. Сейчас же! — Люция чувствовала, как её тело наполняется силой, которую она не могла контролировать.

— Хм... Полагаю, теперь тебе можно и рассказать, — Крональ прошлась по залу, её мантия сияла. — Всё это время мы с Тиафисом пытались решить одну крайне нудную проблему. Уровень мегистов в этом мире стал критическим — энергия буквально пожирала вселенную изнутри из-за чрезмерного поглощения. Моей идеей было просто аннигилировать всё без остатка и начать с чистого листа. Но, как видишь, твой Господин придумал более... гуманный способ.

Она указала на парящие перед Люцией системные сообщения.

— Он создал Систему. Он ограничил бесконтрольное использование мегистов, превратив магию в четкий, цифровой алгоритм. Теперь каждый шаг, каждый взмах меча имеет свою цену и предел. Он превратил хаос жизни в игру с правилами. И ты, дорогая моя, только что прошла в ней регистрацию.

— Столько веков... Вы не могли просто поглотить всё? Разве это не проще? — Люция всё еще пыталась осознать, что её мир теперь скован цифровыми оковами.

— Может быть, и проще, — Крональ лениво пожала плечами, — но мегисты — это не просто мана. Это часть душ всех моих драгоценных смертных. Поглоти мы всё разом, содержимое этого сосуда просто испарилось бы. Мы перепробовали миллионы вариантов в других вселенных, и каждую из них в итоге ждал один и тот же финал: полное истощение и коллапс.

Она сделала шаг к Люции, и свет в зале Алталона послушно сгустился вокруг неё.

— Но то, что сделал Тиафис, меняет саму суть игры. Теперь мегисты будут циркулировать между смертными, не превышая допустимого лимита. Они станут слабее, да... зато их души не выгорят за одно столетие. Знаешь, что самое смешное? Он взял за основу боевые системы из видеоигр в других мирах. Это так нелепо и... по-детски забавно.

— Понятно, — Люция нахмурилась, глядя на мерцающие перед глазами цифры своего уровня. — Вот только почему эта твоя Система не подействовала на тебя?

— Потому что я существую за гранью Истинного Пространства и Высшего Времени, — Крональ рассмеялась, и этот смех прозвучал как приговор. — Вы же — всего лишь смертные формы, которые не способны выйти даже за Вторичную Черту. На твоем месте я бы радовалась: Тиафис подарил тебе хоть какое-то разнообразие в этом унылом существовании.

Крональ внезапно оказалась вплотную к Люции. Она протянула руку и начала беззаботно накручивать на палец локон её смолисто-черных волос, сияя своей идеальной, жуткой улыбкой.

— Ну что же, была рада поболтать. Теперь можешь отправляться на поиски. Ах да, дам тебе подсказку напоследок: скорее всего, в определенный момент... он обезумеет.

— Что значит — обезумеет? — Люция резко отпрянула, вырывая волосы из пальцев Создателя. Её голос дрожал от шока, а в голове эхом отозвались последние слова Редана перед исчезновением.

— Ну ты сама подумай, — Крональ лукаво прищурилась, и в её глазах промелькнула искра опасного азарта. — Сейчас он чист. У него нет прошлого, нет преград. В таком состоянии у него неизбежно возникнет привязанность. И если кто-то посмеет вырвать из его рук то, что ему дорого... О, его разум, и без того работающий на запредельных скоростях, просто рухнет в Бездну. С одной стороны — он всё вспомнит. Но с другой — его личность больше не будет прежней. Тогда он перестанет играть в «Хранителя» и просто сотрет каждого из нас с лица мироздания.

— Откуда тебе знать, что так и будет? — Люция чувствовала, как холод подбирается к самому горлу. — Ты явно чего-то не договариваешь.

— Потому что такое уже случалось, — Крональ произнесла это так обыденно, словно говорила о разбитой чашке. — В один из прошлых циклов, которые он мне показал, он в мгновение ока аннигилировал своих братьев и сестер. Он низвел до атомов все вселенные, оставив лишь пепел, и, оказавшись в абсолютной пустоте, пошел войной на меня. Наша битва длилась несколько миллионов лет — мы дробили само пространство, пока мне не удалось дотянуться до его разума и перезагрузить его. Только тогда он восстановил всё обратно. У нас с ним вечная игра в гляделки: никто не может убить другого. Он способен запечатать меня, я способна взломать его сознание. Это наши слабости, но... — она горько усмехнулась, — эти слабости действуют только друг на друга.

— Но разве ему не стерли память? — Люция пыталась уцепиться за логику. — Он ведь ослаб!

— Эти идиоты не стирали ему память, — Крональ расхохоталась, и звук был похож на скрежет металла. — Он сделал это сам. Возможно, неосознанно. В тот момент он слишком переоценил этих бездарей; он поверил, что они действительно создали нечто способное на него повлиять, и его собственное подсознание захлопнуло ловушку. Но я склоняюсь к другому... Тиафису просто стало скучно. Он позволил им стать поводом, чтобы наконец сбросить груз вечности и вкусить плод обычной, смертной жизни.

Она наклонилась к самому уху Люции.

— Но этот плод отравлен, маленькая вампирша. И когда он доест его до сердцевины, горе всем нам.

Люция ушла, оставив за собой лишь тающий шлейф портала и тяжелые мысли о том, что её бог — это бомба, чей таймер уже запущен. Крональ же, оставшись в пустом зале Алталона, лишь задумчиво прикусила губу.

— Довольно любопытного же ты завел питомца, Тиафис... — прошептала она в пустоту, и её голос эхом отозвался в межмировом пространстве. — Пожалуй, я задержусь. Стоит навестить мои «чистые» порождения.

Вспышка, от которой задрожали сами основы реальности, и Крональ материализовалась в самом сердце Небесного Измерения. Тронный зал ангелов, залитый стерильным золотым светом, мгновенно погрузился в ледяной, парализующий ужас. Небожители, чьи ауры обычно сияли непоколебимым спокойствием, падали ниц, чувствуя, как само их существование рассыпается под весом вошедшей сущности.

В центре зала, окруженная вращающимися кольцами, Серафиил выронила фолиант древних заклинаний. Её гордость испарилась, сменившись первобытным трепетом. Поджав свои многочисленные крылья, она поспешно склонила голову, едва не касаясь лбом холодного мрамора.

— Высший... Господин... Что привело вас в наше измерение? — её голос, обычно напоминавший звон хрусталя, теперь был надтреснутым и жалким.

— «Высший»? — Крональ насмешливо выгнула бровь. — Ах да, Тиафис упоминал, что Корн распространил эту хрень по мирам. Решила взглянуть на свой позор. Знаешь, Серафиил, даже с этой маскировкой тебе не приблизиться к идеалу. Твои усилия тщетны.

Тело Крональ начало стремительно увеличиваться. Она росла, пока её голова не достигла сводов зала. Из её спины, разрывая пространство, вырвались белоснежные крылья с золотыми элементами, настолько яркие, что глаза обычных ангелов начали выгорать. Она небрежно «присела» прямо в воздухе, глядя на Серафиил сверху вниз.

— Помнится, однажды ты даже набралась дерзости попытаться взять под контроль Промежуточное Время... — Крональ ехидно улыбнулась, и её аура заставила золотые кольца Серафиил жалобно заскрежетать и замедлиться. — Ты хоть понимаешь, насколько это было... мило?

— Я могу всё объяснить... Я просто... — Серафиил запнулась, её голос дрожал, а золотые кольца вокруг неё начали мелко вибрировать, издавая жалобный гул. Она изо всех сил пыталась очистить разум, выжигая любые искры негодования или страха перед Кроналем. Она знала: для Того, кто стоит за гранью, их мысли — не тайны, а открытая книга с крупным шрифтом.

— Хотела приблизиться к нему, верно? — Крональ перебила её мягко, но этот голос пригвоздил ангела к месту. — Думала, если сумеешь обуздать Первый Барьер Промежуточно Времени, то остальные преграды падут сами собой? Наивное, несовершенное создание. Вторичную часть системы пройти не сложно, но следующие ступени уже почти невозможно. После вторичной системы, идет промежуточная, после неё идет высшая часть системы, ну а после уже истинное.

Огромный палец Крональ, сияющий белизной, медленно опустился на голову Серафиил. Поглаживание было почти ласковым, но от каждого касания по телу ангела пробегали разряды, грозившие развоплотить её сосуд.

— Как бы ты ни изнуряла себя, что бы ни изобретала — тебе не достичь идеала. Ты — брак, Серафиил. Даже я, твой Создатель, не претендую на контроль над этой силой, а ты... ты решила, что достойна?

Крональ наклонилась ниже, и её оранжевые глаза заполнили всё поле зрения Серафиил.

— Запомни: ещё одна попытка заглянуть за занавес, и я сотру весь твой род. Я погашу ваш свет навсегда, оставив лишь пустое место в истории. Надеюсь, ты меня услышала.

Крональ выпрямилась, и её облик начал стремительно сжиматься до человеческих размеров. Она игриво помахала рукой, и на её губах заиграла та самая детская, беззаботная улыбка, которая пугала сильнее любого гнева.

— Вроде всё. Теперь мне пора навестить существ ещё более жалких, чем вы.

Вспышка ослепительно-белого пламени полыхнула в центре зала, и Крональ исчезла, оставив после себя запах озона и звенящую тишину, в которой Серафиил ещё долго не смела поднять головы.

* * *

«[Расчет данных индивида Коликсо Фраун... Уровень повышен до 13... Характеристики возросли... Получен талант: Сопротивление Тьме... Присвоен статус: Герой]»

— Да дайте же поспать... — простонал Коликсо, мертвой хваткой вцепляясь в подушку и пытаясь заглушить навязчивый механический шепот прямо в мозгу.

Но осознание ударило резче любого заклинания. Коликсо подскочил на койке, лихорадочно озираясь по сторонам. Паника затопила разум: тайные системные сообщения в мире, где магия всегда была дикой и необузданной? Это было за гранью безумия.

— Да успокойся ты, — раздался сонный, недовольный голос с соседней койки. — Дай полежать спокойно, а то после нашей «ничьей» голова до сих пор трещит, будто её в тиски зажали.

Владиус Форштрайн лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок с видом человека, который уже со всем смирился.

— Ты... ты это слышал? — выдохнул Коликсо, вытирая холодный пот со лба.

— Что именно?

— Голос. Женский голос... он называл цифры, уровни...

— А, это... — Владиус лениво повернул голову, и в его глазах блеснула странная искра. — Очень похоже на типичную Систему из игр. В моем прежнем мире это было довольно популя... Оп-с. Можешь сделать вид, что ты этого не слышал и вообще меня не понял?

Тишина в лазарете стала оглушительной. Коликсо замер, глядя на своего недавнего врага во все глаза.

— Так ты... тоже перерожденный? — прошептал он, чувствуя, как мир окончательно раскалывается надвое. — А я-то думал, что я здесь один такой.

— Серьёзно? — Владиус фыркнул и наконец сел, кривясь от боли в плече. — Хотя чего еще стоило ожидать от парня, который перед каждым кастом бормочет всякий пафосный бред. Как там было? «С каждым ударом тьма поглощает мою душу»? Или что-то в этом роде?

— Черт... ты всё слышал, — Коликсо покраснел до корней волос, вспоминая свои попытки придать магии «анимешный» стиль.

— Чуть со смеху не помер прямо во время боя, — Владиус усмехнулся, но уже без прежней злобы. — Должен признать, для «мусора» ты чертовски хорош. Раз уж мы в одной лодке... какой уровень тебе присвоила эта внезапная Система?

— Тринадцатый... — Коликсо задумчиво уставился в пустоту, где только что мерцали буквы. — А еще статус «Герой». Без понятия, что это значит.

— Слишком много совпадений для одного дня, — Владиус помрачнел, его нагловатый вид сменился сосредоточенностью стратега. — Неделю назад поползли слухи о пробуждении Короля Демонов. Сегодня мир превращается в долбаную видеоигру. И тут же — тебе выдают статус «Героя». Слишком подозрительно. Будто кто-то выставил декорации и ждет начала спектакля.

— Что такое эти твои «видеоигры»? — Коликсо нахмурился. — Постоянно это слово повторяешь.

— Ты не знаешь? — Владиус искренне удивился. — В моем мире это было главным развлечением. Виртуальные реальности, симуляции приключений...

— Там, откуда я пришел, — перебил его Коликсо, — единственным развлечением была охота на квердлов.

— Кого? — теперь настала очередь Владиуса удивляться. — Это еще за хрень?

— У вас таких не было? Похожи на змей, но с четырьмя конечностями и жуткими человеческими лицами. От такого я и погиб... а потом очнулся здесь.

— Погоди, — Владиус сел поудобнее, несмотря на бинты. — Как выглядел твой мир? Опиши.

— Ну... по всей планете возвышались колоссальные черные колонны. Замков, как здесь, у нас не строили. Были многоэтажные каменные коробки, серые и унылые. Красивых пейзажей, лесов, гор — ничего этого я не видел. У нас всё давно выжжено радиацией, которую источали те самые колонны.

Владиус долго молчал, переваривая услышанное.

— Странно. У нас не было никаких колонн. Мы развили технологии настолько, что без всякой магии могли летать по небу, общаться мгновенно через всю планету и находить любую информацию, даже не выходя из спальни. Мы считали себя богами... пока всё не закончилось.

— Это звучит как сказка, — вздохнул Коликсо. — Я даже половины слов не понял.

— Ладно, это уже неважно. За все пятнадцать лет в этом теле я не встретил ни одного перерожденного. Видимо, мы с тобой — статистическая аномалия. Поэтому предлагаю: давай молчать об этом. Если узнают, кто мы, на нас объявят охоту похлеще, чем на твоих квердлов.

— Возможно, ты и прав, — Коликсо откинулся на подушку, глядя в потолок, где в тенях всё ещё мерещились системные сообщения. — Но когда видишь нечто настолько... пустое, инстинкты вопят об опасности. У Радлера техника была на высоте, но он выглядел как ребёнок, пытающийся ударить туман.

Владиус лишь хмыкнул, закрывая глаза. Ему хотелось верить, что это просто переутомление.

— В этом мире полно странностей, Коликсо. Просто забудь. Если этот Матригор — реальная проблема, мы об этом узнаем раньше, чем хотелось бы. А пока... нам обоим нужно восстановить очки здоровья, или как там эта твоя «система» называет обычный отдых.

* * *

Под холодным покровом ночи, где Черная Луна властвовала над Оратрисом, двигалась тень. Длинные, темно-красные локоны змеились за спиной Радана, словно потоки запекшейся крови. В его небесно-голубых глазах больше не было пустоты — там разгорался пожар истинного, первобытного безумия. Легкая, почти невинная улыбка застыла на его лице, делая его облик в этой тишине невыносимо жутким. Сама природа чувствовала его приближение: ночные звери замертво падали в норах или в ужасе бросались прочь, едва коснувшись краем его тяжелой, удушающей ауры.

Он подошел к особняку Матригоров. Двери, которые когда-то распахивались с помпой, теперь лишь жалобно скрипнули. Внутри царило безмолвие и тлен. Залы, еще недавно сиявшие золотом и шелком, заросли густой, неестественно черной паутиной, словно время здесь ускорилось в тысячи раз, превращая роскошь в прах.

Радан вошел в центр главного зала. Там, посреди пугающей пустоты, под самым потолком, висели они.

Супруги Матригор. Те, кто мечтал о власти и статусе, теперь были лишь жалкими марионетками в руках Хаоса. Тонкие, стальные нити мегистов пронзали их тела, удерживая в вертикальном положении. Они были полусгнившими, плоть лоскутами свисала с костей, но магия Редана не давала им окончательно развоплотиться, удерживая искры их сознания в бесконечном цикле агонии.

— Сегодня прекрасная ночь, не правда ли? — голос Радана звучал мелодично, но в каждом звуке слышался скрежет костей.

Он начал подниматься вверх, ступая по пустому воздуху, словно по невидимым мраморным ступеням. Его движения были неестественно плавными, лишенными земной тяжести. Он замер перед подвешенными телами, глядя на них с пугающей нежностью.

— Довольно прискорбно, что вам пришлось умереть... но в этом лишь ваша вина. Пытаться использовать меня как инструмент для своего ничтожного возвышения — глупость поистине космических масштабов. Недавно я всё вспомнил. Каждую секунду из миллиардов лет. Каждую вашу ложь.

Он подошел к Амелии почти вплотную. Её тело, еще мгновение назад гнившее, источало запах разложения, но Редан лишь аккуратно приподнял её голову за подбородок.

— Ваша смерть не была напрасной. Она стала искрой, осветившей истину. Раньше я был слишком нерешителен, слишком... привязан. Я пытался латать этот мир, надеясь на его исцеление. Но теперь я вижу: эта вселенная не заслуживает права на существование. Она — ошибка, которую нужно стереть.

Он небрежно повел пальцами, и пространство вокруг супругов Матригор зарябило. В одно мгновение гниль исчезла, кости срослись, а легкие наполнились живительным воздухом. Время для них отмоталось назад, возвращая их из небытия прямо в эпицентр кошмара.

— Уморительно, не правда ли? — Редан рассмеялся, и этот смех заставил задрожать фундамент особняка. — Теперь я могу убивать вас столько раз, сколько пожелаю. И поверьте, я не устану.

Его ногти удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти из застывшей тьмы. Он начал медленно, почти ласково водить ими по нежной коже шеи Амелии, оставляя тонкие алые полосы.

— А теперь... я очень надеюсь, что вы станете более разговорчивыми. Кто дал вам наводку на место моего падения? Кто нашептал вам, где искать «лотерейный билет»?

— Я ничего не знаю! Клянусь! Мы нашли тебя случайно! — взвыла Амелия, захлебываясь слезами и собственным ужасом. Её разум трещал, не в силах вынести присутствие существа, которое она еще вчера называла сыном.

— И снова ложь… — Тиафис медленно покачал головой, и его красные волосы качнулись в такт, словно щупальца. — Карета знатных дворян «случайно» оказывается в руинах забытой богом деревни… посреди ночи… без всякой цели. Подозрительно, не находишь? А кристалл? Зачем вам был нужен накопитель с мегистами — частицами, о которых в этом жалком времени не помнят даже мудрецы?

Он подошел к Амелии так близко, что его ледяное дыхание инеем осело на её коже.

— Кто внушил вам этот поход? Кто вложил в ваши пустые головы эту жадность? Молчите? Что ж, это ваше право.

Короткий, небрежный взмах руки — и пространство в центре зала схлопнулось. Амелию и её мужа буквально раздавило невидимым прессом, превращая в кровавое месиво. Багряный дождь окропил заброшенную мебель и паутину, стекая по стенам густыми каплями.

— Эх… отвратительно, — Тиафис брезгливо стряхнул каплю крови с рукава. — Похоже, кто-то действительно меня разыскивает. Мало данных… Нужно надавить сильнее. Если за этим стоит смертный, я вырву его имя из самой его души. Тени!

Из-под ног Тиафиса хлынул густой, живой мрак. Полчища теневых тварей, безглазых и многоруких, вырвались наружу, заполняя особняк шорохом тысяч когтей.

— Следите за каждой человечишкой в этом ничтожном королевстве. Дышите им в затылки. Ищите кукловода.

Тени мгновенно растаяли в стенах, исчезая в подворотнях Оратриса.

— А теперь… — Тиафис обернулся к кровавым пятнам на полу. — Почему бы не развлечься? Раньше я был лишен чувств, но теперь… теперь я могу сполна насладиться вашим страхом.

Снова взмах руки. Время послушно повернулось вспять, собирая плоть, кости и вопли обратно в живых людей. Супруги Матригор снова висели в путах, задыхаясь от пережитого ужаса.

— Прошу тебя, Радани! Прекрати, умоляю, остановись! — Амелия билась в истерике, её разум уже начал трещать.

— Радани? — Тиафис поморщился, словно от зубной боли. — Редан, Тартинас, Морто… К черту эти клички. Моё имя — Тиафис. Советую запомнить его перед тем, как окончательно исчезнуть, ничтожество. Итак, до этого момента вы умирали всего пятнадцать раз. Как по мне — недостаточно для осознания. Может, перед шестнадцатой смертью ты всё-таки расскажешь мне то, что я хочу услышать?

— Хорошо... хорошо! Я расскажу! Только отпусти, заклинаю тебя! — взвыла Амелия, её воля окончательно рассыпалась в прах.

— Конечно, дорогая мамочка, — Тиафис склонил голову набок, и в этом жесте было нечто птичье, хищное. — Я освобожу вас, как только получу то, за чем пришел.

— Кристалл... Его дала нам девочка, — Амелия заговорила быстро, захлебываясь словами. — Она была твоей точной копией. Те же черты, то же лицо... Но волосы её были белыми, как снег, а глаза горели кровавым огнем. Она велела нам найти тебя. Мы должны были доложить ей сразу, как только подберем тебя, но... но когда мы увидели, что ты ничего не помнишь... Жадность застелила нам глаза. Мы захотели оставить это могущество себе. Мы солгали ей, что не нашли никого среди руин. Это всё! Это всё, что я знаю!

Тиафис замер. В его глазах отразились воспоминания о той, кто делила с ним одно чрево на заре времен.

— Вот оно что... — прошептал он, и в его голосе прорезались нотки истинного Тиафиса. — Похоже, Мия всё-таки узнала, что я выжил. Моя дорогая сестра решила сыграть в свою игру...

— Теперь... теперь ты отпустишь нас? — с надеждой прохрипел супруг Матригор, глядя на сынв.

— Хм... Нет, — Тиафис выпрямился, и его аура стала холодной, как межзвездная пустота. — Ведь я солгал. Знаете, ложь — это действительно мерзкая штука, не правда ли? Но вы, люди, так привыкли к ней, что она стала частью вашей гнилой натуры. Не беспокойтесь. В некотором смысле я сдержу обещание: вы переродитесь в другой вселенной. А этой всё равно скоро не будет — от неё исходит слишком много шума и проблем.

Он легко щелкнул пальцами. В ту же секунду особняк вспыхнул — но не обычным пламенем, а яростным, иссиня-черным огнем, который пожирал не только дерево, но и саму память об этом месте.

— Прощайте, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

Тиафис медленно повернулся к Коликсо, который, скованный магическими нитями, задыхался в дыму горящего особняка. В глазах «Героя» плескался первобытный ужас — он только что услышал признание, которое не должен был слышать ни один смертный.

— Ах, да... и ты, — Тиафис подошел вплотную, глядя на Коликсо сверху вниз. — Уж прости, но тебе придется умереть еще раз. Не строй иллюзий — ты не особенный. Другие тоже подохнут, просто ты подвернулся под руку чуть раньше.

Он присел на корточки, и багровое пламя за его спиной отразилось в зрачках-щелях.

— Тебе ведь Система выдала статус «Герой», так? — Тиафис усмехнулся, и в этой усмешке было больше усталости, чем злобы. — Честно говоря, я без понятия, что это значит. Просто услышал это слово в одной унылой вселенной и добавил в код. По-моему, забавно. Система — это не благословение. Это просто шутка. Барьер, чтобы ваши души не разлетались в пустоту раньше времени. Я создал её, чтобы посмеяться над своей родней, показав им их истинное место в таблице цифр.

Он замолчал, глядя на огонь, пожирающий остатки семьи Матригор.

— Мне не с кем говорить. Я был один миллиарды лет... На самом деле, гораздо больше, но твой крошечный мозг не переварит такие числа. Думаю, ничего страшного, если перед тобой я дам слабину. Знаешь... я несчастен. Я — вечный надсмотрщик на потеху Создателю. Мне это осточертело. Я специально проиграл своим бездарным братьям и сестрам. Я позволил им «низвести» себя, чтобы стать единым, чтобы собрать здесь все души и не дать Крональ улизнуть.

Безумие в его глазах вспыхнуло с новой силой.

— Я всё решил. Убью Крональ. Убью братьев. Убью каждого смертного. Уничтожу эту вселенную под корень. А потом... потом я перерожу всех заново. В мире, где не будет «хотелок» Творца.

Тиафис внезапно прервался и посмотрел на Коликсо с жуткой, почти ласковой улыбкой.

— Ладно, что-то мы заболтались. Прощай, «Герой».

Одним резким движением Тиафис швырнул связанного Коликсо в самый центр иссиня-черного пламени. Крик «Героя» утонул в реве огня, а Тиафис стоял и смотрел, как сгорает последняя нить, связывавшая его с человечностью.

Особняк Матригоров превратился в исполинский факел, разрывающий ночную тьму Оратриса яростным оранжевым пламенем. Паника охватила улицу мгновенно: люди, полуодетые и перепуганные, выбегали из соседних домов с ведрами, тщетно пытаясь залить водой ненасытный огонь до прибытия властей.

Вскоре прибыл городской патруль. Семерка боевых магов, не тратя времени на расспросы, синхронно вскинула руки. Заклинание «Потока третьего уровня» обрушилось на горящее здание ледяным водопадом, сбивая пламя и наполняя округу густым, удушливым паром.

Когда угли перестали тлеть, стражники вошли внутрь. Среди обрушившихся балок и черной копоти они обнаружили то, что осталось от обитателей дома: три обугленных трупа, чьи тела скрючились в предсмертной агонии. Огонь был настолько беспощадным, что черты лиц стерлись навсегда. Командир патруля лишь хмуро кивнул помощнику, делая пометку в рапорте: семья Матригор погибла в полном составе. Имена супругов и их приемного ребенка будут вычеркнуты из списков живых завтрашним утром.

Они и не подозревали, что «ребенок» в этот момент наблюдал за ними из тени переулка, а над руинами, невидимые для смертных, замерли цифры, отсчитывающие бесконечность.

Цикл 9 493 994 356 778