Вопреки року (гет)

Эхо еще повторяло слова, сказанные Нельяфинвэ, когда кто-то из собравшихся первым подхватил:

— Айя, Нолофинвэ!

— Айя, Нолдоран! — раздалось с другой стороны прежде, чем сотни голосов принялись славить короля.

Пришедшим за Фэанаро эльдар было нелегко, многим хотелось назвать иное имя, но пойти против решения своего арана, точнее уже лорда, никто не пожелал.

— Айя, нолдор! — донеслись голоса, очень похожие на Куруфинвэ и Тьелкормо.

Кажется, они нашли выход из сложившейся ситуации.

Сам Нолофинвэ молчал, глядя на протянутый ему нож отца и стоящего напротив племянника.

— Атто, — шепот Финдекано вернул к реальности. — Не молчи. Сделай уже что-нибудь.

— А что я говорил — чувствуют свою вину, вот и…

Несильной тычок в бок заставил Турукано замолчать и не очень добро посмотреть на младшего брата.

— Дядя, — неожиданное осанвэ кольнуло, побуждая к действиям.

Ноловинвэ протянул руку и принял нож, глядя в глаза племяннику.

— Я держу оружие, что принадлежало моему отцу и королю. Он не отступил и остался верен себе и нолдор, хотя мог бы скрыться и остаться жить. И никто не посмел бы и слова сказать ему, но… Но он не сделал этого, он преградил дорогу Врагу! Теперь его внук, старший сын старшего сына отдает мне этот нож, как память и зарок. И я приму его. И принесу свою клятву, здесь и сейчас. Я буду верен памяти Финвэ и не отступлю, не убоюсь тьмы, защищая и мстя, уничтожая и возводя, объединяя и сохраняя. И пусть услышат меня нолдор, пусть они станут свидетелями моих слов!

Нолофинвэ замолчал, еще раз внимательно посмотрел на Майтимо, державшегося уже из последних сил прямо, и мысленно обратился к племяннику:

— Надеюсь, не зря ты так решил. И… Мог бы предупредить заранее.

Ответом стала лишь немного грустная полуулыбка-полуусмешка, сделавшая Нельяфинвэ на миг таким похожим на своего отца, что Нолофинвэ невольно вдрогнул.

Майтимо вдруг качнулся, пытаясь удержаться на ногах. Звон в ушах все усиливался, мир вокруг плыл перед глазами, вынуждая их прикрыть, и что-то неумолимо тянуло назад, грозя падением. Макалаурэ и Финдекано одновременно, но с разных сторон бросились к брату и кузену. Тьелкормо же просто сделал полшага вперед и подставил плечо, давая возможность опереться на него.

— Держись! Мы с тобой, — раздался рядом голос Искусника, тут же положившего ладонь ему на плечо, чтобы поделиться силами.

— Курво, только не пой! — с притворным ужасом проговорили Амбаруссар.

— Ко мне ближе всего, — сказал подошедший Аракано.

— Я провожу, — тут же отозвался его старший брат.

— Да я в порядке, — попытался возразить Майтимо.

— А сейчас? — Куруфинвэ убрал руку.

— Если рядом — дойду, — отозвался Нельо.

Искусник хмыкнул и вернул свою руку.

— Еще немного и пойдем, — сказал он. — А дальше пусть Линдо споет, Амбаруссар правы.

Нолофинвэ тем временем окружили нолдор разных Домов, спрашивая, советуясь, славя. Однако Артафиндэ беспрепятственно подошел к дяде и увел того на пару слов, затянувшихся на несколько часов.

* * *

— Как думаешь, долго пробудем на этих берегах? — вопрос Тэльво не стал неожиданностью для близнеца.

— Как решат, — тут же отозвался почти таким же голосом Питьо.

— Ты хотел сказать «решит»?

— Нет. Сам же знаешь, что Майтимо и Нолофинвэ вчера весь вечер провели за разговорами, — напомнил Тэльво. — Последнее слово, конечно, будет за дядей, но он прислушивается к Нельо.

— Пока. Пройдет время…

— И мы будем лордами в своих землях.

— В наших будет два лорда!

— Судя по разговорам, не только, — многозначительно заметил младший.

— Не уверен, что понял тебя, — несколько озадаченно произнес Питьо.

— Ты и не слышал?! Ну даешь! Всегда говорил, что лучше выслеживаю добычу, внимательнее, осторожнее и…

— Стой!

Развеселившиеся братья моментально сделались собранными и серьезными.

— Что?

— Мы сейчас не к себе идем, поворачивай налево, внимательный, — хохотнул Питьо и все же уточнил. — Так кто еще не пожелал властвовать единолично?

— Именно этого я не знаю, но Турко с Курво уйдут вместе.

— Морьо?

— Этот сам. Уже строит планы.

— Пусть сначала вернется от Эльвэ.

— И от Ангарато.

Амбаруссар рассмеялись и спокойно зашли в дом, где продолжался начавшийся вчера совет Нолдорана и глав Домов нолдор.

* * *

— Впереди неспокойно, — начал доклад один из разведчиков отряда, направляющегося в королевство Эльвэ или, как его называли оставшиеся в Белерианде эльдар, Элу.

— А именно? — тут же спросил Ангарато.

— Непонятно, лорд, мы не видели ни самих тварей Врага, ни их следов, но деревья и камни предупреждают об опасности.

— С кем тогда будем сражаться? — подъехавший к кузену Аракано был озадачен и огорчен. С самого первого дня ему не терпелось избавить Эндорэ от ирчей и прочей дряни.

— Со всеми, кто служит Моринготто, — этот голос уже принадлежал фэанариону. — Что еще удалось вызнать?

— Птицы и звери избегают этих путей, их нет в том ущелье, через которое мы собирались идти.

— А разве передумали? Ирчей нет, не сам же Моринготто там сидит? — воскликнул Аракано.

— А если и сам, то тем лучше! — начал было Морьо.

— Не уверен, — тихо сказал Ангарато, но вернулся к обсуждению пути.

* * *

— Чем я могу порадовать свою ненаглядную? Почему мое сокровище грустит? — Элу, прозываемый также Тингол, встал с богато украшенного трона и двинулся навстречу жене, безрадостно и даже обреченно вошедшей в залу.

— Все хорошо, любимый. Разве могут каки-то беды нас коснуться здесь, где твои воины и мои чары стерегут границы? — Мелиан бросила быстрый взгляд в зеркало, и в глазах на миг отразилась совсем иная эмоция.

— Но ты грустна, — повторил сереброволосый эльда, не сводя глаз со своей супруги. — Только скажи, что сделать, чтобы вновь твой смех и песни зазвучали в королевстве?

Майэ плотно прижалась к мужу, положив голову тому на грудь и замерла, словно бы решаясь сделать отчаянный шаг.

Близость супруги всегда однозначно действовала на Эльвэ — его руки тут же заскользили по спине Мелиан, почти неконтролируемо подбираясь к шнуровке ее платья. Майэ не двигалась, выжидая и позволяя супругу ласкать себя все настойчивее.

— Ах, нет, — неожиданно воспротивилась Мелиан, когда платье все же поползло вниз, позволяя ее мужу целовать шею и ключицы, ласкать грудь.

— Что не так, мой птенчик? — хрипловато спросил Элу, однако отстранился, с удивлением заметив, что супруга тут же укрыла себя накидкой, сотканной из лесных туманов.

— Прости, любовь моя, но… убийцы здесь! — почти выкрикнула майэ.

— Что?! Почему сразу не сказала о нападении?

— Тише, тише, родной, ты не так понял, — Мелиан придержала мужа за пояс, «случайно» соскользнув рукой пониже. Туманная вуаль скрыла довольно сверкнувший взгляд от Тингола, а нежный голос продолжил рассказ.

— Ты же знаешь, я постоянно разговариваю с водой и деревьями, камнями и цветами, птицами и облаками. Они и сообщили мне, что прибыли эльдар, подобные тебе, но, конечно же, уступающие, и в мудрости и в красоте… — майэ взглянула на мужа и осталась довольна, тот слушал, но отвлекался на руку супруги, что продолжала держать его пояс.

— Они пришли с запада, из-за моря.

— Так это же, — начал было Тингол.

— Шшш, да, родной, это потомки твоих друзей и даже родичи, но они… убийцы!

— Не может быть. Откуда…

— Смотри. Это показала мне вода в реке.

/—…Значит, ты не отдашь нам свои корабли?! — яростно кричал эльф, так похожий на Финвэ.

— Сейчас отдаст, — уверенно отозвался другой, тоже имеющий сходство с потерянным другом. — Наши старшие с отрядами уже у входа во дворец.

— Нет! Корабли принадлежат народу телери!

— Принадлежали! — раздался еще один голос, когда дверь рухнула под натиском нескольких нолдор. Залитые кровью, с мечами и в доспехах, они волокли за собой на веревках других эльдар, в которых Ольвэ с ужасом узнал своих внуков и внучку.

— А теперь? — оба эльфа, что первыми ворвались в зал, резко вздернули на ноги золотоволосых собратьев и пристали мечи с их шеям. Артаресто и Артанис стояли не дыша, умоляюще глядя на деда.

— Скажите своим сыновьям, чтобы отпустили их, я…

Договорить он не успел — вперед вышел только что прискакавший от причалов нолдо, которого легко можно было спутать с одним из стоявшим напротив Ольвэ.

— Твое слово теперь ничего не решает. Корабли уже наши, — довольно заявил он. — Атар, сопротивление сломлено, защитники перебиты, и мы грузимся.

Ни слова не говоря, два брата развернулись и направились к выходу.

— Этих куда? — указав на внуков Ольвэ, спросил тот, кто был пониже ростом.

— С нами прокатятся, — ответил его отец. — Работы им хватит./

Эльвэ неверяще посмотрел на Мелиан.

— Как… Как это возможно? Такое сотворить с родичами? Любимая, мы не должны допустить их сюда!

— Конечно, мой король. Ты мудр и дальновиден. Но птицы сказали мне, что в отряде, идущем к нашим границам, есть и внук твоего бедного брата. Прошу, будь милостив к нему, приюти несчастного, — голос майэ незаметно изменился, а в воздухе разнесся запах сладких трав и цветов.

— Как скажет моя королева! — Эльвэ вновь привлек супругу к себе, словно и не видел только что всех ужасов, что произошли в Благословенном краю.

Туманная накидка бесследно растаяла, а пальчики Мелиан наконец расстегнули пояс мужа.

* * *

Отряд нолдор остановился дать отдых коням и решить, каким путем продолжить двигаться к королевству Эльвэ.

Карта, нарисованная Финдекано, мало могла помочь кузенам в выборе дороги. Старший нолофинвион точно начертил все, что видел во время пешего похода к Ангамандо и что успел заметить, находясь на спине орлицы. Майтимо также помогал ему, добавляя некоторые детали, которые рассмотрел в свое время со скалы. Однако путь послов нолдор был иным, и все чаще лордам приходилось выбирать дорогу, доверяясь своим чувствам.

— Впереди еще одна река, ее придется пересечь в любом случае, но стоит ли идти через незнакомый лес? — рассуждал вслух Аракано. Ему не терпелось увидеть родичей, узнать, как они живут и противостоят Врагу, однако неоправданно рисковать, зная о важности возложенной миссии, не хотелось.

— Я же говорил, надо идти через ущелье! Пересечем реку на равнине, пройдем немного на восток и к югу должны быть земли Эльвэ, — Морьо принялся рисовать на земле возможный маршрут, напрочь игнорируя карту.

— Но разведчики же доложили… — начал Ангарато.

Карнистир лишь возмущенно фыркнул.

— Ты зря, звери порой умнее нас, — задумчиво произнес Ангарато.

— За себя говори! Полурыба-четверть пташка!

— Повтори! Как ты посмел, ты…

— Оба замолчали!

— А ты не командуй! Не Нолдоран, — рявкнул Морьо, из последних сил удерживая себя в руках, чтобы не пустить в ход кулаки или еще чего посерьезней. Арафинвион, откинув назад волосы, словно готовясь к драке, сурово произнес:

— Извинись!

— И не подумаю!

Сигнал тревоги прозвучал, когда они уже встали и были готовы двинуться друг на друга.

— Ирчи! Большой отряд с севера.

— Уходим к лесу, — тут же оценив обстановку, скомандовал Морьо.

— Вот и решили, как и где перейдем реку, — неожиданно сказал Аракано, буквально заставлявший себя уходить от тварей Моринготто, а не бить их.

Нолофинвион ошибся — лес не укрыл их, а разразился звериным воем и хриплым лаем варгов. Нолдор оборонялись и даже порой теснили ирчей, но численный перевес был не на их стороне. Лорды, начавшие бой вместе, теперь рубились на разных участках. Варги налетали на Аракано, желая повалить того на землю, но нолофинвион твердо стоял на ногах, и его меч пел песню смерти для рискнувших сунуться слишком близко. Лишь двое тварей смогли прорваться и оставить пару царапин на его доспехе, прежде чем были зарублены или заколоты. Карнистиру приходилось сложнее — основной удар ирчей был направлен именно в это место отряда. Твари боялись его, но продолжали переть. Усталости еще не было, но отступать все равно приходилось. Понемногу, почти незаметно, их оттесняли к реке и ущелью.

Большая часть коней, что родилась в Эндорэ, быстро убежала прочь, лишь заслышав вой варгов. Несколько же скакунов, прибывших из Амана, остались со своими нолдор, не желая бросать тех в беде.

— Придется переправляться! — крикнул Ангарато, оказавшийся рядом с Морьо.

— Где брод?

— Не знаю, — рявкнул тот, попутно снося голову подобравшемуся слишком близко ирчу. Горячая струя черной крови оставила еще несколько пятен на доспехах кузенов.

— Рррыба! Ищи брод! — проорал Карнистир. — Еще с севера идут!

Верные Морифинвэ бились рядом со своим лордом, представляя собой почти единое многорукое существо, не дающее врагу столкнуть нолдор в воду, пока Ангарато и его воины искали место для переправы и тоже отбивались от тварей.

Аракано со своими эльдар успешно справлялся с варгами, но он не знал, что они в лесу не одни. Летучие мыши мешали сражаться, лезли в лицо, закрывая обзор, позволяя волкам Моринготто яростней и успешней атаковать. Поднятые щиты помогали, но затрудняли работу мечей.

Жеребец Морьо настойчиво звал к себе, тогда как сражающиеся эльдар не обращали на него внимания. Конь бил копытами, рвал зубами и давил своим весом осмелившихся подойти ирчей. Оцарапавшая его стрела лишь разозлила, заставив еще яростней уничтожать тварей. Видимо, именно из-за них ни его нолдо, ни другие не слышали, как он зовет, как хочет показать путь на другой берег. Наконец, терпение коня иссякло. Осторожно взяв зубами за руку, он потянул Ангарато, исследующего берег и прикрываемого своими эльдар, и развернул к найденному им броду. Жеребец подталкивал носом арафинвиона, пока не загнал в реку, а затем достаточно легко и быстро перебежал на другой берег сам.

Впрочем, конь тут же вернулся, а отряд начал переправу. Ирчи боялись воды и не лезли к реке, но заметив, что добыча вот-вот ускользнет, вновь ринулись в атаку.

Сталь нолдор крушила железные мечи и ятаганы тварей, пробивала их броню, сносила головы, рубила ноги и руки. Тела ирчей валялись повсюду, порой мешая двигаться с необходимой быстротой. Ноги скользили по залитой кровью земле, но выхода не было — пока все не переправятся, лорды не покинут этот берег. Во всяком один, как решил для себя Морьо. Первым переправился Ангарато, тут же организовавший оборону и помощь раненым на том берегу.

Аракано не сразу смог пробиться к берегу — варги делали все, чтобы не дать добыче уйти, а летучие мыши принялись бросаться в лицо, метя в глаза. Их острые когти и зубы больно впивались в незакрытые шлемами участки кожи. Волков удалось смести совместными усилиями — верные Морифинвэ, получив приказ своего лорда, обеспечили отход эльдар Аракано. Именно они подняли щиты, когда ирчи принялись обстреливать уходящих из луков, позволив им почти беспрепятственно оказаться на том берегу.

Аракано убедился, что его воины живы, хотя несколько были без сознания, и рванул назад, к кузену.

Морьо держался из последних сил. Какой-то сильный и достаточно ловкий ирч сумел ятаганом сбить шлем, содрав еще и кусок кожи. Кровь заливала глаза, а каждое движение отдавалось болезненным гулом в голове. Бившийся рядом верный вскрикнул и чуть не пропустил удар, грозивший ему гибелью. Убив ту тварь, Карнистир подхватил раненного стрелой друга из верных, продолжая работать мечом и осыпая ирчей проклятьями.

— Брось, — твердо, но через силу произнес нолдо. — Мешаю.

— Заткнись, — коротко рявкнул Морьо.

Продержаться оставалось немного — переправлялись уже его эльдар.

Тряхнув головой, чтобы смахнуть мешающую видеть кровь, Морьо понял, что мир закрутился и что сам сейчас рухнет.

— Уходи! — голос Аракано вернул к реальности. — Я прикрою.

— Вместе уйдем! Лучше ему помоги.

Карнистир передал раненого друга кузену, и они, как и другие оставшиеся эльдар, вошли в воду. С противоположного берега на тварей Моринготто обрушились стрелы, не давая тем помешать уйти последним из отряда послов.

Убедившись, что все эльфы на том берегу, командир ирчей развернул отряд в Ангамандо: задание выполнено — эльдар измотаны и в ущелье.

* * *

Лучники, патрулирующие границы королевства Тингола и Мелиан, получили приказ не пропускать, не вступать в долгие беседы, не оказывать содействия эльдар, которые бесчестным путем проникли в Эндорэ. Элу лично разговаривал с их командиром, сообщив настолько ужасающие подробности, что тот поначалу даже отказывался верить.

— Моя супруга сообщила мне об их злодеяниях. Стоит ли сомневаться в словах майэ? — гневно и несколько спесиво завершил аудиенцию Тингол. — Исполнять! И не забудьте отбить у них внука моего брата!

На границе было спокойно — даже пауки не пытались подойти близко к Завесе, желая полакомиться сочным мясом и горячей кровью эльдар. Однако некое напряжение ощущалось постоянно — что-то должно было случиться, неизбежно произойти. Словно некий рок, подобно низкой туче, навис над Дориатом.

Синдар перебрасывались краткими фразами, в основном предполагая, как ужасны должны быть пришельцы из Заморья, раз способны на столь мерзкие дела.

— Отбить бы у них того несчастного, — то и дело доносилось в лесу.

— Думаешь, легко отдадут? А я не желаю стрелять в квенди!

— Как считаешь, его так и водят на веревке?

— Заковали в железо, небось…

— Да какие это эльдар! Хуже орков.

— Тихо!!! Готовьтесь к бою!

— Идут?

— Пауки! И эти… пришлые.

* * *

Когда все эльдар пепеправились через реку, первым делом были выставлены дозоры, следящие и за противоположным берегом, и за окрестностями этого.

Раненые получали необходимую помощь, а для двоих, что пока так и не пришли в сознание, спешно сооружали носилки.

Ангарато по сравнению с кузенами выглядел до неприличия целым — царапины и синяки во внимание не принимались.

Морьо, как только его голова была перевязана, развил кипучую деятельность по организации временного лагеря, так что никакие уговоры не могли его заставить лечь и немного отдохнуть.

Дозорные сменялись чаще обычного, давая друг другу возможность привести в порядок оружие и броню, набраться сил.

— Надо бы отойти подальше, — задумчиво предложил Аракано, когда наконец предоставилась такая возможность. Сам он был сильно исцарапан летучими мышами, и маленькие, но глубокие порезы не желали затягиваться, кровили, болели и заставляли отвлекаться.

— Не стоит, — отозвался арафинвион. — Разведку вперед не выслать, да и нам всем нужен отдых.

— Запомни этот день! Я согласен с ры… с Ангарато, — торжественно заявил Морьо и рассмеялся, правда тут же болезненно поморщился, но сделал вид, что все в порядке.

Его жеребец, так удачно нашедший переправу, тем временем собрал разбежавшихся коней и обследовал окрестности небольшого лагеря, но далеко не уходил и старался держаться ближе к реке, а не к горам.

Из ущелья тянуло гнилью, не болотом, а сладковатым душком тухлятины, словно где-то околела небольшая лань. Запах тревожил, но из-за него одного менять место стоянки было бы неосмотрительным.

— Думаешь отправиться дальше завтра? — спросил Ангарато.

— Да. Оставаться здесь опасно. Мы не знаем, как нас встретит Эльвэ, но раз он противостоит Врагу… больше шансов, что раненых не оставят без помощи. Да и нести надо лишь двоих, — непривычно спокойно рассуждал Морьо.

Аракано молчал, задумчиво глядя в темный провал ущелья, куда им с восходом Анара предстояло ступить.

Однако пробудиться эльдар пришлось еще в темноте. Сигнал тревоги заставил вскочить и схватиться за оружие. Кони метались и испуганно ржали — на нолдор надвигались пауки.

Конечно, они не были столько огромны, как Унголиант, породившая их, но несомненно также злобны и ненасытны, как и их мать. Покрытые твердым панцирем тела приближались, подобно единому мохнатому многоногому организму.

Эльфийская сталь с трудом пробивала почти бронированные туши тварей, но отлично справлялась, когда речь шла об их конечностях. Пауки лишались ног, но продолжали стрелять клейкими нитями в эльдар. Острые жвалы потомков Унголиант справлялись даже с доспехами, впрыскивая в отчаянно сражающихся нолдор яд.

Несмотря на сложности, несколько тварей уже лежало неподвижно на земле, не представляя более опасности, еще три лишились почти всех ног и, окруженные эльфами, вскоре издохли от их мечей.

Ангарато первым нашел еще одно слабое место пауков помимо брюха, добраться до которого и остаться невредимым было почти невозможно. Глаза тварей были уязвимы и прямой удар убивал порождение тьмы. Однако это знание недешево далось арафинвиону — острые жвалы успели сомкнуться на руке, смять стальную защиту и прокусить плоть, которая незамедлительно начала неметь.

За время боя пауки вынуждали нолдор продвигать все дальше и дальше в ущелье, выглядевшее даже в рассветных лучах Анара серым и неживым. Полузасохшие чахлые кустики, кривые хиленькие деревца, мрачные камни и лоскуты паутины, свисающие повсюду.

— Кажется, нас гонят в логово, — прокричал Аракано.

— Вперед и направо! — неожиданно раздался громкий голос Карнистира. — Под деревья!

Морьо был прав — немного дальше лес переставал выглядеть больным, его пышная зелень радовала глаз и внушала чувство безопасности. Измученные схватками нолдор, поддерживая раненых собратьев, устремились под защиту деревьев, откуда в следующий миг полетели стрелы. Метили лучники правда в пауков, которых и отогнали еще парой залпов. Показываться, однако, они не спешили, и Моринфинвэ с Аракано решили первыми шагнуть навстречу неожиданным союзникам.

* * *

Проснулась Лехтэ еще с рассветом. Едва новое дневное светило позолотило восточный край неба, она вздрогнула, заслонила лицо руками и открыла глаза. Откинув одеяло, встала и подошла к окну, распахнув створки. Свежий утренний ветер радостно влетел в комнату, мгновенно пробрав до костей.

На сердце было тревожно и муторно. Странно, мать мужа она не видела с того самого дня, когда Фэанаро изгнали из Тириона. Не то чтобы намеренно ее избегала, вовсе нет, однако дороги их больше не пересекались. Даже в долгую ночь накануне Исхода Лехтэ наблюдала ее только издалека — подходить не стала. Зачем? Что они могли бы друг другу сказать? Да Нерданэль и сама не искала с невесткой встреч. Однако теперь Тэльмиэль вдруг поняла, что уехать навсегда из Амана и даже не сообщить об этом Нерданэль было бы нечестно.

Одевшись в одно из платьев, которые всегда хранились в доме родителей, она привела себя в порядок, тщательно расчесалась, заплела волосы и спустилась вниз.

На кухне было тихо, однако в очаге стоял, дожидаясь ее, горшочек с кашей. Значит, атто уже ушел по делам, но позаботился о дочке. Лехтэ улыбнулась и, достав свой завтрак, разожгла огонь. Следовало вскипятить воду и приготовить травяной напиток.

Несколько лет назад по Аману стали гулять странные слухи. Фэанаро погиб. Нолдор удивлялись, перешептывались — неужели так скоро? Они ведь должны были едва доплыть до Эндорэ.

— И разве стоило все это таких усилий? — пожимали плечами некоторые.

Вначале Лехтэ не знала даже, чему верить. В конце концов, сплетни могут быть и ошибочными. Однако потом стало известно, что Нерданэль заперлась в своих покоях и больше не выходит, и тогда она поняла, что все правда.

Допив настой, Тэльмиэль убрала посуду и, накинув плащ, выскользнула за дверь.

«Как много пробудившихся теперь осталось в Тирионе, кроме отца и Махтана?» — вдруг подумала она.

Вот кого, пожалуй, стоит расспросить о том, что ее может ждать по другую сторону пролива. Но с атто они, конечно же, еще побеседуют вечером, а вот увидеть Аулендиля, может, больше и не доведется.

Пели птицы, славя жизнь, и Лехтэ остановилась на некоторое время послушать их ласковые голоса. Самые чистые, самые прекрасные и удивительные создания. О чем они думают, созерцая мир? Жаль, что она не может узнать ответа.

За спиной раздались шаги, и она, обернувшись, заметила, что вдоль по улице идет куда-то по делам группа эльдар. Очень уж сосредоточенным был их вид.

«Пора и мне продолжать путь», — подумала она.

Дойдя до перекрестка, Лехтэ оглянулась немного растерянно, совершенно не представляя, куда теперь направляться. За короткое время брака в доме родителей Нерданэль ей бывать как-то не доводилось. Некоторое время она топталась на месте, выспрашивая у редких прохожих, и в конце концов, спустя значительное время, один нолдо смог ей указать путь.

— Благодарю, — ответила она ему и поспешила в нужном направлении.

Дойдя до калитки, она вошла и в некотором задумчивом недоумении огляделась. Обстановку в доме она знала только по рассказам мужа. Осанвэ слать кому-либо из семьи было бы как минимум странно. Но Махтан ее, должно быть, и сам заметил. Выходящая на веранду дверь отворилась и хозяин вышел, приветствуя гостью:

— Здравствуй, Лехтэ. Что привело тебя?